Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"

Автор книги: Медина Мирай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

14
Неожиданная встреча

Александр закрыл за собой дверь. В комнате было темно, как и обычно. Он разжег огонь в камине и поудобнее устроился в кресле, наблюдая за тем, как пламя пожирает мелкие щепки, облизывая раскаленными языками куски дерева побольше.

Саша Клюдер, которого сейчас терроризируют все мировые СМИ, жаждет с ним встречи.

Прошел всего час с момента объявления о раскрытии тайны его личности, а Делинда уже хвасталась повышенным интересом к своему брату. Единый вопрос доносился со всех интернет-, радио– и телеканалов: «Почему именно он?» Тогда Александр впервые обрадовался тому, что не так открыт миру, как другие монархи, иначе все вопросы адресовались бы напрямую ему. Но здесь, в уютных покоях, шумиха вокруг его персоны казалась шуточной и мимолетной.

Единственное, чего ему хотелось – позвонить Каспару, втайне надеясь, что тот не ответит. Но спустя три секунды после вызова трубку взяли. На экране над циферблатом появился Каспар в серой рубашке и забавном нежно-розовом фартуке.

– Привет! Как ты?

– Здравствуйте! Отлично. Вот, готовлю…

– Па-а-а-ап! – послышалось за кадром. – А Ульрике не отдает мне мой телефон!

– Неправда! Ты первая не отдавала мне мой!

– Папа, а почему окно разбито? – тихо подала голос Катрин. – И это. И это…

Под нежный смешок Александра Каспар обреченно прикрыл глаза рукой и пробубнил:

– Пожалуй, я лучше закажу им пиццу…

– Пицца-а-а-а! – заверещала Эмма.

– Пицца! Пицца! Пицца! – подхватила Ульрике. – На твой дурацкий телефон. Он мне больше не нужен.

– Не кидай его!

Каспар улыбался сдержанно, казалось, держась из последних сил.

– У вас там так оживленно, – заметил Александр. – Я рад, что теперь ты можешь проводить больше времени с семьей. Она… гораздо важнее.

– Да, она важна. – Каспар развязал фартук, свернул его и положил рядом. – А как вы? Встретились с принцессой?

– Да. Она оказалась довольно интересной. И она не хочет выходить за меня. И это взаимно. Думаю, у меня появился друг. У нас с ней немало общего.

Каспар удивленно вскинул брови.

– Не ожидал.

– Я тоже! Думал, она насильно потащит меня к алтарю. Первое впечатление о ней было таким, но как только мы оказались наедине, она изменилась.

– Рад, что вы нашли друга.

Александр кивнул, не переставая грустно улыбаться. Внезапно он забеспокоился, не стал ли после осознания своих чувств вести себя как-то по-особенному, из-за чего его быстро разоблачат? Он не знал, что то же самое испытывал Каспар, но ему хватало опыта выглядеть как обычно.

– Я скучаю, – вдруг вырвалось у принца. Слишком искренне и тоскливо.

«Я тоже», – думал Каспар, но ответил, пожимая плечами:

– И двух дней не прошло.

– Раньше не проходило и дня, чтобы мы не были вместе.

Нет. Не так должно было это звучать, но язык не слушался Александра, выдавая все, как он думал.

– Мы с вами обязательно встретимся. Просто сейчас…

– С кем ты там разговариваешь?

В углу экрана появились Ульрике и Эмма. Девчачий визг, казалось, смог бы сломать и виртуальный экран.

– О мой бог, принц Александр!

– Дождитесь меня! – запрыгала Ульрике.

– И меня тоже!

– Нельзя, чтобы он женился на нас обеих!

– Тогда по очереди. Кто будет первой? Чур, не я.

– И не я!

– Так, девочки. – Каспар встал вместе с экраном под неодобрительные возгласы. – Простите, они часто о вас говорят.

Александра маленький спор забавлял недолго: он вдруг осознал, что человеку, который вызывал в нем столько новых приятных эмоций, было тридцать восемь лет. Это расстроило принца только по одной причине: если он решится открыть свои чувства, Каспару они могут показаться нелепыми и смехотворными.

– Ладно. Я пойду. Закажи девочкам пиццу.

– Ой, ну прям как мама, – подала голос Катрин. Сестры шикнули на нее. – А что такого?

Каспар смущенно улыбнулся в экран.

– Хорошо. До встречи.

– Или до следующего звонка.

– Надеюсь, это все-таки будет встреча.

– Если честно, я тоже.

Звонок был окончен. Александр спрятал пылающее от смущения лицо в руки. Стыдно, как же стыдно за каждое слово, которое могло стать подсказкой. Он был настолько слеп из-за своих чувств, что не замечал случайно разбросанных подсказок Каспара. Как только экран исчез, Каспар еще некоторое время стоял, уткнувшись взглядом в пол.

– Это так мило, – раздался тихий голос из уголка возле окна.

Александр вскочил с кресла, оторопев от ужаса. Незваный гость сидел за столом, прячась в полумраке.

– К-кто вы? Как вы сюда попали?

Юноша встал. Медленным шагом он вышел на свет и развел руками с загадочной улыбкой.

– Давай на «ты». Все равно ты старше меня только на пару лет.

– Саша Клюдер? – От сердца отлегло. – Как ты…

– Зашел вместе со свитой. – Медленно и изящно Клюдер стянул короткие черные перчатки с длинных костлявых пальцев и спрятал во внутреннем кармашке классической жилетки.

– Но эфир…

– Сняли заранее.

– А как ты зашел?

Саша разомкнул кулак. Серебряная масса, похожая на пластилин, сверкнула в его ладони.

– Впихиваешь в замочную скважину, и она мгновенно затвердевает в форме ключа. Поворачиваешь, вытаскиваешь, и она снова становится вязкой. Сам сделал. А личико сменил с помощью специальной маски. – Он не глядя указал большим пальцем назад, в сторону стола. – Надеваешь ее на лицо, она принимает тон твоей настоящей кожи, а в меню на пульте можно выбрать нужные черты.

От объяснений замешательство Александра уменьшилось. Пристальный испытывающий взгляд Саши пригвоздил его к месту. Он подходил к нему медленно, шагая свободно, по-хозяйски.

– Расстегни рубашку.

– Зачем?

– Я объясню, когда закончу.

– С чем закончишь?

Александр и не заметил, когда Саша встал перед ним и властно толкнул в кресло. В следующий миг разлетелись пуговицы. Саша навис над ним, сжимая подлокотники. Ошарашенный, Александр вжался в кресло, отвернул голову и зажмурился.

– Ты пережил изнасилование? Или, может, домогательства?

Александр вздрогнул.

– С чего ты взял? – спросил он осторожно.

– Любой человек на твоем месте оттолкнул бы меня и выразил ответную агрессию. Но ты испугался.

– Глупый вывод, – неуверенно произнес Александр. – И ради этого ты напал на меня?

– Я сэкономил время. – Саша положил руку на один из шрамов и надавил. – Больно?

– Хватит! Зачем ты это делаешь?

– Больно?

– Да!

Александр отмахнулся, и Саше пришлось шагнуть назад. Эмоции не читались на его лице. Он монотонно заговорил:

– А продолговатый шрам внизу… После операции? – Он вскинул бровь. – Так ты нимфае?

По пронзительному холоду в его глазах, смешанному с омерзением, Саша понял, что британский принц не желает об этом говорить.

– Ты не задумывался, почему за столько лет шрамы не перестали болеть? Держу пари, твоя мама и не старалась их залечивать после ритуалов очищения.

У Александра перехватило дыхание.

– Откуда ты знаешь? – спросил он шепотом.

Саша вновь улыбнулся, словно упивался неведением принца, расстегнул пуговицы на жилете, затем на рубашке и распахнул ее. Продолговатые бледные шрамы были рассыпаны по груди и животу.

– Наши родители ходили в один сектантский кружок. Правда, у меня не такие страшные шрамы, как у тебя, они не болят и постепенно исчезают.

– Это ужасно. – Александру больше нечего было сказать, но Саша не ждал жалости:

– Пустяки.

– А что ты проверял?

Голос Саши стал тише:

– Ты не захочешь знать. Уверен, ты недоумевал, почему мама поступает так с тобой. Возможно, в минуты отчаяния ты даже думал, почему ты, а не Делинда.

Александр запахнул рубашку и отвел виноватый взгляд.

– А няня нанесла рану даже хуже.

– Да откуда ты знаешь? – Ясно различимое раздражение, нотки обреченности и обиды звучали в его голосе.

Саша встал у каминной полки.

– Я знаю, что у тебя долго была няня. И вот в день, когда ее многолетняя работа была окончена, ее находят с раздробленной головой. Никто бы и не подумал на тебя, но стоило немного поинтересоваться тем, что происходило в день ее смерти и позже, как все прояснилось: тебе заказали новый матрас. Я бы решил, что ничего особенного здесь нет, если бы не прошлое няни. Гетеросексуалам-женщинам тяжело, но ей пришлось еще тяжелее, ведь она была абсолютно одинока. А здесь последний шанс. Не буду вдаваться в подробности этого извращения, но мне совершенно ясно, что в тот день она как минимум приставала к тебе. Но такое жестокое убийство, из ненависти, безусловно, наталкивает на мысль, что она сделала с тобой нечто ужаснее. И ты убил ее. Я не могу винить тебя в этом. Это было страшное предательство, самый ее унизительный и разрушающий поступок. Я только не знаю, как ты заменил матрас так, что никто ничего не заподозрил. Нельзя тихо пронести такую махину. И тело. Один ты бы не смог его убрать, поэтому тебе помог Каспар.

Саша не походил на человека, который был бы сторонником правосудия. Выражение его лицо оставалось непроницаемым, но алые глаза смотрели на Александра с каплей жалости.

– Сжег, – признался Александр. – Я сказал Делинде, что обронил на матрас подсвечник, и тот загорелся. Материал качественный, но легко воспламеняющийся. Я сжег только ту часть, где была кровь. – Он не мог заставить себя замолчать. Слишком долго это снедало его. Неоднократно он хотел вновь заговорить об этом с Каспаром, но боялся, что лишь отпугнет его. И годами ядовитый груз разъедал его изнутри.

– Полегчало?

Александр кивнул. В горле застрял ком.

– Да, – он смахнул слезу, – она… Может, это прозвучит жестоко, но мне кажется, что она заслужила такую участь. Она… воспользовалась мной. Воспользовалась тем, что я из этих проклятых нимфае. Кто-то при ней обмолвился о том, что у них, помимо высокой чувствительности ко всему, еще и…

– Раннее половое созревание? – Саша говорил об этом просто, но Александру слышать о таком было стыдно. Он ожидал получить насмешку, но вместо этого увидел на лице германского принца неподдельное сочувствие.

– Это действительно ужасно. Ты в этом не виноват, как и в своей природе. Это все мужская болезнь. Она одарила большинство парней отклонениями. Но нимфае другие. Большая часть их особенностей исправима с помощью операции, которую тебе провели. Так что беда миновала.

Он собирался сказать это иначе. Грубо и без смягчений: «Хорошо, что лишние внутренние органы удаляют юношам еще в детстве, а иначе, если бы у тебя была связь с мужчиной, вы могли бы случайно зачать ребенка. А вот это настоящая катастрофа. Нимфае, конечно, ничем не отличаются от других парней, в том числе и внешне, но внутри у них все устроено по-особенному. Мужской организм не приспособлен к деторождению, так сложилось исторически, поэтому это резкое отклонение опасно. При зачатии перед тобой открывалось бы всего два пути: тебе пришлось бы сделать аборт или на седьмом месяце извлечь ребенка с помощью операции. Дотяни ты до девяти месяцев – умер бы от разрыва внутренних органов, ведь, как я и говорил ранее, мужской организм не приспособлен к деторождению, так что ребенок попросту задохнулся бы, перед этим убив тебя. Это смертельно опасное отклонение, хотя известны случаи, когда парни и мужчины все же производили на свет с помощью принципа семи месяцев совершенно здоровых детей. И все же большая часть из них была девочками. В любом случае этот ужасный риск все равно обошел тебя стороной, так что это уже не важно».

Но Саша удержался от такого ответа, предчувствуя, что и сам ужаснется не меньше Александра, если услышит такие слова от себя.

– Ты расскажешь о том, что я сделал? – Александр поднял на него равнодушный взгляд. – Поэтому пришел?

– Я пришел убедиться в твоем неведении, а не для того чтобы поиздеваться.

– О чем ты?

Саша развел руками.

– На то это и неведение. Но я все-таки скажу кое-что: беги от своей сестры. Она погубит тебя. Твое безволие – только начало. Уже скоро она попытается стравить нас. Попытается убить меня. А затем начнет войну.

– Что ты такое говоришь? – Александр встал с кресла с легкой дрожью.

– Ты спрашивал у нее о «Зазеркалье Нашей Реальности»?

– Да. Она сказала, что не знает…

– Она солгала. Она знает все.

Сомнения бушевали в Александре несколько секунд. Он уже успел понять, что германский принц не из лжецов. Единственное, что не давало ему принять услышанное, – слепая беспочвенная надежда и вера в относительность зла.

– Зачем ей война? – спросил он потерянно.

– По природе своей жадным и властным людям не нужны на то причины. Задайся вопросом, чего ты желаешь на самом деле.

Какой смысл чего-то желать, если ты знаешь, что оно недостижимо? Но и знание – сомнительная вещь, в неустойчивости которой Александр убедился всего за один разговор с Сашей.

– Я желаю уехать отсюда куда-нибудь далеко. Чтобы рядом был близкий мне человек. И я хочу узнать, кто убил маму.

Саша глубоко вздохнул.

– Даже после всего, что она сделала, ты будешь искать ее убийцу?

– Она моя мама, Саша. И она не была виновата в том, что стала такой. Разве тебе самому не хочется узнать, кто убил всех участников Съезда Мировых Лидеров?

– Мне достаточно той правды, которую я знаю. Из-за нее я был вынужден сидеть в своей комнате четыре года, а все остальное время родители прятали меня. Стеснялись моего врожденного слабоумия. Но в один миг все изменилось.

* * *

За восемьдесят лет бункер Рейхсбан сменил не одного хозяина и не одно назначение, и вот в 2031 году пережил свое последнее преображение, став частным музеем современного искусства. Внешне ничем непримечательное грязно-бежевое пятиэтажное здание со стенами толщиной два метра и ста двадцатью помещениями превратилось в царство минимализма и уже мало чем напоминало бомбоубежище времен Второй мировой.

Грандиозное перевоплощение исторического здания не обошло стороной короля и королеву, которые не только пригласили правителей Российской империи и их дочь Жанну, но и привели своего сына Сашу, предварительно, якобы в виде шутки, надев на его лицо детскую маску с кошачьей мордочкой. Ни на секунду они не отпускали его руку.

– Проходите, дамы и господа! – Новоиспеченная хозяйка, прославленный чудаковатый дизайнер Монелла, провела гостей в вестибюль. Нетронутый со времени последней продажи бункер оставался все таким же, разве что бетонный пол сменил паркет, а в конце зала по стенам ползали гигантские искусственные муравьи, словно сплетенные из пряжи.

Жанна взвизгнула, вцепившись в Сашу так, что тот едва не выронил мячик. Но принц был спокоен и мотал головой, словно пытаясь найти причину ее беспокойства.

– Ну что ты, милая, – махнула Монелла рукой. – Они не живые. Двигаются взад-вперед, но со стен не слезают. Здесь безопасно, вещей минимум. Не люблю захламление.

Недоверчивая Жанна медленно ослабила хватку, поглядывая на женщину в очках. Монелла натянуто улыбнулась и экскурсия продолжилась.

– Знаете, в древности считалось, что мир был создан с применением всего трех цветов, но каких – не уточняется. Этот же принцип, по слухам, использовался в одном довоенном проекте, тогда их называли цветовыми кодами. Но тогда завершить его не было возможности.

– Что за проект? – поинтересовалась Инджеборг. Саше показалось, что она спрашивает из вежливости и сама знает, о чем речь.

– Неизвестно. Но говорили, что это может изменить мир.

– Не в лучшую сторону, – бросила Инджеборг.

Монелла слегка удивилась ее порывистому ответу.

– Я хочу домой, – прошептала Жанна маме, поднявшись на носочки.

Но ее услышали все.

– Хорошо, – согласилась королева Мария.

– А ты, Саша? – спросила Инджеборг. – Хочешь подождать нас в машине?

Мальчик лишь кивнул.

– Только спускайтесь по лестнице. Жанна, ты отвечаешь за него.

Сашу немного удивил наказ мамы, но Жанна, обрадовавшаяся приятной компании, взяла его за руку и побежала к лифту.

– Но мама сказала…

Жанна надула щеки.

– И что? Хочу на лифте. Сейчас быстренько доберемся до первого этажа.

Не глядя она нажала на самую нижнюю кнопку. Дверца плавно закрылась, не издав ни звука. Лифт медленно спустился по шахте. Дверца открылась. Впереди показался глубокий заброшенный коридор. Во тьме можно было различить очертания углов и края стен, выделяющихся на фоне голубоватого свечения, исходящего от поворота в самом конце.

– Ой! – Жанна взглянула на панель. По ошибке она выбрала самый нижний этаж, не отмеченный ни буквой, ни цифрой. Сашу ее ошибка словно не волновала: он был увлечен мячом, который подкидывал. – Мы не туда приехали. Нам нужно наверх.

Мячик выскользнул из рук Саши. С глухим стуком он ударился о бетонный темный пол и укатился в коридор. Из-за маски Жанна не видела лица маленького принца, но его подозрительное молчание и бездействие натолкнули ее на мысль, что он сомневается.

– Поехали отсюда. Родители купят тебе другой мячик.

– Нет, – глухо ответил Саша. Мяч, подаренный ему особенным, самым богатым человеком на Земле, которого Саше посчастливилось однажды увидеть у себя дома, не был обычным. Прыгучесть мячу придавала прозрачная резина, и даже она казалась Саше волшебной. Благодаря золотым вкраплениям и алмазной пыли на солнце мячик светился всеми красками, радуя маленького принца так, как не могло обрадовать его ничто другое.

Саша никогда не боялся темноты. Он смело вышел из светлого лифта под испуганные возгласы подруги и зашагал к концу коридора, где поблескивал мяч.

– Саша, пойдем обратно! Нужен тебе этот мяч! Пожалуйста, пойдем! – взмолилась Жанна, едва не плача. – Пойдем! Ну же!

– Иди сама.

Жанне было стыдно признаться, что тогда ей здорово достанется, но она знала, что если их хватятся и найдут на нижнем этаже, проблем будет гораздо больше. Она решилась на маленькое предательство для общего блага: вернуться и рассказать обо всем родителям, не забыв упомянуть об упрямстве непослушного Саши. Да, так она и сделает.

Двери лифта закрывались, но Жанна до последней секунды через уменьшающуюся расщелину наблюдала за удаляющимся другом. Надеялась, что он испугается оставаться один в темноте, среди холодных голых стен и зловещей тишины. Но Саша даже не вздрогнул, и Жанна уехала одна.

Он стянул маску. Наконец можно свободно дышать. Сыро, воздух режущий и холодный. Каждый глухой шаг и вздох возвращались к нему эхом.

Он взял с пола испачканный в цементе мячик и заботливо вытер его о белую рубашку. Внимание привлекло голубоватое свечение за последним поворотом.

Интересно, что это может быть?

Саша двинулся вперед. Коридор закончился. Перед ним открылся огромный зал. Теперь Саша понял, откуда шло свечение – это светились капсулы со стеклянными крышками, не менее трехсот штук. Некоторые из них просто потрескались, некоторые были сломаны. Мелкие и крупные осколки стекла усеяли весь пол, жалобно хрустя под твердой подошвой ботинок Саши.

Его отражение приближалось в каждом ромбовидном стеклышке, которыми была облеплена дальняя стена. Рядом с ней на разгромленных столах стояли заброшенные компьютеры. В центре стены, внизу, на уровне пояса, поблескивала плоская ромбовидная пластина размером с чайный пакетик. Саша встал перед ней.

Только он решил, что цвет пластины алый, как он сменился на сиреневый, затем на белый и так снова и снова с самого начала. Завороженный сменой цветов, Саша осторожно коснулся ее, обхватил по краям и потянул на себя. Треск. Пластина вышла из своего гнезда. Саша улыбнулся новой блестяшке. Не успел он отправить ее в карман, как услышал расходящийся по стене треск. Стекла друг за другом откалывались по краю. Пластина больно обожгла его руку. Когда он осознал, что пора бежать, было поздно: последнее, что он увидел, – взрыв, всплеск осколков. Ударная волна припечатала Сашу к дальней стене. Он упал на пол. В глазах мерцали огни. По подбородку стекала кровь. Несколько крупных осколков торчали из его живота.

Он проснулся в больнице в окружении семьи и даже не сразу понял, почему они так обеспокоены. Они говорили о разном: неизвестный взрыв, его чудом спасли, а бункер закрыли. Затем мама приблизилась к нему. В ее глазах читались непонимание и испуг.

– Сынок, твои глаза…

Со временем Саша стал забывать, что до взрыва они были зелеными, – настолько он привык к красным. Впрочем, он не помнил многих вещей, но одно было словно выгравировано в его памяти – пластина.

– Сынок, – обратилась к нему мать в один из приемных дней, – тебе стоит поесть. Врачи говорят…

– Я не голоден, спасибо, – ответил он резко и отстраненно. Он лежал на спине с самого утра, глядя в потолок, и не мог понять, что в нем изменилось: привычные ценности – игрушки, милые питомцы и все, что делало его счастливым, потеряли смысл. Словно затерялись в густом тумане. И Саша не хотел ничего искать. Это были просто свидетельства детской наивности.

– Так вот, врачи говорят…

– «Этот мальчик, кажется, слабоумный. Он выглядит странно. Я не уверена, что он вообще мальчик, ты видела его лицо? Может, он нимфае? Сразу и не поймешь, внешне ведь это не проявляется» – вот что они говорят, мама.

Королева сидела, приоткрыв рот, до тех пор, пока Саше не надоело ее удивление и он не встал с постели.

– Ты… все запомнил?

– Лучше бы не запоминал.

– Но к-как?

Казалось, ее глаза вот-вот выскочат из орбит. Она смотрела на сына, не чувствуя, что перед ней он. Тон его переменился, взгляд стал умнее, ум – острее, и даже в движениях сквозила уверенность.

Саша сам заметил это, и все же не мог до конца вспомнить, каким его знала мать до этого момента. Чем больше он погружался в себя нового, тем мутнее становились воспоминания о нем старом.

– Просто запомнил. Как-то само вышло.

Мама схватилась за сердце и, улыбаясь, издала какое-то подобие крика. Ее поведение нисколько не удивило Сашу. Не замечая ее дрожи и счастья, написанного на лице, он прошел к шкафу и переоделся.

– Я пойду прогуляюсь. – Саша вышел из палаты, не дожидаясь ответа. Его и не следовало ждать: весь следующий час королева просидит в слезах, не веря чуду.

У окна в конце коридора стояла Жанна, накручивая на палец прядь рыжих волос. Увидев друга, она бросилась к нему навстречу.

– Как ты? С тобой все хорошо? Прости, что я оставила тебя!..

– А ты?..

– Что?

– Ты Жанна, да?

Лицо ее вытянулось от удивления, но девочка улыбнулась.

– Эй, ты что, издеваешься? Не смешно вообще!

– Так ты Жанна или нет?

– Хватит так шутить. Еще и с таким взрослым лицом.

– Я припоминаю тебя. Мы часто играли, да?

Плечи Жанны опустились одновременно с ее расстроенным взглядом.

– Ты раньше никогда себя так не вел. Ты притворяешься?

– А по мне видно? Кстати, – Саша вытащил из кармана злосчастный мяч, – держи. Мне это больше не нужно.

– Ты на меня обиделся, что ли? Что я оставила тебя?

Саша слышал тихую надежду в ее голосе, но ему давно наскучил разговор, и он прошел мимо, оставив Жанну с разбитым его черствостью сердцем.

* * *

Саша закончил тем же, о чем рассказал миссис Шерро. Он опустился на корточки, чтобы унять усталость в занемевших ногах.

Александр был опустошен, но одновременно взбудоражен.

– Значит, «Зазеркалье Нашей Реальности» находится под тем бункером?

– Там компьютер, а вот его ядро, по сути, Сердце «Зазеркалья Нашей Реальности», в безопасности. Без ядра он бесполезен, но когда я его изъял, образовался импульс. Я попал под излучение и каким-то образом подцепил его. ЗНР полностью перевернуло мое сознание и стерло некоторые моменты моей жизни. А цвет глаз изменился потому, что алый – один из кодов ЗНР. Так он отметил меня. Так заложил в меня знания, которым могут позавидовать все ученые. И эти знания могут положить конец мужской болезни.

– Правда?

– Я работаю над этим два года. Пока безрезультатно, но я зацепился за одну идею. Как тебе теория темной материи? Она даже более загадочная, чем эфир, и тем не менее присутствует везде и составляет девяносто пять процентов всего сущего. Я подумал: что, если создать искусственную биологическую темную материю и взять ее за основу антидота? Безумно, но почему бы не попробовать? Для этого нужен коллайдер. Я установил срок на его строительство в два года вместо пятнадцати лет. В сентябре мне должны его сдать. До этого что я только не перепробовал. Даже думал, что разгадка может быть в ЗНР, но темная материя, пожалуй, последний шанс. Она, как и вирус мужской болезни, неуловима, так что обратная ей материя, искусственная, может стать нашим спасением. Воздействие частиц темной материи, если верить исследованиям, ровно противоположно воздействию известных элементарных частиц стандартной модели. Я предполагаю, что именно частицы, созданные нами искусственно по канонам биологии и темной материи, могут стать основным компонентом антидота. Удивительно, что при такой неосведомленности о нашем мире мы не начали вымирать еще раньше.

Саша увидел в глазах Александра лишь недоумение: тот не понял ни слова, хоть и брал частные уроки по астрономии и биологии. Одно британский принц знал точно: люди с годами смирились с тем, что ученые так и не смогут покончить с болезнью, поэтому лишь стараются сохранить представителей мужского рода, отгораживая их от любых опасностей. Для них отменили службу в армии, смертные казни и пожизненные заключения, а насильников приговаривали к принудительному лечению. Поначалу это вызвало немалый переполох: такие смягчения только в отношении мужчин противоречили закону о равенстве полов, принятому Мировым Советом еще в 2025 году. Не успокаивало население даже то, что насильников лечили жестокими психологическими методами, и после те боялись всего, что связано с насилием. Со временем бунт сошел на нет. Женщины и сами поняли, что еще пара поколений, и мужчин, какими бы они ни были, не станет. На счету каждая жизнь. Одни называли это возмездием за их многовековые вседозволенность и эгоизм, другие считали, что это случайность, и то же самое могло случиться и с женщинами, третьи и вовсе решили, что это уставшая от загрязнения планета постепенно избавляется от паразитов – людей, а четвертые списали все на какой-то неудачный эксперимент. Саша же считал, что, как бы ни обстояло все на самом деле, с болезнью пора покончить. Хватит и двух миллиардов трехсот миллионов мужских жизней, которые она унесла.

– Неужели излучение обошлось без последствий? – спросил Александр. – Ну, кроме того, что дало тебе острый ум.

Саша сгорбился. Он ответил не сразу:

– У всего есть оборотная сторона. Но это не имеет значения. Тебе нужно уехать, отдалиться от сестры. Возможно, взять с собой твоего друга Каспара. Он питает к тебе очень теплые чувства, я заметил. И что-то мне подсказывает, он тебя не предаст.