Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"
Автор книги: Майя Марук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Майя Марук
Договор с двуликим. Вторая жизнь Маркизы
Глава 1
Мин-Сю
Острая боль пронзила плечо. Свист кожаной плети увенчал звук точного удара. Следующая вспышка боли уже прошлась между лопаток. Плеть разорвала ветхую голубую ткань верхнего халата. В этот раз я уже не смогла сдержаться. Собственный крик разрезал тишину внутреннего дворика. Павильон “Ледяного Дождя” замер. Даже ветер стих, словно боялся заглядывать в это проклятое место. Звук на секунду повис в морозном воздухе, а потом разбился о серую плитку двора.
Я стояла на коленях, стараясь закрыть живот, чтобы защитить ребёнка. Моего еще не родившегося сына. Первого законного наследника маркиза. Любимого мужа, который предал и меня, и нашего малыша.
– За что? – собственный голос звучал совсем жалко.
Пелена горьких слез стояла в глазах. Из-за нее образ Сюэ-Жэнь, боковой наложницы моего мужа, казался размытым. Но это не мешало видеть, или чувствовать ее победный взгляд. Это был момент ее триумфа. И моего конца.
– За что?! – Сюэ-Жэнь рассмеялась.
Она не боялась быть застигнутой врасплох за пытками законной жены маркиза. Она знала, что сердце и разум моего мужа сейчас в ее руках. Что он не придет спасти ни меня, ни нашего ребенка.
– Ты правда не понимаешь?
В этот момент слезы пролились крупными каплями. Золотые лотосы на шелковом халате приобрели четкость. Она коротко кивнула. Спину пронзил еще один обжигающий удар. В этот раз мне удалось сдержать крик. Слабое тело дрожало от холода и боли. Но я старалась держаться изо всех сил. Ради него. Ради сына. Я должна была его защитить.
Сюэ-Жэнь опустилась на колени, чтобы насладиться отчаянием в моих глазах. Ее мягкое, круглое лицо, закрытое плотным слоем рисовой пудры, озарила улыбка.
– Я… я ничего плохого тебе не сделала.
Она усмехнулась. Усмехнулась, потому что это не имело никакого значения. Я все равно была для нее врагом. Препятствием к статусу главной жены. Я вдруг это так ясно осознала, что стало страшно. В следующий миг меня схватили за руки и заломили их за спину. Я увидела знакомую рукоять клинка. Бицзянь[1]1
«Бицзянь» – китайский короткий клинок, кинжал; оружие, использовавшееся как в бою, так и в церемониальных целях.
[Закрыть] вонзился в живот. В моего сына. В моего малыша. Я не почувствовала боли. Не смогла заорать.
– Клинок, Мин Сю, тот самый, который передал маркизу твой отец в подарок. Помнишь? Муж отдал его мне. Отдал, чтобы я лично избавила маркизат от ублюдка в твоем животе. Или ты думала, что Фэн-Жун позволит, чтобы твой сын стал первым наследником?
Она снова засмеялась. В этот раз над моей наивностью и влюбленностью. Рот наполнился кровью. Соленая, вязкая, неестественно густая жидкость фонтаном выплеснулась изо рта. Она ничего не могла сказать. Крик ужаса, боль предательства, все исчезло. Но Сюэ-Жэнь, любимая наложница маркиза, незаконная дочь третьей ветви семьи Люй, не закончила. Сегодня она планировала окончательно меня уничтожить.
За её спиной появилась высокая мужская фигура. Это был маркиз. Мой муж. Последние надежды на то, что он не знает, что происходит с его Мин Сю, что наложница врет, разбились о серый камень.
– Я хотел, чтобы ты знала, – маркиз Фэн опустился на корточки. – Мой гонец уже у императора. Скоро, жена моя, вся Поднебесная[2]2
Поэтическое именование Китая (天下, tiānxià – букв. «всё, что под небом»).
[Закрыть] узнает, что генерал Вэй планировал свергнуть императора. К утру, все, что ты так любила, чем дорожила, сгорит в пламени императорского гнева.
– Нет. Нет. Ты… Ты не можешь!!!
Я хотела кричать, но не могла. Собственная кровь мешала словам вырваться наружу. Смех наложницы звонкими колокольчиками рассыпался по двору. Телохранитель, приставленный маркизом для охраны любовницы – поморщился, но ничего не сделал, чтобы спасти впавшую в немилость госпожу. А муж… Мой законный муж… Обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Она ластилась к нему подобно кошке.
– Прости, Мин-Сю. Но ты мне больше не нужна. Ты сделала все, что было нужно. Тебе пора уйти.
Он резким движением достал клинок из живота, а потом вонзил его снова, и снова, и снова. Боли не было. Или я ее просто не чувствовала. Сюэ-Жэнь наслаждалась триумфом. Я видела ее горящий взгляд. Я хотела их проклясть. Но уже не могла. Я стояла на коленях только благодаря страже, которая держала за плечи и не давала упасть.
Наконец-то он остановился. Завалилась набок. Голова глухо ударилась о камень. Смех предателей становился тише. Только золотые лотосы, вышитые на ее плаще, не хотели исчезать.
– Я… Я…
Из горла вырывался жалкий хрип. Последнее, на что хватило сил – закрыть руками своего сына. Своего мертвого сына. Невинную душу, которой не дали родиться. Слезы смешались с кровью. Я пыталась молиться. Но не понимала, как это сделать.
– Я….
Сил больше не было. Ребенка не было. Моя семья, мой род, мои родители, братья… Все скоро будет уничтожено. И я была бессильна!!! Плита отчаянной беспомощности накрыла меня. Отомстить! Если бы я только могла отомстить!
– Дитя хочет мести?
Скрипучий старческий голос слышался откуда-то сверху. Но я не могла поднять голову и рассмотреть. Увидела только белую подошву шелковых бусе[3]3
Вид городской обуви в древнем Китае.
[Закрыть]и вышитый неизвестными иероглифами подол халата.
– Кто здесь?
Слова вылетели из горла с удивительной легкостью. Боли больше не было. Как и вкуса крови во рту. Словно я снова была здорова и невредима. Только я была мертва. Это было так странно. Но уже нестрашно. Совсем нестрашно.
– Ответь на вопрос. Дитя хочет мести? – повторил голос.
Отвечать не спешила. Попробовала оторвать голову от пола. В этот раз получилось почти без усилий. Я больше не чувствовала слабости собственного тела. Оперлась на руки, поднялась на колени. Поза получилась смиренной, словно стояла на коленях перед императором. Только это был не император. В пяти шагах от меня стоял высокий мужчина. Таких высоких людей я еще никогда не видела. Даже Отец Поднебесной, который славился своим ростом, уступал этому человеку. И возможно, не только ростом.
Лицо незнакомца скрывали десятки подвесок “лю”[4]4
«Лю» – подвески на традиционном китайском головном уборе правителей; их число и материал показывали статус владельца.
[Закрыть], свисающих мянь гуань[5]5
Традиционный головной убор.
[Закрыть]. Как не пыталась рассмотреть собеседника, ничего не получалось. Его черное одеяние скрывало фигуру, но ткани, из которых оно шилось, были настолько редкими, что даже при дворе такие вряд ли можно было найти.
Незнакомец внушал страх и почтение. Он казался знакомым. Но кто он, я не знала.
– Кто ты? – спросила снова.
И снова не получила ответа на свой вопрос.
– Дитя хочет мести?
В этот раз вопрос прозвучал совсем иначе. Попыталась сглотнуть слюну, но ее не оказалось. Медленно осмотрелась. От серых стен павильона веяло могильным холодом. В конце каменной площадки вдруг увидела, как серые руки разворачивают золотой свиток с императорским указом. Отец, мать, два брата, бабушка, четверо племянников, опустились на колени перед цзинчаем[6]6
«Цзинчай» – императорский гонец или посланник с официальным указом; человек, объявляющий волю императора.
[Закрыть]. Перед вестником смерти. Мама пыталась защитить отца. Отец молил пощадить семью. Дать роду Вэй шанс доказать свою невиновность. Было поздно.
Картинка сменилась. Мой маркиз, мой Фэн-Жун, мужчина, которого я боготворила, поднял вино за смерть отца. За истребление моего рода. И впился животным поцелуем в шею наложницы Сюэ.
– Дитя хочет мести?
– Дитя хочет мести, господин.
Я сложила руки и поклонилась так низко, так почтительно, как ни кланялась даже властителю Поднебесной. В груди зародилась надежда на расплату. На жестокую, справедливую месть.
– Дитя согласна на жертву?
– Дитя согласна, господин.
– Господин заберет одну жертву, чтобы дать шанс другой.
Незнакомец подошел совсем близко. Оторвала взгляд от серых камней внутреннего двора, но так и не осмелилась поднять взгляд выше. Жертва. Ему нужна была жертва. И я готова была отдать все, что он только захочет, лишь бы отомстить!
Незнакомец опустился на корточки. Порыв ветра заставил качнуться подвески, закрывающие его лицо. Я увидела испещренное морщинами лицо и черные, бездушные глаза. Ни зрачков, ни ресниц, только черные глазницы.
– Двуликий Бог.
Старик улыбнулся той самой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. В следующую секунду голова божества повернулась на сто восемьдесят градусов, и на меня смотрело уже совсем другое лицо. Лицо юноши с яркими, синими глазами. Прекрасного, словно тот только что спустился с Небес. Чужая рука легла на окровавленный живот. Мой сын растворился. Исчез. Маленького тела во мне больше не было. По щекам потекли горькие слезы. Жертва Двуликому, из плоти и крови была принесена.
– Теперь дитя, не повторит ошибок.
Ледяной порыв ветра растрепал окровавленные волосы. Внутренний двор, павильон, крики умирающей династии Вэй закружились в безумном хороводе. В глазах потемнело, и в следующий миг я услышала голос свекрови:
– Мин-Сю! Ты меня слышишь?!
Глава 2
Мин-Сю
Я дернулась, не веря своим глазам. Двор исчез. Я переродилась. Переродилась в тот день, когда мой муж, Фэн-Жун, привел в дом наложницу. Сердце заколотилось, щеки неприлично запылали, дыхание сбилось.
“– Не повторяй ошибок, дитя”, –раздалось в голове.
Ничего свекрови не ответила. Это был акт вопиющей непочтительности. В прошлой жизни я бы никогда себе это не позволила. А в этой… В этой все будет иначе.
Фэн-Жун стоял напротив свекрови. Сюэ справа от него. Она еще не позволяла себе шелка и нефрит и опускала темные глаза в пол, словно Небесная фея.
Наложницу Фэн-Жун привел через три месяца после нашего свадебного обряда. Тогда, в прошлой жизни, я устроила скандал. Кричала, рыдала, умоляла его пожалеть жену, с которой он даже ложе не успел разделить. Мне было горько и обидно. Но это было тогда. Больше я таких ошибок не совершу.
– Мин-Сю! – голос свекрови вернул в реальность. – Ты должна принять Сюэ-Жэнь. Быть благородной и добродетельной. Она станет твоей сестрой. Чем больше детей в резиденции маркиза, тем счастливей будущее!
Свекровь говорила громко, высокопарно. Но теперь я видела этот хищный взгляд, который ждал моей истерики и повода применить наказание. В прошлой жизни она приказала дать мне пятьдесят ударов палками. Но муж заступился. Потребовал у матери смягчения наказания. Меня ударили двадцать раз. И сломали несколько ребер. После этого наказания я не могла еще несколько месяцев видеться с мужем и уступила позиции его любовнице. В этот раз я не собиралась бороться за внимание Фэна. В этот раз я хотела уничтожить его поместье.
– Вы правы, матушка! – сказала громко и улыбнулась. – Что может быть важнее, чем продолжение рода маркиза?
Посмотрела на мужа. Он побледнел и растерялся. Не такой реакции ожидал от меня.
– Правда? Ты не будешь возражать?
– Нет.
Сюэ подняла глаза, не веря в такую легкую победу. Она была готова защищаться, и сейчас не знала, как себя вести.
– Матушка права, – продолжила я, поднимаясь со своего места. – Мой муж имеет право взять наложницу. И я не могу этому противиться. Но…
– Что “но”?!
В глазах Фэна тут же вспыхнул злобный огонек. Почему я раньше в нем этого не замечала?
– Если ты хочешь ввести эту девушку в дом сейчас, то она должна войти через боковые ворота.
Сюэ скривилась. Она метила на мое место. Место главной жены маркиза и в будущем, хозяйки поместья. В прошлой жизни в честь ее появления в доме маркиза был устроен пышный праздник. Это оскорбило вдовствующую императрицу. Во дворце был траур по Лю Ци, любимой внучке ее величества. И чтобы спасти любимого мужа и замять скандал, я достала из своего приданого немало серебра.
В этот раз я не собиралась тратить на маркиза ни единого ляна[7]7
«Лян» – старинная китайская денежная единица, примерно соответствующая серебряному слитку.
[Закрыть]. Но и отдавать поместье на съедение императрице было рано.
– Сюэ моя любимая! Она достойна войти в главные ворота!
– Тогда, мой дорогой супруг, тебе придется отложить это прекрасное событие на несколько месяцев.
– Это невозможно! – Сюэ не выдержала.
Невиданное нарушение этикета. Маркиз этого не заметил. Наоборот, Фэн, в знак поддержки, сжал ее руку. Тут же вмешалась свекровь.
– Мин Сю, я понимаю, ты не хочешь делить мужа с другой женщиной и пытаешься оттянуть свадьбу. Но вхождение Сюэ в поместье маркиза неизбежно. Не устраивай скандал. Ты главная жена маркиза и должна понимать, что не можешь быть единственной. Благо поместья в продолжение рода. А ты слаба. Три месяца со дня свадьбы прошло, а ты еще не беременна.
Захотелось спросить, как же я, оставаясь девственницей, забеременею? В прошлой жизни Фэн вошел в мои покои только через год после свадьбы. И после этого заставил меня выпить абортирующий отвар. И так каждый раз. Ночь в объятиях тирана, отвар, боль. В последнюю ночь, когда я была с ним, осмелилась на обман и не стала принимать отвар. Надеялась, что ребенок если и не смягчит сердце мужа, то скрасит мою жизнь. И только погубила душу сына.
Воспоминания пролетели за секунду. Но я не дала боли разлиться черным ядом по телу. Почтительно поклонилась свекрови и сказала:
– Матушка, вы все неверно истолковали. Наверно, матушка так занята делами поместья, что забыла о трауре.
– О трауре?
– Да, матушка. Ее величество, вдовствующая императрица, оплакивает смерть княгини Лю Ци и ее нерожденного дитя. Если поместье маркиза сейчас устроит торжество, не будет ли, этот поступок расценен как оскорбление императрицы? Вы же знаете, матушка, ее величество не стерпит обиду. Особенно сейчас.
Украдкой взглянула на мужа. На лбу маркиза выступила крупная капля пота. Видимо, он понял, к чему могли привести его интриги и желание унизить жену.
В прошлой жизни я не вспомнила о трауре. Появление в доме наложницы уничтожило меня. Позже, когда разгорелся скандал, чтобы проявить себя как хорошая жена, я открыла сундуки с приданым, чтобы загладить вину перед императрицей. Скандал был улажен. Но мое положение только ухудшилось. Но в этой жизни я подобной ошибки не допущу.
– Ты права, – выдохнула свекровь. – Императрица нам этого не простит. Фэн, – она посмотрела на сына с сожалением, – введи наложницу через боковые ворота. Няня Джао подготовит для нее комнаты.
Глава 3
Мин-Сю
Я наблюдала за мужем, который не знал, что делать. Фэн хорошо понимал, чем может закончиться выходка с торжеством для наложницы, и боялся гнева матери. И в то же время он уже пообещал любовнице, что вся провинция будет знать о том, что она вошла в дом маркиза. Интересно, почему он не попытался тогда сделать ее равной женой? Побоялся осуждения? Или не хотел злить отца? Сейчас поместье держится на заслугах предков. Мой отец, будучи уверенным, что муж заботится о дочери, помог Фэну заслужить доверие императора и знати. Провел его за руку по золотым ступеням к трону. Без генерала – защитника и денег нашей семьи, Фэн не сможет подняться так высоко.
– Вы можете отложить церемонию до конца траура. У Сюэ-Жэнь будет больше времени подготовиться к свадьбе.
– Нет!
Голос Фэна прозвучал грубо. Он смотрел на меня так, словно хотел испепелить. Я уже не боялась. Его ненависть и злость больше ничего не значили. Только Фэн этого пока не понимал.
– Сюэ станет моей сегодня! И ты не смеешь мне мешать!
– Маркиз, – впервые я смогла посмотреть ему прямо в глаза, без тревоги, смущения или страха. – Ваша Мин-Сю уважает ваш выбор и желает вам с сестрой дожить до седин. А теперь я прошу меня простить. От холода разболелась голова. Мне нужно отдохнуть.
Свекровь молча кивнула. Фэн, даже если что-то и хотел ответить, решил промолчать. Сердце колотилось от страха. В голове еще не до конца все улеглось. Я понимала, что происходит, но не до конца верила, что получила шанс все исправить. Что родители, братья, племянники и бабушка еще живы, а резиденция Вэй процветает.
Вдруг вспомнила про Мэй. Мою тихую, преданную служанку, которая приехала со мной из дома отца. Все эти годы она была рядом. Пыталась закрыть собой от палок, отдавала еду, которую тайком приносил для нее влюбленный сын хозяина чайной лавки, когда маркиз запретил нас кормить.
Мэй! Мэй должна была ждать меня в моей комнате. Забыв о правилах приличия, я бросилась в сторону “Лунного павильона”, но не успела сделать и десятка шагов, как врезалась во что-то твердое и теплое. От неожиданности сделала несколько шагов назад и замерла то ли от страха, то ли от удивления.
В трех шагах от меня стоял князь Шэнь. Третий сын императора, от боковой наложницы Юй. Я видела его лишь однажды, когда князь прибыл для инспекции в северный гарнизон. С тех пор прошло много лет. Князь сильно изменился, повзрослел и уже не был похож на мальчишку, робеющего под суровым взглядом отца – генерала.
– Жена маркиза, приветствует, ваше высочество! – поспешила поклониться и сгладить неловкость. – Прошу прощение у его высочества, за свою невни….
– Не нужно церемоний, маркиза. Здесь никого нет.
Оторвала взгляд от земли. Охрана князя делала вид, что их здесь нет. Почувствовала, как щеки запылали.
– Генерал Вэй просил передать вам это, – он протянул мне письмо.
Руки задрожали. В прошлой жизни я получила первое письмо от отца только через год, после замужества. На мои письма семья не отвечала.
– Ваш отец волнуется. От вас уже три месяца нет новостей. Генерал выражает надежду, что его дочь здорова и счастлива.
Я сглотнула ком, пытаясь осознать, что все это время, обо мне помнили. И искали возможность связаться. В прошлом я не вышла из главного зала. И не смогла встретиться с князем. Меня выволокли во двор для прислуги и избили.
– Маркиза благодарит ваше высочество за беспокойство, – изо всех сил пыталась сдерживать рвущиеся наружу слезы.
– Передайте ответное письмо Ляну. Пожалейте отца.
– Благодарю, ваше высочество.
Острый, почти презрительный взгляд обжег лицо. Но я не обиделась на это презрение. Я была благодарна и ему, и отцу, за возможность связаться с домом. Ли Хань-Шэнь молча двинулся вперед, в сторону главного павильона. А я, дрожащими руками сжимала письмо. Когда шаги за спиной стихли, побежала к собственному двору.
Первого, кого увидела, была Мэй. Девушка ходила вдоль ступеней, кусала пальцы. Ее голубую юбку трепал ветер. Она наверняка замерзла, но продолжала ждать меня на улице.
– Мэй! – голос сорвался.
Все внутри переполнилось радостью. Моя Мэй была жива! Жива!
– Госпожа!
Испугавшись моего неподобающего вида, она бросилась навстречу.
– Госпожа! Что же с вами? Госпожа?!
Мэй схватила меня под локоть. В глазах девушки горел страх. Страх и праведный гнев.
– Все хорошо! Все хорошо! – теперь я смогла улыбнуться по-настоящему. – Пойдем! Пойдем в павильон.
– Моя госпожа! Я так волновалась!
– Все хорошо! Отец прислал письмо, – последнюю фразу сказала почти шепотом, боясь, что услышит кто-нибудь из слуг маркиза.
* * *
Хань
Князь молча наблюдал, как удаляется от него фигура маркизы. За три месяца замужества дочь генерала очень изменилась: сильно похудела, выглядела растерянной, а ее одежда и украшения никак не соответствовали статусу маркизы. Если бы Хань не знал ее лично, то принял бы в лучшем случае, за безродную наложницу. Даже на северной границе наряды барышни Мин-Сю выглядели куда интересней.
Второе, что бросилось в глаза князя, – отсутствие личной прислуги, в сопровождении маркизы. Генерал всегда следил, чтобы его дочь сопровождали хотя бы две служанки. Одна из которых выполняла роль телохранителя. Генерал любил повторять, что дочь, его – самая ценная жемчужина.
– Князь, – обратился к нему слуга, – маркиза напугана?
– Мы не можем вмешиваться в семейные дела маркиза.
Слова князю дались нелегко. Он должен был их сказать. Этого требовали приличия и этикет. Но все внутри этому сопротивлялось.
– Но если с маркизой что-то случиться, сможет ли дом Вэй также преданно защищать границы? Траур в доме генерала нам не нужен.
Князь молча посмотрел на Ляна. Он знал, что хитрец заботится не о маркизе, а о ее служанке.
– Отправь кого-нибудь, пусть подготовят резиденцию. Мы давно не проверяли, как идут дела в уезде.
– А письмо?
– Заберешь так, чтобы никто о нем не узнал.
Лян кивнул. Хань знал, что за письмом слуга отправится лично, но запрещать ему эту авантюру не стал. Все равно нарушит приказ.
– Пойдем, проверим, как дела у маркиза.
Глава 4
Мин-Сю
Передав письмо Мэй, я еще долго сидела за столом, размышляя над тем, что произошло. Теперь я точно знала, что отец пытался со мной связаться, но его письма мне не передавали. А мои… Все послания домой я отправляла через канцелярию маркиза. Раз за разом слуга отчитывался, что письмо отправлено, но ответа не было. Первые месяцы замужества я списывала это на погоду. Север был суров, и письма могли задерживаться. А потом думала, что отец от меня отвернулся. Так, часто бывало, когда дочь выходила замуж и жила вдали от дома. Разрыв с семьей был для меня огромной трагедией. Но оказалось, что все не так.
В письме отец сообщал, что они с мамой ждут нашего визита с маркизом. Что маркиз сообщил отцу о том, что из-за опасений о моем здоровье, мы не можем посетить родительский дом. Муж старался меня изолировать от семьи. Лишить опоры. И, надо признать, в прошлой жизни у него это получилось.
В письме, которое должен был передать генералу князь, я, нарушая этикет и нормы приличия, просила у отца остерегаться маркиза и ни в коем случае не помогать ему. Я не знала, как генерал отреагирует на мои слова. Но молилась, чтобы он к ним прислушался.
Про наложницу упомянула вскользь. Я знала, что эту новость отец может принять как оскорбление. Но сделать ничего не сможет. Формально никаких законов Фэн не нарушал. Но эта информация должна была дать генералу понимание того, в каком положении оказалась его дочь.
Мне бы очень хотелось соврать, написать домой, что я счастлива, и успокоить сердца родных. Но сейчас не могла себе позволить такой роскоши. Женщине без опоры в этом мире выжить очень сложно.
Снова посмотрела на чистый лист и взяла кисть. Второе письмо тоже предназначалось отцу. Только теперь я знала, что он его никогда не получит. Скорее всего, сообщение останется в руках у мужа, или свекрови. Но все равно аккуратным почерком продолжала выводить иероглифы. Никто не должен был заподозрить, что у меня появилась связь с домом. Кисть медленно скользила по бумаге. Слова, наполненные старой болью и отчаянием, рождались сами собой. Ничего конкретного в письме не было. Только поэтичные образы девицы, скучающей по родительскому северу.
Когда тушь высохла, осторожно свернула письмо и поставила личную печать, как делала это сотни раз в прошлой жизни. В этот момент двери кабинета открылись и в комнату вошла Цин-Юэ. Моя вторая служанка.
– Госпожа, – девушка поклонилась и обожгла меня презрительным взглядом. – Ваша верная служанка прибыла.
– Подай чай.
Мое спокойствие заставило ее растеряться. Она уже знала, что маркиз взял наложницу, и ждала от меня соответствующей реакции.
Цин появилась при мне перед замужеством. Отец хотел, чтобы личная прислуга, прибывшая с приданным, повышала статус его дочери. Но с Цин он ошибся. Она влюбилась в маркиза и, чтобы стать его наложницей, начала служить не только мне, но и свекрови. Правда, мать Фэна, не спешила укладывать прислугу в постель сына. Зато Сюэ-Жэнь, через несколько месяцев после брачной ночи, приблизила девушку к себе и позволила стать второй наложницей. Так, она получила не только преданного человека, который знал все мои секреты, но и проявила себя перед маркизом заботливой и добродетельной супругой, которая ставит интересы маркизата выше своих.
Правда, родить ребенка сопернице Сюэ не позволила. Цин беременела дважды. Первый выкидыш случился после того, как лекарь объявил о беременности наложницы. Второго малыша она потеряла уже, когда плод был сформирован. Лекарь маркиза утверждал, что это произошло из-за слабого здоровья наложницы. Муж верил, а Сюэ праздновала очередную победу. К тому времени наложница Жэнь уже имела достаточную власть, чтобы подкупить всех в резиденции.
Служанка подала мне чашку. Я внимательно посмотрела на девушку: белоснежная кожа, идеальные брови, ясные глаза. Она была по-настоящему красива. Природа наградила ее той мягкой, женственной слабостью, которую так любили мужчины.
В прошлой жизни я немного завидовала Цин. Во мне не было и половины той женской мягкости и кротости. Рожденная на севере империи, я могла похвастаться отменным здоровьем, сильным телом и суровостью во взгляде. Мечом и луком я владела лучше, чем кистью или игрой на гуцинь[8]8
Струнный музыкальный инструмент
[Закрыть]. Это всю жизнь было моим главным проклятием. Попытки быть той, кого хотел видеть муж, свекровь, маркизат и общество стали моей самой главной ошибкой. В тот момент, когда я предала себя, остальные решили, что могут поступить со мной так же.
– Госпожа, – в голосе служанки вернул в реальность. – Как же так?! Как же вы позволили маркизу взять наложницу?! Вы же… Госпожа! Мне так больно за вас!
Мягкие губы девушки сжались, превратились в две тонкие нити. Ей не было больно за меня. Она боялась за себя и хотела убрать Сюэ моими руками. Она видела в ней соперницу, с которой не сможет справиться. А я пока оставалась главной женой. Нелюбимой, но еще значимой фигурой.
– Не волнуйся, – подняла крышечку на чашке и вдохнула аромат самого дешевого чая, который был в этом поместье. Даже в таких мелочах меня пытались унизить. – Господин не сделал ничего, что ему не дозволено.
На аккуратном личике служанки появилась растерянность. Кажется, такой я ее видела впервые. Как Цин только попала под покровительство боковой наложницы, она дважды пыталась меня отравить. Я долго не могла поверить, что отравление было намеренным, пока она не пришла в мой холодный павильон и все не рассказала. Это случилось за три дня до смерти.
– Госпожа, – испуганно позвала Цин, – почему вы на меня так странно смотрите?
Ее руки задрожали, а я подумала о том, что нужно лучше себя контролировать.
– Ты очень красива, – сказала я, стараясь улыбнуться. – Жалко, если такая красота пропадет.
– Госпожа, я не понимаю, – она испуганно шагнула назад.
– Не бойся, – постаралась, чтобы голос звучал мягче, без угрозы. – Я вижу, как ты смотришь на моего супруга.
– Госпожа! – девушка упала на колени и поспешила оправдаться. – Я никогда думать о таком не смела! Простите, госпожа, если поведение вашей служанки было неуместным. Я готова принять любое наказание!
– Встань. Я не собираюсь тебя наказывать!
И это было чистой правдой. Я собиралась дать ей то, чего она хотела. И заодно получить в свои руки дополнительное оружие.
– Маркизату нужны наследники, – продолжила, когда служанка поднялась на ноги. – Если я не могу подарить господину ребенка, значит, я обязана позаботиться об этом по-другому.
– Я не понимаю.
– Будь кроткой и услужливой, Цин. И я сделаю так, чтобы ты стала второй наложницей в этом доме. Если, ты, конечно, не против.
Цин снова упала на колени. Только в этот раз ее переполнял не страх, а радость.
– Ваша рабыня не подведет вас! Рабыня сделает все, что скажет госпожа!
– Хорошо, – кивнула и жестом приказала ей подняться. – Теперь отнеси письмо в канцелярию. И найди няню. Передай, что у меня есть для нее поручение.
– Да, госпожа!
Цин вскочила на ноги, схватила со стола письмо и убежала прочь. Комната снова наполнилась тишиной. Я прикрыла глаза и попыталась вспомнить все, что происходило со мной после замужества. Когда Сюэ вошла в дом маркиза, расходы поместья резко увеличились. Насколько я помню, доходов маркизата и сейчас хватало впритык, чтобы закрыть нужды поместья. Излишков не было. Но Сюэ такие мелочи не интересовали, а Фэн боялся разочаровать наложницу. Свекровь, чтобы оставаться на плаву, сначала нашла способ забрать в управление мои лавки. Они были куплены для меня братьями и шли вместе с приданным. О том, что больше не владею этим имуществом, я обнаружила только через два года, когда что-то доказать было уже невозможно.
Потом старая госпожа решила запустить руки в мои сундуки. Сначала это были просьбы: выплатить жалование прислуге, на которое в этом месяце не хватило средств; поднести подарки важным чиновникам, евнухам; сделать подношения. Когда я отказывала, свекровь находила способы применить ко мне наказание. После того как меня закрыли в северном павильоне, все приданое осталось в распоряжении маркиза.
Учитывая все эти события, сначала нужно было придумать, как обезопасить имущество, пока длинные руки свекрови до него не дотянулись. Просить о помощи отца было бесполезно. Письмо просто не успеет дойти. Нужно было справляться самостоятельно.
– Госпожа, – от размышлений меня отвлекла Мэй, – с вами все в порядке?
Открыла глаза и махнула головой.
– Ты все сделала?
– Да, госпожа.
Девушка поклонилась и неловко отвела взгляд.
– Что случилось?
– Там эта женщина, – Мэй перешла на шепот. – Новая наложница. Она просит вас принять ее. Сказать, что вы отдыхаете?
– Нет, пригласи.
Мэй робко кивнула. Я сделала глубокий вдох и величественно выпрямила спину, как положено настоящей госпоже.
Сюэ-Жэнь появилась в сопровождении личной служанки. Лицо девушки мне было знакомо, она служила в поместье. Но ее имени я не знала. Видимо, она была приставлена к наложнице старой госпожой.
– Сестра, – Сюэ счастливо улыбнулась, на мягких девичьих щеках появились ямочки. – Какая просторная у тебя комната!
Сюэ уже чувствовала себя хозяйкой. Она откровенно пренебрегала внутренней иерархией дома и правилами этикета. Она точно знала, что любая вольность будет ей прощена.
– Мэй! Одну пощечину! За нарушение этикета!
Приказ прозвучал так, словно отдавал его генерал. Ошарашенная таким поворотом событий, Сюэ замерла. Мэй, повинуясь воли хозяйки, ударила наложницу. Сюэ нападения не ожидала. Она верила, что рабыня не осмелится исполнить приказ и обидеть любимую женщину господина.
Удар получился не очень сильным, но его хватило, чтобы на белоснежной коже наложницы образовался красный след.
– Не забывай свое место, – ровным бесцветным голосом обратилась к сопернице.
Сюэ сжала от злости кулаки. Ее лицо побагровело. Мягкая женственность испарилась. Она хотела броситься на меня, но сдерживалась. Скорее всего, понимала, что пока не обладает достаточной властью, чтобы причинить физический вред. Поэтому решила атаковать иначе.
– Маркиза так боится, что я займу ее место в постели господина? – на лицо женщины снова вернулась улыбка. – Не стоит бояться. Это уже произошло. Фэн-Жун больше никого, кроме, меня видеть не захочет.
Она пыталась бить в самое больное место преданной женщины. Вот только глупая не знала, что я больше никогда не пущу маркиза ни в свое сердце, ни в свою постель.
– Маркиза надеется, – начала я, крутя в руках чашку, – что ты вместо того, чтобы отнимать мое время, наложница начнет прислуживать супругу, и вскоре поместье наполнится детскими криками. Иначе мне придется поговорить со старой госпожой и пригласить в дом еще несколько женщин.
Сюэ побледнела. Она знала, как бороться с ревнивой женой. Как растоптать ту, которая изо всех сил стремилась заслужить любовь мужа. Но была беспомощна перед той, которая этого мужа ненавидела всем сердцем. И, скорее всего, не верила, что такое может быть.
