Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Магия? Прямо как в сказках про волшебников? – едва не открыв рот, слушал её Сибилл.

– Да, что-то вроде того.

Резерв пополнялся медленно, но верно. Рано или поздно Альфэй должна была уйти отсюда, и на этот раз стоило попрощаться с Сибиллом, чтобы не тащить его образ в свои следующие миры.

– Однажды ты снова уйдёшь? – вопрос Сибилла прозвучал раньше, чем Альфэй успела настроиться на серьёзный разговор с ним.

Всё же интуиция у пацана была бешеная.

– Ты всё верно понял, – Альфэй заставила себя прямо посмотреть в глаза погрустневшего Сибилла. – Я не могу оставаться тут до бесконечности. И даже до конца твоих дней. Но мне важно, чтобы с тобой всё было хорошо. Чтобы ты жил долго и счастливо, – она растрепала его завязанные в короткий хвостик волосы.

– Я всегда счастлив, когда рядом счастлива сестрица Фэй, – от волнения голос Сибилла сделался глубоким, а взгляд голубых глаз, словно засветился и показался неоновым.

Дыхание прервалось от тревожного предчувствия, а сердце застучало чаще.

– А я хочу, чтобы ты был счастлив вообще всегда и даже когда меня рядом нет. Это же не значит, что меня нигде не существует.

– Это значит, что мы сможем встретиться в другом мире? – пытливо спросил Сибилл.

Боги не могли врать. Как бы ни хотелось продлить их знакомство, у Альфэй были свои цели и задачи. У неё не было времени играть со смертным в семью, дружбу или любовь. И от этого стало грустно.

– Даже боги не всесильны, – уклончиво ответила она, начиная злиться.

– Боги? Причём здесь они? Мы не сможем больше встретиться? – продолжал допытываться настырный паршивец.

– Да, не сможем! Будет лучше, если ты спокойно проживёшь свою счастливую жизнь, – не выдержав, закричала Альфэй.

Ну почему он всегда такой? Не успокоится, пока не выведет её из себя. И почему, тёмные боги всё побери, так больно⁈

– Ты сказала, что хотела увидеть меня в этом мире. Значит, больше не хочешь? – голос Сибилла звучал ровно, хотя он отвернулся от неё к своему окну.

– Это не так, не передёргивай, – разговор всё больше бесил Альфэй.

– Ты не любишь меня, – раздался отчётливый всхлип.

– О… вот только не ной. Ладно… Давай пример. Ты же любишь Аи? Но оказался тут без неё. Такое случается. В этом нет твоей или её вины. И она по тебе, наверняка, тоже скучает. Но в этом мире вы уже не встретитесь…

– Но мы могли бы встретиться в другом, – прогундел в нос упорный сопляк.

– Ты сначала научись попадать в эти самые «другие миры». Это не так-то просто, знаешь ли. А порой процесс вообще бесконтролен.

– Ты не можешь контролировать это? – повернулся к ней Сибилл, глаза которого покраснели, а на щеках виднелись отчётливые дорожки слёз.

Под пристальным взглядом Альфэй он утёрся рукавом.

– Я не могу рассчитать время пребывания в мирах, – призналась Альфэй. Её резерв то пустел по непонятной причине, то резко наполнялся. И это было ни разу не нормально.

– Значит, уйдёшь ты не сейчас, – пытливо прищурился Сибилл.

– Время ещё есть. Точно успею устроить тебя на Афродите и проследить, чтобы тебя не закатали обратно в лабораторию.

– Хорошо.

Альфэй видела, что Сибилл не смирился, а отступил как в драке. Она отлично знала его тактику. Там, где Альфэй пошла бы напролом, Сибилл отступал и придумывал другое решение. Отчего-то вспомнилось маниакальное упорство Сунь Вэй, и беспокойство, тяжестью разлилась в груди.

Если бы Сибилл был, как Сунь Вэй, от него вполне можно было ожидать укола снотворного. И тогда в лаборатории на месте подопытных мужчин оказалась бы уже она – богиня, запертая в мире смертных до скончания дней… Дней этого мира. Чаще всего, после «гибели мира» боги освобождались. Если смертные не успевали до того уничтожить их тело, что было не так-то просто.

На Афродите их встретили весьма доброжелательно. Выделили комнату – одну на двоих. Альфэй вышла на работу, а Сибилл сел за парту с мальчишками и девчонками своего возраста.

Соотношение мужчин и женщин тут действительно оказалось примерно равным. Сибилл забавно таращился на мужчин и первое время был занят общением с «себе подобными». Альфэй же убедилась, что никто обижать его не собирается, а Сибилл способен отстаивать своё мнение и сам о себе позаботится даже в её отсутствие.

– Как тебе тут в целом? – спросила его Альфэй спустя две недели их пребывания на Афродите.

– Здесь интересно. Здорово учиться вместе с другими. А ещё приятно то, что я не единственный мужчина. Это совсем не то, что в общине или на базе Артемида, – с энтузиазмом принялся делиться Сибилл.

– Рада, что у тебя всё хорошо, – улыбнулась Альфэй.

– Ты уходишь? – напрягся Сибилл, мигом растеряв всю свою лёгкость и довольство жизнью.

На Афродите, стоило ей отвлечься от переживаний, проблем и необходимости нянчиться с Сибиллом, уровень наполненности резерва резко скакнул вверх.

– Да, мне пора, – не стала смягчать Альфэй, и, глядя на капризно дрогнувшие губы, жёстко добавила: – Только не устраивай сцен! Это с самого начала было неизбежно.

– Ты не можешь забрать меня с собой? – Сибилл размеренно и глубоко задышал, часто заморгал, стараясь сморгнуть набежавшую влагу.

– Прости, это совершено невозможно, – начала злиться из-за его упрямства Альфэй.

В этот момент она почти возненавидела мальчишку. Как же с ним было сложно! Ну почему, он не мог просто отпустить её?

– А потом ты пойдёшь в следующий мир? – хрипло спросил Сибилл, запрокидывая голову наверх, но пара слезинок всё равно скатились вниз.

– Да. Мне нельзя останавливаться.

– Я понял.

– Прощай? – спросила Альфэй, осторожно дотрагиваясь до его плеча, ей было важно завершить их с Сибиллом историю сейчас.

– Нет уж, до встречи, сестрица Фэй! – наплевав на непрерывно катившиеся из глаз слёзы, Сибилл упрямо встретил её взгляд.

Даже не обнял её на прощание, паршивец.

Альфэй тяжело вздохнула и исчезла на глазах Сибилла. Последнее, что она увидела, как по лицу Сибилла прошла судорога боли, и он окончательно перестал себя сдерживать. Ну что за плакса!

Часть 2

Глава 6. Уставшая богиня

Вернувшись в свой павильон, никакого удовольствия от проделанной работы Альфэй не почувствовала. Только печаль и гнетущее ощущение неправильности того, что произошло.

Какой-то смертный полностью выбил её из колеи, лишив предвкушения и желания вновь творить. Альфэй стянула кофту и швырнула её на пол.

Стоя под душем, она ещё улавливала отголоски последнего сотворённого мира. Ощущала, что у Джо Лин всё будет хорошо, база Артемида постепенно пойдёт по пути Афродиты. Но судьба Сибилла вновь ускользала от неё.

Даже нормальная еда и огромная мягкая постель не радовали. Неприятный осадок от расставания с Сибиллом всё портил.

Утром, сразу после завтрака, Альфэй отправилась в Золотой павильон. Её словно сковали апатия и безразличие ко всему.

– Вижу, что ты старалась. Осознала свои ошибки и встала на путь их исправления. Только не стоит так сильно привязываться к смертным. Но в целом твоё сотворение стало лучше, стажёр А, – похвалил её наставник Ли. – Расскажи о своих основных промахах в этом мире.

– Слишком сильно сосредоточившись на одном аспекте мира, я уделила непозволительно мало внимания другим его составляющим. Но и то, на что я потратила большую часть своих сил, не удалось, – тяжело вздохнула Альфэй.

– Как думаешь, почему?

– Потому что не проработала свои установки, даже не подумав заглянуть в бессознательное. Сама себе противореча, я разделила людей на женщин и мужчин, но всё равно сделала нежизнеспособными последних. Мои претензии к мужчинам стали вирусом, уничтожающим их в этом мире.

– Теперь зная это, вспомни откуда пришли претензии и самое главное найди что-то хорошее во всех мужчинах, с которыми сталкивалась. То, что тебе понравилось в них. Даже если это только внешность. То, что они сделали для тебя, в чём помогли. Например, наставники дали важные знания, а отец – жизнь. Найди в себе крупицу благодарности.

– Я постараюсь.

Задумавшись над словами наставника, Альфэй не заметно для себя пришла в сад вечноцветущих вишен. Деревья, усыпанные цветами, как и земля – их лепестками настраивали на созерцательный лад, размышления о вечном и проходящем. Облака на земле, под лучами поднимающегося всё выше солнца, постепенно истаивали.

Отец Альфэй – У Чжунь всегда был добр к ней и не вмешивался в воспитание дочери, которым больше занималась мама. Папа любил, баловал и называл своей принцессой. Впрочем, он также молчаливо вставал на сторону мамы, которая поучала, упрекала в недостаточной женственности и требовала заняться личной жизнью и поисками мужа.

Со старшим братом – У Чжанем точек соприкосновения у Альфэй было мало. Он не интересовался её жизнью и увлечениями, как и она его. Они словно разговаривали на разных языках. О жизни брата Альфэй узнавала от мамы, которой не нравилось, что между собой её дети практически не общаются. В детстве Альфэй ревновала родителей к брату и постоянно соревновалась с ним. Но это не значит, что брата она не любила. Наоборот собранный и спокойный, он больше соответствовал её представлению об «идеальном мужчине» нежели мягкий, любящий пошутить, постоянно сглаживающий углы отец. Альфэй уважала брата за его неколебимую уверенность в себе и своих выборах.

После того как вознеслась, первое время Альфэй часто навещала родителей и брата во снах, объяснила что с ней произошло и убедила не волноваться. Ближе к увяданию родителей она приходила к ним всё реже, слишком тяжело оказалось видеть их такими, пока однажды не смогла пробиться в их сны. От брата Альфэй узнала, что опоздала. Сначала за грань ушла мама, а потом отец, который до последних дней жизни ждал свою принцессу, чтобы попрощаться. Об этом Альфэй не любила вспоминать.

Первый её молодой человек Сё Жулан… этот мажор и бабник очаровал Альфэй красивыми жестами и умением ухаживать. С ним она чувствовала себя красивой и желанной. Ощущала, что достойна дорогих цветов, подарков и ресторанов. Конфетно-букетный период был прекрасным.

Последний мужчина Альфэй перед вознесением – Линь Би умел слушать и, казалось, во всём понимал её и поддерживал. Она так сильно открылась ему, ощущая себя ранимой и обнажённой до донышка души. Что разочарование оказалось фатальным для её дальнейших отношений с мужчинами.

Начальник Альфэй, которого она когда-то в своей смертной жизнь практически возненавидела, на самом деле считал, что ограничивая её деятельную натуру и амбиции, таким своеобразным образом защищает её от нехороших людей и ситуаций. Контролировал каждый её шаг, а на жалобы, что на другом посту она была бы полезнее, загружал ещё большим ворохом заданий и дел. Как же она бесилась тогда. Какие кары мысленно сулила мужчине! Сейчас смешно вспомнить.

Наставники, на которых Альфэй часто злилась из-за их патриархальных воззрений, учили нужным и полезным вещам, давали много информации и примеров из жизни. Что немаловажно ни один из них не приставал к ней и не делал непристойных предложений.

Её маленький смертный друг Сибилл несмотря на совсем не мужественное поведение – все эти слёзы, сопли, излишнюю впечатлительность и прилипчивость… Он нравился Альфэй. На самом деле мальчишка оказался верным и надёжным другом. Даже учитывая то, что любил цветы, красивые побрякушки и духи.

Ежан… Альфэй невольно улыбнулась, вдруг ощутив тонкий аромат цветов вишни.

Их знакомство началось с соперничества. Вернее соперничала только Альфэй. Злилась из-за каждого чуть хуже сделанного, чем у Ежана, задания. Ревновала к нему наставников и соучеников. Подозревала в нечестности и подлизывании.

Даже отличные манеры и внешнюю красоту ставила ему в упрёк. Всё же когда мы хотим видеть в других лишь дурное, то не заметим и хорошее. Этот урок наставника Ли Альфэй поняла и приняла всем сердцем.

– Наставник Ли сказал, что ты уже вернулась. Неужели так увлеклась смертными, что совсем забыла обо мне? Очень хочу тебя увидеть. Сообщи, когда сможешь встретиться, – словно откликаясь на её мысли, раздался голос Ежана.

Альфэй резко развернулась и ещё успела увидеть очертания растворившегося в воздухе божественного посланника в виде кота. Ответ отправить она не успела.

– Вот ты где! – нетактично ткнула в неё пальцем подружка Ежана хорошенькая стажёрка И. – Ежан сказал мне подружиться с тобой. Можешь называть меня Сяои, а тебя я буду звать Сяоа. Идём.

Не дожидаясь ответа, она схватила Альфэй за руку и потянула за собой.

Раньше Альфэй слышала, как между собой другие боги называют богинь какими-нибудь милыми именами и прозвищами, но к ней с подобными глупостями никто не лез. Впрочем, в исполнении Сяои такие заявления воспринимались нормально.

– Но я же тебе совсем не нравлюсь, – возразила Альфэй, когда от такой бесцеремонности к ней не сразу вернулась способность говорить.

– Ну и что? Ради Ежана я могу сделать что угодно, хоть с сотней богинь подружусь, – запальчиво сказала Сяои, в своей непосредственности она была даже мила.

– И куда ты меня ведёшь? – осторожно уточнила Альфэй, старательно пряча улыбку.

– В свой павильон. Устроим небольшой девичник. Иногда женщинам нужно, немного пространства, чтобы подумать и отдохнуть. Сложно всё время соответствовать ожиданиям мужчин.

– Так может не нужно им соответствовать, а просто стоит оставаться самой собой?

– Ты что, совсем глупая? – бросила на Альфэй жалостливый взгляд Сяои. – Кому ты настоящая нужно? Мужчины выбирают удобных женщин. Хорошо воспитанных. Вежливых. Не доставляющих проблем.

Что прискорбно, Сяои верила в то, что говорит. Альфэй же думала иначе, что настоящий мужчина способен выдержать пусть неудобную, но любимую женщину. Она хотела верить, что Ежан именно такой.

Павильон оказался до приторности «девчачьим» с охапками одуряюще пахших цветов и полупрозрачными красными шторками. Пока Сяои суетилась, накрывая на стол и складывая в сторонку приличную горку из косметики и различных средств, предназначенных для наведения красоты, Альфэй отправила Ежану божественного посланника, предупреждая, что будет у себя поздно.

В чём-то Сяои оказалась права, под её неумолкающий щебет Альфэй невольно расслабилась, позволяя нанести себе на лицо маску, которая, по заверениям новой подруги, вернёт коже сияние и эластичность. Сяои привела её ногти в порядок, долго распинаясь о том, что статус женщины и её возраст определяется по состоянию рук.

Чай и пироженное с марципаном стали отличным завершением вечера. Альфэй не ожидала, что так хорошо проведёт время со своей давней противницей. Оказывается, всё что было нужно, чтобы они поладили – это чтобы Ежан попросил Сяои быть дружелюбнее.

Вернувшись к себе, Альфэй с удивлением поняла, что чудо-маска для лица действительно хороша, и теперь она выглядела на двадцать пять лет: выровнялся тон кожи, разгладились небольшие мимические морщинки, которые она успела нажить. Собственное отражение в зеркале принесло чувство удовлетворения.

Альфэй улыбнулась и вызвала божественного посланника.

Ежан пришёл быстрее, чем она рассчитывала, её волосы всё ещё оставались влажными после душа, да и накинуть на голое тело она успела только полупрозрачный пеньюар.

– Ты всё больше и больше меня поражаешь, – признался Ежан, взгляд которого, когда он осмотрел Альфэй с ног до головы, пожалуй впервые, загорелся лихорадочным страстным огнём.

Горячие руки коснулись шеи, подбородка, скул и вплелись в её волосы, притягивая ближе. Требовательные губы будили жажду, вовлекали в головокружительную игру, подчиняли раскалённому сладострастию.

Уступив доминирующую позицию, на этот раз Альфэй действительно ощутила себя нужной и желанной. Оставила свой напор и требовательность, доверилась, позволяя во всём вести Ежану.

Впрочем, он и сам проявлял непривычную активность и напор. Дарил столько ласки, что Альфэй, захлёбывалась ею. Каждое прикосновение, грозило стать той последней каплей, за которой срываешь голос и затихаешь без сил.

Альфэй теряла связь с реальностью снова и снова, ощущая себя бескрайним океаном: глубоким и неистовым под порывами тайфуна. И не жалела ни о чём в своей жизни.

– Так, что у тебя случилось, что ты захотела первым увидеть наставника Ли, а не меня? – подперев голову рукой Ежан внимательно посмотрел на неё сверху вниз.

– Запорола свою вторую попытку. Расстроилась. Вот и забыла обо всём на свете, кроме этого, – пожала плечами Альфэй, откидывая с лица мешающую длинную прядь волос.

– Хэй, я думал, что просто незабываем!

– Ну, прости, если это так ранило тебя.

– Да ты просто безжалостна… В чём твоя проблема с созданием миров? Мне казалось, что ты с первого раза сделаешь всё идеально.

– Я никак не могу сотворить жизнеспособных мужчин в своих мирах. Если и создаю, то всё равно, так или иначе, убиваю.

– Звучит пугающе, знаешь ли, – широко улыбнулся Ежан и зашипел от боли, когда Альфэй двинула ему кулаком в плечо. – Определись, зачем тебе нужны мужчины. Пока ты не видишь в них ни смысла, ни выгоды, ни ценности, обмануть подсознание не выйдет.

– Звучит так, словно у тебя были такие же сложности.

– Не угадала. Мне старшие рассказывали об этом. А я не представляю жизни без женщин, так что в этом плане и стараться не пришлось.

– Старшие?.. – напряглась Альфэй. – Только не говори, что ты схитрил?

– Между прочим наставник Ли советовал обратиться за помощью. С первого раза мало у кого вообще получается хоть что-то приличное сотворить.

– Так это не первые твои миры? – подскочила на кровати Альфэй, чтобы быть на одном уровне с Ежаном.

– И не только мои. Мы тут тридцать лет уже, многие обзавелись полезными знакомствами. Это не запрещено, – сел на постели Ежан, выставляя перед собой ладони то ли в примирительном жесте, то ли в защитном.

– Ну ты и… лис-оборотень!

– Такой же соблазнительный? – ухмыльнулся Ежан.

– Изворотливый и хитрый!

– Сочту это за комплимент. Ты же не будешь на меня злиться из-за того, что я использовал все возможности, чтобы лучше подготовиться к стажировке? – Ежан выглядел действительно обеспокоенным.

– Ты прав в том, что просить помощи не запрещено и даже получать практический опыт до стажировки, – нехотя признала Альфэй, хотя и чувствовала себя задетой.

Она-то считала, что начала стажировку на равных с соучениками, но отчего-то в таких вещах она всегда ошибалась.

На этот раз она не позволила Ежану остаться на ночь. При любом неблагоприятном раскладе Альфэй собиралась непременно обойти всех с кем училась, неважно какие там у них были поблажки, хитрости и преференции. Даже если ей не суждено победить, то она точно покажет что с ней не стоит шутить.

Третья бусина в чётках нагрелась в её руках.

Альфэй вспомнила Ежана и его совет. Что же она точно знала, что мужчины нужны хотя бы для получения удовольствия.

Отец и брат поддерживали Альфэй, даже когда она стала богиней. Они дарили чувство защищённости.

Плакса Сибилл. Несмотря ни на что до конца оставался верным соратником и другом, на которого можно положиться.

Как бы Альфэй ни отрицала это, в её жизни были мужчины, в том числе значимые и небезразличные. С этой уверенностью, она закрыла павильон и настроилась на работу.

Теперь она сосредоточилась на взаимодействии известных ей счастливых пар: мамы и папы, брата с женой, надёжно спрятав мысли о Сибилле, чтобы точно не тащить его ещё и в третий мир.

Часть 3

Глава 1. Шокированная богиня

Тело изменилось на глазах. Мышцы взбугрились, ломко и угловато трансформировалось строение скелета. Нечто подобное Альфэй помнила из урока об оборотнях, которые точно так же перекидывались, принимая свою звериную форму. Казалось, тело горит изнутри, а по венам словно копошится рой взбесившихся насекомых. Руки покрылись рыжей шерстью, а ногти отрасли едва ли не на длину пальцев, заострились и загнулись. Перевернув руки ладонями вверх, Альфэй с неудовольствием увидела загрубевшие выпуклые «мозоли», расположенные по типу звериной лапы: в центре ладони коричневело перевернутое «сердечко» в окружении пяти выпуклых подушечек.

Альфэй покачнулась, устоять на изменившихся задних конечностях оказалось той ещё задачей. «Пятки» ушли сильно выше, а сама «стопа» строением напоминала кошачью или собачью лапу. Благо колени и бёдра остались почти человеческими, и разобраться в принципе прямохождения было возможно. Сзади под платьем она нащупала и вытянула на свет пушистый рыжий хвост с коричневым кончиком.

Скосив глаза Альфэй увидела собственную вытянувшуюся морду с чёрным носов. Подняв руку, ставшую лапой непонятного зверя, нащупала большое мохнатое ухо. А вот копна длинных каштановых волос на меховой шкуре смотрелась откровенно странно и точно отсутствовала у оборотней.

В памяти всплыл другой вид разумных существ с похожим строением тела – зверолюди. Вживую Альфэй их никогда не видела. Посвящённый им урок помнила смутно, поскольку никогда не собиралась населять свои миры этими сомнительными с точки зрения человеческого здравого смысла существами. Зато она отлично помнила картинки ещё из своей добожественной жизни, эту разновидность жизни на родине называли «фурри».

Альфэй опустила голову вниз и оттянула свободный ворот платья. Все её опасения оправдались: грудь почти не изменилась, разве что стала такой же мохнатой, как и всё остальное тело, а венчали её светло-коричневые, выглядывающие из рыжей шерсти, соски.

– Оказывается, оборотни ещё очень даже прилично выглядят в своей звероформе, – пробормотала Альфэй.

Пока она отходила от шока и убеждала себя смириться с ситуацией и не тратить заряд артефакта-накопителя на экстренную эвакуацию из только что сотворённого мира, окружающие кусты подозрительно зашуршали, и к ней вышел антропоморфный рыжий с белыми подпалинами лис в набедренной повязке в виде передника из кожи рептилии.

– Привет, красавица! Не видел тебя раньше в лисьем племени. Ты зря одна тут ходишь, – дружелюбно оскалился лис.

– Это угроза? – насторожилась Альфэй, уж больно заезженный «подкат» использовал лис.

– Нет, что ты⁈ – всполошился тот, дыбя шерсть и прижимая к голове уши, его паника словно осела в носу и на языке. – Я ничего плохого не имел в виду. Меня зовут Рыжий весельчак. Если хочешь, я провожу тебя на территорию лисьего племени, – предложение Весельчак сопроводил неуверенным вилянием хвоста, и Альфэй подвисла, наблюдая за своевольной конечностью.

Собственного хвоста она совсем не чувствовала, и он висел сзади безжизненным пушистым отростком.

– Проводи, – кивнула Альфэй.

Шла она неуверенно, ещё и длинное платье путалось в ногах. Наконец Альфэй не выдержала и разорвала подол когтями, оставив прикрытыми только бёдра.

– Не видел, чтобы лисицы в племени носили такую одежду, – заметил Весельчак.

– Я не из этих мест, – пожала плечами Альфэй.

Её больше волновало другое. Очевидно, люди в этом мире отсутствовали, в противном случае она осталась бы человеком. Судя по реакциям Весельчака тут вполне гармонично сосуществовали женские и мужские особи. А это значит, что Альфэй всё же удалось решить свою проблему с мужчинами, пусть и с третьей попытки. Этот мир – приемлемый результат сотворения.

Наставник не станет придираться к виду разумных существ, главное, что гармония Инь и Ян достигнута. Но будучи честной сама с собой Альфэй понимала, что её смертные совсем неспроста оказались больше животными, чем людьми. Неожиданная проблема, в которой требовалось разобраться и в идеале исправить, но… уже не в этом мире. Ещё один вызов, от которого она не собиралась бежать, в буквальном смысле поджав хвост.

Впрочем, хвост всё так же не подавал признаков жизни и больше мешал при ходьбе, чем помогал.

– Так ты Дикая? – осторожно уточнил Весельчак, от которого повеяло любопытством и опаской.

– Что это значит?

– Дикие не признаю Великий договор племён. Хищники продолжают охотиться на травоядных, даже если те разумные. Большинство травоядных состоят в Договор. Но не всех хищников он устраивает. Бывает, что Дикие охотятся даже на своих сородичей, принявших Договор. Безумные фанатики, пьянеющие от крови.

– Это точно не мой случай, – передёрнуло от отвращения Альфэй.

Беря в рассуждениях за отправную точку проблему озвученную Весельчаком, легко можно было определить главную задачу этого мира – сохранить цивилизованность, и не скатиться обратно к животному существованию.

– Так как тебя зовут? Ты не представилась, – отвлёк от мыслей о сотворённом мире Весельчак.

– Догадаешься сам? – оскалилась в отчет Альфэй.

– О, давай попробую! Загадочная штучка. Нет? Чернохвостая лисичка. И это мимо? Насмешливая рыжуля. Суровая самка. Опять не то? Холодная красавица. Зубастая милашка. Э… только не скалься так зверски… Прелестная незнакомка. Снова не угадал? Хоть подсказку дай, жестокая…

– Фэй, – едва слышно выдохнула Альфэй, которую утомила эта игра в угадайку явно развлекавшегося Весельчака.

– Жестокая фея? – встопорщил уши Весельчак, по своему поняв её. – У твоих родителей своеобразное чувство юмора. Но тебе это имя подходит.

– Да уж получше Штучки, Лисички и Рыжули, – отмахнулась от него Альфэй.

Не всё ли равно, как будут называть её смертные, которые не вспомнят о ней через несколько местных лет.

Поселение лисьего племени зверолюдей представляло собой заросшие плодовыми кустарниками холмы, внутри которых были вырыты норы. Встреченные антропоморфные лисы щеголяли всевозможными вариантами раскрасок: от чисто чёрных, белых, рыжих, бурых, до пятнистых и полосатых, со смешением двух и трёх цветов. Все без исключения щеголяли в чём-то похожем на передники или фартуки из кожи, прикрывавшие бёдра и пышную грудь у лисиц.

На Альфэй и Весельчака смотрели с любопытством, отчётливо принюхиваясь. До них тоже долетал запах интереса и азарта. С Весельчаком здоровались, как и он со всеми встречными лисами, но не пытались задержать. Наоборот наиболее любознательные, тянулись вслед за ними на расстоянии.

Ближе к центру поселения растительность редела, а холмы становились всё выше. Пока они с Весельчаком не вышли на ровную, свободную от холмов и растительности площадку, утоптанную так, что на ней почти не осталось травы.

– Ты привёл с собой чужачку, – встретил их в центре лисьего поселения высокий мускулистый угольно-чёрный лис с квадратной мордой и глубокими шрамами на левом предплечье, переходящих на широченную рельефную грудь.

– Она бродила на границе с территорией Диких, Вождь, – растеряв всю свою лёгкость и шутливость ответил Весельчак.

– Кто ты, и что делала на нашей территории? – обратился Вождь к Альфэй.

– Можете звать меня Жестокой феей. Я заблудилась. Законы Диких мне отвратительны, – заверила его Альфэй.

Собравшиеся вокруг них лисы обрадовано зашушукались, а через обоняние удалось распознать их одобрение и облегчение.

– Что же… – сурово сощурился Вождь. – Ты можешь остаться с нами. Займёшь свободную нору. Рыжий весельчак познакомит тебя с нашими традициями и обычаями. Если окажется, что ты обманула меня и связана с Дикими, то пеняй на себя.

Окружающие лисы одобрительно заворчали, кто-то, приветствуя, похлопал Альфэй по плечу. К ней подходили поздороваться и познакомиться. В этой кутерьме Вождь быстро затерялся.

– Мне показалось, что Вождь недолюбливает Диких, – заметила Альфэй, стоило им с Весельчаком вырваться из толпы доброжелательно настроенных лис.

– У него личная неприязнь. Чёрный охотник стал Вождём в одной из стычек с Дикими. На его глазах пал прошлый Вождь, его отец. И сам Чёрный охотник получил ранения. До этого в племя принимали Диких, желавших измениться, но нынешний Вождь прогоняет всех, кто хоть как-то связан с Дикими.

Общая граница с Дикими неизбежно должна была привести к стычкам. Во всех мирах соседние государства жили так, а тут ещё и маньяки, которые в любой момент могут открыть охоту на своих разумных соседей.

– Что ты делала в своём племени? – спросил Весельчак.

– А чем вы обычно занимаетесь? – ушла от ответа Альфэй.

– Лисицы и лисята собирают ягоды, растения и грибы. Лисы охотятся на ящеров. Конечно, бывают и лисицы-охотницы…

– Я не умею охотиться и убивать, – перебила его Альфэй.

– Никто и не заставляет тебя это делать, – фыркнул от смеха Весельчак.

Он привёл Альфэй к небольшому холму поросшему земляникой. Нора оказалась круглой внутри с большим отверстием, в которое они оба легко прошли, пригнувшись, и скромным круглым окном, в которое при необходимости можно было вылезти.

Весельчак помог Альфэй набрать травы, чтобы застелить пол, и показал, где ближайший ручей для питья.

– Бабушка-лиса, я привёл тебе новую помощницу, – сказал Весельчак, обращаясь к низенькой бурой с проседью лисице, когда они подошли к группе лис, собиравших землянику.

– Слышала про новенькую. Бери корзину и приступай к работе, – подслеповато зыркнула на Альфэй та и вернулась к лисятам, которым показывала, как собирать ягоды.

Весельчак протянул сплетённую из прутьев корзину Альфэй и пристроился рядом, ссыпая ей пригоршни земляники.

– Старшие лисицы учат молодых: что и где собирать, как приготовить. Так что утром иди к своей Старшей, и она скажет, что делать. Ужины проходят на центральной поляне, позже я зайду за тобой – пойдём вместе, – напоследок пообещал Весельчак, оставив Альфэй собирать ягоды.

Монотонное занятие разбавляли разговоры лисиц и лисят. Полные или не очень корзинки Бабушка-лиса уносила в нору, которая служила лисам погребом.

Ягоды источали сильный сладкий аромат, а на вкус оказались сочными и сытными. Стало понятно, отчего про совместные завтраки и обеды Весельчак не упомянул, в течение дня тут каждый заботился о себе сам. Звериному организму хватало и одного плотного приёма пищи в день.

– Сок ягод пачкает мех, его нужно скорее смыть. Сестрица-лиса, идём с нами купаться, – окликнула Альфэй белошёрстная лисица с голубыми глазами, когда со сбором ягод было покончено. – Меня зовут Белая красавица.

Альфэй оскалилась, представившись в ответ, и присоединилась к группе лисиц. К реке маленькими компаниями пришли и другие лисицы и лисята, собиравшие вместе с ними ягоды.

Кожаные передники и фартуки, заменявшие здесь одежду, лисята и лисицы поскидывали на берег, устроив весёлую возню на мелководье. Вскоре вода стала мутной, и Альфэй окунувшись выше по течению, выбралась на берег.

По примеру других лисиц она отряхнулась от воды и попыталась натянуть обратно свою одежду. Тонкая ткань рвалась в лапах, а когда Альфэй кое-как натянула на себя платье, то поняла, что ходить в таком виде хуже, чем голой. От воды ткань стала прозрачной, облепляя второй кожей и не оставляя простора для фантазии.

– Нет, в этом ходить нельзя, – покачала головой Красавица, и подозвав мелкого лисёнка с похожим запахом, послала того за запасной одеждой.

Пока из реки вышли и оделись подружки Красавицы, лисёнок вернулся со свёртком кожи, которым оказался такой же, как и на других лисицах местный аналог фартука. Сзади непривычно поддувало и осталось ощущение незащищённости тылов. Но если подумать, то все интимные места скрывал повисший сзади хвост, которым Альфэй совершенно не владела: ни сознательно, ни подсознательно.