Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"

Автор книги: Медина Мирай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

К моменту, когда Каспар закончил свою исповедь, щеки Александра были мокрыми от слез. Его терзала мелкая дрожь. От жара он стал скучать по прохладному воздуху. Голос, убеждавший принца, что Каспар лжет, становился все тише и жалостливее, становясь похожим на мольбу и неоправданную надежду.

– Дорогой человек? – спросил Александр хрипло.

На ум пришла лишь она – Шарлотта Аткинсон. По пути Робин успела рассказать ему, что незадолго до смерти Адам наведывался к ней в клуб и устроил в нем настоящий погром.

В жизни Александр не испытывал зависти и ревности сильнее, чем сейчас, стоя у двери в камеру.

В секунды слабости он осмеливался представить их с Каспаром вместе где-нибудь на берегу океана, как в том видении в Нейроблоке. Фантазия, казавшаяся более настоящей, чем безнадежная действительность, в которой ему приходилось жить.

На что он рассчитывал? Каспар был из людей правильных и благородных, а чувства, связывавшие его с принцем, были далеки от тех, что испытывал сам Александр. Так он думал. И оттого был безумно несчастен.

Не сразу он услышал тихое:

– Да, Ваше Высочество, дорогой человек.

– Ты, наверное, очень любишь его, раз… – Александр замолчал. Не прозвучало ли это с упреком?

– Да.

– Это хорошо. Замечательно, правда. Но, знаешь, раз ты… признаешь вину, я постараюсь сделать все возможное, чтобы срок был минимальным. Нехорошо злословить о мертвых, но Адама не помешает похоронить во второй раз, чтобы дать всем понять, что ты на самом деле оказал всем огромную услугу.

Ирен вмешалась:

– Это все равно убийство. Неважно, чье. Моральные принципы общества таковы, что смерти не достоин никто. Но каждый человек глубоко в душе знает, что это не так.

– Но вы поможете смягчить наказание?

– Сделаю все, что смогу. Но не обещаю.

– Спасибо вам.

Ирен отвернулась.

– Думаю, вам пора, – напомнил Каспар. – Спасибо, что пришли, Ваше Высочество.

– Я все же настаиваю на том, чтобы ты впустил меня. Пожалуйста.

– Мой вид…

– Ну и что? Мне все равно. Более того, я сейчас же прикажу выделить тебе хорошую камеру, еду, одежду и все, о чем ты только попросишь.

Каспар вздохнул. Из-за дверей послышались шорохи.

– Я прошу вас вернуться во дворец и отдохнуть.

– Я все равно зайду.

Не успел Каспар возразить, как свет залил его крохотную камеру. Коморку с одним-единственным вентиляционным окошком. Старая бетонная раковина стояла в углу, а напротив, у входа – маленькая разваливающаяся тумба с потрепанным увесистым томом. На бетонных стенах были видны небрежные строительные мазки.

На изъеденной ржавчиной железной кровати со старым грязным матрасом, лежащим на продавленной сетке, сидел Каспар. Тюремная роба – темно-синяя куртка и брюки – была перепачканы цементом, а на коленях и локтях зияли дыры. Напугало Александра больше его лицо – бледное, с мешками под глазами и тусклый взгляд. Волосы, было видно, он постарался как-то уложить за секунду до открытия двери.

– Миссис Шерро, – Александр сглотнул, – пожалуйста, найдите лучшую свободную камеру, которая есть. Об остальном, думаю, и говорить не нужно.

– Но…

– Я разберусь с Делиндой! Чтобы через десять минут эта камера была свободна!

Каспара передернуло. Что-то изменилось в его любимом принце, словно яд отравил не только его тело, но и душу. Ирен поспешила уйти, напоследок бросив:

– Я сделала так, что если дверь захлопнется, вы сможете ее открыть.

Александр шагнул за порог.

– Ваше Высочество, правда, не стоит…

Но тот уже сел рядом, внимательно вглядываясь в его пылающее от стыда лицо.

– Ты все равно тот же Каспар. Другая одежда, место… даже это убийство не сделают тебя хуже для меня.

Слова любви едва не срывались с языка. Александр был опьянен моментом. Сердце горело в огне. Что бы он ни задумал, все казалось правильным. Признаться? Почему бы нет? Но страх неизвестности его отрезвил. Малодушие впервые принесло пользу.

– Спасибо. – Губы Каспара дрожали, глаза были опущены. Высокий, статный мужчина, смущенный, как мальчишка. – Вы очень добры.

– И снова мы на «вы»?

– Да, мне так привычнее.

– Считай, что мы друзья. А они не должны обращаться друг к другу официально. Тем более ты на службе у принцессы Анджеллины.

– Был на службе.

– Она не приходила?

– Говорят, пыталась, но ее не пускают.

– Я постараюсь связаться с ней и все объяснить.

– Буду благодарен.

С конца коридора послышался приближающийся стук каблуков.

– Пришли наконец.

Александр раскрыл дверь нараспашку. Он не успел ахнуть, когда получил пощечину и схватился за налившуюся румянцем щеку. Делинда дернула его за руку, вывела из камеры и захлопнула дверь.

– Почему, скажи на милость, я узнаю о твоем выздоровлении из поста какой-то медсестры в Инстаграме?

22
Чувства, что рвутся наружу

Если видел Александр когда-нибудь сестру в таком взбешенном состоянии, то после отравления забыл. Похожая на дикую кошку, она, казалось, была готова накинуться на него и расцарапать лицо в кровь. Чувствуя, как горит щека, принц всерьез задумался: а не она ли желала ему смерти?

Но тут Делинда перевела дыхание и подошла к брату с распростертыми объятиями.

– Ладно. Прости. Я волновалась, и все же согласись: странно узнавать о твоем выздоровлении последней.

Она отстранилась, смахнула волнистую прядку со лба, распушила волосы и уложила их на плечи, приговаривая:

– Мы сейчас же возвращаемся во дворец. Ты еще слаб. Тебе нужно отдохнуть и поесть.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

На мгновение ее хладнокровный взгляд коснулся железной двери.

– Что нам пора?

– Хватит придуриваться! Ты не сдержала слово.

– Я не нарушала его, – ответила она невозмутимо. – Ты не выполнил условие – не выстрелил. Так что уговор считается недействительным.

Александр остолбенел. Он предполагал, что услышит именно такую отговорку. Справедливую и возмутительную.

– Даже если так… Каспар не заслужил такой жизни в тюрьме.

– Он убил человека. Зверски. Диким зверям место в клетке.

– Это не клетка, даже не тюрьма. Это темница без окон, света и свежего воздуха. Это бесчеловечные условия.

– Как раз для дикого зверя.

Александр ненавидел споры с сестрой с каждым разом все больше. Еще ни одну словесную битву он не выиграл.

– Пусть хотя бы камера будет хорошей. Пожалуйста.

Последовавшая ухмылка ранила принца, став предзнаменованием очередного проигрыша.

– Идем. Выйдешь в прямой эфир, покажешь себя людям…

– Я не сдвинусь с места, пока не услышу утвердительный ответ.

Лицо королевы вытянулось в игривом удивлении.

– В самом деле? Поехали, а я по дороге подумаю.

– Ты подумаешь сейчас и ответишь мне сейчас.

Недавняя пощечина на минуту сломила его пыл. Что-то не давало ему вновь поднять белый флаг, развернуться и уйти, проглотив обиду. Успех в уговорах виделся далеким, как и всегда, но он был готов ждать до тех пор, пока тот не появится перед глазами.

Просьбы Ирен было недостаточно. Стоит выйти за порог, и власть королевы вновь скует всем руки за спиной.

– Ты стал наглым.

Она мялась, оглядываясь, словно в безлюдном коридоре кто-то мог стать свидетелем ее замешательства. Александр видел, как колебалась Делинда, оценивая, насколько сильно пострадает ее гордость.

– Хорошо. Так и быть. Я сейчас в хорошем настроении, поэтому исполню твою просьбу. Но за дерзость ты сядешь под недельный домашний арест. Будешь сидеть в комнате, понял?

Александр ждал наказания как плату за победу. Он кивнул в благодарность и услышал, как опускается лифт. Ирен стремительно подошла к ним.

– Так, – командным тоном начала Делинда. – Я так поняла, в этот раз вы работаете не под началом Мирового Совета. Поэтому я имею полное право узнать: какого черта вы оставили моего ослабленного брата наедине с убийцей?

Про себя Александр просил прощения у следовательницы, чувствуя тяжесть вины. Ирен была холодна и пропустила угрозу мимо ушей.

– Каспар Шульц абсолютно вменяем и здоров. Учитывая это и тот факт, что он долго и верно служил принцу, я посчитала допустимым оставить их наедине. В конце концов, Каспар убил не случайного прохожего, а мужчину, на которого никто не мог найти управу.

Королева вскинула бровь.

– Тем не менее это в высшей степени некомпетентно с вашей стороны. Я оставлю неудовлетворительный отзыв о вас Совету. Идите. И мы тоже идем. И да… позаботьтесь об условиях содержания заключенного. Нормальная одежда, еда, вода. Думаю, продолжать не стоит.

– И еще кое-что, – встрял Александр.

– Что? – Предел терпения королевы был близок.

– Мне сообщили, что этой ночью меня едва не отравили. Даже находясь в заключении, Каспар, хоть и не собственными руками, спас мне жизнь. Думаю, ты должна извиниться перед ним.

– За что?

Пронзительный взгляд Александра так и спрашивал: «Ты правда хочешь, чтобы я перечислил?»

Надутые щеки сестры забавляли его. О, как жаль, что Каспар не видел этого! Сидя за дверью, он вслушивался в каждое слово и теперь, после настойчивой просьбы, близкой к приказу, сжался в ожидании бури.

– Ваше Высочество, это лишнее.

– Он прав, – тут же подхватила Делинда.

– Я настаиваю, – холоднее произнес Александр.

Королева хихикнула, поглядывая на оробевшую Ирен и пытаясь перевести все в шутку, но в глазах будто сверкали лезвия. В душе она клялась, что домашним арестом брат не отделается.

– Хорошо, – развела она руками, улыбаясь. – Надо же, впервые в жизни, Каспар Шульц, прошу у тебя прощения.

«Доволен, гаденыш?» – хотелось добавить ей, но Делинда грациозно развернулась, высоко вскинув голову, и горделивой походкой направилась к лифту.

Ирен смотрела на принца, как на сумасшедшего. Его поступок казался ей непонятным и чудовищным, из ряда тех, которые способны разрушать человеческие жизни, вроде кражи или даже убийства.

– Почему? – спросила она едва слышно.

Александр не ответил ей. Он подошел к двери, положил на нее руку, словно так мог коснуться Каспара, и сказал ласково:

– Все обойдется.

– Не стоило вам это затевать. Она сейчас здорово злится.

– Зато я впервые выиграл этот бой. А за этой победой последуют и другие, обещаю.

В приливе внезапной нежности вслед за тоскливым вздохом он позволил вырваться на волю робкому:

– Я бы обнял тебя, если бы мог. В последнее время…

Он замолчал и потряс головой. Что это такое он несет? Уйти, нужно срочно уйти.

– Еще обязательно встретимся.

– До свидания. И спасибо вам.

Терпение Делинды подошло к концу, как только они добрались до жилых покоев во дворце. Все это время по пути домой ярость и унижение томились в ней, как раскаленное до бульканья варево в котелке. И вот пар был спущен:

– В свою комнату. Немедленно. Так уж и быть: я освобождаю тебя от выступления в прямом эфире. Сама расскажу о твоем чудо-выздоровлении. А теперь с глаз долой.

Он ждал криков, рассекающих кожу пощечин и обилия наказаний. Все это вмиг потеряло силу. Облако страха, что всегда окутывало их, обратилось в пыль, потеряв вместе с тем значение.

Оскорбительные извинения Делинда восприняла куда спокойнее, чем новость в Инстаграме. Задание провалено, наемница исчезла, а громкий фундаментальный повод для конфликта, который привел бы ее к войне, утерян безвозвратно.

По дороге в зал для аудиенций Делинда снесла вазу с дубовой тумбы, которую в свою очередь не смогла даже наклонить. Бурлящая ярость затмила разум. Только пара глотков имбирного эля остудила ее и дала возможность вспомнить перед эфиром что-то, кроме ругательств.

Александр оставил Каспара в приятном удивлении. Душа ликовала, окрыленная радостью желанной встречи. Но она же тосковала по каждой секунде рядом с принцем.

Услышав о некоей сделке, он сразу понял, что она строилась на его заключении. Выстрел в германского принца в обмен на неприкосновенность друга. Каспар был этим ошарашен.

Лежа на удобной кровати и всматриваясь в окошко, за которым неистовствовал град, он вспоминал каждое слово, произнесенное принцем, мысленно стараясь восстановить его тон, каждую нотку и переход его чарующего высокого голоса, чтобы увековечить в своей памяти. Он жалел, что не набрался смелости смотреть на него, когда тот был рядом. Стыдился своего вида, но ведь это казалось для принца неважным. С детской наивностью, что встречается при первой любви, он пытался отыскать хоть одну подсказку и наконец узнать, могли ли его чувства быть взаимными.

Но невинный любовный порыв душила взрослая бесстрастность, которой он научился в первые же годы нелегкой жизни в Лондоне.

Не ждать, не надеяться, не мечтать о неосуществимом и немыслимом. И вот попытки найти скрытый смысл в словах Александра теперь выглядели нелепым ребячеством. Каспар жестко напомнил себе, что тридцать восемь – это не десять и даже не пятнадцать, когда душа еще не познала настоящей боли, свирепости мира и людей, что его населяют, и когда кажется, что любой встречный поведет тебя, заблудшего, домой, а не насиловать за первым поворотом, как часто рассказывают родители своим детям.

Пугало его и вероятное разочарование в случае, если язык развяжется сам собой и он решится поделиться своими чувствами. Не станет ли это концом всему? Но разве не этого он когда-то желал?

Каспар уже не знал, чего хочет на самом деле. Умом – отдалиться, душой – сблизиться. Но ответ был один.

И все же настойчивость принца, твердость его характера, возникшая то ли с осознанием происходящего, то ли в порыве, позволили Каспару улыбнуться и гордиться им.

Он был уверен, что после фиаско с отравлением Делинда, дабы избежать подозрений, больше не попытается навредить Александру. Домашний арест? Принцу от этого только лучше. С этой мыслью Каспар впервые за три недели уснул спокойным сном.

В слепом неведении сны куда приятнее. В это время Александр сидел на полу, упершись спиной в ножку кровати. Потрескивающие поленья в камине не давали ему сойти с ума от обреченности, успокаивая. В тюрьме он пошел на поводу у чувств и едва не совершил ряд ошибок, к концу разговора выведя из себя сестру и дав слишком много серьезных обещаний. Каспар не ждал милости судьи, Александр видел это в его глазах, но не был готов смириться с этим сам. Заключения было не избежать, и даже самый короткий срок был для принца чудовищным убийством остатка бесценной жизни.

Не оставалось сомнений, что Делинда помешает ему в любом начинании. Непокорность, проявленная им из чувства любви и жажды справедливости, стоила дорого, и счетчик оплаты был запущен. Единственное, что ему удалось изменить, – отношение сестры к себе. Теперь оно станет куда хуже, а она сама – осторожнее и предусмотрительнее.

Александр вернулся к размышлениям о своем отравлении и вновь не пожелал думать об этом долго. Оба человека, обвиняемых в покушении, были по-своему близки ему. Но один спас ему жизнь, а вторая, кажется, не очень-то радовалась его чудесному выздоровлению. Впрочем, когда она искренне радовалась чему-то, связанному с братом? Александр пребывал в замешательстве.

«Она часто недовольна мной, но не настолько, чтобы убить». Думая об этом, Александр вдруг поймал себя на мысли, что пытается убедить себя в непогрешимости сестры. Он верил, что кровные узы для нее важны. А может, верить себя заставлял.

Оставалось ждать одного – показаний наемницы.

* * *

– Мам? Где мой топор?

– Господи, Тера, я не собираюсь снова отмывать от крови весь гараж!

Тера фыркнула, удивляясь, как пол чердака выдерживал весь металлолом, которым она его нагрузила: все виды мачете, арбалеты, метательные ножи, ассортимент кастетов, кинжалы, бумеранги, дротики, шкаф огнестрельного оружия и даже мечи. Разрешения имелись меньше чем на половину оружия. Единственное, для чего не требовалась лицензия, – топоры. Один из них – на длинной рукояти из красного дерева, с орнаментом на лезвии – она и нашла в старом железном ящике. Изящество привычного орудия говорило о том, что оно предназначалось далеко не для рубки дров и даже не для сокрушения человеческих костей. Тера не считала топор лучшим инструментом для телесных пыток. Но психологических – почему нет? К счастью, люди нашпигованы сюжетами фильмов ужасов, где для изощренных убийств не всегда использовались элитные клинки. Кухонный нож куда страшнее – лежит себе в ящичке, ждет, когда хозяева решат использовать его для резки овощей или фруктов. А вот он уже торчит из глазницы. Иными словами, самое страшное оружие – самое привычное.

В гараже она оставила полумрак. Девушка лет двадцати восьми, в одном белье и с мешком на голове, была привязана к стулу. Вокруг нее были разбросаны разящие канцелярские кнопки.

– Еще не передумала? – спросила Тера как ни в чем не бывало. Топор она закинула на плечо.

Девушка замычала в кляп, тяжело дыша под испачканным в крови мешком.

– Погода на улице не самая приятная. Да и прохладно здесь. Простудишься – не сможешь дышать носом. А рот-то закрыт. Мучительная смерть. Да и рук уже, наверное, не чувствуешь. Я сломала их так, что при правильном лечении кости срастутся быстро, но время идет. Пожалей себя и выкладывай уже, кто и зачем решил прикончить принца.

Девушка замотала головой. Тера ухмыльнулась и принялась стучать топором по полу. Каждый удар был громче предыдущего.

– Что, заказчик настолько страшный? Но знаешь, в чем разница? Он где-то там. А я здесь.

Тера отбросила топор. Девушка вздрогнула, слыша приближающиеся шаги. Кнопки под ногами скрежетали, словно их сгребали в кучу. Мешок слетел с ее распухшего, наливающегося синяками лица.

– Я вижу, что ты не плохой человек. Не люблю мучить таких. Скажи мне как есть, и я отпущу тебя. У всех наемников есть запасной план на случай провала. А какой у тебя? Думаю, кто-то очень влиятельный взъелся на Александра, поэтому в твоем случае план – побег в другую страну и смена имени? Но если в течение пяти минут я не услышу хоть одного слова, которое бы давало ответ на мой вопрос, твое безобразное личико украсят десятки блестящих кнопок. Розовых. Люблю этот цвет, и мне интересно, как он будет на тебе смотреться. Поторапливайся.

Дверь в гараж громыхнула. Позади Тера услышала уверенные шаги.

– Да ты с ума сошла! – Робин на ходу схватила веник и принялась сметать кнопки в одну кучу у стены.

– Она почти все рассказала, – пробубнила Тера.

– А ты не пробовала говорить по-хорошему?

Гарсия поднялась с корточек и прикурила сигарету у стены.

– Да, целых четыре минуты, но мое время, знаешь ли, дорого стоит. Гораздо дороже твоего. И Каспар за допросы не доплачивал. Более того, мне все еще не заплатили за спасение принца. Он говорит, что счета заблокированы и рассчитается позже, но…

– Ты думаешь хоть о чем-то, кроме денег? – прорычала Робин, накидывая на наемницу свой пиджак.

Тера выдохнула горький дым.

– Хочу в салон. Волосы с левой стороны надо бы постричь, а то уже касаются ушей. И на правой тоже чуть укоротить. Не люблю, когда спускаются ниже плеч.

Робин обреченно закатила глаза. Ни разу за годы обучения в академии у них с Терой не завязалось ни одного человеческого разговора. Когда они входили на ринг для поединка, наставница была настороже: зевни она хоть раз, и бой окончится чьей-то смертью. Когда зрители в лице учениц задумывались об этом, каждый из них знал, чья это могла бы быть смерть. Но все молчали.

Как только они окончили обучение, в Тере проявилась алчная жилка. Свои способности она оценивала крайне высоко. Это пробудило в ней здравомыслие и наградило ее даром быстро рассуждать, прежде чем испачкать костяшки чьей-то кровью. Все это спасло не одного человека от множественных переломов.

Робин заметила изуродованное лицо узницы. Испачканный в ее крови мешок валялся где-то в углу. Бровь ее рассекли, глаз украсили синяком, губу с запекшейся кровью разбили, а по подбородку стекала слюна. Девушка дрожала то ли от холода, то ли от страха и тяжело дышала в кляп. Робин раскрыла сжатые в жалости губы и заговорила тихо:

– Человек, из-за которого с вами все это сделали, сейчас на свободе. Она убьет вас, если вы расскажете нам правду о ней. Мы это хорошо понимаем.

Тера медленно отошла от стены и выкинула сигарету.

– Поэтому вы можете просто кивать нам. – Робин наклонилась чуть ниже и положила руку на согнутое колено. – Мы знаем, кто вас нанял, но хотим знать точно. Кивните, если так: вы хотите домой?

Узница неуверенно кивнула.

– В случае, если все провалится и ее раскроют, она обещала навредить вашим близким?

Вновь боязливый кивок.

Робин села на корточки, всматриваясь в опущенное избитое лицо, и прошептала:

– Королева жестока, правда?

Девушка уверенно закивала. Робин улыбнулась уголком рта, мягко хлопнула ее по плечу и встала.

– Мы отпустим вас, и вы вернетесь к королеве. По вашему виду она сразу поймет, что вас пытали, и все же недостаточно, чтобы заставить выдать правду. Вы скажете ей, что сбежали ночью и точно не знаете, где находились. Если она отправит вас на детектор лжи и спросит, рассказали вы информацию о ней или нет, вы пройдете опрос честно, ведь, по сути, вы не лжете. Вы лишь кивали и подтверждали наши догадки. Ты проверила ее одежду?

Тера нахмурилась.

– Там был один жучок, но я сломала его еще в больнице. В ботинках тоже ничего.

– Тогда пусть одевается. Отвезем ее подальше отсюда и выпустим.

Тера резко подошла к ней, схватила за руку, оттащила в дальний угол и зашептала устрашающим голосом:

– С чего ты вдруг отдаешь мне приказы?

– Я пытаюсь работать вместе. Как видишь, помогает.

– Только благодаря мне. Ты пришла сюда вся такая добрая после всех пыток. Как… добрый коп, вот. Как в этих дешевых сериалах. А если бы ты дала мне закончить работу, она все сказала бы на камеру, и у нас было бы доказательство безрассудства королевы. Не в моих правилах думать о других просто так, но это могло бы закончить нелепую холодную войну, которую она ведет.

– Но так бы погибли люди.

– Всего несколько человек, а одна из них чуть не убила твоего хозяина. Ты забыла об этом, что ли?

– Ты бы на ее месте убила? Представь: пришел тебе заказ на убийство от самой королевы. Зная о ее власти и зная, кто и кого хочет убить, ты бы сказала: «Нет, извините»? А ведь ты сразу стала бы лишней свидетельницей. В лучшем случае убрали бы тебя одну. В худшем – тебя вместе с близкими. Из этого только один выход.

Тера отвернулась, устало вздохнула и сжала губы.

– Так, ладно. Отвезу ее. А ты куда?

– Принц под домашним арестом. Мне нужно быть рядом с ним.

– А как Каспар?

– Он полностью признал вину. Ему грозит от двадцати лет.

* * *

Твердый стук каблуков Делинды предупреждал работниц исследовательского центра, что к ней лучше не подходить. Черное платье с длинным сетчатым развевающимся подолом, открытой спиной, глубоким вырезом на груди и длинными рукавами внушало авторитет.

Только Моника следовала за ней, едва поспевая и приговаривая:

– Мы закончили первую модель горгона.

– Вы бы горько пожалели, если бы не закончили к моему приходу.

Лифт спустил их на нижний третий этаж. Выйдя на железную площадку, Делинда вцепилась в перила и вдохнула запах стали, смешанный с запахом машинного масла и жженой резины. Перед ней открылся цех, полный работниц в испачканной форме, напоминавшей одежду фермеров. Лица их были спрятаны под масками противогазов, на руках – толстые перчатки. В центре дальней стены над ними возвышался четырехметровый разобранный робот. Детали его словно зависли под стеклянной коробкой. Делинда и Моника проследовали к нему.

– Мы уже испытали доспехи на десяти добровольцах. Жалоб нет. С одного удара проделает дыру в бетонной стене толщиной два метра.

– Каков принцип работы?

– Каждый горгон именной – требует сканирование сетчатки глаза. При экспериментах мы каждый раз обновляли настройки, но на деле один горгон – одна хозяйка. Когда человек садится внутрь, доспехи собираются вокруг него, в туловище образуется кабина солдата, после чего выдвигаются сенсорная панель и кресло. Пули, гранатомет, огонь, даже танк его не возьмут.

– Уже в массовом производстве?

– Пока изготавливаем детали. Кроме того, мы не утверждали тираж…

– Не меньше трех тысяч, – оборвала ее завороженная доспехами Делинда.

Моника уставилась на королеву, на секунду позабыв о страхе перед ней, потому что теперь ее тревожил другой страх:

– Зачем столько?

Делинда ухмыльнулась, повернулась к ней и одарила снисходительной улыбкой.

– Разве мы платим вам за лишние вопросы?

– Нет, Ваше Величество.

– Тогда приступайте к массовому производству. К слову, вы сохранили все схемы?

– Да, на сервере и в архиве.

– Значит, инженеры работают по ним?

– Под моим руководством, но да, по схемам.

– Хорошо. – Делинда обошла стеклянную коробку. – Как разработчица вы лучше всех знаете, что способно уничтожить ваше творение. Так что же это?

– Ничего. Внешнее покрытие рук и ног сделано из смеси иридия, титана и осмия. Мы пытались сделать ее из чистого иридия, так как он самый прочный, но он плохо поддается обработке, да и встречается редко. Туловище и голова защищены трехмиллиметровым слоем тантала. Горгон предназначен для применения грубой физической силы.

– То есть горгон – как стальной Халк?

– Да, вроде того.

– Этого мало. Можете встроить в него… не знаю, пушки?

– Только если сделать отдельно, как огнестрельное оружие.

– В таком случае приступайте.

– Да, Ваше Величество. – Моника слегка поклонилась и поспешила уйти.

К Делинде присоединилась Янмей.

– Она нашлась. Ее явно пытали, но кто – не знает, потому что у нее был мешок на голове. Она сбежала. Но зато мы знаем: пришли записи с камер. Ночью в больницу неожиданно наведалась Тера Гарсия.

В хищном взгляде королевы нарастала угроза.

– Наемница клянется, что ничего не рассказала…

– Убери ее. От Теры можно сбежать, только если все выдать.

После короткой паузы Янмей спросила тише:

– Может, пропустим наемницу через детектор лжи?

– Убери, – повторила королева твердо.

– Хорошо.

– Моника, к слову, тоже не внушает особого доверия. Я видела по ее глазам, что она о чем-то догадывается и ей это не нравится. Схемы горгона есть, так что инженеры обойдутся без нее.

– Вы хотите?..

– Да, Янмей, хочу. Выполняй. И начни поиск надежных рекрутов. Начни с Теры Гарсии. Обыщи частные военные компании, поищи рекрутов среди выпускниц академии.

– Уже, Ваше Величество. – Янмей вынула из-под красного пиджака стеклянный планшет и смахнула заблокированный экран, на котором открылось досье. – Лаура Свон и Логан Салливан. Куда пойдет одна – туда пойдет и другая.

– Почему?

– Они пара и этого не скрывают. Живут вместе. Также есть Рейн Хьюз. Ее старшая сестра, Одри, работает в тюрьме для психически больных. Там же, где держат сводную сестру Робин.

– Как тесен мир, – произнесла Делинда с довольством. – Почему бы не предложить работенку и Челси?

– Простите, Ваше Величество, но она съела родного отца и даже в заключении ведет себя как животное. Она застряла в детстве, но в то же время превратилась в чудовище. Она опасна.

– Такие, как она, нужны. Предложим ей обмен: службу на свободу. Внедрим в нее пару чипов, чтобы прикончить, если начнет нападать на своих. И Одри…

– Тоже выпускница академии. Опыт в военном деле у нее есть.

– Ладно, начало положено. С остальным ты разберешься, но самое главное – Тера. Она на все согласится за внушительный чек. А если нет, то нам ни к чему такие соперники на противоположной стороне.