Текст книги "Зазеркалье Нашей Реальности"
Автор книги: Медина Мирай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
28
Решение Совета
– Я считаю, что ЗНР у него нужно забрать немедленно.
– Вы думаете, он просто возьмет и отдаст его?
– В случае, если он окажет сопротивление, нам придется принять меры.
Заседание Мирового Совета началось с жаркого спора. Несмотря на первоначальный азарт, спустя полчаса даже Делинда заскучала от развернувшейся словесной битвы. Она сидела в самом низу, как и всегда, в окружении других монархов, обделенных правом голоса больше, чем она.
– И какие меры мы можем принять? – Миссис Уилсон развела руками. – Разумеется, он не отдаст.
– В таком случае мы введем новые санкции.
– Вы видите, чтобы он отреагировал на санкции, которые мы уже ввели? Люди уезжают из Германии тысячами каждый день, но его это не останавливает.
Секундное молчание прервала Сара Дженкенс, представительница США. Седовласая женщина пятидесяти лет на вид в черном костюме.
– Честно говоря, я уже не уверена в том, что это Саша отравил Александра.
– И кто же еще это мог сделать? – встрепенулась Делинда.
– При всем уважении, сегодня мы собрались не за этим, – парировала миссис Уилсон. – Мы собрались, чтобы обсудить ЗНР, а Саша открыто признался, что обладает ядром. Он буквально объявил всему миру, что владеет лучшим оружием на земле.
– Лучшее оружие – ядерное.
– Которое и пыли не оставит. – Делинда ухмыльнулась. – Нет-нет, только не ядерное оружие. Это ни к чему не приведет. Война…
– Вы сказали война? Значит, вы полагаете, что…
– Я полагаю, что мы в любом случае должны избежать ее, – встряла хмурая Сара.
– Как вы предлагаете ее избежать? – В Делинде росло раздражение. Сомнения среди членов Совета ей были ни к чему. – Кто знает, зачем ядро Саше? Я не уверена, что ему можно верить. Он годами сидел в своем замке. Признаться честно, может, он и умный, может, и ровня нам, но тем не менее ему всего шестнадцать лет. Он подросток!
– Может и так, но этот подросток обладает ЗНР целиком, хоть и по частям в данный момент. Компьютер находится в Берлине. Мы не можем просто пойти туда и забрать его. Или уничтожить. Все это равносильно объявлению войны.
– Я думаю, это неизбежно. Нам следует объединиться, чтобы забрать у него ЗНР. Такое оружие не должно находиться у подростка. Скорее всего, он не хочет отдавать его, потому что собирается использовать против нас. Кто знает, может, это он хочет развязать войну.
– Одна страна против всего мира? – спросили сверху.
Делинда уперла локти в стол и сцепила руки в замок.
– Вы немного не понимаете, как устроена война. Да, армия важна, но наемных военных гораздо больше. Вопрос в том, хватит ли ему денег, чтобы нанять их. И скольких он сможет нанять. Разумеется, если мы объединимся, то сможем выступить против него.
– Так, стойте-стойте! – Сара выставила перед собой руки. – Вы сейчас это серьезно? Война… В-вы же понимаете, что это не просто переговоры. Холодную войну допускаю…
– Она уже идет. Вы не заметили? Единственное, в чем я согласилась бы с Сашей, хоть мне неприятно это признавать, так это в том, что не пристало править страной человеку хоть и богатому, но не имеющему к политике никакого отношения.
– Я не понимаю вас, Ваше Величество.
– Я хочу сказать, что вы ничего не понимаете ни в политике, ни в военном искусстве, но при этом сидите здесь. Безусловно, вы богаты, но деньги в этот раз решают мало. И Саша на самом деле умнее вас всех вместе взятых. Мы должны объединиться. Это будет беспроигрышная война. Разгромив его, мы отнимем ЗНР.
– Погодите, давайте сначала по-хорошему попросим его отдать и компьютер, и ядро. – Представительница Италии была моложе всех присутствующих, ей только исполнилось двадцать три.
– На каком основании? Это грознейшее оружие на земле после ядерного. Вы представляете, что с ним можно сделать? Его бабушка не сохранила ни одной записи. Она все уничтожила. Почему?
– Она как-то говорила, что люди не готовы к такому, – ответила миссис Уилсон тише обычного.
– Ну и что? Люди всегда умирали. Сколько животных и людей мы убили, чтобы пользоваться благами, без которых сложно представить нашу жизнь? Мы, наши родители, наши предки построили этот мир на костях. Вся планета – огромное кладбище. И мы живем в нем.
– Делинда, я понимаю, чего вы хотите. – Сара вложила в свой тон все свое понимание. – Да, мы не можем оставить ему ЗНР, но война – это огромные затраты. Это… не то, что нам нужно.
– А я думаю, это то, что нам необходимо. Мы найдем решение. Вы можете и дальше бездействовать, но в случае, если Саша откажется добровольно отдавать ЗНР, я буду вынуждена принять жесткие меры. Хотите вы того или нет. Вам придется выбирать сторону. Или сохранить нейтралитет. При таком раскладе я обещаю… нет, торжественно клянусь, что не трону ни одну из ваших стран.
– Угрожаете нам?
– Нет-нет, – Делинда приложила руку к сердцу, – я просто предупреждаю. Я все же надеюсь, что вы отринете свои демократические взгляды. Не тот случай.
– ЗНР нужно найти и уничтожить, – тяжелым тоном проговорил кто-то. – Это зло. Даже сейчас вы готовы устроить пепелище ради какой-то безделушки.
– На которой он может заработать триллионы. Если бы он устроил войну и объявил людям, что владеет способом ее прекратить, то есть ЗНР – миром, в котором нет войны, боли и страданий, – он бы разбогател. Дирк Марголис по сравнению с ним был бы нищим.
– Но он этого почему-то не делает. Почему?
– Может, Саша не доверяет нам и поэтому не захочет пойти навстречу? – предположила Сара. – Вероятно, он считает, что это мы зло.
– Бросьте. Думаете, его намерения настолько чисты?
– Согласитесь, мы плохо его знаем, – заметила представительница Российской империи. – Да, первое впечатление о нем сложилось неприятное, но разве стоит из-за этого ставить на нем крест?
– Он и не стремится знакомиться с нами поближе. – Делинда начала терять уверенность, вынужденная прибегать к повышенному тону и напору. Она чувствовала, как доверие Совета тает после каждого ее ответа. Наконец Сара добавила:
– Мы понимаем: вы подозреваете Сашу в отравлении брата и злы на него за клевету, но…
– Хотите сказать, я предлагаю войну из-за раненой гордости?
– Да, я это хотела сказать.
Делинда сжала кулаки, глубоко вздохнула и произнесла сдержанно:
– Хорошо, я поступлю по-вашему. Для начала сделаем официальный публичный запрос, чтобы он отдал ЗНР. В случае, если Саша откажется, я буду вынуждена объявить войну. Надеюсь, вы примите мою сторону. Мы выиграем очень быстро, получим ЗНР и… Тогда уже посмотрим, что с ним делать.
Поднялось тихое обсуждение ее рискованного предложения. Право ответить вновь взяла на себя Сара:
– Простите, Делинда, не сочтите за оскорбление или подозрение. Мы обязаны рассматривать любой вопрос с точки зрения каждой стороны. Что мы хотим тем самым сказать… Мы подозреваем, что вы хотите забрать себе ЗНР.
Делинда усмехнулась, оскорбленная услышанным, чувствуя себя загнанной в ловушку.
– Какая чушь! Это же просто… нелепо. Вы подозреваете меня в беспочвенной враждебности? Как так? Вы… вы сначала принимаете мою сторону, а потом…
– Делинда, пожалуйста, поймите нас правильно. Мы обязаны так поступать. Понимаем: вы действуете из чувства раненой гордости, но, опять-таки, подумайте хорошенько. Война – это миллионы жизней. Были уже войны: Первая, Вторая, Третья. Неужели вы хотите устроить и Четвертую? Это только основные. Те, которые мы помним. А те, которые забыты? Вы не задумывались об этом? Сколько людей погибнет – и ради чего?
– И что вы собираетесь делать, если он вам откажет?
– В таком случае мы будем искать точки соприкосновения, вести переговоры. Дадим понять, что оружие, которым он обладает, слишком опасно…
– Я уверена, он знает об этом лучше любого из нас. – Миссис Уилсон постаралась сгладить ситуацию, поглядывая то на беспристрастную Сару, то на взвинченную Делинду, из последних сил сохранявшую хладнокровие. – В конце концов, это его бабушка создала ЗНР. Хоть она лишилась ума и сейчас находится неизвестно где, это не отменяет того факта, что она создательница этого проекта.
– Хорошо, я вас услышала, – Делинда выпрямилась, – сделайте официальный запрос. Можете умолять его, кланяться ему, целовать его ноги, но он откажется, вот увидите. Откажется. Вы бы на его месте отдали? Очень сомневаюсь. Да, война – это затратно. Да, всегда жестоко, но мы просто не будем повторять чужие ошибки. В конце концов, пострадает только одна страна. Не страшно.
– Даже если так, погибнут люди.
– Мы сделаем все быстро, и жертв практически не будет. Но для этого мало одной противоборствующей стороны. Нужен союз, если хотим закончить, допустим, за месяц. Минимальные затраты ресурсов, минимальный урон, минимальные жертвы. Мы же не хотим растягивать войну? Не хотим Вторую мировую?
– Нам не нужна новая война, Делинда, нет. Ни короткая, ни долгая. Если вы решитесь на нее, моя страна сохранит нейтралитет. Не нужны нам потрясения ради какого-то компьютера.
– В конце концов, Мировой Совет создавался для того, чтобы предотвращать войны еще на этапе их замысла, – поддержала ее коллега.
– Попахивает трусостью.
– Нет, Делинда. Попахивает здравомыслием, основанным на горьком опыте старших поколений.
* * *
Заседание окончилось. Участницы неспешно покидали зал, изредка задерживая взгляд на взбешенной Делинде. У нее не осталось ни сил, ни желания делать вид, словно унизительные и, что самое страшное, оправданные подозрения Совета ее не задевают. Она вышла одной из последних, зная, что в коридоре ее будут ждать для продолжения разговора. И действительно, миссис Уилсон, поджав губы, стояла у окна. Делинда устало вздохнула и сжала края подоконника.
– Ничего не говорите. Я знаю, вы против войны, но хочу напомнить, что управление армией в моих полномочиях. И если вам вдруг вздумается, вы не сможете отдать меня под трибунал. Королева Великобритании освобождена от этого. Что бы ни совершила. Я вольна делать все, что захочу.
– Я не об этом хотела поговорить. Вы понимаете всю ответственность, которая падет на ваши плечи? Вам мало Съезда Мировых Лидеров? Подумайте о мирных людях.
– Мне глубоко плевать на эти безликие массы. Самого дорогого человека – свою маму – я уже потеряла. Если отступлю, то это будет значить, что она погибла зря.
Миссис Уилсон опустила голову.
– Подумайте хотя бы о брате.
– У меня нет брата. И, возможно, никогда не было.
29
Пари
Знакомство Саши с мамой прошло спокойнее, чем думала Анджеллина. Королева, женщина строгих правил, не спускала с новоиспеченного жениха оценивающего взора. Ее напряженное молчание наводило принцессу на мысль, что все закончится грандиозной ссорой и заявлением, что человек с репутацией Саши не может стать частью семьи Норфолк. Но германский принц вел себя так непринужденно и приветливо, что никому бы и в голову не пришло вспомнить о приписываемых ему преступлениях. Единственное, что по-настоящему настораживало и королеву, и слуг, – его алые глаза.
После пары чашек кофе мать все же улыбнулась и сказала:
– Что ж, вижу, вы достойный человек. Не будем сейчас о слухах. Я бы хотела со временем узнать вас поближе.
– С удовольствием, Ваше Величество, но я вынужден покинуть вас и Анджеллину.
– Оставайтесь же на ночь.
– Не стоит…
– Я настаиваю, Ваше Высочество. Час поздний. Зачем вам сейчас срываться домой? Мы выделим для вас лучшие из свободных покоев.
– Если вам так угодно.
Казалось, именно этого Саша и добивался. Своей милой учтивостью и демонстрацией прекрасного воспитания уже ближе к ночи он добился уважения.
– Вы заслужили их доверие, – отметила Анджеллина, заходя в свои покои.
– А иначе бы план пошел под откос.
Саша сел в вышитое серебром кресло у входа и оглядел покои принцессы. Ничем от привычных ему они не отличались: кровать с балдахином, встроенная в стену гардеробная, электрический камин, уголок с парой кресел и столиком, книжный шкаф рядом и пара десятков украшений в исполнении фигурок ангелов, часов, картин и ваз.
– Ваш любимый цвет – изумрудный? Как и ваши глаза?
– Это вы по комнате заметили? Да. – Она скрылась в гардеробной и добавила смущенно: – А сейчас, если вы не против, я бы хотела приготовиться ко сну. И вам рекомендую сделать так же.
– Вы же и так закрылись в гардеробной. Я все равно вас не увижу. Я хотел с вами поговорить. Если это вас успокоит, даже если увижу, то ничего не почувствую и не подумаю о том, о чем обычно думают другие.
Анджеллина радовалась, что он не видит, как она заливается краской.
– Дело вовсе не в этом. Я выйду в ночной пижаме.
– В чем-то вроде того платья, которое я вам выдавал у себя?
– Именно.
– Но ведь я лицезрел вас в таком же виде у себя в замке.
– У меня не было времени переодеваться. Не спорьте со мной и уходите.
Саша принялся расхаживать по комнате. До чего же много здесь барахла. Он прошел к книжному шкафу и взял первую бросившуюся в глаза книгу.
– Как вы себя чувствуете?
– Как и всегда. – Он услышал, как она зашелестела юбками. – Это странно?
– Весьма подозрительно. Может, у вас изменился аппетит? Странные мысли в голову не приходят? Может, вы чувствуете себя умнее?
– Вы переживаете за меня? – спросила она шутливым тоном.
– Конечно.
– Бьюсь об заклад, вы думаете в первую очередь о том, как эта штука повлияет на меня. Но никак не о моем здоровье.
– Да.
– Что? Это действительно так?
Саша закрыл книгу. Скучное классическое чтиво о нелепой любви с предсказуемым финалом. Интересно, не найдется ли здесь пары томов по квантовой физике?
– Расставим все точки, Ваше Высочество. Вы меня не интересуете. Я вас тоже. Мне лишь нужно понять, как ядро повлияет на вас.
– А если я все же умру?
– Что ж, надеюсь, ядро не пострадает от этого.
– Вы бесчувственный камень!
– Я просто не притворяюсь и говорю как есть. Вы бы хотели услышать ложь?
– Я бы хотела, чтобы этот кошмар закончился! Я должна выйти за вас, буквально растоптав свою жизнь.
– Напоминаю, что мы ее спасаем.
– И как же?
– Иного выхода не было. Из той ситуации, в которой нам не посчастливилось оказаться, мы могли выйти только через брак.
Тишина прерывалась шумом за дверью гардеробной и стуком книг, когда Саша возвращал их на полки.
– Я выхожу. Раз мы будем говорить, то выключите свет.
– Как скажете.
Когда свет, проникавший через невысокую щелочку под дверью, погас, Анджеллина вышла и тут же запрыгнула в свою кровать. Один из лучших моментов дня – когда мягкая постель впитывает в себя усталость тела, и блаженная улыбка расплывается на лице сама собой. Но душевное умиротворение отравила дикая мысль: что, если с подстроенной семейной жизнью им придется делить и постель?
«Пусть спит на полу!» – твердо решила Анджеллина, вновь коря себя за то, что коснулась треклятого ядра. Но вместе с тем она заволновалась: а не рассчитывает ли этот юноша на все радости хоть и фальшивой и заранее оговоренной, но все-таки супружеской жизни?
– Не то что бы меня это волновало, Саша, – начала она робко, – но просто хочу сразу сказать, что спать мы будем, может, в одной комнате, но на разных кроватях.
На Сашу напал неудержимый приступ смеха, и лицо принцессы стало пунцовым. Она услышала приближающиеся шаги шаркающих по ковру ног. Саша присел на пол в метре от ее кровати.
– Понимаю, к чему вы клоните. И как же так получилось, что ваша непорочная головушка допустила такие мысли? Это даже оскорбляет меня.
– Как это может вас оскорблять? – Анджеллина чувствовала, как горят у нее щеки, и поднесла к ним холодные руки.
– Видите ли, я в таком же невыгодном положении, как и вы. Но ко всему прочему, я с отвращением отношусь к тому, чего вы от меня ожидаете. Ваши мысли для меня забавны и унизительны одновременно. Я, конечно, понимаю, что все мы живем лишь потому, что наши родители не брезговали совокупляться…
– О, ужас! Не говорите так! – Как хотела она поскорее провалиться сквозь землю или хотя бы накинуть на лицо одеяло. Казалось, даже тьма не могла скрыть ее смущение.
– Но это правда. Каждый хоть раз думал об этом. И хотя я знаю, что такова природа, все же для меня унизителен сам факт и детали деторождения. И предшествующее ему зачатие. Вы должны понимать это лучше меня, ведь мужчины не способны разделить тяготы беременности и муки родов. Я бы на вашем месте был ужасно зол из-за того, что такое бремя целиком лежит только на одних плечах.
– Все это звучит очень мрачно. – Анджеллина натянула одеяло с живота до подбородка, подумывая незаметно скрыться под ним полностью. – То есть, вы хотите сказать…
– Я отношусь к девушкам и парням одинаково.
– Оу…
– Одинаково равнодушно. Я вижу в этом, скорее, данность мне недоступную, к моему счастью. Не хотел бы я быть рабом низменных отупляющих потребностей.
– Многие с вами не согласятся.
– Многие сами знают, что это так, но слишком трусливы, чтобы это признать. Они окружают брак и отношения романтическим ореолом якобы из исключительно высоких чувств, а сами затем только и делают, что любопытствуют, когда же ждать детей, тем самым подразумевая не самые высокие чувства, если задуматься. Перевести их слова можно иначе, но как – догадывайтесь сами. Я не хочу вдаваться в подробности. Вот увидите, когда мы с вами будем стоять у алтаря, каждый допустит хоть одну мысль о предстоящей брачной ночи, и хотя мы с вами знаем, что ничего такого не случится, они будут думать об этом. Люди в большинстве своем лицемеры. Так что перестаньте смотреть на меня так. Уж лучше обзовите – и то будет не так обидно.
Вслед за смущением Анджеллину накрыло чувство вины. Она совсем не подумала, что ее намеки могут быть оскорбительными. Саша не переставал улыбаться. Туго завязанная резинка стягивала волосы весь день, и вот с облегчением он снял ее.
– Одинаково равнодушно – в каком смысле?
– Во всех.
– У вас не сердце, а каменная глыба!
– Возможно. Так жить гораздо легче.
– Вот погляжу я на вас, когда вы искренне кого-нибудь полюбите! И посмеюсь от души.
– «Когда»? – Саша хлопнул в ладони. – О, да вы придерживаетесь взрослой, но плоской логики «У всех будет так, как у меня, и у меня будет так, как у всех»?
– Чувствую, это неизбежно.
– Анджеллина, я не в том положении, чтобы опускаться до подобного. Потребности в любви появляются после удовлетворения потребности безопасности, которой я не могу похвастаться. Более того, для кого я сейчас распинался? Все это было только для того, чтобы успокоить вас.
– А может, для того, чтобы я думала о вас лучше?
– Но не в целях удовлетворения моего эго, а во имя избежания недопонимания. Раз мы все выяснили, то можем, наконец, доверять друг другу чуть больше, чем до разговора.
– Все равно вы каменная глыба! – Она сложила руки на груди.
– Если это синоним здравомыслящего человека.
– Вы не хотите видеть счастье в простых вещах.
– Я не то чтобы не хочу. Я просто не вижу.
– Вероятно, даровав острый ум, ЗНР отняло у вас сердце.
– Хватит так романтизировать обычный насос.
– С вами невозможно говорить о простом человеческом. Вы все искажаете!
– Вовсе нет. Я ничего не придумываю и не дополняю. Просто говорю так, как вижу, понимаю и знаю.
– Все равно вы однажды попадете в любовную передрягу.
– Сомневаюсь.
Анджеллина резко села и протянула ему руку.
– Пари. На желание. Влюбитесь – проиграете, а я выиграю.
– Идет. – Он пожал ей руку. – И на что спорим?
– Вы признаете, что были неправы. А если выиграете вы, то пожелаете что хотите в пределах разумного. Но мне нужна ваша честность.
– А сроки?
– Их нет, потому что я уверена, что вы проиграете.
– Несправедливо, но, учитывая, что у меня есть фора, я закрою на это глаза.
– Фора?
– Во-первых, вероятность того, что я стану думать о ком-то в романтическом ключе, критически мала. Во-вторых, даже если это случится, в чем я крайне сомневаюсь, не факт, что ядро прежде не убьет вас.
– Что-что? – По телу Анджеллины пробежал холодок.
– Говорю как есть. Вы думали, что раз сидите невредимая, то беда миновала? Быть может, прямо сейчас энергия ядра распространяется в вас как болезнь…
– Не говорите так!
– …И уже скоро вы умрете, – закончил он со злорадной улыбкой.
– Вы такой несносный и грубый. Глупость я стерпеть смогу, но грубость!
– Я лишь озвучиваю ваши собственные опасения.
– Вы получаете от этого удовольствие.
– Не буду лгать, это так. – Саша, посмеиваясь, встал и направился к выходу под тяжестью негодующего взгляда принцессы. – Спокойной ночи! Желаю вам дожить до утра и не умереть во сне! – почти пропел он последнее слово.
– Ненавижу вас!
30
Четыре года назад
– Это же какая-то нелепость! – не успокаивалась Делинда с самого утра. Слуги отходили в стороны, боясь взглянуть королеве в пылающие яростью глаза.
Новость, открывшая этот день, не смогла ее порадовать: «Принц Саша и принцесса Анджеллина обручены».
Какой канал ни включи, в какое интернет-сообщество ни зайди – все занято ими. Воодушевленные люди соскучились по свадьбам монархов и громким торжествам и готовились простить Саше все грехи и забыть свои подозрения. Хотя бы на время.
Делинда почти забежала в тронный зал, жалея, что по дороге к трону не нашлось ни одной вазы или статуи, которую она страстно желала скинуть, дабы выместить свое негодование. Янмей закрыла двери.
– Эта свадьба – постановка!
– Кстати, вы получили приглашение от королевы…
– Пошло оно! Как она могла одобрить такой брак? Мало парней среди аристократов?
Янмей потупила взгляд. Если бы не искренняя преданность, которая вызывала у окружающих лишь жалость и недоумение, она бы ответила: «Вообще-то да, мало».
– Променять гордость и целомудрие на…
– Ваше Величество! – оскорбилась Янмей, но тут же продолжила тише: – Нельзя, чтобы вас услышали.
– Что? – резко развернулась Делинда. – Не хватало, чтобы и ты меня затыкала.
Она отдышалась. Гримаса гнева сошла с ее лица.
– Ладно, прости. Где сейчас Александр?
– Каспар сообщил, что уже в пути.
Делинда вытянула шею и вытаращила глаза.
– Что-что?
– С Каспара сняли все обвинения. Приказ от высшего начальства.
– Он же признал вину! Его даже не пришлось заставлять.
– Да, но как передает постовая, его буквально выталкивали из камеры на свободу. У выхода его ждала машина.
– Старые влиятельные друзья помогли?
– Нет. Сам Дирк Марголис.
Делинда села на трон.
– Этим утром меня решили похоронить?.. Так вот зачем он позвал в гости Александра! Господи, меня же обвели вокруг пальца, как последнюю идиотку! Скажи мне хотя бы, что Мировой Совет отправил Саше официальный запрос по ЗНР.
– Нет, увы. На фоне надвигающейся свадьбы даже они притихли.
– Это какой-то кошмар! – Делинда схватилась за лоб. Нервы ее были натянуты, как струны скрипки, и готовились вот-вот разорваться. – Мне нужно расслабиться. Пойду поиграю на рояле… Да, музыка отвлечет меня. А ты получи отчет о производстве горгонов и оружия для них. И увеличь тираж до восьми тысяч.
– Некоторые материалы для горгонов редкие. Абсолютно точно придется ждать поставки иридия.
– Как долго?
– Я уточню.
– Хорошо. Выполняй.
Делинда чувствовала себя нелепой, преданной и отвергнутой: сначала Мировым Советом, а теперь и СМИ. Внимание к ее личности иссякало с каждым днем. Даже новость о выздоровлении Александра этим утром померкла перед информацией о грядущей свадьбе. До его дня рождения три дня, а свадьба намечается в последних числах июля. Делинда боялась, что десять дней отрыва не помогут ей перетянуть внимание на свою сторону.
– Еще немного, и все рухнет. – Она приблизилась к музыкальной комнате и положила руку на чуть приоткрытую дверь.
Порой она задумывалась, почему ее преследует столько неудач, почему, преодолев одни преграды, она сталкивается с новыми? Неужели жизни не хватило той жертвы, которую она принесла четыре года назад? Неужели хочет больше? Не платит ли Делинда слишком высокую цену за свою цель, к которой идет так долго?
В мгновения уныния, в приливе воспоминаний о мирных днях, по которым порой скучала, она чувствовала себя застрявшей посреди пути в снежной долине. Назад не вернуться. Вперед продвинуться чудовищно трудно. Но оставаться на месте нельзя. Иначе замерзнешь насмерть.
– Делинда!
Александр показался в дальнем конце коридора, Каспар шел за ним.
– И как это понимать? – Про себя отметив, что прозвучала неубедительно, она продолжила грозно: – Что этот убийца делает здесь?
– Я вернул его на службу.
– Без моего ведома?
– Он мой телохранитель. А мне скоро восемнадцать. Достаточно, чтобы самому решать, кто будет меня оберегать.
Делинда тщетно пыталась разжечь в себе злость, но чувствовала, что безоружна. Брат менялся у нее на глазах. Скачки его уверенности и твердости характера настораживали ее. Часть взросления? Или она стала настолько предсказуемой, что он легко парирует ее нападки? Сейчас он смотрел на нее уверенно и раскрепощенно. С облегчением она заметила проблески настороженности в выражении его лица и вздохнула. Она еще не потеряла контроль над ним.
– Значит, вернулся. Ты везунчик. Уж не злись, что сдала тебя. Я просто не хотела, чтобы жизнь моего брата находилась в руках убийцы.
– Он сделал это из необходимости, – вступился Александр.
«Тебе ли об этом не знать?»
– Но это не смывает кровь с его рук. Он потенциально опасен. В следующий раз «из необходимости» убьет меня или тебя.
Каспар удержался от соблазна припомнить ей былое.
Можно было подумать, решение уже зародилось в ее голове, но принять его она не спешила из принципа, цепляясь за последнее, в чем была неоспоримо вольна: напомнить о своей власти.
– Сыграешь мне? – Она шагнула в раскрытую дверь. – Утренние новости изрядно потрепали мне нервы. Так что сыграй-ка что-нибудь из Клинта Мэнселла. Играй, пока я не прикажу остановиться. Тогда решу, вернуть тебя или нет.
В музыкальную комнату не пускали гостей с тех пор, как не стало бывших правителей. Вход был только для семейства Каннингем, их телохранителей и некоторых слуг. Шестнадцать величественных колонн, расписанных под лазурит, стояли под высоким куполом со свисающей в центре грандиозной люстрой.
Из музыкальной комнаты открывался чудесный вид на сад. В былые дни, когда комната была доступна для королевских приемов, танцев и частных концертов, слуги снимали бежевый ковер, занимавший почти весь пол, чтобы обнажить орнаментальный паркет. На фоне оранжево-бежевого убранства выделялся черный рояль, стоящий у дальних окон с багровыми занавесками.
Каспар снял темно-серое пальто, положил его на диван у зеркала и сел за рояль. Александр и Делинда устроились за столиком рядом, на стульях, обитых багровой тканью, расшитой золотыми узорами.
Заиграли первые аккорды. Мелодия полилась неспешной рекой. Делинда вздрогнула и отвела взгляд в комнату, чтобы никто не увидел ее задумчивость.
Как похожа эта комната на тот зал во дворце! Только уменьшенная, не такая роскошная и пустая. Не заполненная телами. Без забрызганных кровью стен. Делинда словно вновь очутилась в том месте, сразу после побоища и последнего выстрела. Маленькая Жанна лежала под телами и подрагивала от боли, не находя сил, чтобы закричать.
Делинда зашла в зал в черной униформе и оглянулась. Да, получилось кровавее, чем она представляла. Бедняжка Жанна все еще живая, но ранена. Смерть у нее мучительная. Пожалейте бедняжку и добейте ее… Погодите, но где же родители Саши, которые отказались отдавать ей ЗНР? Что значит, их нет? Не ради этого она приказала прикончить всех? Не ради того, чтобы скрыть следы и связь с правителями Германской империи? Неужели эти смерти зря?
Польза в них все же была: на СМЛ нередко в качестве гостей звали богатейших людей своих стран, и Делинда насчитала парочку, в том числе богатейшего человека Великобритании. Что ж, миссис Уилсон должна ее благодарить за освобожденное место. Грядут перемены в Мировом Совете. А значит, и ее положение вскоре изменится.
Внимание пало на труп королевы Броук. Делинда смотрела на нее недолго и молчаливо. Под шлемом с затемненными стеклами никто не увидел на ее лице непомерную скорбь, никто не стал свидетелем гримасы боли. Стоило ли ЗНР ее жизни?
Люди, которых она наняла, даже не знали, кто она такая и ради чего нужна была эта бойня. Им был обещан внушительный чек – остальное их не интересовало.
Наемница вновь прицелилась в Жанну. Та не замечала ее, только шевелила пальцами, смотря опустошенным взглядом в сторону.
В кармане Делинды завибрировал телефон. Пришло сообщение с неизвестного номера.
«Не убивай ее и получишь информацию о ЗНР».
В ту же секунду она велела наемнице остановиться и вытащить маленькую Жанну из-под трупов. Следом пришло новое сообщение:
«Вынесите ее в припаркованный грузовик и отойдите».
«Когда же я получу информацию?»
«Когда машина выедет за ворота».
«Дай информацию, а после получишь ее. Убивать мне ее ни к чему. Все равно умрет, только в мучениях».
«В таком случае сделку считаю невозможной».
Делинда оскалилась.
«Хорошо. По рукам».
Спустя пять минут Жанна лежала в холодном грузовичке без водителя. Двери закрылись сами собой, и машина, находясь на автоматическом управлении, выехала за ворота.
«Теперь твоя очередь».
«ЗНР состоит из двух частей. Они находятся в разных местах. Сами по себе бесполезны. Одна часть огромная, перенести ее невозможно. Вторая столь мала, что потерять легче легкого. Зря ты убила этих людей. Их смерти напрасны. Среди них с самого начала не было тех, кого ты хотела схватить. Я и сам не знаю, где мои родители».
Делинда сжала телефон до выступивших костяшек.
План был хорош: вывести из толпы германских монархов, избавиться от остальных, под страхом смерти выведать у них информацию о местонахождении ЗНР, а после убить. Пока одни наемники расстреливали толпу, другие тщетно искали тех, кого с самого начала не было во дворце.
В двадцать один Делинда казалась себе более безжалостной, алчной и хитрой. Эти качества помогли ей добиться уважения и равного к себе отношения. Не было человека, на которого она смотрела бы снизу вверх. То ли время, то ли осознание тщетности попыток завладеть ЗНР размягчило ее и сделало уязвимой. Все чаще об авторитете приходилось напоминать, еще чаще – прикрывать слабости вздорным характером и криком. Она стала почти комическим персонажем. Только была готова на совсем не смешные вещи.
Почему же она хотела ЗНР? Почему человек хочет то, от чего не зависит его жизнь, как, к примеру, от воды и пищи? Откуда же берется это желание?
«Зря» – в следующие годы Делинда будет мысленно повторять это слово каждый день. Но едва ли она страдала от того, что убила невиновных. Ей было глубоко на них плевать. Их жизни не несли для нее никакой ценности. Но одна важная все же была. Так и осталась лежать в алом платье в луже собственной крови.
– Хватит! – горько приказала Делинда.
Мелодия тут же стихла. Александр заметил, как дрожат губы сестры и как жалобно сошлись ее брови. Она сглотнула ком в горле, стерла слезу до того, как та пробежалась бы по щеке, и выдавила надменную улыбку, в то время как блестящие глаза говорили о том, как она несчастна.
