Текст книги "Стажировка богини (СИ)"

Автор книги: Мелисса Романец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– И что? Никогда не хотелось работать в паре с отцом?

– Сначала такие мысли были. Но потом я понял правоту и смысл этого правила. В такой паре слишком велика вероятность эмоциональной нестабильности.

В другой машине обнаружился напарник экзорцист Хэ Цуна. Им с Сибиллом пришлось расположиться на задних сидениях. Когда и в машине Хэ Цун принялся расписывать Сибиллу его будущее в качестве эмпата, Альфэй не выдержала и задремала. Всё же Хэ Цун обладал уникальной способностью нудно и монотонно вещать о чём угодно.

Когда Сибилл потянул её себе на руки, Альфэй лишь на мгновение открыла глаза и вновь провалилась в сон.

Подъём на сотый этаж и возвращение в свою комнату-тюрьму она не отследила, проснувшись только на следующий день к завтраку.

Часть 5

Глава 5. Уступающая богиня

Как следует подумать над всем произошедшим, Альфэй не успела. С самого утра к ней заявилась компания из трёх мужчин: Хэ Цуна, Хэ Бэя и Сибилла.

– Сегодня с меня снимут биометрические данные. Это займёт много времени, а ты же знаешь, как я боюсь медиков. Составишь мне компанию, Фэй? – попросил Сибилл после завтрака.

– С какой стати я должна это делать? – возмутилась Альфэй.

– Потому что с твоей подачи у меня ятрофобия.

– Чего⁈

– Эмпаты, как и все одержимые, подвержены перепадам настроения, панике и паранойе. Если эмоциональное состояние Сибилла возможно стабилизировать, то стоит использовать для этого все доступные способы. Поддавшись чувствам, он может навредить медицинским работникам. У Фэй, неужели вы позволите этому случиться? – присоединился к её уговорам Хэ Цун, и стало совершенно очевидно по какой причине они к ней явились.

– Он совершенно адекватен, не стоит обманываться, – попыталась откреститься от навязываемого статуса наседки Альфэй.

– Не хотел вмешиваться, но… У Фэй, вы должны знать, что Сибилл намного сильнее обычного эмпата. До того как придти к вам, мы провели небольшой спарринг… Должен сказать, что в случае, если он взбунтуется, мы его навряд ли остановим. Во всяком случае, без разрушений не обойдётся, – нехотя признал Хэ Бэй.

Альфэй почувствовала иррациональную обиду, что её никто на спарринг не позвал. Ладно, она не эмпат, вроде как не боевая единица. Но могли бы дать хотя бы посмотреть!

Под напором всех троих Альфэй всё же сдалась.

Пока они шли по коридору к лифту, Сибилл удержал Альфэй за руку вынуждая отстать от Хэ Цуна и Хэ Бэя.

– Ты немного восстановилась, – еле слышно заметил он, и Альфэй немедленно выдернула свою кисть из его хватки.

– Не смей!

– Тогда ответь, сколько тебе понадобится времени, чтобы накопить сил для перемещения из этого мира. Я же правильно понимаю, что тебя тут больше ничего не держит, и как только сможешь ты уйдёшь? Кстати, сразу в следующий мир или сначала на эти ваши божественные Небеса?

– Тише. Тут же везде камеры!

– В коридорах камеры звук не пишут. Так ты ответишь мне?

– Вечером я смогу уйти. Сначала на Небеса.

– А потом, значит, в новый мир. Давай договоримся, что ты не будешь сегодня от меня убегать, а я…

– Чего вы там застыли? Поторопитесь, – позвал их Хэ Бэй. – Вот с кого пример надо брать, сынок. Пацан тебя в романтическом плане на одном упрямстве обойдёт.

– Ты слишком много думаешь, – отозвался Хэ Цун.

– Обещаю вести себя паинькой и ничего не отнимать, – шепнул Сибилл. – Побудешь со мной сегодня?

Не то чтобы Альфэй хотела этого, но в груди предательски потяжелело.

У них с Сибиллом остался всего один тренировочный мир, чтобы хоть как-то наладить контакт. Он даже сделал вид, что забыл её срыв с попыткой его уничтожить.

Впервые Альфэй задалась вопросом, кому будет нужен бог, за которым из мира в мир таскается сердечный демон. Было слишком страшно задумываться об ожидавших перспективах. Ей вообще хоть какое-то место в пантеоне самого безнадёжного мира достанется? Стоило, наконец, признать, что стажировку она феерично провалила. Ни высокого балла, ни престижной должности ей не светит.

Злиться за свои неудачи на Сибилла? Она уже пробовала и к лучшему ничего не изменилось. В том, что сможет принять сердечного демона хоть в какой-то перспективе, у Альфэй имелись серьёзные сомнения. И что же ей оставалось? Поставить на себе и своём будущем «крест»? Злопыхателей она не обрадует. Сдаваться претило её натуре. В конце концов, когда они с Сибиллом решали действовать заодно, из них двоих получалась отличная команда.

– Побуду с тобой, – ответила Альфэй уже на медицинском этаже.

Резко развернувшийся, Сибилл не смог скрыть удивления и одарил её самой тёплой и искренней улыбкой.

В груди замер тяжёлый вздох. Порой ей казалось, что Сибилл вообще не меняется. Как был маленьким плаксой, для счастья которого Альфэй достаточно было просто улыбнуться, так им и остался. Даже врачей боялся, словно мальчишка.

Отец Альфэй – У Чжунь тоже не любил больницы. Мама его со скандалом выпроваживала на осмотр или больничный. И то, отец всегда раскручивал её на оказание моральной поддержки в стенах медицинских учреждений. Старшего брата Альфэй уважала ещё и за то, что тому не требовалась мамино присутствие, чтобы поставить прививку или взять кровь из вены.

Сканирование Сибилла филлидоискателем подтвердило, что тот является эмпатом.

– И всё же не понимаю, как ты умудрился подхватить филлиду? – попыталась узнать правду Альфэй, пока у Сибилла брали кровь.

– Давай, я тебе это расскажу в следующий раз, когда встретимся, – напряжённо улыбнулся он, цепко наблюдая за тем, как шприц наполняется его кровью.

Альфэй тоже обратила внимание на процесс забора крови и заметила, что Сибилл во всю правит параметры собственной крови.

– Как ты это делаешь? – не удержалась от вопроса она, отчего медсестра настороженно осмотрела Сибилла, пытаясь определить, что так поразило Альфэй.

– М… Ты же знаешь, что я самоучка. Так что почти всему, что умею, научился методом проб и ошибок.

Альфэй раздражённо выдохнула. Всё же бывают гении, которые сами додумываются до секретов, которым она училась тридцать лет на Небесах, и то… порой забывала применить что-то на практике.

До того как Сибилл попал к экзорцистам, Альфэй совершенно не мешало видеонаблюдение. Теперь же её бесила невозможность откровенно поговорить. Ирония заключалась в том, что до этого Сибилл преследовал её, чтобы всё выяснить, а она от него отмахивалась. Когда, наконец, Альфэй захотела поговорить с ним сама, то обстоятельства решительно не позволяли это сделать.

На фоне переживаний о взаимодействии с сердечным демоном проблемы с сотворением миров, казались, такими незначительными.

Как бы Сибиллу это не нравилось, но тот факт, что для его создания Альфэй использовала собственную вытесненную женственность, оставался неизменным. Впрочем, женские черты характера и алгоритмы поведения, как и мужские, в той или иной степени присущи каждому. Логика и целеустремлённость, например, считались мужскими чертами, но это не значит, что не существует женщин с подобными доминирующими чертами характера. И так же мягкость, сопереживание, способность создавать уют не являются прерогативой исключительно женщин.

Теневая сторона – как у бога, так и у смертного, появляется лишь тогда, когда какие-то свои черты характера, стремления и желания личность принять не может.

Альфэй ненавидела быть слабой. Ей казалось, что женщины априори слабее мужчин или, по крайней мере, их таковыми считают. Этот внутренний конфликт, словно брошенный в воду камень, создавал внутреннее возмущение, влиял на все её отношения, эмоции, поступки и в целом – взгляд на жизнь.

– Как думаешь, я слабая? – поделилась Альфэй своими терзаниями, пока с Сибилла снимали отпечатки пальцев.

– А у тебя есть сомнения в себе? – он удивлённо вкинул на неё взгляд. – Не знаю никого сильнее тебя. Но я постараюсь тебя превзойти.

– Вот уж не нужно!

Ей только превосходящего по силе сердечного демона не хватает, чтобы исключить любую возможность карьерного роста там, где и так всё плохо.

Хоронить свои амбиции Альфэй не хотела до боли, но другого выхода не находила. Конечно, сдаваться она тоже не собиралась. Но сначала пришлось признать, что переоценила свою готовность сотворять миры. Мнила себя всезнающей, сильной, почти идеальной богиней.

А ведь наставники упорно твердили, что нет «идеальных» богов, потому что идеал не достижим, это утопичная, выдуманная категория ничего общего с жизнью не имеющая, и к тому же у каждого идеал свой.

Но что ещё хуже бесплодных попыток достичь идеала – это незнание и непринятие себя. Потому что на шатком фундаменте не то что дом мечты не построить, а даже менее претенциозное строение. В случае богов, без знания своих сильных и слабых сторон не сотворить стоящего мира.

Альфэй смотрела на воплощение своих «слабостей» и всё больше убеждалась, что от себя не убежать. В признании собственного несовершенства помимо боли, стыла и вины за разоблачение, крылось ещё и облегчение от скинутой непомерной ноши.

Не получилось из нее идеальной богини, и что с того? Из неё и женщина, по мнению мамы, вышла так себе. Кто только не критиковал её. Так что теперь: подстраиваться под представления других? И кто вообще имеет право диктовать ей, какой быть? Альфэй злилась и пыталась всем и каждому доказать, что она решительная, сильная, умная и способная и не важно, какой там должна быть «идеальная» женщина и богиня. Как-то так получилось, что она в пылу споров и дискуссий отринула от себя даже тот факт, что является женщиной, лишь бы к ней меньше цеплялись с тем, какой там она должна стать. Она – человек и точка. Старалась, действовать и думать так, как по её мнению это делают мужчины. Воевала внутри самой себя и вовне. Билась и расшибалась о действительность. И, тем не менее, смотрела на себя взглядом других людей и богов и не принимала такой, какая есть.

А ведь в действительности деле всё куда проще.

Чтобы быть собой не нужно быть умной, сильной, лучшей и идеальной. А то, что кто-то засчитал в её недостатки, на самом деле может быть самым ценным достоинством, которое просто мешает остальным использовать её. Если убрать чужие и свои собственные ожидания, то Альфэй была даже не против остаться неудобной, прямолинейной, ошибающейся, упрямой, вредной, амбициозной, неуступчивой и неуживчивой. Ведь даже такую её любили родные, к ней тянулись, её выделяли и замечали, о ней стремились заботиться.

Той, кто избегал близких отношений, была она сама. Причина не в её характере и «недостатке женственности», как утверждала мама, а в том, что Альфэй не хотела узнавать других: будь то смертные, боги или сердечный демон, потому что боялась, что её обидят и причинят боль.

Она не заводила разговор о прошлом Ежана или о трудностях его стажировки. По большей части ей было плевать на него. Это он проявлял заботу и заинтересованность в её делах.

Альфэй отмахивалась от Сибилла, не желала к нему привязываться, пока считала смертным, а потом воевала, как и со всеми остальными, и… чуть не убила. Это Сибилл раз за разом делал шаг ей навстречу, прощал, пытался понять и договориться, преследовал из мира в мир.

Это родители до последнего вздоха ждали её во снах. А она была увлечена учёбой и жизнью богини. Альфэй понимала, что родители и брат её ни в чём не винили, это она сама не могла простить себе, что не попрощалась с мамой и папой, когда это было ещё возможно, что мало говорила им о том, что на самом деле любит.

Это от Сяои исходила инициатива в их дружбе. Альфэй только принимала.

А всё из-за того что без полноценного принятия себя Альфэй не могла принять и других. Потому что страшно и больно увидеть чужое «несовершенство», и ещё хуже то, что другие увидят её собственное «несовершенство». Теперь она смогла это увидеть: собственный страх, слабость, неидеальность. Предстояла трудная задача принять себя и других, такими как есть, но Альфэй в себе не сомневалась – она упрямая и обязательно со всем справится.

– Спасибо, – на волне эйфории от озарения Альфэй дёрнула Сибилла за локоть и, привстав на цыпочки, чмокнула в щёку.

Они возвращались на этаж, где экзорцисты содержали эмоционально нестабильных людей. Хэ Цун и Хэ Бэй шли чуть впереди.

– Что я сделал? – шумно выдохнул Сибилл, дотронувшись до щеки, словно Альфэй не поцеловала его, а залепила пощёчину, и с подозрением осмотрел её с головы до ног и обратно.

– Ничего, – пожала плечами Альфэй. – Просто я поняла, в чём моя ошибка.

– И теперь я исчезну? – напрягся он.

– Говорила же, это не так просто. Как тебе кажется.

– И ты ещё не уходишь?

– До вечера побуду тут, как и обещала.

Поздний обед прошёл на территории Альфэй. Сибилл сначала намекал мягко, потом не очень.

– Может, вы двое уже оставите нас наедине с Фэй? – наконец спросил он Хэ Цуна в лоб.

– Каков наглец! – восхитился Хэ Бэй.

– Не имею права. Нахождение подопечных в одном помещении без присмотра экзорциста-координатора нежелательно, а в случае возможного возникновения романтического интереса строго запрещено, – невозмутимо отбрил Хэ Цун.

– Наконец-то ты показал свои истинные чувства, сынок.

– Это инструкция, а не чувства. В зависимости от филлиды эмпат может быть опасен для себя и окружающих. Мы ещё не выяснили класс филлиды Сибилла.

– А какие классы есть? – заинтересовалась Альфэй.

– Агрессивный или пассивный.

– Эта система требует усовершенствования, – пренебрежительно фыркнул Сибилл. – Филлиды всегда усиливают какое-то конкретное чувство. Предположительно эмпатами становятся только те, с кем филлида вошла в резонанс. Из примеров положительного симбиоза человека и филлиды, которые я встречал в Сети: женщина, которая мечтала о любви, и её филлида усиливающая либидо, мужчина промышлявший подпольными боями и его филлида увеличивающая агрессию.

– Теория сродства эмпата и его филлиды осталась не доказанной из-за невозможности точно определить первоначальный характер той или иной филлиды.

– Даже компьютер способен по выражению лица распознать эмоции. А в первый момент после подселения внушаемые филлидой чувства особенно сильны. То, что люди не верят в чувства, не значит, что их нельзя увидеть или доказать. Просто никому это не нужно.

– Другими словами человек и филлида могут жить в гармонии только если они «созвучны» в доминирующих чувствах? – заинтересовалась Альфэй.

– Если у человека низкая сопротивляемость одержимости, филлида в любом случае его убьёт, – возразил Хэ Цун.

– Но ведь правительство работает над созданием армии эмпатов. Я читала об этом. Проблема у них в добровольцах для опытов из-за слишком высокой смертности. Сейчас для этого используют приговорённых к смертной казни. А что если научиться определять первоначальный «заряд филлиды» и более точно подбирать добровольцев по совместимости?

– Это научная фантастика. Все исследования по данному направлению пока что не дали никакого результата, – Хэ Цун перевёл безразличный взгляд на окно, за которым уже стемнело.

– И всё же, мне кажется, что мирное сосуществование филлид и людей возможно. От них никуда не деться, и по-настоящему опасны они только для людей с низкой сопротивляемостью. Остальные способны стать эмпатами: усилить и себя, и оборону страны, раз уж военные в них так верят.

– Вся сила эмпатов заключена в бесперебойной работе гормонов и привычке справляться с сильными эмоциями, – хмыкнул Сибилл.

Так они продискутировали до ужина, после которого Хэ Цун всё же выгнал Сибилла из апартаментов Альфэй.

– До встречи? – перед тем как уйти, Сибилл нерешительно застыл напротив неё.

– У тебя появились сомнения на этот счёт?

– Значит мир? – Альфэй легко прочитала облегчение на его лице. – А как насчёт варианта с любовниками?

– Ты знаешь, куда можешь засунуть этот вариант.

– Тебе?

– Себе!

Альфэй осталась одна, в ярости сжимая и разжимая кулаки. Внешняя дверь отрезала бархатистый смех Сибилла и ворчание Хэ Бэя, о том, что Хэ Цун должен брать пример охмурения противоположного пола с «пацана».

И всё же Сибил был и оставался маленьким, избалованным, пусть сердечным демоном, но засранцем!

Часть 5

Глава 6. Воодушевленная богиня

Альфэй перешла на Небеса из ванной, где по идее не должно быть камер. Но на всякий случай она не пожалела энергии, чтобы вывести из строя все электронные приборы, а также позаботилась о том, чтобы сгладить у смертных воспоминания о себе, и те не слишком старательно её искали.

В момент перехода Альфэй отследила дальнейшую судьбу Хэ Бэя и Хэ Цуна. Младший Хэ тоже стал эмпатом, и оба родственника перешли на службу к военным, как раз туда, где проводили эксперименты по усилению людей филлидами.

Способ определять «заряд филлид» всё же нашли, и дальнейшие эксперименты проводили уже только на добровольцах. По сути, общество разделилось на эмпатов и людей без эмоций с прослойкой экзорцистов между ними, выявляющих эмпатов и координирующих их жизнь в социуме.

Судьбу Сибилла вновь не удалось отследить, но теперь это совершенно не беспокоило. Сердечному демону налопавшемуся божественной энергии под завязку никакие смертные не страшны. А в том, что её миру сам демон не угрожает, Альфэй не забыла убедиться.

Её переполняла жажда действия, казалось, что она горы способна сворачивать и реки обращать вспять. Поэтому первым Альфэй посетила наставника Ли в Золотом павильоне.

– Вот с самого начала бы так, – с явным облегчением выдохнул наставник, просмотрев её воспоминания. – Эх, эта юношеская поспешность и максимализм. Дожил, сердечные демоны пошли мудрее своих богов.

– У кого-то ещё из соучеников демон, как у меня? – заинтересовалась этими стенаниями Альфэй.

– И не у одного. Однако другие ученики, по крайней мере, не пытаются убить своих сердечных демонов, – строго глянул на неё наставник, и у Альфэй хватило совести потупить взгляд. – Повезло, что твой оказался таким миролюбивым. Осталось наладить сотрудничество с ним, потому что сердечный демон – это надолго, особенно в случае нежелания бога разбираться с первопричиной его возникновения.

– Но я хочу разобраться!..

– Ты хочешь победить. Чтобы договориться, одного желания мало, тем более такого… не искреннего. Нужны ещё соответствующие действия и, что немаловажно, эффект от них. Принять собственные сильные и слабые стороны, ничего не утаивать от себя – важнейшая задача, чтобы создать жизнеспособный мир. Не что попало и как придётся, а то, что нужно.

– Я поняла, наставник.

– Теперь, стажёр А, расскажи мне о главной совершённой ошибке в своём последнем мире.

– Отрицание эмоций. Сначала я разделила их на: хорошие и плохие, уместные и нет, которые мне нравятся и не очень. А после того, как попыталась убить сердечного демона, испугалась самой себя и неуправляемой силы своих эмоций, – покаялась Альфэй.

– Страх плохой советчик. Опасайся любых решений принятых из страха. Впоследствии ты о них обязательно пожалеешь.

– Из-за страха я отказалась от ненадёжных, толкающих на опрометчивые поступки, чувств.

– От чувств бесполезно прятаться и отказываться. Этим только усугубишь главную проблему, которую бегством не решить. Воин, поддавшийся самообману и жалости к самому себе, – плохой воин. Посмотри на себя без прикрас, ясным взором. Что есть – то есть, чего нет – того нет. Без жалости и самоистязания. Инь сильна гибкостью и глубиной, как вода, текучая, изменчивая, неиссякаемая. Там, где Ян сожжёт грязь, завалы и заторы, Инь грозит застревание и загнивание. Доверься своей доминирующей энергии, не препятствуй её ровному течению в теле. Убери страх, доверься своим желаниям и отклику. Внутренняя божественная суть всегда подскажет верное решение. Нужно только уметь слушать себя.

Всё это наставник говорил и раньше, но Альфэй словно не слышала. Впрочем, он же ворчал, что, сколько бы ни повторял одно и то же, а пока ученики не набьют собственных шишек, всё учение без толку.

Из Золотого павильона Альфэй выпорхнула в приподнятом настроении.

Наконец, её старания принесли должные плоды. Сожалеть об упущенном времени, возможностях, мирах она не собиралась. С неё хватит глупостей, теперь-то она точно сотворит самый лучший мир, на который только способна!

– Прости! – вырвалось у Альфэй, когда она на полном ходу снесла стажёра Жо, который не очень красиво растянулся на земле.

– Поаккуратнее надо быть, – буркнул тот и, поднявшись, куда-то заторопился.

Стажёр Жо, как и Сяои частенько крутился рядом с Ежаном. Но в отличие от стажёра В, метившего на место Бога войны, Стажёр Жо был более скромен и, на вкус Альфэй, слишком услужлив.

Буквально через пару шагов перед Альфэй появился божественный посланник Ежана – призрачный кот, и ей стало не до мыслей о слабом боге.

«И вновь ты предпочла наставника Ли мне, – укорил её мягкий голос Ежана. – Позволь хотя бы посмотреть на тебя. Приходи в павильон Сяои».

Забота и беспокойство о ней Ежана и Сяои теплом отозвались в груди.

В павильоне Сяои яблоку негде было упасть от количества собравшихся там богинь. В этом цветнике сияющий улыбкой Ежан оказался единственным мужчиной, что неприятно поразило. Однако стоило его взгляду упасть на Альфэй, и Ежан, раскланявшись, поспешил к ней.

– Я соскучился, – прошептал он, целуя в щёку, чем удивил ещё сильнее.

Альфэй заметила обращённые на них двоих светящиеся любопытством взгляды богинь, большая часть которых, после столь явной демонстрации чувств, потемнела от злобы.

– Пришёл к Сяои спросить, не видела ли она тебя, а тут… – начал словно бы оправдываться Ежан.

– Только тебя и ждём, Сяоа, – капризно притопнула ножкой Сяои, перебивая Ежана.

– Да… Я пожалуй пойду, чтобы не мешать вам.

– Стажёр Е, ты нам не помешаешь! Оставайся, – хором, будто репетировали, возразили сразу несколько тонких, писклявых голосков.

– Нет-нет, что вы? Компания стольких прекрасных богинь – слишком смущает. Тем более, друзья возненавидят меня, если узнают что я тут был.

– Ах, он такой милашка. Просто лапочка. Скромняшка, – полетел в спину, быстро ретировавшемуся Ежану, мелкий бисер комплиментов.

– Мы тут немножко празднуем, – подхватила её под локоть Сяои. – Чисто женской компанией поэтому стажёр Е не может быть с нами. Кто-то только сотворил свой первый мир, кто-то подходи к финалу. Кстати, сколько миров осталось сотворить тебе, Сяоа?

– Последний, – улыбнулась Альфэй привычному щебету подруги.

После её заявления наступила вязкая тишина.

– Лихо. Она не только стажёра Е в постель успела затащить, так ещё и со стажировкой быстрее всех справляется, – грубый комментарий высказала незнакомая богиня, явно из старших.

– Талантливая богиня, талантлива во всём, – победно улыбнулась той Альфэй.

– Хэй, мы не ссорится тут собрались, – слегка шлёпнула её по руке Сяои. – Давайте отпразднуем свои сотворённые миры сколько бы их ни было!

Сяои железной рукой пресекала непристойные расспросы и шпильки других богинь. Когда ситуация более-менее стабилизировалась она оставила Альфэй в компании одной из старших богинь, видимо чтобы другие не смели на неё нападать.

Старшая богиня, которую ей представили как богиню До, молчала потягивая вино. Её изящные брови были страдальчески сведены, а во взгляде плескалась такая чёрная, вселенская печаль, что окружающие обходили по широкой дуге, столь явно не настроенную на компанию особу.

Ощущения от праздника были двоякими. С одной стороны Альфэй чувствовала собственное превосходство как в профессиональной сфере, так и на личном фронте. С другой её немного расстраивало то, что она опять оказалась отделена, и словно бы противопоставила себя женскому обществу. Она не понимала, как она должна была себя повести, чтобы точно так же, как и Сяои, сойти тут за «свою».

– Не переживай, – вдруг заговорила, с ней старшая богиня До. – Женское общество, как клубок змей. Тебе не нужно становится частью этого клубка.

Голос её оказался неожиданно низким и глубоким, обволакивающий и завораживающий.

– Разве? Но все говорят другое, – растерялась Альфэй.

– Подруги это действительно другое. А открываться и заслуживать любовь всех подряд не стоит. Ты слишком сильная и острая. Тебя скрутят и отравят своим ядом эти змеи. Просто живи, как чувствуешь, как умеешь. Твои люди придут в ту жизнь, которая откроется на этом пути. Если изменишь себе, то этот путь закроется.

– Думаю, я понимаю, о чём вы.

– Правильно не понимать, а чувствовать. Мыслить и понимать прерогатива богов. Богини провидят и предчувствуют. Богини не меняют реальность, а притягивают нужный исход своим намерением. Богиня материализует, бог разрушает и строит заново. Ты сбилась с пути предначертанного тебе по праву рождения, дитя.

Альфэй сама не поняла, отчего на глаза навернулись слёзы. Ведь богиня До ничего особенного не сказала, чтобы вызвать такую резкую реакцию.

– Как?.. Что со мной? – всхлипнула Альфэй.

– Слёзы – это хорошо. Это душа в тебе откликается. Так она очищается, освобождаясь от былых страхов, боли, обид, гнева. Что-то в тебе не отгорёвано. Чувствуй. В этом сила богини.

– О, мамаша До опять за своё. Довела до слёз очередную бедняжку. И чего этой пьянчужке в своём павильоне не сидится? – донесся до Альфэй нелестный комментарий, и она недовольно поджала губы.

– Не обращай внимания на чужую суету. Смотри вглубь себя. Чувствуй. Для тебя был ценен этот разговор? – отвлекла её от хамского замечания богиня До, налившая себе ещё чашу вина.

Альфэй, как было велено, вдохнула и медленно выдохнула, отслеживая своё физическое, эмоциональное и ментальное состояние.

– Да, – просто ответила она, ощутив необыкновенное умиротворение и гармонию с собой и миром.

– Можешь приходить ко мне. Я не откажу в совете и помогу, – богиня До впервые за время разговора подняла от чаши и кувшина с вином пугающий, наполненный до краём болью, бездонно тёмный взгляд.

– Х-хорошо, – от увиденного, чуть сбилась Альфэй.

До своего павильона Альфэй добралась только вечером. А когда услышала стук и увидела на пороге Ежана, с оторопью осознала, что совершенно о нём забыла.

– Прости, я не вовремя? – нерешительно спросил Ежан. – Ты не звала, но Сяои сказала, что тебя расстроили, и ты уже ушла. И я подумал… Мне уйти?..

– Нет-нет, проходи, – отмерла Альфэй.

Она впервые видела, чтобы Ежан за кем-то бегал и так откровенно навязывался. Альфэй вновь запуталась в своих чувствах. С одной стороны было лестно, что о ней беспокоятся и заботятся. Тем более такой популярный бог, как Ежан. С другой Альфэй вдруг поняла, что столь плотная «осада» начинает её раздражать. Она только вернулась из своего последнего мира, где постоянно находилась под видеонаблюдением и контролем экзорциста-координатора. А когда оказалась на Небесах поспешила к наставнику и потом буквально с порога Золотого павильона угодила на спонтанную вечеринку богинь.

– Я ещё не успела отдохнуть после своего пятого мира, – деликатно намекнула Альфэй.

– Пятого? – застыл посреди гостиной Ежан. – А как у тебя с сердечным демоном?

– Договорилась о сотрудничестве.

– Откуда вообще ты берёшь энергию на сотворение?

– Коплю. А как ещё?

– Взять из накопителя, например? Предполагается, что свою божественную энергию мы тратим на сотворение, а обратно перемещаемся с помощью артефакта-накопителя. После чего отдыхаем и медитируем для восстановления. Это целесообразнее делать на Небесах – восстановление проходит быстрее.

– И что, ты каждый раз используешь артефакт, чтобы покинуть свой мир? А потом перезаряжаешь его?

– Конечно. Даже Сяои пользовалась своим, чтобы вы смогли посетить её мир.

– Она тебе и об этом рассказала? – напряглась Альфэй.

– К слову пришлось, – замялся Ежан, и Альфэй отчётливо услышала фальшь, хотя раньше он себе такого не позволял. Альфэй вообще не помнила случая, чтобы Ежан врал.

– О чём ещё она тебе доложила? С кем я была? И чем мы там занимались?

– Давай не будем об этом.

– То есть «да». И во всех подробностях. Так ты попросил её «подружиться», чтобы Сяои шпионила за мной?

– Я беспокоился. Не знал что делать. Сердечный демон мог убить тебя! Сяои женщина и лучше понимает, как тебе можно помочь. Я советовался с ней. Не к наставнику же мне было с этим обращаться? Тем более он уже разговаривал с тобой, а проблему это не решило, – повысил на неё голос Ежан тоже впервые. – Прости. Не понимаю, что на меня нашло. Обычно я не веду себя так… – он растёр лицо ладонями, словно стирая лишние эмоции.

– Ладно, спишем всё на излишнее беспокойство, – согласилась Альфэй. – Хотя такая плотная опека ни к чему.

– Был не прав. Позволишь мне сегодня остаться?

– Я действительно устала.

– А завтра ты опять ускачешь сотворять следующий мир, и до конца стажировки я тебя больше не увижу, – мягко напомнил Ежан, обняв её. – Поужинаем вместе и просто ляжем спать?

– Как старички? – не сдержала она смешок и позволила Ежану себя поцеловать.

– Как очень целомудренная пара.

– Ты сам-то себе веришь?

Они поужинали и легли в постель, но не спать. Медленные, даже ленивые, и нежные поцелуи и ласки Альфэй тоже понравилось. Она чувствовала, будто её диапазон ощущений стал шире. Зато утром её ждало такое страстное пробуждение, что она совершенно забыла, за что накануне сердилась на Ежана.

– Безжалостно будешь всех побеждать? – у порога спросил Ежан и снова, словно никак не мог остановиться, легко коснулся её губ на прощание.

– Конечно. Даже не думай так просто обойти меня!

– Уже и не надеюсь, – печально усмехнулся Ежан. – Знаешь, раньше я завидовал тебе, а теперь восхищаюсь.

– Ты уже говорил это.

– Нет, я говорил про твою выдержку. А сейчас о тебе в целом.

Что-то в словах Ежана царапнуло восприятие, но Альфэй не стала долго раздумывать над этим. Она закрыла павильон и взяла чётки с пятью светящимися бусинами и последней, которую ей ещё только предстояло наполнить своей божественной энергией.

Часть 6

Глава 1. Счастливая богиня

Альфэй застыла на краю облачного острова, находившегося в собственном подпространстве и невидимого смертным сотворённого ею мира. Новый мир раскинулся под ногами огромный, завораживающий, заселённый множеством рас. Внизу сияли ослепительным светом её храмы. Потоки маны лились со всех концов мира, вместе с мольбами и просьбами:

«Богиня Альфэй, накажи этого обманщика!»

«Верховная богиня, даруй мне мудрости вести за собой свой народ!»

«Богиня-воительница, защити моих сыновей!»

Резерв наполнился молниеносно. Одежды Альфэй, откликаясь на каждый призыв, видоизменились сначала в богатое, красное, тяжёлое от золотой вышивки и драгоценных камней ханьфу, а затем поверх него словно соткался из солнечного света сверкающий доспех.

За спиной Альфэй постепенно рос её дворец выкрашенный красным и украшенный золотыми дисками солнца.

Каждая услышанная мольба ярким, жарким огоньком зажжённой свечи и серебристым, горьковатым дымом благовоний возносилась к чертогам Альфэй, окрашивая облачный остров в багровые и золотые цвета. Пухлое, как перина, основание её чертогов, похожих на кучевое облако, всё ширилось и росло.