Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"

Автор книги: Майя Марук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Мин-Сю

Фэн-Жун ворвался в мой павильон, когда Мэй начала накрывать стол к ужину. Делить еду с супругом не хотелось. Но и выгнать его, пока не могла себе позволить. Как бы ни было больно и противно находиться под одной крышей с этим ничтожеством, у меня еще не было свободы его уничтожить. Пришлось надеть маску покорности, от которой меня тошнило.

– Приветствую, супруга.

Обращение получилось настолько приторным, что даже Юй на секунду скривилась. А вот Мэй оказалась более сообразительной. На столе появился пустой рис, вареные овощи, никаких излишеств.

– Супруг разделит со мной ужин?

Маркиз посмотрел на скудный стол. Скривился. Видимо, посчитал это личным оскорблением.

– Прошу прощение за эту простоту. Мое содержание сильно урезали. Если не экономить, придется голодать.

Фэн молча кивнул.

– Сегодня я буду ужинать у наложницы Сюэ, – сообщил маркиз, внимательно глядя на мою реакцию.

К счастью, новый приступ боли случился вовремя.

– Не обижайтесь, супруга, – он заложил руки за спину. – Сюэ сегодня получила дом в управление. Это огромная ответственность. Я должен ей помочь.

– Да, супруг.

От покорности в собственном голосе стало тошно. Перед глазами появилась та жалкая Мин-Сю, которая в прошлой жизни, вместо того, чтобы бороться, страдала. Жалкая тень женщины, которая даже ребенка спасти не смогла. Горечь жгла в грудине.

– Мин-Сю, я пришел к тебе, чтобы попросить.

– О чем, маркиз хотел попросить?

Фэн отвел глаза в сторону. Если бы я не помнила всего, что происходило в прошлой жизни, то подумала, что ему неловко. Стыдно. Что он пытается подобрать слова, чтобы меня не ранить. Но теперь я ясно видела, что ужимки маркиза были лишь уловками дворцовой кокетки. Они не стоили буквально ничего. Он просто пришел проверить обстановку. Понять, сломлена я окончательно, или нужно дожать.

– Сюэ сейчас нелегко. Особенно после того, что произошло на осеннем банкете. Я виноват перед ней.

Мне стоило огромных усилий, чтобы удержать лицо. Я просто не верила, что он говорил это вслух, прямо мне в глаза. Ничего не стыдясь, забыв о границах, не соблюдая даже видимости приличия.

– Сестре действительно пришлось нелегко в эти дни, – согласилась я. – Надеюсь, супруг сделает все, чтобы загладить перед ней вину.

– Именно об этом я и хотел поговорить. У меня есть к тебе поручение.

– Ваша жена будет рада его исполнить.

– Я знал, что ты поймешь, – он улыбнулся и взял мои ладони в руки. – Князь передал тебе парчу из дворца. Я бы хотел, чтобы один из отрезов ты подарила Сюэ-Жэнь. В знак вашей дружбы.

От возмущения перехватило дыхание. Такой просьбы я не ожидала. Фэн внимательно посмотрел мне в глаза. Он искал повод меня наказать.

– Это разумно.

Услышав мое согласие, Фэн не смог сдержать растерянности. Я была права. Ему нужен был скандал. Повод, применить ко мне телесные наказания.

– Но, маркиз, вы уверены, что сможете защитить сестру от сплетен? И от… наказания? —

последнее слово я произнесла тихо, с дрожью в голосе.

– Наказание?

– Маркиз, – я сделала шаг вперед, так, чтобы создать видимость интимности. – Парча, которую передала Благородная Супруга… Она не просто из дворца.

– Я тебя не понимаю, Мин-Сю. Ты ищешь повод, чтобы меня ослушаться? Знай, твои лисьи уловки на меня не подействуют.

– Что вы, супруг. Я неправильно высказалась. Дело в том, что эта ткань изготовлена в личной мастерской Благородной Супруги.

Я посмотрела на Мэй, та тут же побежала к сундукам, которые стояли в отдельной комнате.

– У нее особый узор. Я это увидела только сегодня.

В доказательство Мэй поднесла маркизу отрез ткани. Ткани высочайшего качества, с уже готовой вышивкой. Фэн судорожно сглотнул. Ему еще не приходилось видеть таких дорогих и качественных материалов.

– Это будет прекрасный подарок для Сюэ.

– Маркиз, – сохранять спокойствие в голосе становилось сложнее. – Вы, наверно очень заняты и забыли, что после того, как Благородная Супруга спасла наследного принца, Император не только одарил ее множеством даров, но и издал указ о том, что ткани из мастерской госпожи может носить только тот, кому они были лично подарены. Или передать по наследству потомкам. Передаривать эти вещи запрещено. Иначе того, кто принял дар, ждет… – я нарочно сделала паузу, чтобы придать голосу немного трагичности, – ждет наказание смертью.

Фэн побледнел. Я видела боковым зрением, как меняется его лицо. Из самодовольного в испуганное. Маркиз привык жить далеко от столицы. В уезде, где дворцовые интриги его не касаются. Поэтому не удивительно, что он не знал о таких мелочах.

– Я боюсь… – продолжила я, – боюсь, что сестра может пострадать из-за моего подарка. В уезде…

– Что в уезде?

– Когда я покидала родной дом, отец предупреждал, что шпионы Императора, что… Что если поблизости появляется кто-то из великих князей, это значит… Это значит, что император приказал следить и докладывать обо всех нарушениях. Я знаю, что я никчемная женщина. Но князь Хань уже был в поместье маркиза. А другие дома он не почтил своим визитом. Даже дом гогуна. Маркиз, я боюсь. Я боюсь, что любая наша ошибка…

Крупные капли пота выступили на лбу мужчины. Его руки задрожали от страха. Чтобы не опозориться, он заложил их за спину и выпятил грудь, пытаясь сохранить последние крохи достоинства перед той, кого презирает всей душой.

– Ты… Ты очень проницательна.

– Я обязана заботиться о супруге. Это мой долг.

– Оставим это дело, – резко оборвал разговор маркиз, повернулся ко мне спиной и вышел прочь.

Почему я раньше не замечала этой стороны его натуры? Почему искала в себе недостатки? В желании угодить, теряла не только покой, но и честь.

– Госпожа, наложница Сюэ пришла.

– Впусти.

Мэй хотела убрать парчу, но я жестом приказала ей остаться и дать наложнице возможность увидеть великолепную ткань.

Сюэ-Жэнь не подвела. Она вошла в павильон в сопровождении служанки. Сделала небрежный поклон и увидела ткань. В глазах появился жадный блеск. Мэй тут же унесла ткань прочь.

– Что привело сестрицу? – я сделала вид, что не заметила ее интереса.

– Хотела узнать, как ваше здоровье. Сегодня утром вы выглядели слишком бледной.

– Небольшая простуда. Вчера на банкете было прохладно.

– Не думала, что госпожа, выросшая на северных границах, так легко простужается, – Сюэ хохотнула, опустила взгляд в пол и осеклась.

Я проследила за ее взглядом. На полу лежал платок маркиза. Видимо, он обронил его, когда уходил.

– Что это? – теперь голос Сюэ звучал не так уверенно, как секунду назад.

– Это маркиза, – вмешалась Мэй. – Приказать отнести?

– Маркиза?

– Да. Супруг только что вышел. Вы должны были его увидеть.

Мэй подняла платок и передала его Юй. А я внутри ликовала. Внимание маркиза мне и даром было не нужно. Но Сюэ-Жэнь об этом не знала. А я помнила, какую боль может причинить ревность.

– Что он тут делал?

– Как и ты, сестрица, господин беспокоится о моем здоровье. Разве это не естественно, беспокоиться о здоровье жены?

Сюэ начала задыхаться от возмущения. Она пыталась взять себя в руки, но не могла. В прошлой жизни она одержала победу надо мной почти сразу. Все, что ей оставалось делать, – поддерживать огонь в сердце маркиза и в постели. Но в этой жизни ей суждено в этом пламени сгореть.

– Нам пора.

Она снова поклонилась. Снова небрежно. Только в этот раз небрежность была связана не с потребностью продемонстрировать свое пренебрежение, а с растерянностью.

– Госпожа, – прошептала Мэй, – вам нужно поесть.

Есть не хотелось. Теперь, когда все ушли, боль стала невыносимой, в глазах появились цветные мушки.

– Помоги мне раздеться и никого не пускайте. Скажите, что госпожа легла отдыхать.

* * *

Хань

На город опустилась ночь. Хань терпеливо ждал, когда в павильоне маркизы погаснут свечи и прислуга оставит госпожу в одиночестве.

– Господин, – обратился к нему Лян, – вам необязательно самому идти к ней.

– Ты хочешь, чтобы я тебе позволил остаться с ней наедине среди ночи?

Хань-Шэнь был уверен, что Лян никогда не тронет его женщину, но все равно мысль о том, что посторонний мужчина может остаться с ней наедине, сводила с ума.

– Я мог бы передать лекарство ее личной служанке.

– Следи, чтобы в павильон никто не зашел. Иначе передавать будет нечем.

Глава 20

Хань-Шэнь

В покоях было темно. Князю пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте, и станет возможно ориентироваться в пространстве. Он примерно догадывался, где находится кровать маркизы. Расположение мебели было стандартным для таких комнат. Но князь боялся опрокинуть мебель и поднять шум. Двигался медленно, на всякий случай выставив руки вперед.

Маркиза лежала на кровати. Первое, что он увидел, было ее бледное лицо. Девушка не спала. Она балансировала между сном и реальностью. Боль была такой сильной, что не давала забыться, но и думать ни о чем, кроме, того что нельзя кричать, она не могла. Постороннего она заметила только тогда, когда Хань стоял в двух шагах от ее постели.

– Кто здесь?

Голос маркизы был совсем слабым. Он даже не услышал ее слова, а догадался о том, что она сказала. Кричать Мин-Сю не могла. Не было сил. Бояться тоже. Хань подошел к ней, осторожно перехватил за плечи и помог сесть. Она хотела сопротивляться, но не получилось.

– Не бойся, – прошептал князь. – Это я.

Мин-Сю не узнала шепот и рассмотреть его не могла. Взгляд не фокусировался. Но ее пальцы вдруг коснулись шелковой ткани его ханьфу. Ткани, которая могла быть изготовлена только в мастерских дворца.

– Господин? – он услышал в ее слабом голосе испуг и поспешил успокоить.

– Не бойся. Я принес лекарства.

– Вам нельзя. Нельзя быть здесь. Репутация.

Князь улыбнулся. Нельзя. Последний раз это слово он слышал, будучи ребенком. Глупая женщина только сейчас она вспомнила о репутации.

– Не тебе заботиться о моей репутации, – сказал грубо.

Он не хотел, чтобы слова, обращенные к маркизе, звучали грубо. Просто иначе он не умел. Это была привычка человека, которому всю жизнь все подчинялись. Он закреплял свое положение при дворе, сочетая ум и жестокость. Он привык обращаться с окружающими, как со слугами, даже перед золотым троном, не меняя интонаций. Обычно Хань этого не замечал. Но сейчас заметил, и ему стало неловко. Она такого отношения точно не заслужила.

– Я принес лекарства.

Мин-Сю послушно проглотила пилюли. Он вдруг подумал, что приятно видеть, как хрупкая женщина тебе доверяет. Возможно, в этом доверии и заключался великий смысл жизни? Но на этот философский вопрос он не успел дать ответа. Мин-Сю вдруг внимательно посмотрела на него и обмякла, потеряв сознание.

Хань не испугался. Проверил пульс и дыхание, как когда-то учил дворцовый лекарь Пин. Лекарство начало действовать. Князь осторожно уложил девушку, поправил тяжелое одеяло, но покинуть комнату не смог. Остался рядом. Просто не смог заставить себя уйти.

Он гладил ее длинные волосы и думал о том, как действовать дальше. Оставлять маркизу здесь было опасно. И даже если бы муж обращался с ней как с королевой, он все равно бы забрал ее себе. Теперь она могла принадлежать только ему. Но действовать опрометчиво было нельзя. Это могло навредить репутации девушки и всей семье генерала. Этого он не мог допустить.

Глаза князя скользили по комнате. В темноте он не мог хорошо рассмотреть обстановку, но того, что заметил, хватило сделать вывод о том, что обращались в этом доме с невесткой хуже, чем он думал.

Из приличных вещей в покоях были только те, что девушка привезла с собой из родительского дома. Он это знал, потому что видел в них характерные черты северного быта, где практичность и эффективность ценились дороже изящества. Более того, сам павильон оставлял желать лучшего. Его давно не обновляли. В стене, которая была ближе к нему, можно было разглядеть щели, которые слуги пытались заделать, чтобы уменьшить сквозняки.

Благовоний почти не было. Только одна курильница стояла у кровати и та давно потухла. Хань принюхался. В комнате пахло жаровнями. Этот запах он помнил из военных лагерей, куда приезжал в качестве гостя. Там, где нет места излишествам, благородные ароматы не использовались. Но здесь была комната знатной госпожи, а не военная палатка.

* * *

Сюэ-Жэнь

– Муж мой! – стонала Сюэ, выгибаясь под тяжелым телом маркиза.

От мужчины пахло вином и сандалом. Алкоголь снизил чувствительность, и он все никак не мог получить удовольствие. Сюэ приходилось стонать и подстраиваться под его ритм, хотя сам процесс ее изрядно утомил. И только мысль о том, что от благосклонности этого мужчины зависит ее будущее, заставляла продолжать.

– Еще! Не останавливайся! Ах!

Когда она чувствовала, что член внутри слабел, Сюэ бесстыдно начинала шептать ему на ухо пошлости, пробуждая плоть. Несколько раз она попыталась взять инициативу в свои руки, но маркиз не дал.

Он извернулся и с жадностью впился в ее пышную грудь. От неожиданности Сюэ растерялась и покраснела. Раньше он никогда так не делал, и женщина почувствовала себя немного униженной. А потом вдруг ощутила, как он в нее излился. Сделал он это громко, мощно, дрожа и содрогаясь.

Фэн завалился набок, тяжело дыша. Сюэ поспешила закрыть грудь и натянуть на лицо улыбку.

– Ты моя Луна, – задыхаясь от восторга, сказал маркиз, протягивая руку к шее наложницы.

Он был настолько доволен, что не заметил ее растерянности. Сюэ поправила шелковый подол и улыбнулась мужу. Глаза маркиза сверкнули сытостью и мягкой усталостью, которая бывает у мужчин, получивших свою порцию ласк.

* * *

Цин

Новая наложница маркиза хорошо понимала, где находится, и что без ребенка у нее не получится свергнуть Сюэ-Жэнь. Да и от маркизы избавиться не получится. Жена хоть и не была в почете у семьи, но пока еще пользовалась влиянием отца.

Цин лежала в кровати и рассуждала над тем, что нужно сходить в храм, помолиться о ребенке. Или найти какого-нибудь лекаря. Она слышала, что существовали лекарства, чтобы зачать ребенка. Средств, которые маркиза дала ей в приданое, должно было хватить на лекаря. Она же не такая дура, как ее бывшая госпожа, тратить деньги на зерно для армии или кормить слуг рисом из собственного кармана.

О том, что еще несколько дней назад она сама ела этот самый рис, Цин забыла. Все, о чем она могла думать, это маркиз и ребенок, который обязательно должен был появиться.

Глава 21

Мин-Сю

Проснулась я ранним утром. Солнце уже встало, но слуги еще не начали суетиться в павильоне. Тело почти не болело. Я лежала, глядя на старые половые доски, и гадала, был князь реальностью или только плодом моего воображения. Боль стала терпимой, голова прояснилась. Хоть и оставалась слабость, но чувствовала я себя намного лучше, чем вчера.

Время тянулось медленно. Я слушала тишину, изредка нарушаемую звуком морозного ветра, первого предвестника долгой зимы.

На душе стало вдруг радостно оттого, что в этот раз я не пропущу зиму. Увижу снег, буду есть красные финики. Последний раз финики я ела в родительском доме. Отборные, сладкие, специально привезенные из Шэньси. Матушка всегда делала запасы для долгих зимних вечеров.

В доме маркиза тоже хранились финики. Только здесь я их пробовала всего несколько раз. В прошлой жизни. И они были некачественными, лежалыми, со странным горьковатым вкусом.

– Госпожа моя, – Мэй вошла в комнату с тазом воды. – Вы уже проснулись?

– Да.

Отозвалась я, не спеша подниматься. Казалось, что как только нога коснется пола, утренняя магия испариться и нужно будет врываться в реальность. Служанка помогла подняться. В ее движениях я почувствовала скрытую тревогу. Она внимательно наблюдала за каждым моим движением, словно боялась, что я сейчас потеряю сознание.

– Есть новости? – спросила я, чтобы отвлечь ее.

– За ночь много произошло, – она украдкой опустила глаза в пол, словно боялась рассказывать. – Маркиз провел ночь с наложницей Сюэ. До сих пор не покинул ее покои. Но воду просил только один раз. Слуги говорят, что маркиз был сильно пьян.

Я вдруг вспомнила свою близость с мужем. Однажды он тоже пришел пьяным. С трудом держался на ногах и все время повторял, что я должна быть благодарна ему за милость. За то, что он не приказал меня забить до смерти, когда я устроила скандал из-за украшений, которые украла Сюэ-Жэнь из моих сундуков с приданым. Только проучил. Преподал урок покорности. Этот урок стоил мне двух недель боли и долгих месяцев унижения, когда наложница демонстративно носила шпильки моей бабушки, а любой мой протест гасился пощечиной мужа или свекрови.

– А вот наложница Цин плохо спала. Рабыня с кухни рассказала, что ночью для нее готовили лекарство для сна. Она уснула только на рассвете и приказала сообщить старой госпоже, что больна и не может прийти ее поприветствовать. Думаю, старуха будет очень злиться, – слово “старуха” Мэй произнесла почти шепотом. – Особенно если ей уже донесли о слухах, которые ходят о поместье маркиза.

– Какие сплетни?

– Говорят, маркиз задолжал павильону “Золотого Феникса”. На него записано много неоплаченных украшений из серебра и нефрита. И павильону “Шелковых нитей”.

– Разве маркиз берет в долг?

Эта новость меня сильно удивила. В прошлой жизни свекровь строго следила за тем, чтобы у поместья не было никаких долгов. Хотя… В прошлой жизни я почти всю зиму провела взаперти, оправляясь после побоев, и могла не знать о том, что произошло.

– Не знаю, – честно ответила Мэй. – Юй слышала, это на базарной площади, но узнавать подробности побоялась.

– Что еще говорят?

– Еще говорят об осеннем банкете. Что маркиз спутался со служанкой на глазах у жены. Но маркиза благоразумна и великодушна, позволила не опозорить девушку и разрешила ей войти в дом. Вас обсуждают и в доме гогуна. У Шан-Ци там служит невестка.

– И что обо мне говорят?

– Первая госпожа подозревает, что с вами плохо обращаются. И приказала тайно разузнать обстановку в поместье. Шан-Ци, конечно, рассказала о том, что вас лишили содержания и теперь вы содержите нас из своего кармана.

– Что-то ещё?

– В поместье князя казнили несколько слуг. Люди говорят, что он наказал так слуг, которые допустили прелюбодеяние маркиза в усадьбе. Князь строг и безжалостен. И теперь он недоволен нашим поместьем. Обезглавленные тела выкинули на заброшенном погосте. А головы… Говорят, что головы он оставил в поместье, в назидание остальным.

Я кивнула. Человеческие языки – удивительный инструмент. И князь, как оказалось, умеет пользоваться этим инструментом в совершенстве. Историей с маркизом прикрыл покушение на себя. А головы, которые он наверняка отправил обидчику в качестве подарка, только укрепили его репутацию жестокого владыки.

Народ таких любил и боялся, до тех пор, пока жестокий нрав правителя не касался их жизней и кошельков. Но пока мне эти сплетни были на руку.

До маркиза эти слухи должны были вскоре тоже дойти. И не только до него. Пора было писать ответное письмо отцу и готовить следующий удар.

– А еще, – продолжала шептать Мэй, – охрана ночью спугнула вора в кладовых.

– Вора?

– Да. Говорят, что охотились за серебром.

– Кого-то поймали?

– Нет, госпожа. Никого не поймали. Вскрыли кладовую, где хранилось ваше приданое. К счастью, вы оказались такой предусмотрительной и все убрали из поместья.

В то, что в поместье мог пробраться вор, верилось слабо. Никто в здравом уме не полезет в дом, полный охраны. А вот то, что была вскрыта кладовка с моими сундуками, говорила о многом.

– Прикажи, чтобы Юй заварила чай. Нам нужно поприветствовать свекровь.

* * *

Сюэ-Жэнь

Маркиз не спешил покидать покои наложницы. Лежал на кровати, уткнувшись носом ей в плечо и тихо сопел. Когда служанка вошла, чтобы их разбудить, Фэн ее выгнал. С этого момента прошел почти час. Все это время Сюэ смотрела в потолок и левой рукой гладила живот, молясь о том, чтобы семя маркиза прижилось.

Ее положение было лучше, чем у наложницы Цин, и в разы лучше, чем у первой госпожи. Но без ребенка это все могло развалиться в любой момент. Она понимала, что в любой момент симпатия Фэна может измениться.

В первые дни она рассчитывала на то, что будет выделяться на фоне скандальной Мин-Сю. В моменты их тайных встреч маркиз жаловался, что жена ему досталась склочная, как купчиха и грубая, как деревенщина. Что она дикарка, не знающая приличий и этикета, только портит его репутацию. И что нужна она ему только из-за огромного приданого и влияния отца, который должен был за него замолвить словечко перед князем Хань.

Но на деле соперница оказалась другой: тихой, уступчивой, способной проглотить любое унижение. Но, эта покорность и уступчивость соперницы начали пугать. Она не понимала почему, но уже чувствовала, что нужно торопиться.

Тут же вспомнился последний сундук с лекарственными травами. Вместе с травами лежали и рецепты. Сюэ не стала открывать их, чтобы не проявлять заинтересованность в присутствии управляющего, и теперь жалела об этом. Эти травы сейчас ей были очень нужны.

* * *

Хань

Смотр войск пошел не так, как привыкли солдаты. Князь Хань явился без предупреждения в тот момент, когда генерал расслаблялся с дочерью гарнизонного лекаря, а комендант валялся пьяным в конюшне, среди навоза и несвежего сена.

Солдаты хоть и были во вменяемом, даже отчасти боевом состоянии, проявили себя не лучшим образом. Они растерялись, словно новобранцами, а не закаленными в походах воинами, и просто не знали, что делать. Расхлябанность солдат легла на благодатную почву утреннего раздражения и вызвала настоящую бурю.

Во все стороны летели копья, мечи, солдаты. Досталось даже конюху, который позволил пьяному коменданту приблизиться к животным. К полудню небо порадовало последним осенним ливнем. Острые, ледяные капли падали на плац. Но Князя это нисколько не смущало. Четырехчасовая муштра помогла ему не только навести порядок, но и успокоить ярость в груди и мыслях.

С каждым ударом учебного меча он представлял, как убивает маркиза, его мать, управляющего усадьбой, его наложниц. Всех тех, кто смел обидеть его женщину. Солдаты рычали, кричали, пытались наносить князю ответные удары в учебных поединках, но сегодня был не их день.

Он изливал злость и ненависть, укрепляя авторитет среди солдат. Генерал Вэй любил повторять, что в армии действует право сильнейшего. Каким бы талантливым генералом ты ни был, тебя убьют сразу, как только промахнешься. За слабым на смерть не идут.

Вэй был сильным. И воспитал таких же сильных сыновей, которые прикроют спину отца. Где-то на четвертом часу тренировок, когда солдаты были достаточно измотаны, а генерал Цзюнь перестал дрожать от ужаса потому, что уже не мог этого делать, Хань подумал, о том, что ему тоже нужны сыновья. Сыновья, которых родит ему Мин-Сю. Если он найдет способ забрать ее у маркиза.

Хань швырнул учебный меч под ноги поверженного противника и пошел в сторону, где стоял Лян. Он думал о том, что вполне мог бы забрать Мин-Сю силой. Но тогда он не сможет дать ей официального статуса. Да, она будет его единственной женщиной. Вот только когда родятся дети, их назовут бастардами. А такой судьбы своим потомкам Хань не хотел. Нужно было набраться терпения и проявить лисью хитрость. Как когда-то учила мать.

– Ваше Высочество, – обратился к нему Лян. – Секретарь приготовил финансовые бумаги за последний год.

– Есть новости?

Лян кивнул, но ничего не ответил. Обсуждать на людях маркизу слуга не решился.