Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"

Автор книги: Майя Марук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 46

Мин-Сю

– Госпожа, не волнуйтесь, – шептала Мэй, стоя рядом. – Господин обязательно придет.

Из-под плотной шелковой фаты я ничего не могла рассмотреть. Видела только ноги служанки и испытывала неприятное чувство повтора. Выходя замуж за маркиза, я точно так же сидела в комнате и смотрела на ноги Мэй. Фэн-Жун в ту ночь не пришел. Так, он первый раз показал свое пренебрежение законной женой. Тогда я чувствовала острую обиду. Наивная Мин-Сю, которая видела трепетную заботу отца о матери, была уверена, что Фэн-Жун будет заботиться о ней так же. Сейчас, совершив второй брачный обряд, мне хотелось верить, что такое больше не повториться. Но время шло. Хань-Шэн тоже не появлялся. Я нервно теребила подол свадебного наряда и не знала, куда себя деть.

– Все в порядке, – ответила я служанке и протянула ей руку.

Голос дрогнул. Надо же, я столько всего пережила, а отсутствие мужа в брачную ночь все равно причиняет боль.

– Еще рано, – Мэй сжала мою ладонь. – И Император в поместье. Князь не может просто взять и уйти.

Она, как никто, понимала, что сейчас происходило у меня в душе.

– Конечно. Ты права.

Мы замолчали. Я пыталась сохранить достоинство. И убедить себя в том, что даже если Хань-Шэн и не придет, то он уже достаточно сделал для того, чтобы я не жалела об этом браке.

– Мэй, – обратилась к служанке, минут через двадцать. – Принеси воды. И гаси свечи. Уже совсем поздно.

– Я сам погашу.

Я не слышала, как открылись двери, но почувствовала, что стало холодней. Мэй тут же убрала руку и прошла вперед.

– Господин, – сказала она, и следом раздались торопливые шаги.

Сердце сжалось от радости и немного от стыда за то, что я в нем сомневалась.

– Прости, – голос князя стал как будто мягче, – я не хотел, чтобы ты волновалась.

– Я все понимаю. Гости и Император требовали твоего внимания.

Он ничего не ответил. Снял фату, и я наконец-то смогла увидеть его лицо: красивое и родное. Он опустился на колени и снова поцеловал ладони.

– Прости, в прошлый раз я не смог о тебе позаботиться.

– В прошлый раз ты не мог и о себе позаботиться, князь, – не удержалась от колкости, вспомнив нашу первую близость.

– Сегодня я все исправлю.

Он посмотрел прямо в глаза, и на мгновенье замер, как будто решаясь сделать следующий шаг. Но только на мгновенье. Горячее дыхание, смешанное с зимней сладостью фиников, обожгло губы. Пальцы сжимали ткань уже не от волнения, а от сладкого предвкушения. Осторожные руки поднялись от бедер к талии, тяжелая шелковая ткань скользнула на пол.

– Я так долго тебя ждал, – шепнул князь, и прохладные губы коснулись шеи, ключиц, обнаженных плеч.

Он двигался, не спеша, осторожно изучая каждый миллиметр моего тела. Пальцы сжимали бедра, губы ласкали грудь, живот, то спускались вниз, касаясь чувствительного бугорка, то возвращались наверх с обещаниями бесконечного блаженства.

Говорят, что весенняя ночь стоит тысячи золотых монет. Но зимняя оказалось бесценной. Пальцы крепко впились в обнаженную спину мужа. Каждое его движение отдавалось вспышкой острого удовольствия во всем теле. Дрожь пробегала от кончиков пальцев ног до самой макушки. Тело само выгнулось, стремясь к нему навстречу. В желании стать единым целым. Стоны отражались от ширм и тонули в алых шелках брачной комнаты.

* * *

Хань-Шэнь

Казалось, что счастье заполнило собой все пространство комнаты, двора, усадьбы. Оно переполняло его, отражалось во всхлипах и стонах любимой женщины. В ее сначала робких, а потом отчаянно уверенных поцелуях. В ее сверкающих глазах. В ее стремлении слиться с ним в единое целое.

– Мое сокровище, – шептал князь, сжимая в руках дрожащее тело княгини. – Мое счастье…

И она улыбалась ему в ответ. И от этой улыбки тело разрывалось сотнями ярких фейерверков, чтобы потом собраться вновь в единое целое.

Глава 47

Центральная площадь

Казнь маркиза привлекла на торговую площадь жителей всего уезда. Впрочем, не только в маркизе было дело. Кто-то пустил слух, что на этом кровавом мероприятии будет присутствовать сам князь с молодой супругой. Простолюдинам просто хотелось развлечься серым зимним утром, одновременно утолить кровожадность и любопытство. Местная знать рассчитывала, что князь, заключив официальный брак, теперь возьмет в дом наложниц. И его публичное появление было расценено как хороший повод для укрепления связей с императорской семьей.

Чтобы ничего не пропустить, горожане начали собираться на площади еще до рассвета. Простолюдины, мелкие чиновники, торговцы и ремесленники, создавали темную толпу с вкраплениями ярких пятен. Люди перешептывались, делились сплетнями и подробностями преступлений, совершенных домом маркиза. Рассказывали про то, что маркиз прятал в доме варваров, что в его сокровищнице было найдено бесчисленное число сундуков с золотом и серебром, которое было предназначено для взяток и подкупов.

Конечно, подробностей дела никто не знал. Кто-то ссылался на соседа, чья свояченица дружила с кем-то из прислуги особняка, кто-то на клиента мясника, где поместье закупало туши, а самые смелые упоминали цензоров, которые поделились подробностями дела по большому секрету. Самые смелые утверждали, что для раскрытия заговора в дом Фэн-Жуна были внедрены шпионы дворца. Некоторые предполагали, что этим шпионом была маркиза, дочь генерала Вэй. И в награду за свою работу и честь лично император пожаловал ей золото и брак с третьим князем, таким же беспощадным, как и сама девица Вэй.

– От тигра щенки не рождаются, – глубокомысленно сообщил мужик в засаленном ватнике, услышав про роль маркизы в раскрытии заговора.

Повозка князя Хань появилась как раз в тот момент, когда Фэн-Жуна поставили на колени перед толпой. В жалких тюремных одеждах он уже не выглядел таким важным и гордым, как в тот день, когда Мин-Сю увидела его в первый раз. Несмотря на жалкий вид, ни жалости, ни сожалений Мин-Сю не почувствовала. Она стояла рядом с мужем и в глубине души радовалась, что на коленях стоит маркиз, а не ее отец и братья.

К моменту казни Фэн-Жун был достаточно измучен, чтобы не обращать внимания на происходящее. Его тело было истерзано тюремными крысами, а разум – ночными кошмарами. Он не думал о конце жизни, не анализировал ошибки, которые привели к такому печальному концу. Даже о матери не вспоминал. Эти люди как будто стерлись из памяти и потеряли для него значение. Он ничего не чувствовал. Ничего не хотел.

Когда колени коснулись деревянного помоста, бывший маркиз поднял глаза и сквозь пелену серого забвения увидел прекрасную женщину: черные шелковые одежды с алыми лотосами подчеркивали белизну кожи, золотые украшения говорили о высоком статусе, а холодные глаза… Вдруг эти глаза показались знакомыми. Приговоренный вздрогнул и вдруг понял, что этой знатной госпожой была Мин-Сю. Его отвергнутая и униженная жена. Которая должна была забиться в дальний угол и бояться показаться на глаза людям. Вот только забитой и испуганной бывшая маркиза не выглядела.

Она стояла рядом с князем. Люди старались держаться от господ на почтительном расстоянии. Судья читал приговор. Бывшая жена смотрела прямо ему в глаза не моргая. Фэн-Жун теперь окончательно убедился, что все его кошмары были не просто снами. Они были реальностью. Все, что он видел во сне, он когда-то сделал с Мин-Сю. И она эти поступки и слова помнила. Он понял, где допустил ошибку. Но это осознание стало последним, что произошло с маркизом при жизни. Палач работал профессионально. Один взмах и голова предателя покатилась по деревянному помосту.

Маркиз был казнен. Род Фэн оборвался. Маркизат был уничтожен. Позже свидетели казни будут рассказывать о том, как княгиня Вэй улыбнулась, увидев, как катится голова преступника.

* * *

Мин-Сю

– Не испугалась? – спросил муж, когда мы вернулись в поместье.

Казнь Фэн-Жуна не стерла обид прошлой жизни, но принесла ощущение завершенности. Теперь все было по-настоящему закончено. Дышать стало легче, словно с груди убрали хомут, который сжимал грудь все это время, но который я не замечала.

– Нет, – улыбнулась и взяла мужа за руку. – Я рада, что все закончилось.

Пальцы князя сжали мою ладонь.

– В следующий раз вернемся сюда летом, – Хань обвел взглядом главный двор. – Зимой здесь не так красиво.

В поместье тем временем царил хаос. Слуги переносили сундуки, горшки, короба. Пять дней назад поместье покинули Император с супругой. Им нужно было вернуться в столицу и решить, как поступить со вторым князем и семьей наложницы Цян. После смерти дочери знатного рода, чиновники и народ столицы требовали объяснений от трона и задерживаться в уезде было нельзя. Теперь пришла и наша очередь покидать поместье.

– На рассвете можем выезжать, – сообщил Хань и обнял меня. – Сейчас не самое лучшее время для путешествий, но, я не хочу оставлять тебя без присмотра.

– Для путешествий нет плохого времени. Тем более с тобой.

– Как сладко ты научилась говорить, – Хань рассмеялся.

А я подумала, что сладко говорить и кокетничать умела всегда. Просто, столкнувшись с плохим мужчиной, забыла, как это делать.

– Как только прибудем в столицу, император вызовет твоего отца. Благородная Супруга считает, что нужно дать возможность вам повидаться.

Сердце защемило от радости. Генералу было запрещено входить в столицу без императорского указа или разрешения. Закон был нерушим, и я в глубине души боялась, что больше не увижу родителей. От эмоций накатили слезы.

– Спасибо.

– Это мелочи. Я должен заботиться о своей княгине. Да и император в долгу перед моей Мин-Сю. Если бы не ты, у него бы не осталось любимого сына.

Мы рассмеялись. Несколько слуг с опаской посмотрели на господина. Князь настолько редко смеялся, что это простое проявление чувств казалось посторонним чем-то из ряда вон выходящим.

* * *

Благородная Супруга

В горном храме пахло сырой землей и благовониями. Лица Двуликого Бога слились в одно. Он сидел на полу, опершись на стену молельного павильона, и длинными пальцами перебирал волосы Благородной Супруги.

– Ты жесток, – почти мурчащим голосом сказала женщина. – Всего один сын. Вдруг моя невестка хочет много детей?

– Пожалей своего сына, дорогая. Он и одни то роды с трудом переживет.

– О чем ты?

– Вспомни императора, когда ты рожала Шэня, – усмехнулся Двуликий. – Сколько отваров император после этого в себя влил, чтобы ты еще раз не понесла.

– Хань не такой, – усмехнулась лисица.

– Хань еще хуже, – подтвердил слова любимой бог. – Не переживай. Малыша Го им будет достаточно.

– Они назовут моего внука Го?

– Угу. Хочешь, на него посмотреть?

– Нет, – Благородная Супруга взяла руку Двуликого и поцеловала его ладонь. – Подожду, когда малыш родится.

Эпилог

Поместье третьего князя

Пять лет спустя

Благородная супруга и Император стояли на каменной дорожке и наблюдали за тем, как их сын пытался выломать дверь в комнату, где рожала княгиня. За последние три часа он уже трижды врывался в помещение, угрожал лекарю и требовал, чтобы тот прекратил мучить его супругу. В итоге, чтобы обезопасить лекарей, Императору пришлось приказать вывести сына силой на улицу и запереть двери изнутри.

– У князя нет никакой выдержки! – вздохнул Император, сжимая кулаки.

– Когда я рожала Хань-Шэна, ты довел лекаря Яо до обморока, а господин Бай еще три месяца отказывался возвращаться на службу в императорскую лечебницу, – напомнила Благородная супруга и взяла мужа под локоть.

Император судорожно вздохнул и с волнением посмотрел на сына. От каждого крика князь дергался, барабанил в дверь и пытался докричаться до супруги. Мин-Сю ему не отвечала. К этому времени княгиня уже была измучена настолько, что просто не слышала мужа. Женщина изо всех сил старалась сосредоточиться на указаниях лекаря, чтобы как можно скорее вытолкать из себя ребенка.

– Рождение внуков тоже волнительно, – пожаловался Император, когда раздался очередной крик роженицы.

Жена кивнула. Она точно знала, что и с матерью, и с малышом все будет в порядке, но все равно волновалась. Когда крик невестки стал сильнее, Благородная супруга посмотрела на небо, потом на сына, а потом на свою служанку. Девушка тут же кивнула и побежала вглубь двора. Вернулась через несколько минут с плотным одеяльцем в руках. И только когда служанка вернулась, Благородная супруга сказала:

– Пойдем, муж мой. Пора встретиться с внуком.

Император не понял, что имела в виду любимая, но послушно выполнил приказ. Стоило им подняться по деревянным ступеням, как роженица затихла, из-за плотных дверей раздался пронзительный детский плач. Юный наследник оповещал мир о своем появлении.

– Мин-Сю! – заорал Хань-Шэн. – Откройте немедленно! Мин-Сю!

Двери открылись спустя несколько мгновений. Лекарь Яо, который когда-то принимал роды у Благородной супруги, предусмотрительно отошел в сторону с новорожденным на руках. Бледный князь ворвался в комнату и бросился к постели жены. В этот момент его не интересовало ничего, кроме княгини: ни новорожденный сын, ни мать, ни Император, который оказал невероятную честь, присутствуя в этот момент в комнате. В этот момент мир Хань-Шэна сосредоточился вокруг единственной женщины. Все остальное не имело никакого значения.

– Поздравляю, Ваше Величество, – тихо произнес лекарь, обращаясь к Императору. – Это мальчик.

– Давай его мне, – Благородная супруга ловко забрала младенца и укутала его в парчовое одеяло, которое принесла служанка. – Какой красивый ребенок.

– Вылитый Шэн, – с гордостью произнес император и посмотрел на сына, который не замечал ничего в этот момент. – Ведет себя как ребенок.

– Вылитый отец, – усмехнулась Благородная супруга.

Глядя на внука, Император вдруг вспомнил те чувства, которые испытал, когда впервые взял сына на руки и улыбнулся. Хань-Шэн был таким же маленьким, недовольным и спокойным, как и младенец в руках жены.

* * *

Хань-Шэн

– Все закончилось, все закончилось! – торопливо повторял князь, целуя холодные руки Мин-Сю.

Княгиня слабо улыбалась. Она была бледной, измученной многочасовой болью и родами, но в то же время глаза светились от счастья.

– Поздравляю, Ваше Высочество, – обратилась к князю Мэй, в надежде отвлечь мужчину от измученной госпожи. – У вас родился наследник.

Хань на слова служанки не обратил никакого внимания. Он их даже не услышал. Только сейчас мужчина понял, насколько сильно любит жену. И как страшно ее потерять. В этот момент Хань не слышал ни крика новорожденного сына, ни поздравлений, ни приказа отца удалиться посторонним и дать молодой матери отдохнуть. Он думал только о женщине, которую только что чуть не потерял.

– Больше никогда, – шептал князь, сжимая прохладную руку жены, – никогда не позволю этому повториться.

– Глупый, – тихо сказала княгиня. – У нас теперь есть сын.

– Прости меня, – слова о сыне в этот момент ничего не значили. – Я больше никогда не заставлю тебя рожать.

Княгиня беззвучно рассмеялась. Слова мужа звучали по-детски наивно, но она вдруг поняла, насколько сильно этот мужчина ее любил. Боль в теле тут же испарилась, уступая место радости.

Благородная Супруга, увидев, что сын успокоился, осторожно подошла к постели, где лежала Мин-Сю и положила ребенка рядом с матерью. Только в этот момент Хань-Шэн увидел недовольное личико младенца, и на глаза накатили слезы.

– Это он? Наш сын?

Мин-Сю кивнула. Хань-Шэн дрожащими руками взял ребенка на руки. Он смотрел на младенца и не мог поверить, что это его сын. Что маленькое, беспомощное существо в его руках совсем скоро вырастет, и прославит его дом. Станет надежной опорой империи и династии. Но все это будет потом. А пока малыш Го недовольно морщил носик и не понимал, что это за люди, суетятся вокруг матери, и почему отец плачет как ребенок. Ведь все хорошо. Он родился. Даже высокий старик, в странной шапочке с подвесками улыбался ему щербатым ртом.

Конец