Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Альфэй чудом удержалась от так и крутившихся на языке вопросов. Всё же мир – это отражение бога-творца. Не хотелось как-то обидеть Сяои, которая по сути показала своё самое сокровенное. Ежан вот проговорился о море и куче доступных красоток. Так почему бы богине не сотворить мир, который мог бы порадовать её доступными мужчинами на любой вкус?

Сама Альфэй вместо того, чтобы подчинить мужчин, долгое время убивала их в собственных мирах. Вот только оба этих варианта, наглядно демонстрируют дисгармонию Инь и Ян. Альфэй показалось, что она впервые приблизилась к пониманию того, за что же на самом деле наставники так «не любят» богинь. Без кропотливой работы над собой, без понимания, смирения и проработки обид, оказалось не так-то просто достичь внутренней гармонии.

Задумавшись, Альфэй упустила суть разговора Сяои и низенького пухляша с милой улыбкой. Один из работников проводил их в гостиную с двумя, отделёнными бамбуковыми перегородками спальнями.

Сяои и Альфэй сели за низкий столик по центру утопавшей в красном цвете комнаты. К ним присоединились укутанные в тонкие одежды мужчины с подносами. Двое сели по обе стороны от Сяои и двое за спиной Альфэй.

– Выпьем за твоего демона. Чтобы ему долго жилось! – усмехнулась Сяои, когда мужчины безмолвно налили им вина.

Альфэй оглянулась по сторонам, проверяя насколько заинтересованными выглядят окружавшие их мужчины. По всему выходило, что ничего примечательного для себя, те не услышали.

– Говори свободно. Я сделала так, что для них мы общаемся на другом языке.

– Нашла, за что пить, – покачала головой Альфэй, чуть расслабляясь, но чашу приняла и осушила до дна.

– Сама ты скорее убьёшь и его, и себя за компанию. Что за вздорный характер! Нет бы подумать, как сделать его своим союзником.

– Он – демон, мы не можем быть союзниками, – Альфэй, не глядя, осушила следующую чашу, тогда как Сяои маленькими глотками пила ещё первую.

– Глупая. Пока ты моталась по своим мирам, я по просьбе Ежана искала информацию о сердечных демонах. У тебя, не богатый выбор вариантов, как победить, так и выжить. Либо принять его, как собственное дитя…

– Невозможно! – отрубила Альфэй, опрокинув в себя третью чашу.

– Тогда остаётся единственный путь, стать одним целым. Любовниками.

– Мы уже переспали, – поморщившись, напомнила Альфэй.

– Это не то. Я говорю не о физической близости, а о духовной. Демон – одержим своим богом. Дай ему шанс. Знаешь, как исчезают демоны? Они буквально растворятся в своём создателе, теряя физическую форму. Отторгая его, ты не позволяешь этому случиться.

Альфэй застыла, глядя в свою чашу с вином. Она крутила в голове мысль, стать любовницей Сибилла. Кроме страха потерять собственные божественные силы, препятствий в этом не было. Да, после нападения демона, она опасалась его, а ещё больше собственной беспомощности. Но если сделать мир, подобный творению Сяои, и загнать всех мужчин в рабство… Альфэй смогла бы побороть свои опасения. Она не видела иного пути, кроме того, где могла говорить с демоном с позиции силы.

Вот только тут возникала другая проблема. Альфэй не хотела становиться «одним целым» с Сибиллом. Было это непринятием демона? Или же она просто не хотела, чтобы он исчезал? Тогда почему допускала мысль об убийстве?

– Не грузись так сильно. Позже подумаешь о своём демоне. На трезвую голову, – легко щёлкнула её по кончику носа Сяои. – Сегодня мы расслабляемся и забываем обо всех проблемах. Тем более о мужчинах.

– И как ты собираешься это делать в окружении своих «мальчиков»? – улыбнулась Альфэй, отмирая.

– Глупышка. Вместо того, чтобы зацикливаться на одном-единственном, посмотри на разнообразие. Тем более это всего лишь смертные, не ровня богам. Всё равно, что играть самой с собой. Думаешь, Ежан в своих мирах чем-то другим занимается?

– И чем же он там занимается со своими смертными? Ты видела?

– Даже если бы не видела… Я слишком хорошо его знаю. Необитаемый остров женщин, которые поклоняются любому попавшему туда мужчине. Постапокалипсис с единицами выживших мужчин, которые бесконечно вынуждены трудиться над воспроизводством потомства. Легализация порноиндустрии со всеми видами плотского удовольствия. Гарем из самых красивых представительниц различных рас. Мир маги, которая пополняется только по средством секса. И обязательно отдающиеся своему богу жрицы.

– Впечатляющий список.

– Ежан любит женщин, – пожала плечами Сяои, и хлопнула в ладоши.

Один из прислуживающих им поднялся и впустил широкоплечего красивого, словно небожитель, мужчину с волной даже на вид гладких и шелковистых волос, спускавшихся ниже пояса. Тот разместился у окна и, расставив пошире ноги, воткнул между своими бёдрами пипу, так что внизу живота потеплело.

– Хорош, да? Изящная внешность и абсолютное бесстыдство.

Под нежную мелодию Альфэй опрокинула в себя ещё несколько чаш с вином. Красавец словно невзначай распахнул ворот, демонстрируя безволосую грудь. В перерыве между мелодиями он скинул верхний слой одежд, оставшись в полупрозрачной накидке, которая не скрывала затвердевших, словно от холода, сосков. С момента, как она его увидела, мужчина ни разу не взглянул на них с Сяои, больше уделяя внимания своему музыкальному инструменту.

– Дальше он будет постепенно обнажаться. Особым писком считается зажатое между бёдрами и пипой готовое к атаке мужское достоинство. Но можно отозвать музыканта в спальню, чтобы он разделся только для тебя.

– Часто тут бываешь? – перевела Альфэй взгляд на оставшуюся равнодушной к стриптизу Сяои.

– Я не так давно сотворила этот мир. Но когда только создала его, почти полгода по местному летоисчислению безвылазно провела в этом заведении. Знаешь, удовлетворение своих тайных желаний, освобождает. В некоторых разочаровываешься, другие открываются в ином свете. Но отказывать себе хоть в чём-то я точно отучилась. Иначе, какой вообще смысл быть богиней?

Альфэй перевела взгляд на красавца, дёрнувшего за пояс штанов и красивым движением оставшегося совершенно обнажённым. Пипа приземлилась на вздыбленный орган и в воздухе разлилась ещё более томительная и страстная мелодия.

– Он и во время секса может продолжать играть на пипе. Ну так что? Этот? Или позвать кого-то другого?

– Этот, – Альфэй решительно осушила ещё одну чашу и встала слегка покачиваясь.

Мужчины, прислуживавшие ей за столом, подхватили было под локти, но Альфэй от них отмахнулась, поманив красавчика за собой. Тот, даже не взглянув на неё, отложил пипу и поднялся следом.

Комната плыла перед глазами, в голове шумело, а ноги стали ватными. Альфэй помнила, как упала на кровать, утягивая за собой красавчика. Припоминала его старания. Но больше всего запомнился вкус разочарования. Без воздействия течки переспать со смертным оказалось совершенно… никак. Больше её возбудил вид обнажающегося мужчины, чем его прикосновения и ласки. Теперь она в полной мере поняла, отчего боги столь пренебрежительно относятся к совокуплению со смертными. Совесть отчего-то совсем перестала терзать её за факты таких вот «измен». Было бы из-за чего переживать! Такому опыту только и оставалось что посочувствовать.

Утро застигло Альфэй с головной болью в незнакомой комнате. Побродив по чужому павильону, она опознала в нём жилище Сяои. Нашлась тут и вполне современная ванная комната.

По пути в гостиную Альфэй услышала два знакомых голоса.

– Наставник Ли сказал, что появление сердечного демона сильно снижает общую оценку за стажировку, – голос Ежана показался отстранённым и холодным.

– И то верно, кому нужен бог, который не может с собой совладать, – Сяои в присутствии своего обожаемого Ежана, говорила тонким, почти детским голоском.

Вот не понимала Альфэй этой манеры, столь разительно менять даже свои привычки и манеры в угоду мужчине. Впрочем, после того как они с Сяои подружились, это уже не так раздражало, как раньше, больше заставляло недоумевать. Сяои оставалась милой и в амплуа «невинной девочки», и в качестве стервозной красавицы.

– Значит высшего балла мне уже не получить? – не стала скрывать, что слышала разговор Альфэй.

Сяои и Ежан застыли, словно в миг окаменев, и напряженно посмотрели на неё.

– Наставник сказал, что появление сердечного демона весьма нежелательно, – голос Ежана стал очень ровным, тогда как поза и взгляд выдавали нервозность.

– Но почему он мне сам об этом не сказал?

– Да потому, что ты его и не спрашивала, – фыркнула Сяои. – Наставник отвечает только на заданные вопросы. И любит повторять, что творец сам всё должен осознать, в противном случае цена знания не высока.

– Теперь, узнав это, ты перестанешь гнаться за признанием наставника и подумаешь о собственной безопасности? – осторожно спросил Ежан.

– Э, нет. Я так просто с дистанции не сойду. Демон там или что. Но глупо сдаваться, даже не попробовав победить, – Альфэй уже давно всё для себя решила.

Ежан опустил взгляд, занавесив выражение глаз густыми ресницами. А когда посмотрел на Альфэй, то улыбнулся своей мягкой, всепрощающей улыбкой, которая раньше, её здорово бесила, потому что она не считала, что её за что-то нужно «прощать». Теперь же Альфэй почувствовала только благодарность за понимание.

День она провела с Ежаном, во всех подробностях и позах вспоминая, почему же боги лучше смертных. Она отмахнулась от его уговоров остаться на Небесах подольше, чтобы примерить наряды, которые подобрала Сяои, и заняться ослаблением сердечного демона. Они поужинали при свечах, и Альфэй выпроводила Ежана, закрыв павильон.

Впереди её ждали ещё два мира и бесконечное множество нерешённых вопросов.

Часть 5

Глава 1. Исследующая богиня

На этот раз Альфэй обошлась без установок и запретов для мира, только исключила из него сердечного демона. По окончании сотворения у неё ещё оставалась уйма сил, и это дарило уверенность в том, что она со всем справится.

Новый мир подавлял своей серостью. Над головой, сдавленные со всех сторон небоскребами, протыкавшими их насквозь, нависли тяжёлые, низкие тучи, которые редко и нудно роняли большие, холодные капли. Сами здания выглядели одинаково неприглядными и безликими. И хоть улицы были широкими, но из-за отсутствия зелени и однотипных высоток застройка казалась плотной.

Улица выглядела аномально безлюдной, в то время как над головой на разных уровнях между зданиями тянулись бесчисленные ленты дорог, забитые транспортом похожим на автомобили и поезда из её родного мира. Не было только привычных колёс, что не мешало этим транспортным средствам парить на небольшом расстоянии от поверхности дорожного полотна и ловко лавировать в потоке таких же бесколёсых средств передвижения.

Пока Альфэй осматривалась к ней подъехала узнаваемая машина общественной безопасности, но вместо привычной надписи на этой красовалась сбивающая с толку приписка: «экзорцисты».

– Здравствуйте, я, кажется, заблудилась, – Альфэй постаралась как можно приветливее улыбнуться двум вышедшим навстречу людям в форме.

Оба сурового вида мужчины настороженно осмотрели её с головы до ног.

– Сохраняйте спокойствие. Мы вам поможем, – бесстрастно заверил её один из них. – Пройдёмте с нами.

Перед Альфэй распахнули заднюю дверь, отчего внутри шевельнулась тревога. Но судя по тому, как быстро её обнаружили, в этом мире, куда бы она ни отправилась, её легко догонят. Поэтому для начала Альфэй решила разобраться в здешних реалиях.

Кроме того она уже промокла и продрогла в своём лёгком ханьфу. Хотелось укрыться от резких порывов ветра и мороси хоть где-то.

Попытки в дороге разговорить мужчин ничего не дали. Ну, хоть те откликнулись на жалобу, что она замёрзла. Ударившая в лицо струя тёплого воздуха сделала происходящее чуть более сносным.

Они прибыли на подземную парковку одного из, ничем не отличимого от соседних, серых небоскребов.

– Выходите. Следуйте за нами, – сказал более разговорчивый из двух мужчина, и Альфэй оказалась зажата между ними: спереди и сзади.

Лифт быстро и плавно доставил их на сотый этаж, откуда Альфэй вывели в мрачный коридор с пронумерованными дверьми, рядом с которыми красным или зелёным горели, электронные панели. Её подвели к одной с номером тысяча тринадцать, у которой панель светилась зелёным. Шедший впереди мужчина приложил к панели ладонь и что-то там понажимал, отчего цвет тут же сменился на красный. Дверь с номером отъехала в сторону, пропуская в скупо обставленную гостиную, из которой через полностью прозрачную перегородку открывался вид на спальню с письменным столом и шкафом, там же виднелись двери в ванную комнату и туалет.

У прозрачной стены из толстого стекла также была панель, которая среагировала на прикосновение мужчины, открывая проход.

– Располагайтесь. Через сорок минут к вам направят координатора, который всё объяснит.

Обозначенное время ожидания Альфэй потратила на то, чтобы согреться с помощью горячего душа. Она успела переодеться в нечто мягкое и бежевое среднее между спортивным костюмом и пижамой, когда перед прозрачной стеной спальни встал высокий, плечистый мужчина примерно возраста её вознесения на Небеса. Бесстрастное выражение совершенно не портило его идеально красивого лица.

Альфэй подошла к разделяющему их толстому стеклу.

– Приветствую в отделении экзорцизма и эмоциональной безопасности. Вас доставили сюда, потому что дежурные экзорцисты зафиксировали ваше нестабильное эмоциональное состояние. Согласно процедуре вам предстоит пройти проверку на наличие одержимости и сопротивляемости ей. Отказаться от исследований вы не можете. Меня зовут Хэ Цун. С этого дня я ваш экзорцист-координатор, – словно робот ровно оттарабанил холодный красавец. – Прошу назвать свои имя и идентификационный номер.

– У Фэй, я… не знаю никакого номера.

– Напоминаю, что самовольное извлечение чипа с идентификационным номером карается тремя месяцами лишения свободы и снятием баллов индивидуального показателя. Для установления личности вам предстоит пройти полную сверку биометрических данных. Вам всё ясно?

– Не совсем. С чего вы вообще решили, что я одержима?

– Я не говорил, что вы одержимы, лишь указал на такую возможность. Из-за нестабильного эмоционального состояния вы рискуете подхватить филлиду.

– Что ещё за филлида?

– Бестелесная, энергетическая сущность питающаяся эмоциями людей. После проверки на одержимость, вам стоит пройти эмоциональную зачистку во избежание…

– Нет! Никакой эмоциональной зачистки.

– Эмоциональная нестабильность карается лишением свободы и включением в список штатных эмпатов экзорцистов, – словно по бумажке продолжил сыпать фактами Хэ Цун.

– Кто такие эмпаты?

– Одержимые с высокой сопротивляемостью, которые помогают экзорцистам выявлять эмоционально нестабильных людей и других одержимых. Среди эмпатов известны случаи, когда смерть от внедрения филлиды так и не наступила.

– Из-за филлид ещё и умирают? – впечатлилась Альфэй.

– Происходит постепенное отмирание тканей и внутренних органов, а после окончательная смерть.

– Если я не соглашусь на эмоциональную зачистку, вы подселите в меня эту самую филлиду?

– Сознательное внедрение филлиды против воли человека карается смертной казнью, – отрицательно качнул головой Хэ Цун, который не выказал никаких признаков удивления от её неосведомлённости. – Однако от филлид не существует иной защиты, кроме полного отсутствия эмоций. Эмоциональная нестабильность рано или поздно привлечёт к вам филлиду.

– Кажется, начинаю понимать, – с облегчением вздохнула Альфэй.

– Для более детального изучения ситуации и самостоятельного поиска ответов на возникающие вопросы у вас в комнате установлен компьютер, – обратил Хэ Цун её внимание на громоздкого и явно доисторического монстра на столе. – Чтобы вызвать экзорциста-координатора на панели доступа с вашей стороны нажмите и удерживайте цифру один.

После вводной лекции о здешнем мироустройстве Хэ Цун оставил Альфэй в покое. Вечером небольшой лифт доставил ей ужин и увёз грязную посуду в неизвестном направлении.

А утром сразу по окончании завтрака Хэ Цун отвёл Альфэй на медицинский этаж, расположенный чуть ниже на девяносто девятом. Первым делом Альфэй просканировали штукой напоминающей томограф, которая подтвердила, что никакая она не одержимая.

– Зачем нужен прибор, если можно определить одержимого с помощью эмпата? – удивилась Альфэй.

– Проверку эмпата вы уже прошли, подтверждение филлидоискателем нужно для внесения в дело, – пояснил обследовавший её медик.

Большую часть дня Альфэй провела сдавая тесты и медицинские анализы. Ей отсканировали сетчатку глаза, взяли отпечатки пальцев и даже кровью не побрезговали.

На обратном пути в её то ли комнату, то ли камеру Хэ Цун вновь попытался убедить её избавиться от эмоций. Впрочем, вариант с камерой был всё же ближе к истине, потому что, выслушав её отказ, экзорцист-координатор вновь запер её за прозрачным стеклом, как рыбку в аквариуме.

Альфэй осталась в одиночестве обдумывать своё положение. Как и предупреждал наставник Ли, в новом мире ситуация с запретом на эмоции только усложнилась. Встреченные ею люди неподвижностью лицевых мышц больше напоминали андроидов. Если в мире Оживших чувства делили на «хорошие» и «плохие», то теперь смертные вовсе их отринули. Увы, решение этой проблемы крылось внутри самой Альфэй.

Искать подсказки она стала единственным доступным ей сейчас способом: в Сети, к которой был подключен компьютер.

Смертные этого мира придумали множество методов подавления и уничтожения эмоций, от психологических и медикаментозных до хирургических. Кто-то подчинялся необходимости, кто-то боролся, считая, что жизнь наполненная чувствами стоит даже риска одержимости.

Пропаганда отказа от эмоций строилась на эксплуатации всеобщего страха. Впрочем, в реалиях этого мира скорее побеждал инстинкт самосохранения, логика и голый расчёт. Сеть пестрила видеороликами бьющихся в истерике одержимых, забившихся под кровать или в шкаф, нападающих на других людей или животных. Во всех случаях эмоции буквально сводили человека с ума. Чаще всего одержимый не доживал до момента, когда из-за филлиды у него начнут отказывать внутренние органы. Не привычные к чувствам, люди накладывали на себя руки, не в силах вынести психологической нагрузки.

Эмпатами становились единицы тех, кто смог ужиться с подселившейся филлидой. Для этого требовалась высокая устойчивость к одержимости и, по-видимому, склонность, поскольку даже люди с высокой устойчивостью не обязательно становились эмпатами.

Войны и преступность не обошли этот мир стороной. «Общий враг» не помог людям объединиться. Наоборот, правительства многих стран финансировало эксперименты по созданию если не эмпата-суперсолдата усиленного филлидой, то, как минимум, искали способ, который позволил бы управлять филлидами, чтобы натравить тех на соседей. Что-то получалось, что-то нет, но люди продолжали совершать одни и те же ошибки.

Удалось найти примерный внешний вид филлид. Приборы филлидовидения фиксировали светящиеся перевёрнутые каплеобразные формы, похожие на воздушные шарики, которые летали на высоте трёх-пяти метров над землёй. Момент внедрения филлиды в человека лучше всего наглядно объясняло видео, демонстрирующее процесс с двух камер: обычной и филлидовидения. В одной стороне экрана с женщиной ровным счётом ничего необычного не происходило, в другой светящаяся шарик-филлида подплыла, спикировав сверху, к силуэту человека, выпустила хоботок-верёвочку куда-то в область головы и сдулась, словно просачиваясь вниз, на голову ничего не подозревающей жертве. Казалось бы, филлида исчезла из поля зрения обеих видеокамер, но тут-то и начинались странности в поведении одержимой женщины. Она начала затравленно озираться, дрожать, причитать и скулить от страха, пока не сорвалась на крик и не забилась в дальний угол. Идентично на записи обеих видеокамер.

На мгновение Альфэй задумалась над тем, мог ли сердечный демон «вдохновить» её на создание филлид. Но быстро отогнала эту мысль. Даже если подсознательно она видела сердечного демона именно таким, филлиды в любом случае с ним не сравнятся. Да, отрицая свою эмоциональность, Альфэй в том числе впихнула ту в Сибилла. Но это не значит, что сама она стала безэмоциональным роботом. Скорее её отрицание своих чувств, а вернее их «тёмной» части, привело к двум независимым проблемам: первая, появление сердечного демона, вторая, отрицание её пятым миром чувств, как таковых, и подсознательное «создание» филлид для обоснования такого решения.

Эмпаты выглядели почти как обычные, не подавляющие свои чувства, люди, только чуть более эмоционально нестабильные и дёрганные. Их ценили за способность ощущать других одержимых. У эмпатов по сути оставалось два пути: либо сотрудничать с экзорцистами и провести всю оставшуюся жизнь взаперти, либо скрываться от закона.

Альфэй здраво оценила свои возможности. Сойти за местных, лишённых эмоций людей, она не сможет. Сбегать, чтобы на несколько минут получить свободу, не имело смысла. Доводом в пользу того, чтобы оставаться под надзором экзорцистов, так же служила надежда, что в этом случае сердечному демону до неё не добраться.

Для отчёта наставнику можно было изучить мир и с помощью Сети. Вот только это отрицательно скажется на оценке её стажировки, с чем Альфэй соглашаться не собиралась.

Часть 5

Глава 2. Неуламываемая богиня

Альфэй поспала всего пару часов, а после завтрака к ней пришёл Хэ Цун вместе с мужчиной, чьи волосы уже тронула седина. Но не возраст второго посетителя взволновал её, а то, что тот выглядел более «живым» по сравнению со всеми людьми, которых Альфэй довелось видеть в этом мире.

– Это мой отец – Хэ Бэй. Надеюсь, он сможет убедить вас сделать эмоциональную зачистку, – представил мужчину Хэ Цун.

– Вряд ли. Тем не менее, приятно познакомиться, – откликнулась Альфэй, которую для разговора выпустили в гостиную, где они втроём уселись в кресла, выставленные вокруг низкого столика.

– Мне тоже приятно познакомиться с девушкой, о которой так заботится мой сын, – растянул губы в крошечной улыбке Хэ Бэй.

Всё внимание Альфэй занял отец её экзорциста-координатора. Его взгляд искрился теплом и интересом, цеплял и привлекал внимание. Несмотря на то, что мимика Хэ Бэя оставалась довольно скудной, спутать его с лишёнными эмоций местными смертными было невозможно.

– Неужели вы – эмпат? – сделала очевидный вывод Альфэй.

– Верно. Хэ Цун очень серьёзный мальчик и ответственно относится к работе, как когда-то и я сам. Он хочет, чтобы я рассказал вам свою историю и предостерёг от того пути, на который нас толкают эмоции.

– Благодарю за то, что согласились просветить эту неразумную, – церемонно ответила Альфэй. Всё же изучение мира по фотографиям и видео не могло сравниться с непосредственным взаимодействием с его реалиями.

– Ах, какая вежливая девочка! У Хэ Цуна отличный вкус.

– Отец, – спокойно одёрнул его Хэ Цун.

– Всего лишь делюсь наблюдениями, – недовольно глянул на сына Хэ Бэй. – Видите ли, У Фэй, как и мой сын, раньше я был экзорцистом и считал, что эмоции – самая большая угроза, нависшая над человечеством. Работа с эмпатами только больше убеждала меня в этом. Когда я встретил Мейли, то решительно осудил её желание сохранить свои чувства. Предпринимал одну за другой попытки убедить её сделать эмоциональную зачистку. Пока не стало слишком поздно. Одержимость Мейли я воспринял, как личное поражение. На самом деле, в то время меня мало волновало, как тяжело приходится Мейли, не трогали её переживания и страдания. Больше задевало то, что несмотря на то, что одержимости можно было избежать, мне не удалось это сделать, не смог убедить её отказаться от эмоций. Я продолжал изводить Мейли упрёками в том, что если бы она меня послушала в самом начале, то не подхватила бы филлиду.

Хэ Бэй умолк, а в его взгляде отразились печаль и сожаление.

– Мейли раскаялась? – Альфэй действительно интересно было узнать.

– И не подумала! Она говорила, что нет разницы между смертью и жизнью лишённой эмоций. Верила, что только для того, чтобы чувствовать и появилась на свет. Мы спорили… Я не понимал, что может быть хорошего в страхе и боли. Кроме того, с момента подселения филлиды Мейли стала вести себя более… раскованно. Она постоянно провоцировала меня. А за хорошо выполненную работу требовала… Все мы тут люди взрослые, думаю, никого не шокирую своим признанием. Я расплачивался с Мейли за её работу эмпата поцелуями.

Хэ Цун резко развернулся к отцу, когда услышал это откровение, но промолчал.

– Конечно, всё выходящее за рамки профессиональных отношений происходило не здесь, – обвёл рукой гостиную Хэ Бэй. – Пока я мучился сомнениями и думал над этичностью своего поведения, убеждая себя в том, что ничего страшного не происходит, плата, которую требовала Мейли, росла. Однажды она попросила ночь любви. Так и сказала «любви». У меня всё же хватило совести воспротивиться и попытаться отговорить, но это не помогло. Эмпаты физически сильнее, да и… всерьёз сопротивляться Мейли я уже не мог.

– Ты говорил, что мама сама на тебя набросилась, – сощурился Хэ Цун.

– Сынок, все экзорцисты-координаторы так говорят, даже если это далеко не так. В тот момент, я не мог допустить, чтобы за несдержанность меня уволили. Мейли тоже этого боялась, поэтому поддержала эту ложь, – болезненно поморщился Хэ Бэй.

– И часто экзорцисты насилуют одержимых? – уточнила Альфэй.

– Это исключено. Тут везде ведётся видеонаблюдение, – вскинулся Хэ Цун.

– Бывает, – пожал плечами его отец. – Эмпаты сильнее обычного человека, но всё зависит от филлиды, которой одержим человек. Кто-то одержим страхом, кто-то – похотью.

– О… я, кажется, понимаю. Продолжайте.

– Той ночью мы и зачали сына. Из-за беременности сопротивляемость одержимости Мейли упала. Врачи предупреждали об опасности, рекомендовали сделать аборт. Но она снова поступила по-своему. Мейли умерла во время родов. А я остался с ребёнком на руках мучиться вдруг проснувшимся чувством вины.

– Полагаю, она ни о чём не жалела?

– Сколько бы я не спрашивал, Мейли отвечала, что прожила эту жизнь так, как хотела. Что мечтала познать любовь, ради которой не страшно умереть. Что ничего не стала бы менять, если бы у неё появилась такая возможность.

– Интересно. Получается, одержимость не передаётся от матери к ребёнку? Неужели филлида умирает вместе с одержимым? – Альфэй задумчиво уставилась на Хэ Цуна, который, как на него ни посмотри, на человека, способного испытывать хоть какие-то эмоции, не походил.

– Я никогда не был одержим, – мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, Хэ Цун.

– Филлиды новорождёнными не интересуются. Опасным считается возраст от трёх лет. В случае с эмпатами, их смерть не ведёт к появлению новых филлид, – пояснил Хэ Бэй.

– Только смерть эмпатов?.. – Альфэй подскочила в кресле от этой оговорки.

– Научно доказано, что в момент смерти человека от его тела отделяется филлида. Этот факт породил теорию, что все мы, так или иначе, одержимы. Просто отсутствие эмоций позволяет купировать вредное воздействие филлиды. Однако, данная теория до сих пор не доказана.

– Хм… А теории, что филлида и является человеческой душой, нет?

– Есть, но это полная чушь, – высказался Хэ Цун.

– А, что со смертью обычных одержимых? Отделяется от них филлида или нет?

– Точно установить не удалось. Были случаи как отделения филлиды от тела, как и нет.

– Мы удалились от темы. Всё это бездоказательные разговоры, а у нашей беседы иная цель, – напомнил им Хэ Цун.

– Ах, да, моё покаяние, – тяжело вздохнул его отец. – После смерти Мейли я стал эмоционально нестабилен. Чем больше оттягивал с блокировкой эмоций, тем больше начинал понимать Мейли. Но окончательно меня сломило осознание, что Мейли меня любила. Пока я воспринимал её, как часть своей работы, она пыталась завязать со мной отношения и добиться взаимности. Всё это я понял слишком поздно…

– Когда эмоциональная нестабильность достигла критической отметки, экзорцисты взяли отца под стражу. А когда он отказался пройти эмоциональную зачистку, суд вынес решение об аресте. Одержимость стала вопросом времени, – не глядя на отца, пояснил для Альфэй дальнейшее развитие событий Хэ Цун. – У Фэй, вас тоже ждёт арест, как только удастся установить личность. Эмоциональная зачистка поможет избежать проблем с законом и филлидами.

– Вот как? Но я так и не услышала самого главного в вашей истории. Хэ Бэй, вы жалеете?.. – Альфэй лукавила, на самом деле где-то глубоко внутри она знала ответ на свой вопрос, но её ответ и ответ человека, прошедшего этот сложный путь – это две разные вещи.

– Сожалею ли я о том, что не ответил взаимностью на чувства Мейли вовремя? Каждый день. Когда любила она, я не мог испытывать тех же чувств, а когда смог, её уже не стало. Жаль ли мне, что сын остался без моей поддержки, когда я был ему нужен? Безмерно…

– Если жалел, должен был сделай эмоциональную зачистку, – откликнулся Хэ Цун.

– А вот о способности чувствовать я не жалею. Пусть поздно, но я полюбил Мейли. И я люблю нашего сына. Даже боль от того как всё сложилось, не умаляет радости от того, сколько дорогих даров я получил от жизни. Цену всему, я осознал и принял. Теперь я понимаю, что всё это было не зря. Каждый шаг и решение, словно драгоценный камень в бесценной мозаике жизни. Я бы не стал менять в ней ничего.

– Что-то мне подсказывает, что ещё одной филлиды после вашей смерти не получится, – покачала головой, словно и, правда, сожалея об этом, Альфэй.

Хэ Бэй расхохотался.

А ей пришлось вновь разочаровать Хэ Цуна, которому не удалось уговорить её на эмоциональную зачистку.

Несмотря на интересную историю и открывшиеся через неё факты, визит Хэ Бэя чуточку расстроил Альфэй. Она так и не смогла почувствовать филлиду, которая предположительно засела внутри эмпата. Природа филлид оказалась совершенно иной, нежели Оживших в прошлом её мире.

Через три дня Хэ Цун заглянул к ней, чтобы сообщить последние новости:

– Установить вашу личность не удалось, но отчаиваться рано. Возможно, что-то даст запрос в международную базу данных экзорцистов. У Фэй, у вас выявлена невероятно высокая сопротивляемость одержимости. Поэтому можно надеяться, что стать одержимой вам всё же не грозит. Это не точно, поскольку прецедентов столь высокого уровня сопротивляемости до сих пор не было зафиксировано…

– Меня выпустят отсюда? – перебила его Альфэй, которую перспектива безвылазно просидеть взаперти всё время пребывания в этом мире не радовала.

– Закон един для всех, поэтому нет. Пока вы не согласитесь на эмоциональную зачистку.

Бесстрастность и упёртость Хэ Цуна начинали бесить, а вынужденное заточение – угнетать.