Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"

Автор книги: Медина Мирай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

15
Из прошлого постучались…

Девочки просились к Шарлотте с самого утра. Уговоры увенчались успехом, и сонный Каспар собрал всех к выходу. Чем старше становились дочери, тем больше он чувствовал, что не справляется: характер каждой проявлялся по-особенному, желания их не совпадали, стычки происходили ежедневно, от криков порой болела голова, а его попытки успокоить их не всегда помогали. Одна малышка Катрин обычно оставалась тихой. Природа обделила ее непоседливостью и буйным характером.

Они приехали к дому Шарлотты. Ворота были закрыты, на звонок не ответили. Пес высунул голову между прутьев железного забора и дал себя погладить.

Пришлось ехать в клуб.

– Тетя Шарлотта! – заверещали девочки.

На входе тоже царила тишина. Музыка выключена. В парадном зале безлюдно. Радужные лазерные лучи тревожно скользили по полу, перевернутым диванам, бутылкам из разнесенного бара.

– Идите ко мне. – Каспару не пришлось уговаривать девочек долго: они тут же прижались к нему.

– Что здесь случилось? – осторожно спросила Эмма.

С лестницы, ведущей в детскую комнату, послышались приближающийся стук каблуков и сдерживаемые всхлипы. Каспар машинально вытащил пистолет из-под пальто и прицелился. В коридор поднялась Шарлотта, придерживая ворот растерзанного красного пиджака.

– Что случилось? – Каспар спрятал оружие и подошел к ней.

Шарлотта встретила его гордым взглядом, полным боли. В глазах сверкали застывшие слезы, а на щеках остались разводы туши. Она скрестила руки и повернула голову в сторону.

– Ничего. – Голос ее дрожал – как и алые губы.

– Где все? На вас напали?

– Я просто… отправила их домой. Сегодня мы закрыты.

– Посмотри на меня, Шарлотта.

Она сжала губы. Пальцы впились в подрагивающие руки.

– Посмотри. Пожалуйста.

Шарлотта зажмурилась, опустила голову и, наконец, украдкой взглянула на него.

– Кто напал на вас?

После тяжелого вздоха она, ответила обессилевшим голосом:

– Тот человек, который плохо обращался с Джанет… и мы его после этого выгнали… Он пришел сюда со своими людьми и… Оказалось, он большая шишка.

– Он что-то сделал с тобой?

Она покачала головой, жмурясь и прикусывая губу. По щекам скатились слезы. Для Каспара это стало самым четким ответом.

– Я отвезу тебя домой, вызову врача и своего друга. Он будет рядом на всякий случай. Тебе нужно отвлечься и отдохнуть.

Он подошел к обеспокоенным дочерям и встал перед ними на колени.

– Тетя Шарлотта очень расстроена. Ей нужно поднять настроение. Справитесь?

– Да, – ответила за всех Ульрике.

– А что с ней случилось? – тихо спросила Эмма.

– Ее обидели, милая. Такое бывает. Но вы не спрашивайте ни о чем. Ведите себя как обычно, хорошо?

– Да, – ответили они в унисон.

– Я отвезу вас к ней на пару дней и позову к вам еще одну хорошую девушку. Она будет с вами, посидит у входа. Не пугайтесь ее, хорошо? А мне нужно кое-куда съездить по делам.

Отвезя всех к Шарлотте, Каспар вернулся в машину и набрал номер.

– Алло. Привет, Робин. Извини, что так резко, но ты знаешь номер девушки, которая спасла принца?

* * *

От Каспара не было новостей два дня. Неотвеченные звонки и непросмотренные сообщения наводили Шарлотту на дурные мысли. Синяки на плече и шее исчезали благодаря специальным мазям, которыми ее снабдила врач. Целыми днями девочки предлагали ей поиграть в прятки, посмотреть мультсериалы и почитать книжки о принцессах. Шарлотта с удовольствием соглашалась. Она отказалась завести собственную семью по двум причинам: женщина, которую она любила, выбрала другого и погибла; сама она боялась заводить детей. Деторождение с детства казалось ей чем-то неправильным и жутким, а вид женщин с выпирающим животом, в котором развивалась новая жизнь, вызывал у Шарлотты панику и тошноту. Человек вылезает из другого человека. Эта мысль не давала ей покоя больше половины жизни, пока она не увидела беременную Грету. Но вместе с заботой и любовью к ней Шарлотта испытывала бесконечную ненависть к Каспару.

«Боже, как отвратительно». Мысль о том, что все тяготы беременности ложатся на женщин, не давала Шарлотте спокойно смотреть на мужчин. Тайная ненависть к ним крепчала с каждым днем, а появление Каспара лишь укрепило ее. Не переубеждали Шарлотту даже рассказы Греты о его заботе и переживаниях.

Изучая историю развития науки, медицины, литературы и политической деятельности, детали значимых мировых событий, она благодарила бога, что родилась в лучшее время.

Тера сидела на первом этаже, уплетая лазанью быстрого приготовления. Ружье лежало на столе, на поясе в кобуре хранился пистолет, а во внутренних карманах пухлой куртки грелись ножи с зубчатыми и ровными лезвиями. Она не обернулась, когда услышала спускающуюся Шарлотту. Только пробормотала:

– Нет, он не пришел. Нет, не ответил. Нет, я не пойду его искать. Он заплатил мне за вашу охрану, а оплаченные сделки я не нарушаю ни под каким предлогом, пусть даже начнется ядерная война.

– Уже поздно. Иди спать. – Шарлотта прошла к столу, словно призрак, и приготовила себе кофе.

– Я сейчас это в пустоту сказала, да?

– Пожалуйста, Тера…

– Или, может, вы глухая? Упертая? Люблю таких, но не когда они наставляют мне рога.

– Тогда пойду я. Просто проверю и все. – Шарлотта бросила нетронутый кофе и под неодобрительные взгляды Теры выбежала в коридор, где схватила первое, что попалось под руку, – красное пальто.

– Ладно уж, идите. Останавливать вас приказа не было. – Тера вернулась к ужину. – Но если умрете, то создадите мне дурную репутацию, так что возьмите. – Она не глядя вытащила пистолет и с силой опустила его на стол.

Шарлотта заглянула на кухню, застегивая пальто.

– У меня нет лицензии на…

– Если кто-то остановит вас, то позвоните мне. Номер у вас есть. А теперь идите и поскорее. Туда и обратно, окей?

Шарлотта кивнула и взяла пистолет со стола с опаской, словно тот мог взорваться в любой момент. Она спрятала его в клатче, села в машину и выехала из гаража.

* * *

Каспар вышел из теплого салона и двинулся в сторону загородного коттеджа, как только белая машина, за рулем которой находилась женщина в белой шубе, отъехала от ворот. По пятницам хозяина навещала любовница, и дабы скрывать их встречи от жены, мужчина отключал камеры и отпускал всех своих людей. Никто не должен был знать.

Беспечный подвыпивший хозяин оставил входную дверь открытой. А может, сам бог велел ему так поступить, чтобы облегчить задачу Каспару.

Он зашел в дом бесшумно. С верхнего этажа слышался одинокий голос.

– Нет, дорогая, я не пил! Ч-что ты такое г-говоришь? Я… – протянул он нараспев. – Когда я тебе лгал? Ты вообще должна быть благодарна, что такой мужчина, как я, взял тебя в жены, а ведь у меня было много других вариантов. Очень много! Да не упрекаю я тебя ни в чем, п-просто ты должна б-быть благодарна, слышишь?.. Алло? Сука неблагодарная, еще и трубку бросает!..

Под оглушительные маты Каспар разрешил себе сделать несколько громких быстрых шагов на лестнице. Сердце горело от подступающего волнения, давно забытого напряжения и силы, которая переполняла Каспара, стоило ему вспомнить клуб, заплаканную Шарлотту и тонны рассказов о человеке, который устроил все это.

Адам Синглер. Зажравшийся прохиндей, унаследовавший материнское состояние. Совесть не мучила его, когда он только начинал устраивать мелкие пакости в виде скандалов во время вечеринок, неуважительного обращения с людьми, насилия по отношению к женщинам. Когда же в голову пробралась идея зарабатывать деньги на продаже людей, совесть и вовсе покинула его навсегда. Но он и не скучал по ней.

Когда-то хуже себя Каспар считал лишь таких, как он.

Страх перед неизвестностью отступил, когда он увидел, как нелепо Адам пытается завязать галстук перед зеркалом в золотой раме. На полу, укрытом шкурами белых медведей с разинутыми пастями и стеклянными глазами, валялись скомканные одеяла и подушки. Бронзовая люстра, небольшой выложенный диким камнем камин у двери и голова оленя, высившаяся над столом из красного дерева.

– Черт, долбаный галстук. Кто такие делает?! – Адам раскраснелся от злости, залилась краской даже плешь на его маленькой голове. Светлые волосы торчали в разные стороны, выпирающий живот заставил оттопыриться черную рубашку, а короткие ноги тонули в классических брюках.

Каспар прошел в комнату. Адам развернулся к нему и отпрыгнул назад.

– О, господи помилуй! Ты кто еще такой, мать твою?

Пистолет Адама лежал на столе, от которого его отделяла вся комната, а на пути стоял Каспар.

– Господи? – Он приближался медленными размеренными шагами. – Странно слышать это от тебя.

– Эй, я тебя не знаю. – Адам вытянул перед собой руку. – Тебя наняли? Сколько заплатили? Ну? Я заплачу больше. У меня навалом денег.

– Как быстро ты стал торговаться за свою жизнь. – Каспар говорил все тише и становился все мрачнее. – Но она ничего не стоит. Зато создает кучу проблем другим.

Адам сжался, раскрыв рот и прижимаясь к зеркалу. На морщинистом лице растянулась паническая улыбка.

– Ха! Так ты из этих… поборников справедливости. Ну да, кто же еще? Наемники делают свое дело быстро, а ты у меня тут разглагольствуешь. – Адам опустил руки, страх исчез из его маленьких зорких глаз. – Но знаешь, что любят все? И наемники, и выпендрежники вроде тебя? Это деньги! Погоди, сейчас.

Он отодвинул зеркало и открыл сейф за ним.

– Вот, держи!

Вместо пачки денег он вытащил пистолет. Раздался выстрел. Адам рухнул на пол, рыча от боли в раздробленной руке. Каспар приблизился к нему с горячим пистолетом в руке и опустошил магазин оружия Адама, разбросав пули по полу.

– Ах ты ж тва-а-арь.

С новым выстрелом Адам почувствовал разрывающую боль в левом колене. От его рева закладывало уши, но Каспар не изменился в лице, и даже взгляд его не дрогнул.

– Что ты делаешь, сукин сын?! Что?! Я убью тебя, сволочь! Убью!

Каспар посадил его в кресло и связал его руки за спинкой принесенной веревкой, пылившейся в подвале дома с тех пор, как он завел семью. Кровь Адама заливала шкуру белого медведя.

– Собираешься пытать меня?! – не унимался Адам. – Скажи! Что я тебе сделал?!

– Лично мне – ничего.

Спокойствие в голосе Каспара взбесило Адама лишь сильнее.

– Тогда кто ты, мать твою, такой?!

Каспара утомила его болтовня. Затянувшаяся расправа наскучила ему. Он питал интерес только к одному:

– Есть ли хоть что-то, о чем ты жалеешь?

Прерывисто дыша, Адам прохрипел:

– Жалею, что не закрыл чертову дверь.

– Ты не понял. – Каспар опустился перед ним на корточки, приставив пистолет к шее. – Знаешь, шея – интересное место. Можно перерезать ее от уха до уха, и человек может как умереть быстро, так и помучиться, захлебываясь собственной кровью и пытаясь руками закрыть порез. Интересно, что будет, если я прострелю тебе шею, и пуля выйдет навылет? Что ты будешь делать?

Палец постукивал по спусковому крючку. Каспар внимательно вглядывался в красное потное лицо, в бегающие глазки. Неужели он не увидит в них ничего, что заставит его передумать?

– Ж-жалею, что… не достал того мальчишку.

– Мальчишку?

– Да. – Безумие сквозило в его улыбке. Адам продолжил устрашающим шепотом: – Да. Одна девка, которая частенько бывала у меня в клубах, как-то написала мне, что ее подружки полегли из-за одного мальчишки, которого они хотели мне продать. Я подумал, ну что здесь такого? Я и сам могу достать мальчишку, если захочу. И тут она сказала: он нимфае, да еще и альбинос. С сиреневыми глазами.

От лица Каспара отхлынула кровь, но спустя несколько секунд под напором раздирающей внутренности ненависти вновь бросилась в голову. Дрожащая рука сжала пистолет сильнее.

– Ты понимаешь? Альбинос с сиреневыми глазами и нимфае в одном флаконе! Вот это находка! У меня никогда таких не было и, уверен, ни у кого из моих клиентов тоже. Принц, да ну и что? Мы бы сделали так, что никто и не подумал бы искать его у нас. Мы бы прятали его. Напичкали бы его наркотиками, и он забыл бы собственное имя, а я получал бы горы денег.

Адам стиснул зубы от досады из-за упущенного шанса, когда заметил, как побагровело лицо Каспара.

– Что такое? – спросил Адам невинно. – Я тебя чем-то задел? Я просто ответил на вопрос. Жалею о том, что не заполучил нимфае-альбиноса. Рынок твинков[6]6
  Сленговое обозначение парня-гея от подросткового возраста до двадцати с небольшим лет, чьи черты могут включать: общую физическую привлекательность, стройное или среднее телосложение, юную внешность, противоречащую реальному возрасту. – (Прим. ред.).


[Закрыть] очень мал, а такие – настоящая редкость. Сокровище! И хотя я по женщинам, но сам бы отвалил за него столько, сколько бы попросили. Вот то, о чем я жа…

Секунда, и Каспар, подскочив на месте, выстрелил Адаму в пах. Оглушительный крик слышала вся округа, но Каспара это больше не волновало. Он схватился за голову и тяжело дышал, наматывая по комнате круги, пока завывающий Адам сыпал проклятиями:

– Урод! Я убью тебя, сволочь! Запихаю тебе свинец в глотку и задницу и пристрелю, как последнюю суку, слышишь?! Я, я, я…

Следующий выстрел стал последним. Адам затих. Кровь хлестала из разнесенного черепа, окропляя белую шкуру.

Даже покончив с мерзавцем, Каспар не мог успокоить тяжелое дыхание. Ярость не утихала. Он не чувствовал ни сладости отмщения, ни покоя. Перед глазами вырисовывались ужасные картины, описанные Адамом. В порыве гнева он расстрелял в бездыханное тело всю обойму, пока кровь не брызнула на его рубашку и пальто.

Не достоин. Он был не достоин жизни. С разрывающимся сердцем Каспар признался себе, что убил бы Адама еще сто тысяч раз, будь тот жив. Он поклялся себе, что проследит за закрытием клубов и освобождением каждого работника-невольника. Ведь одним из них когда-то мог стать Александр.

Только приятные воспоминания о принце успокоили Каспара во время возвращения домой. Ему хотелось поговорить с ним. Убедиться, что принц в безопасности. Поехать к нему? Нет, он не мог себе позволить такую роскошь. Не ночью, не с забрызганной кровью одеждой после жестокого убийства, за которое, однако, Каспар не винил себя ни секунды.

Робин избавила всю семью и его самого от невообразимого ужаса. И за это Каспар будет признателен ей до конца жизни. Услышав грязные фантазии Адама, он по-настоящему осознал всю тяжесть последствий своего ухода в тот день. Но стоил ли тот просчет смерти Греты?

Он заехал во двор, выкинул пальто и сумку на лужайку и сел на крыльцо. Холод пробирал до дрожи. Каспар упер локти в колени, сцепил дрожащие руки в замок и поднес их к губам.

Все хорошо, успокаивал себя он. Никто из близких не пострадал. Александр во дворце, в безопасности.

К воротам подъехала машина, из которой выбежала Шарлотта.

– Что случилось? Почему ты не отвечал? Я отправила тебе столько сообщений!

Но Каспар словно не видел ее, продолжая смотреть в пустоту.

– Каспар? – Шарлотта присела рядом. – Что с тобой?

Молчание в ответ.

– Что случилось?

– Я… Я очень давно никого не убивал.

Шарлотта опустила плечи и схватилась за сердце, округлив глаза.

– Ты поехал к нему? Тебе не стоило…

– После того, что я услышал от него, я бы убил его, даже если бы он не напал на вас. Полиция игнорировала его преступления. Связи его матери даже после ее смерти оставались надежными, а деньги были куда дороже человеческих жизней. Его бы ничто не исправило, ничто не остановило, и он продолжил бы убивать, насиловать и продавать людей безнаказанно. Некоторым людям просто нельзя давать второй шанс. Некоторых даже людьми сложно назвать. И он был из таких.

Каспар забрал сумку с лужайки и протянул ее ошарашенной Шарлотте.

– Вот, посмертное извинение от него. Оставь часть себе и выплати остальное своим работницам. Скажи, что это моральная компенсация.

Шарлотта раскрыла сумку и вытащила из нее пачки денег. Она опустила благодарный взгляд и ответила сдержанно:

– Тебя могут поймать.

– Я не зря ждал, – задумчиво ответил Каспар. – Я ждал этого дня, когда все камеры будут отключены, а рядом никого не окажется. За годы службы у принца моя репутация, хоть и подпорченная в конце, считалась идеальной. Я нигде не пересекался с этим уродом, и все знают, что я бы не стал мстить за ту, которая, не скрывая этого, ненавидит меня. К тому же раньше мне хватало одной пули и легкой смерти. В Адаме найдут их целую кучу, и смерть его, если это тебя успокоит, была мучительной. И врагов у него предостаточно: от его жертв до конкурентов.

После недолгого молчания Шарлотта ответила:

– Что с тобой происходит?

– Ничего. Я всегда был таким. Жизнь во дворце перевоспитала меня. Я даже научился играть на рояле, чтобы развлекать Александра. Он никогда не просил меня играть ему, но всегда внимательно слушал, когда я сам садился за инструмент. Рядом с ним я забывал о том, каким я был. Мы словно…

«Были рождены друг для друга».

Порой Каспар допускал, что, быть может, жизнь намеренно отняла у него неподходящую Грету, чтобы освободить место для кого-то, с кем он чувствовал бы себя счастливым и полноценным. Словно две части разбитого судьбой предмета нашли друг друга и склеились воедино.

Но то были лишь мечты. Сладкий самообман. Секунды слабости, ведь, позволь Каспар себе большее, вернуться в действительность будет куда тяжелее.

– Тебе нужно отвлечься, найти новую работу. Хоть какую-то. – Шарлотта помедлила, прежде чем добавить: – Или вернуться к Александру.

Встречный взгляд Каспара позабавил ее.

– Мне не нравилось, что ты почти не видишься с девочками. Но видеть тебя таким тяжело. Словно ты не ты, а может… ты, но старый. А ему место в прошлом.

Каспар знал это сам, но тот, кто делал его новым собой, был слишком далеко. Он мог дотянуться до него, услышать и даже коснуться. Но дальше простиралась бездонная непроглядная пропасть.

Каспар лишь надеялся, что расстояние и новое занятие отвлекут его и однажды, когда он вновь встретит Александра, уже не испытает любовного трепета.

Утром, после ночи, проведенной в размышлениях, и плохого сна, Каспар обнаружил на почте сообщение. Приглашение на работу. Адрес прилагался. Без номера телефона. Не успел Каспар дочитать, как на экране всплыло уведомление о пополнении баланса. Затем новое сообщение:

«Этого хватит вам на дорогу к нам и обратно».

В другой раз Каспар подумал бы над приглашением не меньше трех раз. В данном случае, когда работодатель не указал ни тип работы, ни место, – минимум шесть раз.

Ему еще не доводилось бывать в Швейцарии. Он знал о ее красоте только понаслышке. В отеле на зеленой равнине, окруженной заснеженными горами, его встретили приветливые горничные. Номер тридцать пять? Да, пройдемте. Он на третьем этаже. Кстати, оттуда открывается отличный вид!

Каспара провели к нужной двери. Он постучал трижды и услышал стремительный топот, словно от маленьких ножек.

Дверь открылась нараспашку. Каспар не успел осознать, кто перед ним, когда услышал восторженный визг. Анджеллина запрыгала от радости, хлопая в ладоши.

16
Их первый танец

– Вы пришли! Чудесно, чудесно! Проходите, присаживайтесь.

Каспар не мог сдвинуться с места. Дружелюбие принцессы вызывало в нем не меньшее непонимание, чем приглашение на работу. Сомнение отразилось на его точеном лице, и приветливость Анджеллины сменилась легким испугом.

– Что такое?

– Нет, ничего…

– Тогда проходите, пожалуйста! – вновь просияла она.

Королевский люкс, оформленный в мятных тонах, мог бы потягаться роскошью с покоями Александра, но принц не любил богатого убранства. Он уговорил сестру вынести из комнаты все картины, статуи, вазы и даже деловой уголок. В номере же предметов роскоши было с избытком. Единственное, что вызвало интерес у Каспара, – мольберт у окна.

– Я здесь рисую. – Анджеллина схватила полотно, покрутила в разные стороны с напряженным лицом и развернула к Каспару. – Как вам?

Акварельные заснеженные горы, голубые тени, мелкая колеблющаяся трава и девушка в развевающемся белоснежном платье.

– Это потрясающе! – искренне восхитился Каспар и даже не заметил, как заулыбалась принцесса, прижимая к себе картину. – Вы рисовали сами? Красками?

– Да. Это исчезающий вид искусства. Практически все художники предпочитают графический рисунок, но я верна традиции. Хотя бы этой.

Поставив холст на место, она пожала руку гостю.

– Анджеллина. Надеюсь, я не напугала вас. Я… как бы это сказать… хочу пригласить вас на работу. Вернее, мама хочет. Она скоро придет.

– Я подожду.

Принцесса кивнула, прыгнула в кресло у мольберта, схватила со стола скетчбук с карандашом и начала старательно рисовать. Каспар сел напротив. Не знай он про Анджеллину, никогда бы не решил, что она августейшая особа. Выглядела девушка совсем не по-королевски: болотный свободный пиджак с закатанными рукавами, болотные классические шорты, майка кремового цвета и кулон с изумрудным камнем. Небрежно уложенные золотистые волосы лежали на плечах.

– Расскажите о себе, мистер Шульц, – попросила она, не отрываясь от рисования. – Скажите, только честно, хотите ли вы эту работу? Насколько знаю, королева Делинда пренебрегла вами. Если честно, она показалась мне довольно… фальшивой. Только никому – Принцесса приложила палец к губам и на секунду взглянула на Шульца украдкой.

– Полагаю, вы все знаете, поэтому мне нечего вам сказать, – вежливо уклонился от ответа Каспар.

– Вы правы. Просто, возможно, мы ошибаемся на ваш счет. К примеру, во время завтрака королева Делинда не очень-то вас хвалила и радовалась вашему увольнению.

Каспар напрягся.

– А вот принц Александр вел себя странно. Он молчал, но был глубоко печален, поглядывая на королеву так, словно она клеветала на вас. И я больше верю принцу.

– Как он? – Каспар осекся: не слишком ли резко он сменил тему разговора? Но невозмутимо продолжил: – Не могу сказать ничего против королевы и ее оценки…

– Но ведь хотели бы. И я понимаю вас. Здесь ее нет, так что можете сыпать в ее адрес оскорблениями, сколько душе угодно. Только быстрее, не то скоро придет мама.

Открытость принцессы изумляла Каспара все больше. Он чувствовал себя раскрытой книгой. Нечего прятать, бессмысленно лгать, ведь на каждой странице она за версту чуяла правду.

– Соблазнительное предложение, – ухмыльнулся он. – Но я не стану.

Анджеллина улыбнулась, ни на секунду не отрывая руку с карандашом от листа. В глазах ее мелькнул огонек.

– Вы спрашивали про Александра. Он в порядке. Правда, как я и говорила, глубоко печален. Даже несчастен. Думаю, он скучает по вам.

– И это взаимно. – «Хоть моя тоска по нему во сто крат сильнее и крепчает с каждым днем».

– Мы с ним вряд ли поженимся.

– Почему? – Нелегко было скрыть приятное удивление.

– Не подходим друг другу. Не хочу мучить ни его, ни себя.

– Разумное решение.

– Вы рады этому?

Каспар помедлил лишь мгновение и ответил, сохраняя непринужденный вид:

– Я буду рад, если у него все сложится так, как он того хочет.

– Желаете ему добра? – «Больше, чем любой другой человек», – мысленно договорила она.

– Разумеется.

– За это вас и выгнали?

Секундное молчание разбавляло скрип карандаша на бумаге.

– Полагаю, что так.

Ответа не нашлось. Слова лжи остались на языке. К чему они, если их тут же разоблачат не глядя? Он сидел неподвижно, испытывая странное ощущение невесомости и напряжения. Принцесса уступала в силе любому, кто зашел бы в этот номер, но прямота обезоруживала, запутывая в догадках о ее истинных мотивах. Поначалу Каспар ошибочно спутал ее с хитростью.

«А может, все гораздо проще?»

– Хоть я никогда и не любила, мистер Шульц, но точно знаю, что не стоит скрывать свои чувства, даже если… они кажутся странными. Да, порой это может стать ошибкой и ухудшить положение вещей. – Она отложила карандаш и развернула рисунок. – Но порой только признание откроет вам ту самую дверь, за которой томится ваше счастье. Кто знает, может, оно тоже вас ждет?

Каспар сглотнул. Нарисованный в полупрофиль Александр печально смотрел на него со страницы скетчбука.

– Он милый юноша. Люблю таких рисовать. – Принцесса положила блокнот на стол. – Я бы даже полюбила его, если бы мы подходили друг другу. Мама говорит, что я упускаю свой шанс. Думаю, не я одна. Но я хотя бы не жалею об этом.

Смотря на рисунок и чувствуя на себе пристальный взгляд принцессы, Каспар за секунды прошел все стадии поражения: отрицание, гнев, торг, депрессию и принятие. Он отрицал раскрытие его тяжкого секрета, гневался на себя за оставленные подсказки, готовился вступить с принцессой в переговоры, ощутил отчаяние и, наконец, принял правду – она узнала.

И все же не выглядела довольной собой. Не походила ни на одного шантажиста, которых успел повидать Каспар. Простота и одновременно сложность ее души не переставали его поражать.

– Я пойду прогуляюсь. – Он встал, терзаемый мелкой леденящей дрожью. – Оставлю сумку, если вы не против.

– Конечно!

Она проводила его и прижалась спиной к запертой двери. На светлом разрумяненном от чувств личике расплылась широкая ясная улыбка, и глаза искрились от предвкушения. Она вернулась к столу и схватила телефон.

– Алло, мама. Нет, он не ушел. Вышел, вернется… Что значит не вернется? Что значит «ты его спугнула»?.. Ты хочешь меня обидеть? Он оставил сумку, и мне что-то подсказывает, что он согласится… Мама, суть совсем не в этом. Помнишь, ты предлагала устроить бал в Саксонском дворце? Я передумала. Давай устроим его завтра? Пригласим графов, каких-нибудь высокопоставленных людей. И принца Александра, конечно. И Сашу. Сашу Клюдера. Надеюсь, тоже будет не против. Мне интересно узнать, что он за человек.

* * *

Саксонский дворец в Варшаве взорвали в отместку за Варшавское восстание еще в 1944-м, однако основателя Делиуара настолько пленила архитектура здания, что он решил воссоздать его, опираясь лишь на старинные фотографии и описания. Дворец делился на два крыла и соединялся тонкой продолговатой конструкцией с десятью арками, а сверху – переходом с величественными колоннами. Прошедшим под арками гостям открывались сад и фонтан. С балкона светлая площадь казалась как на ладони.

Шли последние приготовления к балу. Из соседней комнаты Каспар слышал возмущенные возгласы своей новой хозяйки. Кажется, ее не устраивало платье. Или прическа. Впрочем, Каспар не вслушивался: уже около десяти минут из-за путающихся мыслей он не мог завязать бабочку на черном смокинге.

Дверь открыли с предупреждающим стуком. Шурша пышным платьем с мятным отливом, Анджеллина протиснулась между дверей и ввалилась в комнату.

– Ненавижу панье, – выдохнула она и сдула упавшую на лоб прядь. – Одно правило: после каждого моего танца вы должны меня забирать.

– Разумеется. – Каспар наконец разобрался с бабочкой. – Вы выглядите прекрасно.

Анджеллина не нарочно оттолкнула его от зеркала и покрутилась, вытягивая шею и любуясь своими острыми оголенными плечами.

– Я тоже считаю, что выгляжу прекрасно. Гости уже собираются. Нам пора выйти в свет. Мне сообщили, что Александр тоже там. Интересно, хорош ли он в танцах?

Бальный зал горел золотом. С гравюры на высоком сводчатом потолке, нежась на бронзовых скамьях, заботливо смотрели на сотню гостей ангелы в развевающихся белоснежных и бурых одеяниях. На балконе стояла всего пара человек, остальные предпочли собраться в небольшие группки, манерно держа ножки бокалов с шампанским. Дети приглашенных с восторгами нащупывали на белых стенах выпуклые позолоченные орнаменты, после чего устраивали догонялки, скрепя подошвами по паркету.

Анджеллина положила руку в раскрытую ладонь Каспара. Вместе они прошли в зал. Их встретили аплодисментами и криками восторга. Принцесса благодарно кивнула гостям. Оркестр в конце зала заиграл нежную мелодию на духовых инструментах и скрипках. В компании женщин Анджеллина нашла свою мать, но та, увлеченная разговором, не заметила ее.

– Вы не видите Сашу Клюдера? – шепнула она Каспару.

– Нет. Он принял приглашение?

– Это я рассчитывала узнать на балу.

– Возможно, он еще придет.

– Вот-вот начнутся танцы. Мне нужен Александр…

– Принцесса Анджеллина, – услышала она позади себя и обернулась с заготовленной улыбкой.

– О, рада вас видеть!

Александр пожал ей руку, не сводя взгляда с Каспара.

– Привет, – произнес он тише, робко протягивая руку и ему.

– Здравствуйте. Рад вас видеть. – Каспар сжал пальцы принца в ответ.

– Я тебя тоже. Думаю, Делинда теперь не может запрещать тебе обращаться ко мне на «ты».

– Тогда я рад тебя видеть.

Анджеллина откашлялась в кулачок, и они вспомнили, что не разжали рук.

– Каспар, можно пригласить тебя на танец?

– Конечно, Ваше Высочество.

Они взялись за руки и направились в середину зала. Музыка стихла. Люди умолкли, а спустя минуту создали вокруг пары живой круг.

«Чего вы желаете?» – спрашивала Анджеллина любопытным взглядом.

«Разве вы сможете мне это дать?» – Боль в глазах Каспара заставила ее улыбку исчезнуть. Она украдкой выглянула через его плечо. Александр смотрел в пол, но секундой ранее, готова была поклясться принцесса, он с тревогой следил за ними.

Наконец зазвучали первые аккорды. Влилась скрипка, следом – виолончель, и вот пара закружилась под тихий шепот некоторых дам. Делинда раздраженно помахивала веером, задевая щеку.

Мелодия нарастала, сея в сердце Александра тревогу. Тверже держала пара друг друга за руки, резче становились их шаги. Казалось, вот-вот они прильнут друг к другу. Дамы в толпе улыбались, признавая волшебность и чувственность танца. От их комментариев на душе у принца становилось все тяжелее. Воздуха стало не хватать, а тот, что он вдыхал, казался горячим и вязким.

Душно, хотя окна открыты нараспашку. Жарко, хотя похолодели кончики пальцев. А все, чего желал принц, – конца невыносимого танца. Когда же мелодия угаснет?

И вот молитвы его были услышаны. Под град аплодисментов Каспар и Анджеллина, разгоряченные и взволнованные, поклонились. Взгляд принцессы упал на Александра, и тот занял место Каспара.

Ушей гостей коснулась мелодия дивного вальса. Молодая пара радовала глаз.

– Как они смотрятся!

– Прекрасный союз.

– Вы не знаете, они поженятся или нет? Нет? Ах, какая потеря!

«Прошу, замолчите!» – взмолился Каспар в душе, тут же напоминая себе: разве не этого он хотел?

Он признавал, что они подходят друг другу. И ненавидел за это их союз. Невозможный и провальный, и все же вот они, кружатся перед ним, словно дразня и издеваясь. Смотрят друг другу в глаза пристально и томно, с интересом и смущением. Что толку в их договоренности о дружбе, если сейчас вспыхнет искра? Что, если после танца они потянутся друг к другу? Что, если он потеряет его?

«Разве не этого я хотел?»

Танец кончился. Пара улыбалась публике. Каспар вспомнил указания принцессы забрать ее, но стоило ему подойти, как она сцепила их с Александром руки и убежала в спешке.

Недолгая тишина. Недоуменные мечущиеся взгляды. Каспар и Александр держались за руки, стоя перед гостями. В момент, когда они нехотя собирались разъединить кисти, прозвучала музыка, знаменуя начало нового танца.

«О боже мой…» – Александр затаил дыхание, чувствуя, как от страха ноют колени. Не будь вокруг столько людей, он стыдливо закрыл бы лицо руками.