Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"

Автор книги: Медина Мирай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

18
Не виновата

Робин начала забывать, как выглядит тюрьма для психически больных. Но она помнила, что небо над ней всегда серое и мрачное, как это показывают в фильмах.

Ее машина заехала во двор, огороженный железными воротами с колючей проволокой. У входа в здание из грязного серого кирпича ее встретила высокая темнокожая девушка в армейской форме. Копна кудрявых волос на макушке подрагивала на ветру. Она зевнула, улыбнулась гостье и распахнула объятия.

– Привет, Робин! Как ты?

Они похлопали друг друга по спине в знак приветствия.

– Хорошо. На испытательном сроке. А как ты?

– Сижу с психами, как и обычно. Есть весточка от моей сестры?

– Вы с Рейн не общаетесь?

– У нас всегда были сложные отношения. Думаю, ты знаешь ее лучше меня. Вы же обучались в одной группе? Или в раздельных?

– В одной. Да, она отличный боец, – кивнула Робин, посматривая на железную дверь. – Впустишь, Одри?

– Да. Просто здесь так свежо, а там… неприятно.

«Мягко сказано», – вздохнула про себя Робин, направляясь по темному коридору.

Затхлый, тошнотворный воздух. Сырость, ставшая неотъемлемой частью стен, мебели и людей. Пара крохотных окон с решетками ближе к высокому потрескавшемуся потолку.

Они свернули в длинный коридор, освещенный четырьмя свисающими лампами. За железными дверями слышался нескончаемый гул голосов, смех, какие-то постукивания и чьи-то молитвы. Робин старалась не вслушиваться и не думать о том, что большинство находящихся здесь людей обречено умереть в этих стенах.

Одри остановилась у железной двери с единственной табличкой: «Перед входом сотрудник обязан проверить заключенную через глазок и приготовить оружие». Заметив замешательство Робин, она пояснила:

– Она отгрызла часть руки нашей коллеги. Во второй раз мы успели вовремя: пострадавшей только прокусили ляжку.

– Говорит с вами?

– Только со мной почему-то. Иногда просит почитать ей сказки. И еще давать плюшевые игрушки. Говорит, что плохо спит без них. После тех случаев мы ничего ей не давали.

Одри посмотрела в глазок. Резким движением жилистой руки она отодвинула три тяжелых засова и приложила палец к сканирующей панели. Услышав положительный писк прибора, Одри открыла дверь и зашла первой. Спустя пару секунд Робин зашла следом.

Комната напоминала палату в больнице: чистую, светлую, с шероховатой напольной плиткой и белыми отштукатуренными стенами без единого пятнышка. В середине – небольшой стеклянный куб. Находящаяся внутри блондинка с двумя низко завязанными хвостиками, украшенными красными бантами, посапывала, лежа в смирительной рубашке на пружинистой кровати.

– Стекло блокирует все внешние звуки. – Одри протянула Робин плоскую рацию, похожую на сенсорный телефон. – Но там есть крохотные динамики, поэтому можешь с ней поговорить.

Робин приняла рацию неуверенно, напоследок вздохнула, нажала на кнопку и произнесла:

– Челси.

Девушка вздрогнула, распахнула карие глаза и принялась крутить головой. Наивный взгляд остановился на посетителях. Широко и искренне, словно ребенок, она заулыбалась.

– Робин! Ты пришла! – Челси вскочила с постели и принялась прыгать. – Одри, моя сводная сестра пришла, ура! Она не забыла обо мне.

– Конечно, не забыла. – Как можно было не улыбнуться в ответ на ее радость? Но Робин тут же напомнила себе, кто перед ней.

Челси села на кровать.

– Ты проведала маму? Отнесла ей цветы? – Голос ее заметно погрустнел. – Ее вообще кто-нибудь навещал, пока я сидела здесь, а ты была в академии?

– Могила ухоженная. Цветы отнесла.

– Пионы, как она любит?

– Да.

Челси опустила взгляд и спросила неуверенно:

– А тех, кто убил ее, нашли?

– Мировой Совет продолжает расследование.

– Четыре года прошло, а они никак не найдут, кто убил сотню человек? – В ее тоне слышалось уныние. – И ладно эта сотня, но наша мама… У нее даже не было головы, когда ее нашли. Остальных просто застрелили.

Робин сглотнула. В тот день, когда доставили тело ее приемной матери Марго, она не пожелала его видеть. Ей достаточно было узнать выглядывающую из-под покрывала руку. Синий маникюр на коротких ногтях, нежная бледная кожа и маленький шрам. Да, это она. Погибла вместе со своей хозяйкой – королевой Броук.

– Знаешь, может, после развода она и бросила меня, оставив отцу… этому безжалостному извергу… Но я все равно ее любила и очень ждала. Иногда мне даже казалось, что тебя она любит больше.

– Она любила нас одинаково, – быстро проговорила Робин, чувствуя в голосе сестры нарастающее напряжение.

– Тогда почему бросила? – спросила Челси громче. – Она же знала, что с отцом я пропаду.

– Она хотела забрать тебя позже.

– Да вот не успела! – выкрикнула Челси яростно и приблизилась к стеклу. – Она словно забыла обо мне! Звонила иногда, да ну и что? Бросила меня, родную дочь, на произвол судьбы с чудовищем, а тебя, приемную, забрала во дворец. Отец со своими шлюхами тоже обо мне забывал. Выпивал и смотрел страшные фильмы, пока я не могла найти, что съесть, а стоило мне выйти на улицу за едой, так по возвращении меня ждала трепка. А потом!.. – Она не замечала, что по щекам все это время катились слезы.

А потом, мысленно продолжала Робин, над четырнадцатилетней Челси издевался не только отец, но и его временные подружки. Со временем Челси начала сходить с ума в небольшой темной квартирке наедине с безответственным отцом. Свернувшись калачиком на полу рядом с диваном, на котором он развалился, она смотрела вместе с ним ужастики, пока однажды один из них не вгрызся в ее обессиленное и измотанное сознание: это был фильм о двух закадычных друзьях, обреченных умереть в пустыне от голода. Они рисковали не дотянуть до ближайшего города. Один из них, отчаявшись и обезумев, под покровом холодной ночи убил друга, съел его, выжил и добрался до города. Отец не заметил на себе взгляда блестящих глаз дочери. И уж точно не подозревал, что эта ночь станет для него последней. После двух дней безответных звонков перепачканную его кровью, с красным после трапезы ртом Челси нашли все у того же дивана с распластавшимся на нем убитым мужчиной. Она не смогла сказать ни слова. Тощую, ее вынесли на руках и отправили в больницу, а Марго, осознав всю тяжесть своей вины, не смогла искупить ее ни одним извинением. Она поняла, что безвозвратно потеряла свою дочь. Девочке больше не было места среди нормальных людей.

Иногда Челси вела себя так, будто застряла в детстве, когда еще не произошли те ужасающие события. В эти моменты она словно не осознавала крушение своей жизни. Она была сыта, одета, ей давали посмотреть добрые фильмы, почитать хорошие книги, поиграть с плюшевыми игрушками, и рядом не было ни отца, ни его потаскух. Казалось, жизнь прекрасна.

Но все же порой в ней просыпалась неуемная жажда насилия. И каждый раз глубоко в душе, где пылью покрылись остатки здравомыслия, она не понимала, почему.

– Меня выпустят отсюда? – спросила она как ни в чем не бывало. – Ну, хотя бы когда-нибудь?

Робин оглянулась на Одри, но та лишь сжала губы, брови ее сошлись в выражении жалости.

– Понятно, – безжизненно заключила Челси. – Одри, пожалуйста, включите мне какой-нибудь мультфильм. Уходи, Роб. Нам больше не о чем говорить.

19
Подстава

Обыск в замке провели спустя неделю, и длился он с утра до ночи, пока не объявили, что дворец чист. Никого.

Саша злорадно улыбался толпившимся у парадной двери сыщикам. Красный ковер, намеренно уложенный в честь их прибытия, посерел от пыли и грязи с их подошв.

– Уже уходите? – спрашивал принц высоким голоском. – Как? Даже не станете обвинять меня, что я успел перепрятать родителей? Да вы преисполнены доверия ко мне!

Десятки презрительных взглядов впились в него, как свирепый доберман в плюшевую игрушку. Саша произнес тише:

– Я пошутил. Валите.

В тот же вечер мир узнал об итогах обыска. Неодобрительные высказывания в адрес Делинды из-за ложных обвинений полились рекой. Впрочем, волновало ее совершенно другое.

– Не нашли? – спрашивала она по телефону, стоя у тумбы в своих покоях. – Да, но он мог перепрятать Сердце. Может, там были потайные комнаты. Нужно еще раз… Не смей мне говорить об этом, Янмей. Доверие Мирового Совета восстановить не так трудно. Завтра утром я выйду в эфир с новым заявлением. И тогда ему конец. Я уничтожу его. В пыль сотру, если он не отдаст сердце… Зачем? Тебе не нужно об этом знать. Организуй мне эфир. Все.

Утром не пробило еще и десяти часов, когда Александр узнал, что бросил вызов Саше. Речь сестры транслировалась по всем каналам и, вынужден был он признать, говорила она убедительно и беспристрастно, не показывая ни клокочущей ярости, ни распирающего нетерпения ожидания дуэли.

С детства Александр чувствовал, как жизнь катится в пропасть. Но теперь она набрала скорость. Выпрыгнуть из нее он боялся от одной лишь мысли: «Что, если станет хуже?» И потому сидел в томительном пугающем ожидании, когда все закончится как-то само, без его прямого участия.

Куда делся бунтарский дух? Растворился вместе с Каспаром. И смелость упорхнула следом.

Выстрелить. Он должен всего лишь выстрелить и выйти победителем. Ему ведь необязательно убивать Сашу. О, как хорошо, что договоренность не строилась на его смерти!

И ради чего он все это затеял? Ради любимого человека и вероятного убийцы в одном лице!

Александр страшно запутался. Единственный, кого он любил и кому доверял больше, чем себе, вероятно, преступник. Но любовь к нему от этого не поблекла и даже не дрогнула. Боль и обида укрепили ее, сделав самого Каспара еще дальше. Поток слез, излитый той ночью после раскрытия истины, доказал принцу, насколько непросты его чувства. И оттого он лишь больше страдал.

Пребывая в раздумьях, он даже не заметил, как вошел в комнату для подготовки к дуэли. Серая, невзрачная, почти пустая: кресло, туалетный столик с зеркалом да умывальник в углу. Помещение напоминало заброшенную гримерку.

Со столика на Александра смотрел злосчастный дуэльный пистолет.

«И как только Саша купился на провокацию Делинды?»

Сотни людей в маленьком бетонном амфитеатре и еще миллионы у экранов будут наблюдать за дуэлью в тайном, щекочущем нервы желании подобраться к смерти чуть ближе.

Интересно, а Каспар тоже будет там?

На дверь обрушилась настойчивая дробь ударов кулака.

– Пора, – заявила Делинда. – Все заждались.

Александр поправил белую рубашку с пышными рукавами чуть ниже локтей, стряхнул пылинку с черных обтягивающих брюк и натянул на руки тугие черные перчатки на пол-ладони. Серебряной заколкой-невидимкой он заправил выступающие с левой стороны пряди. Постукивая небольшими каблуками черных высоких сапог, он вышел в коридор.

Колизей давно не собирал в своих стенах зрителей и дуэлянтов. Делинда свернула к трибунам, велев брату следовать до первого поворота налево.

Принцы направлялись к центральному спуску из противоположных концов амфитеатра. Увидев их через окна, толпа взревела. Казалось, только Анджеллина, от волнения обмахивающаяся веером, и Каспар сидели смирно, чувствуя надвигающуюся беду.

Саша и Александр встретились на спуске. Их разделяла невысокая перегородка.

– Почему ты согласился?

– А почему ты не отказался? – Саша улыбнулся ему слабо, сочувственно. – Тебя заставили?

Александр отвернулся, поздно осознав, что тем и дал ответ.

– Я не хочу тебя убивать. Надеюсь, все скоро закончится.

– Или станет хуже. – Саша первым вышел на свет.

Из динамиков послышался голос ведущей:

– Прошу дуэлянтов занять места.

Под ними она подразумевала два очерченных красным круга, расположенных на расстоянии десяти шагов. Принцы выполнили условие. Громоздкие дуэльные пистолеты совсем не шли их нежным хрупким рукам.

– Если у кого-то есть желание отменить поединок, то пусть скажет сейчас.

Послышались щелчки взводимых курков. Анджеллина свернула веер и сжала белое складчатое платье в дрожащем кулачке.

– А люди и рады этому зрелищу. – Она прижалась к плечу Каспара. – Господи, они же убьют друг друга!

– Королева Делинда не настолько жестока, чтобы обрекать родного брата на смерть. – Он говорил убедительно, но у самого в душе теплилась лишь слабая надежда.

В ответ на молчание ведущая объявила:

– Стороны не намерены отступать. Прошу дуэлянтов приготовиться.

Александр согнул левую руку за спиной и встал наизготовку. Саша не сдвинулся с места.

– В чем дело? – спросила ведущая.

По трибунам прокатился шепот.

– Вы передумали, принц Саша?

– Скорее, придумал кое-что получше.

Он откинул пистолет в сторону под волну изумленных вздохов.

– Что происходит? – настойчиво спросила ведущая. – Кажется, нас ждет необычная дуэль.

– Ее не будет, – заявил Саша. – Я вас огорчу, но сегодня вы крови не увидите.

Делинда подозрительно прищурилась. С места над входом она видела, насколько расслаблен германский принц и как взволнован брат, опустивший свой пистолет.

– Вы знаете, ради чего на самом деле затевалась эта дуэль?

Делинда привстала с места, подрагивая от бешенства.

– Он не посмеет…

– Ради Сердца «Зазеркалья Нашей Реальности».

Делинда рухнула обратно в кресло. Саша упивался ее страхом, смешанным с гневом. Разведя руками, он продолжил:

– Что это такое? Всего лишь компьютер с идеальной жизнью, где нет места боли и войне. Кто не захочет оказаться в таком, перенеся в него свой разум? Только без Сердца он бесполезен. Ядро, корень, крохотная пластинка – называйте, как хотите…

– Остановите это. Немедленно, – прошептала Делинда, и Янмей, тут же вскочив с места, направилась к будке ведущей наверху.

– И британская королева очень хочет найти его. Предполагая, что оно у меня, она организовала обыск якобы для того, чтобы найти моих родителей. Но ей плевать на них. Она искала Сердце ЗНР. И не нашла. Где же оно? В надежном месте, ведь я знаю, что как только кто-то найдет его…

По всему Колизею раздалась оглушающая музыка, похоронив в шуме речь Саши. Смеющимся взглядом он уставился на будку, уверенный, что жалкие попытки прервать его говорят красноречивее его самого. Смятение и сомнения уже были посеяны, а зрители со всего света держали в руках телефоны с открытым поисковым приложением, в окошке которого было вбито три слова: «Зазеркалье Нашей Реальности».

И хотя он был уверен, что они не найдут правду, начало его маленькой революции было положено.

«Вот почему ты согласился», – Александр снял бы перед ним шляпу, подошел и хлопнул по плечу. Но в животе разгоралось нечто, порываясь подняться к горлу.

Он зажал рот, чувствуя, что не в силах больше сдерживать неизвестные позывы. Из груди вырвался раздирающий горло кашель, и сквозь пальцы в наступившей тишине брызнула кровь. Руки, лицо, все тело его посерело. Он свалился на пол, держась за живот и рот. Кровь хлынула вновь, забрызгав ботинки подоспевшего к нему Саши.

– Что случилось?

– Что с ним?

– Врачи! Вызовите врачей!

И паника охватила каждого.

Каспар продирался через толпы людей, вставших на пути к нижнему ряду. Достигнув его, он спрыгнул на площадку и в считаные секунды оказался рядом с принцем.

– Ты слышишь меня? Господи…

Жар и давящая боль не давали Александру поднять голову. Слабостью наполнилась каждая клеточка тела. По щекам градом стекали горячие слезы. Все, что он видел, – лишь цветные пятна.

– Врачи сейчас прибудут, – успокаивал его Саша.

– Нет времени ждать их!

Каспар подхватил Александра на руки, придерживая голову так, чтобы тот не захлебнулся собственной кровью, и ринулся ко входу в коридор. Врачи и Делинда встретили его у лазарета. Принца уложили на койку боком и ввели ему щедрую дозу снотворного, обезболивающего и препарата, замедляющего распространение яда в организме.

– Наших возможностей недостаточно, – призналась врач. – На дуэли обычно вызывают тех, кто работает с огнестрелом. Но скорая в пути.

– Что это может быть? – опередил королеву Каспар.

– Отравление с последующим внутренним кровотечением. Не можем точно сказать, чем оно вызвано, но, учитывая, что принц не получал никаких повреждений, мы предполагаем, что это яд.

Каспар вспомнил о смерти Урсулы Келлер. Ирен Шерро через СМИ признала это самоубийством, отравлением специально созданным ядом. Кто его создатель – она оставила в секрете.

Тяжелый взгляд его упал на Делинду. Сидя на стуле у койки брата, она яростно сжимала кулаки.

– Этот Саша за все поплатится.

– Думаете, это сделал он?

– Кто же еще? Яд для Урсулы – его творение. Наверняка сделал и для Александра.

– Но зачем ему отравлять его?

– Чтобы припугнуть меня. А для начала оклеветать в качестве мести за мои вполне оправданные предположения. Решил запятнать мое доброе имя. Это только доказывает его нечистую совесть. Я не оставлю это просто так. Сегодня же вечером я полечу на Мировой Совет. Одними санкциями за мое унижение он не отделается.

Пылкость королевы приятно поразила Каспара. Но она же его и смутила. Ярость бушевала в ее сверкающих глазах, костяшки пальцев побелели, зубы были стиснуты, и только рыка не хватало, чтобы окончательно придать ей сходство с диким животным.

Он смахнул с лица принца налипшие пряди и протер его лоб холодной тряпицей.

– Мировой Совет? Думаю, сейчас Александр нуждается в вас.

– Это только до утра. Что с ним случится?

Теперь Каспар понял, что его смущало: в словах Делинды не нашлось сочувствия брату. Она не выбежала на площадку, а направилась в лазарет, уверенная, что Александра принесут и без нее. Ее волновало положение, а не последствия отравления. И либо черствость ее достигла нового уровня, либо достигла его давно и только сейчас проявила себя.

«А что, если принца отравила она? Что, если знала о провале дуэли и решила использовать отравление как повод развязать новый скандал против германского принца?»

Делинда заметила осознание в его глазах, смешанное с легким ужасом и трепетом. Она взяла телефон и вернула его в карман черного бархатного платья.

– Как на службе у принцессы? – спросила она, скрещивая ноги.

– Хорошо. Она очень милая и добрая.

– Скучаешь по Александру?

– Да, временами, – ответил Каспар сдержанно. – К слову, а где Робин?

– Ты же знаешь моего брата. Отпустил ее, добрая душа. Оказывается, ее сводная сестра сидит в тюрьме для психов. Съела родного отца. Такой себе факт в копилку родословной Робин. Не повезло Александру с телохранителями.

Каспар выпрямился.

– И почему же?

– У одной – родственница-людоед, а у другого – убийства и кражи в прошлом. – Делинда уперла локти в колени. – Или, может, не только в прошлом?

Из коридора донесся звук приближающихся тяжелых шагов. Каспар медленно отошел от койки, посматривая на принца.

– Я знаю, что Шарлотта ненавидит тебя, но это не гарантирует, что ты в ответ испытываешь к ней такие же чувства. Полиция не знала, в каком направлении им копать, но я помогла.

Дверь в лазарет распахнулась и ударилась о стену. Женщины в полицейской форме схватили Каспара за обе руки и нацепили наручники на запястья. Он не сопротивлялся. Лишь злился на себя за то, что теперь остаток дней проведет в четырех стенах, пока дочери будут расти без него, а принц – страдать от тирании королевы.

– За что вы так с ним? – вздохнул Каспар, качая головой.

– Каспар Шульц, – начала Делинда, – вы обвиняетесь в жестоком, просто бесчеловечном убийстве Адама Синглера. Любое слово, сказанное вами, будет и должно быть использовано против вас.

* * *

Все шло так, как она и задумывала. В план вторглось откровение Саши, но и о нем скоро забудут. Заголовки всех статей пестрели вызывающими названиями. Одно привлекательнее другого. А содержание заметок изголодавшихся журналистов заслуживало похвалы.

Люди ловили каждое слово. Ловили и тут же проглатывали, как бессмысленно снующие рыбки. Делинда прочувствовала, как легко управлять мнительной серой массой людей. Сладкий вкус победы был для нее не нов, и все же, наряжаясь к встрече с Мировым Советом в длинное красное платье без рукавов и любуясь собой в зеркале, она не сдержала безумного смеха. Ей нравилось быть победительницей. Нравилось уничтожать проигравших, но не до конца, не лишая их жизни. Это было не снисхождение и не милосердие, а всплеск интереса. Неутоленная жажда потешить самолюбие, неземное удовольствие наблюдать за тем, как рушатся жизни неугодных.

На одну проблему в лице догадливого Каспара стало меньше. Александр, если оправится, вернется в прежнее состояние не раньше, чем к дню своего совершеннолетия. Осталась главная проблема.

Делинда зашла в зал Совета с выражением скорби, на радостях не осознавая, что переигрывает. Ее приветствовали все, выражая сочувствие, расспрашивая о бедном принце.

– Я бы ни за что не покинула его в таком состоянии. Но была вынуждена. – Она смахнула скупую слезу. – Саша Клюдер сначала очернил мое имя и оскорбил мои чувства, заявив, что все мои старания были только ради Сердца «Зазеркалья Нашей Реальности». Пропади оно пропадом! Ему не понять, каково это, когда теряешь сначала отца, затем мать. Никто, провожая своих родителей на Съезд, не думал, что видит их в последний раз. Мои подозрения были обоснованы, ведь как раз его родителей там не было! А где же они? Мы до сих пор не знаем. Пока добивались обыска, он успел замести следы, а теперь… – Делинда всхлипнула и склонилась над столом. Девушки и женщины столпились вокруг нее. – Решил отомстить мне, отравив моего брата, а перед этим опозорив. Он ненормальный. Не зря сегодня не пришел – чувствует свою вину!

– И что же теперь делать? Все только об этом и говорят.

– Некоторые верят Саше.

– Люди требуют вмешательства Ссовета.

Делинда подняла голову, прерывисто дыша. Сглотнула, повернулась и произнесла севшим голосом:

– Мы введем санкции против Германской империи. Он слишком много себе позволяет и не спешит извиняться. А что будет дальше? Я не собираюсь ждать нового удара. В следующий раз он меня отравит? Или, может, застрелит? С радостью расчистил себе путь, позволив Урсуле умереть, а кто следующий? А ведь я предупреждала, что с ним что-то не так!

– Я тоже считаю, что нужно ввести санкции, – поддержала ее миссис Уилсон. – Он сразу мне не понравился.

– А кому он понравился-то? – спросил кто-то. – Пришел и стал вести себя как хозяин.

– Вероятно, считает, что останется безнаказанным.

– Предлагаю собрать пакет санкций и ввести их на следующей неделе.

И гул принятия решения большинством членов Совета пронесся по залу. Делинда вновь спрятала лицо за руками, чтобы скрыть удовлетворенную улыбку. Она сказала хрипло:

– Если даже это не остановит его, то я не вижу иного решения, как начать войну. Знаю, что это слишком, но… Если что-то случится с Александром, если он не выкарабкается…

«У меня будет полное право объявить Саше войну».