Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"

Автор книги: Медина Мирай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

38
То, чего он боится больше всего

«Королева умерла. Да здравствует король!»

Восшествие на престол, пусть и как следствие трагедии, – всегда радостное событие. Страна ни на секунду не могла остаться без монарха. Но Александра, влетевшего в кабинет сестры, мало волновали торжественные мероприятия по случаю его коронации, которые могли пройти лишь спустя много месяцев после кончины предыдущего монарха. При виде холодного тела сестры, распластавшегося на бархатном диванчике, с перерезанным горлом и грудью, залитой холодной кровью, он едва не лишился чувств.

Кто так жестоко мог поступить с королевой?

Люди в коридоре столпились, прижимая к мокрым глазам шелковые платки. Александр боролся с невыносимым желанием уйти. Он чувствовал на себе беспомощные взоры с теплящейся в них надеждой и непонятной ему мольбой. О, если бы эти люди не смотрели на него так! Если бы ушли, оставив его наедине с сестрой, чтобы он смог собрать те крохи своей любви к ней и осознать, как дорога, несмотря на все причиненные беды, она для него была. Слезы застыли в его глазах – он не желал давать себе волю. В груди не разверзлась та пустота, которой он ждал, направляясь в этот кабинет. Он чувствовал, что что-то, безусловно, исчезло, но не мог понять, почему же чувство скорби так слабо. Почему он не может заплакать? Ведь дело не в людях у него за спиной. Дело не в приличиях и королевской сдержанности.

Собственный ответ ошеломил его, положив конец жалким попыткам выразить свою боль: «Саша Клюдер спас мир от войны».

Но почему же он совершил это убийство именно сейчас? Он, расчетливый, умный и загадочный юноша, которого невзлюбила большая часть мира. Настоящий злодей в глазах великого большинства. Но тут Александр вспомнил, как смотрел на него Саша в вестибюле. Вспомнил его красные безжизненные глаза и вдруг понял: он плакал. Боль не была ему чужда, а признания, вырвавшиеся у него в покоях принца, навели Александра на мысль, что Саша – такой же человек, как и он. Младше на целых два года. Что бы ЗНР ни сделало с ним, он оставался подростком. И спонтанные необдуманные поступки, рожденные от нетерпения, ярости и наивной жажды справедливости, были тоже ему присущи.

Не все приняли смерть королевы.

Даже когда страницы крупных изданий запестрели громкими заголовками, люди, не желавшие смириться с новой реальностью, капризно заявляли, что это ложь.

Лишь когда начали бить колокола Вестминстерского аббатства, возвещая о смерти монарха, протесты иссякли. Лондон словно вымер: отменили все торжества, деловую активность, закрыли развлекательные центры. Люди окружили Букингемский дворец в последней, слабо теплящейся надежде, что вот-вот на балкон выйдет королева и помашет им в знак приветствия. Но тучи скорби сгущались с каждой минутой над королевской семьей. Бедняжка Александр! Последний он остался из целой семьи Каннингемов, говорили они. Пока одни жалели юного, отныне одинокого принца, другие надменно заявляли, что таково проклятье новоиспеченной династии Каннингемов. И не спадет оно, пока последний из них не ляжет в могилу. Вновь разгорелись отчаянные споры о великой ошибке смены королевской семьи.

Соболезнования и обещания немедленно прибыть в Лондон, чтобы разделить боль утраты с новым королем и всеми британцами, сыпались со всех уголков планеты от монархов, высокопоставленных чиновников, аристократии и знаменитостей.

Несмотря на очевидного кандидата в качестве нового правящего монарха, в Сент-Джеймском дворце был созван Совет о престолонаследии, и спустя час двести человек вынесли единогласное решение о том, кто станет новым правителем.

После наступило томительное молчание длиною в целую ночь. Только премьер-министр на всех каналах рассказывала о том, какой славной и верной народу была королева, как волновало ее любая угроза, способная лишить британцев мирной жизни.

– Это огромная потеря не только для Великобритании, но и для всего мира. На время необходимых мероприятий расследование этой трагедии приостановлено, но после Мировой Совет бросит все силы, чтобы найти виновного, – закончила свою речь миссис Уилсон.

О том, насколько бесчеловечно жестоким было это убийство, политики могли лишь шептаться. Считалось недопустимым поднимать панику среди людей. Но те уже и сами распустили массу слухов: «Кто-то где-то сказал, что она хотела поговорить с Сашей Клюдером, а после он ушел, оставив свою невесту Анджеллину. Спустя полчаса телохранительница королевы обнаружила ее тело в кабинете».

Подозрительное молчание Саши лишь ухудшало его положение. Связь с ним была полностью прервана, а прислуга в его замке заявляла, что он так и не вернулся. Королева Делиуара не подпускала к Анджеллине никого, кроме слуг, а сама девушка была молчалива.

Той ночью Александр не спал. Робин и Каспар молча стояли у его покоев, изредка поглядывая через окно на город, лишенный привычных ярких огней, возвещавших о его бурной жизни.

Телохранители боялись признаться себе в чувстве, которое разделяли, – чувстве облегчения. Искусно они носили маску страданий. Каспару и вовсе было не впервой находиться рядом с принцем в моменты жестоких потерь.

Утром, не давая всем знать о бессонной ночи, Александр с трепещущим от страха сердцем прошел в Сент-Джеймский дворец, где принял присягу Тайного совета и нехотя подписал акт о престолонаследии. Спустя час весь мир приветствовал Александра Уильяма Леонарда Мэриана как нового короля Великобритании, верховного главнокомандующего вооруженных сил королевства и главу англиканской церкви. Национальный траур был сокращен с шестнадцати до двух месяцев. Одни возмущались кощунственным пренебрежением традициями, других же это забавляло: «Боятся, что до коронации король не доживет. Того и гляди не дойдет до трона – ветер сдует».

Торжественная коронация прошла в конце сентября в Вестминстерском аббатстве. Александр не верил, что это происходит с ним. Походя больше на испуганного зверька, нежели на нового короля, он, в вышитом золотом костюме из атласа молочного цвета, нехотя отошел от телохранителей и прошел к трону, где его ждал архиепископ кентерберийский. Два с половиной часа речей пронеслись для Александра как в тумане. В какой-то момент тупым от ужаса перед подкрадывающимся ярмом королевских обязанностей взглядом он оглядывал людей перед собой, не понимая, зачем он здесь. Беспомощно он искал поддержку в Каспаре и Робин, но служители церкви и почетные гости оттеснили их, оставив за своими спинами.

Александр чувствовал себя загнанным в ловушку. Вот теперь он бы вдоволь наплакался, сетуя на свою безвольную жизнь, ставшую теперь еще сложнее.

Нет, этого не могло происходить на самом деле. Он не был готов и к обязанностям принца, куда ему корона короля?

Одновременно подняли флаги по всему Лондону. Люди не скупились на улыбки, заполняя улицы с радостными криками, и не было в их душе места печали. Новый король – новая глава в жизни каждого из них. И пока одни верили, что судьба им благоволит, обещая светлое будущее, другие, с жалостью поглядывая на хрупкое бледное создание на троне с громоздкой тяжелой короной на голове, скипетром и державой в руках, не желая принять то, что отныне их жизни в руках юнца, только два месяца назад переступившего порог совершеннолетия, лишь мрачно вздыхали и предрекали крах Великобритании.

* * *

Город праздновал коронацию. Рестораны и кафе ломились от прилива гостей, залитые светом ночных фонарей площади были полны воодушевленных людей, и даже СМИ, отдав предпочтение простой радости, на этот день забыли о жажде скандальных сенсаций и в нежной дружественной манере делились с читателями и зрителями рассказами о новом короле.

Смерть Делинды превратилась в исчезающую дымку. Уже завтра она исчезнет, оставив блеклый след в истории. Радость от принятия нового правителя поглотит ее, и только полиция будет расследовать ее жестокое убийство и искать Сашу.

Ближе к десяти часам вечера Вестминстерское аббатство опустело. Лунный свет, минуя витражи, падал точно на резное деревянное кресло короля Эдуарда, в котором днем прошла коронация. Александр недвижно, поникнув головой, стоял перед ним в густой тени, отказываясь принимать, что уже с завтрашнего дня жизнь совершит очередной прыжок над пропастью и назад будет не вернуться.

Он услышал позади себя неспешные знакомые шаги, и в сердце разлилось болезненное тепло. Каспар проходил мимо скамей. Шаги его по ромбовидной черно-белой плитке отдавались приятным стуком. С тех пор, как он услышал сокровенные слова, минуло два месяца. И ни разу за это время он не решился продолжить тот разговор, а Александр словно и не хотел этого. Он окружил себя барьером, сквозь который было не пробраться, и сам король застрял в нем, томился наедине со своими переживаниями.

«Так и с ума сойти можно». Каспар не раз хотел с ним поговорить о простом, отвлечь от дурных мыслей, но Александр сопротивлялся: молчал или отвечал кратко; бывало, отвлекался, уходил и даже просил помолчать.

Но завтра ему придется стать мужественным. Завтра он уже не сможет скрываться.

– Пора во дворец, мой король. – Каспар остановился в двух метрах от него. – Машина подана.

– Зачем мне во дворец? – спрашивал тот вяло.

– Затем, что… – Он запнулся, осознав, что прямые уговоры бесполезны, и медленно, словно оттягивая каждую секунду, встал рядом с ним.

– Хотите поговорить об этом?

– О том, что Совет против моей воли утвердил меня на эту должность? – спросил Александр с язвительными нотками. – Или о том, что крах моей жизни начался в ту проклятую секунду, когда я решился признаться тебе? – Он перевел на него истерзанный болью и отчаянием взгляд. – Что выберешь?

Он прикусил дрожащую губу и отвернулся, мысленно ругая себя за то, что так слаб, жалок и недостаточно сломлен, чтобы стать равнодушным. Сломаться ему не давала отныне презренная надежда – удел несчастных слабаков.

– Знаешь, я впервые… впервые действительно сильно хочу, чтобы ты ушел. Уезжай к своим дочерям. И к Шарлотте. Так будет лучше для всех. – Собственные слова казались чужими, и за это ненависть к себе выросла в разы.

– Александр…

– Я приказываю тебе! – прорыдал он. – Уезжай отсюда! Немедленно, слышишь?

Любой на месте Каспара обеспокоился бы будущим страны, ведь отныне десятки миллионов человек должны полагаться на психически неуравновешенного юношу. Но Шульцу это не пришло в голову. Он опустил мечущийся в терзаниях жалобный взгляд и ощутил укол нестерпимой обиды, когда осознал: «Впервые Александр со мной так груб». И хотя он знал, почему король так обращался с ним, все внутри у него сжалось.

– Вы правда этого хотите?

– Да, хочу, – последовал тихий ответ.

Каспар переступил с ноги на ногу и замер.

– Это ваше последнее слово?

После долго молчания он услышал приглушенное:

– Да.

Каспар сглотнул.

– Хорошо. Я больше не побеспокою вас. Я уеду, и больше мы не встретимся.

Для Александра это прозвучало хуже смертного приговора.

Нет, нет, нет, он совсем не хотел этого! Все, что он сказал минутой ранее, не должно было обернуться этим. Проклятые капризы, проклятый скверный, чисто каннингемовский характер и эта неизвестно откуда взявшаяся до слез жгучая любовь! Легче повеситься, чем прожить жизнь без Каспара.

Услышав удаляющиеся шаги, он похолодел и из груди вырвалось отчаянное:

– Стой!

Каспар развернулся к нему. Лицо его сохраняло непроницаемо спокойное выражение. Волнение передавал только подрагивающий кадык. Он заговорил тихо, с хрипотцой:

– Поймите, я… Мне тридцать восемь лет, а вам только исполнилось восемнадцать. Вам это не нужно. Вы скоро забудете обо мне, как забывал я когда-то любимых людей. Вы в том нежном возрасте, когда эмоции льются через край, когда вы сами бросаетесь из крайности в крайность. Сейчас вам кажется, что жизнь кончена, а я вижу, что она только начинается. Войны не будет. Угрозы больше нет. Рядом с вами будет Робин, но даже без нее вы бы справились. Вы и сами не осознаете, какой силой обладаете. Сами ей временами удивляетесь. Вы обладали ею всегда. Так покажите ее. Вы много лучше, чем думаете о себе. Эти временные чувства ко мне делают вас несчастным. Но они пройдут, вот увидите, и вы почувствуете себя свободным. Вы полюбили меня только потому, что не знали других людей так близко, как меня. Со временем вы узнаете и полюбите их. Просто дождитесь этого. А нам с вами, вероятно, и правда пора прощаться.

Александр не замечал, как по щекам текут горячие слезы. Каспар шагнул назад, вместе с облегчением ощущая тяжкий груз вины.

– К-как ты можешь так говорить? – Александр вздохнул, словно задыхался. – К-как ты можешь так обесценивать мои чувства, объясняя их жалким нежным возрастом и обещая, что это пройдет? Ты же… Ты лучшее, что случалось в моей жизни. И ты говоришь, что мне это не нужно? Мне, для кого важен каждый твой вдох? Ты правда думаешь, что я полюбил тебя из-за ограниченности своего круга общения? А ты не думал, что не только Делинда ограничила его, но и я сам? Ведь мне было с чем сравнивать – с тобой. Нет причин, почему я чувствую это. Будь ты хоть моего возраста и оставался собой, ничего бы не изменилось. Если есть чувства сильнее этих, то я их не вынесу. Если однажды мои чувства пройдут, то в моей жизни больше ничего не останется, ведь ты – все, что в ней есть.

Он хотел сказать о многом, впервые испытывая столь невыносимую и неутолимую жажду объятий. Каспар, сраженный горькой исповедью, корил себя за заблуждения. Как он мог не заметить глубины чувств Александра? Как мог сравнивать их – таких непохожих друг на друга. И все же было то, что они разделяли.

Каспар подошел к Александру, и краем глаза тот заметил грустную, но светлую улыбку.

– Мне так знакомы ваши чувства. Уже больше года как я испытываю то же самое.

Александр выпрямился, готовясь бесстрашно услышать ответ на мгновенно зародившийся вопрос:

– И благодаря кому же?

Он смело смотрел Каспару прямо в глаза, выражавшие столько печали и нежности, что молодому королю стало совестно за свою грубую выходку. Но наряду с этим было что-то еще – неизвестное и волнующее.

По залу разнесся неспешный приближающийся стук каблуков.

– Мой король, – обратился к нему незнакомый женский голос, доносящийся издалека. – Прошу, следуйте за мной.

Кто бы это ни был и ради чего бы ни пришел, Александр ненавидел этого человека.

– Кто вы? – спросил Каспар.

– Я лишь доверенное лицо. Меня послали привезти короля Александра на прием.

– У доверенного лица есть имя?

– Какое бы я ни назвала, оно будет ненастоящим.

По мере приближения очертания фигуры девушки стали укрупняться.

– Что ж, тогда записывайтесь на прием к королю через секретаря, как и полагается.

– Боюсь, у меня нет времени для таких формальностей. Могу торжественно поклясться, что с королем все будет хорошо. Великобритании он сейчас необходим. Будет жестоко и необдуманно с моей стороны или со стороны моих господ навредить ему. Он желанный гость, поверьте.

– Пока вы не назовете имя, король имеет полное право отказаться.

– Имя? – усмехнулась девушка. – Я доверенное лицо. Даже я не знаю имени. Но удивляться такому вниманию к королевской персоне не стоит. Королева Делинда, насколько мне известно, тоже принимала приглашения влиятельных господ. Когда вы получили корону, мой король, вам открылись все двери этого мира. В том числе и его темной стороны. Так прошу же за мной.

Александр мешкал, но Каспар видел, что тот почти согласен.

– Делинда действительно посещала странные собрания и не менее странных и богатых людей. Мама с папой, помнится, тоже. Пришло и мое время. Не знаю, о чем они будут говорить…

– Тогда мы поедем вместе.

– Это исключено, – отозвалась девушка.

Александр повернулся к Каспару и поднял на него несчастный взгляд. Он разомкнул губы, помолчал несколько секунд, не в силах сглотнуть ком в горле, пока не произнес почти шепотом:

– Прощай.

– Не можете же вы поехать один!

– Передавай привет девочкам…

– Александр!

Он не обернулся, проследовал к выходу и скрылся.

Никто не мог поверить, что это происходит на самом деле. Десять лет верной службы остались позади. Убиты всего одним словом.

Каспар порывался побежать вслед за ним, но его останавливал лишь один вопрос: «Что будет после?» Ответа не нашлось, и он мучительно наблюдал за тем, как последняя надежда на объяснения вместе с черной машиной скрывается за поворотом.

«Человек далеко не всегда получает желаемое», – так Каспар успокаивал себя всякий раз, когда терпел неудачу. Холодная истина притупляла его стремление к неосуществимому. Но в этот раз боль от нее была невыносима. Сердце его рвалось в клочья от мысли, что наступил ничтожный конец их многолетних отношений, верности и честности друг перед другом.

Еще три месяца назад он намеревался покончить со службой и отдалиться от короля, но не мог представить, что после будет чувствовать себя таким виноватым и беспомощным. Ожидаемое освобождение обратилось для него в пожизненное душевное заточение.

Сделал ли Александр то, чего действительно желал? Он правда хотел расставания? Что изменилось в нем за последние месяцы?

Ночью Каспар занимался лишь тем, что собирал вещи в дорогу. Неоднократно в нем просыпалось нестерпимое желание написать или позвонить королю. Убедиться, вернулся ли он во дворец. Узнать, не обманула ли та женщина. Услышать его голос.

Но вместо этого духу хватило лишь на сообщение Робин. В волнительном ожидании ответа он укладывал в чемодан одежду. Прошло шесть минут. Каспар не вынес и набрал номер.

– А-алло? Каспар? – услышал он сонный голос.

– Привет. Александр вернулся?

– Да, давно. Спит в покоях.

– С ним все нормально?

– Да, а что? А вы где?

– Я… скажем так, уволился. Поеду к девочкам, они меня заждались.

– Уволились? Почему? – спросила Робин с нотками возмущения.

– Мы просто поняли, что… с нас достаточно.

– Мне так жаль.

– Все хорошо, не переживай. Береги его, хорошо? Он, конечно, и сам может о себе позаботиться, но поначалу на этом новом этапе жизни ему понадобится поддержка, поэтому, пожалуйста… будь с ним рядом.

– Что случилось? У вас такой голос…

– Все хорошо, правда. Пока.

– Каспар…

Он прервал звонок, бросил телефон на кровать и закрыл лицо руками, затем открыл шкафчик над прикроватной тумбочкой, достал виски, стакан, сел на кровать и уставился на настенные часы. До самолета оставалось семь с половиной часов.

Аэропорт. Из динамиков доносились отрывки объявлений об отправлении и прибытии самолетов. После регистрации Каспар, изредка зевая, сидел, ожидая начала посадки. Пустым взглядом он смотрел перед собой на девочку, дрыгавшую ножками. Ее отец сидел рядом, увлеченный чтением «Унесенных ветром». Малышка взглянула на Шульца украдкой, и тот неосознанно улыбнулся ей. Как была она похожа на Катрин! Давненько он не разговаривал с девочками по видеосвязи, но уже через восемь часов он будет рядом с ней, Ульрике и Эммой. О, как они удивятся его незапланированному прилету!

Начало посадки. Последний рубеж на пути к самолету – сканирование лица и идентификация на специальной панели. Очередь дошла до Каспара.

– Пожалуйста, встаньте на панель, – услышал он роботизированный женский голос.

Из динамиков раздалась предупредительная мелодия, и прозвучал чистый, но слегка тревожный голос:

– Уважаемые пассажиры! Только что прошла трансляция первого объявления нового короля Великобритании Александра…

Запись прервалась. После недолгой тишины вновь зазвучали объявления о посадке и прибытии самолетов. К работнице аэропорта, стоявшей у панели, подошла коллега и прошептала что-то на ухо. До Каспара долетело лишь:

– …чтобы не разводить панику, заканчивайте посадку побыстрее…

Девушка выглядела взволнованной. С квадратными глазами она отключила панель сканирования, выдавила подобие улыбки и уставилась на толпу.

– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, проходите.

– Ну наконец-то! – услышал позади себя Каспар, и люди за ним устремились к телескопическому трапу, ведущему в салон самолета.

– Что стряслось?

– Пожалуйста, сэр, проходите к трапу. Самолет отправляется через пятнадцать минут.

Каспар оглядывался, словно ища ответа. В этом ему помогла новостная лента, пестревшая лишь одной новостью от разных изданий. Увидев заголовок, Каспар замер. Кровь отхлынула от его лица.

– Сэр? Вы последний. Прошу, проходите, – звучали слова работницы словно откуда-то извне.

Он спрятал телефон, в нерешительности смотря на нее.

– Сэр, пожалуйста…

Она не успела договорить, когда он сорвался с места и быстром шагом, волоча за собой чемодан на колесиках, ушел в противоположном направлении.

«Нет, этого не может быть. Почему?!»

По дороге к выходу он встречал изумленные и шокированные лица людей, слышал обрывки их разговоров по телефону. Постепенно умы всех людей в аэропорту захватила лишь одна и та же опустошающая и ужасающая мысль. Люди оглядывались друг на друга, словно спрашивали: «Что же будет дальше?»

Отовсюду звучала запись эфира. Александр стоял за тумбой и говорил в динамики, лишь изредка поглядывая на планшет с текстом перед собой.

– Моя сестра была безжалостно убита. Все прямые и косвенные улики указывают на Сашу Клюдера, в данный момент находящегося в бегах. Именно он… покушался на мою жизнь. Именно он убил мою сестру и бывшую королеву Великобритании – Делинду Каннингем. Существует подозрение, что именно он причастен к смерти участников Съезда Мировых Лидеров. Саша Клюдер, как многие могли убедиться, не совсем обычный подросток. Он создал яд, который убил Урсулу Келлер. И никто, кроме него самого, не смог объяснить принцип его действия. Он так же запустил строительство коллайдера для создания искусственной темной материи, и можно только догадываться, ради чего. Он прирожденный гений, но все еще подросток. Убив нашу королеву, он это доказал. Ему свойственны ошибки, и главную он уже совершил… – Александр выдержал паузу. – В связи с возмутительным поведением германских властей, угрозой безопасности граждан нашей страны, неоднократным покушением на жизни представителей действующей династии монархов и подтвержденным убийством предыдущего правящего монарха, я, король Великобритании и верховный главнокомандующий вооруженными силами Александр, вынужден объявить Германской империи войну.