Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"
Автор книги: Майя Марук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
– Мин… – Хань вцепился в мою руку. – Уходи…
* * *
Князь Хань
Жгучая боль разрывала тело. Словно одновременно ломались все кости, а кровь превратилась в жидкое олово, сжигающее вены. Чем сильнее становилась боль, тем быстрее нарастало желание обладать женщиной. Поэтому “Пепел Брачного Демона” назвали афродизиаком. Возбуждение было не только побочным эффектом яда, но и способом от него избавиться. Передать яд другому. Женщины на этот афродизиак реагировали не так остро. Им яд причинял боль, но вполне терпимую. Не убивал. Хань это знал. Поэтому, когда в комнате появилась женщина, ослепленный невыносимой болью, он двинулся к спасению. Он не видел, кто перед ним, княгиня или служанка. Ему было плевать. Ему нужно было выжить. Выжить и отомстить тем, кто это с ним посмел сделать. И только голос Мин-Сю заставил его остановиться.
Даже в таком состоянии он не мог ее тронуть. Любую другую. Но не ее. Он не имел права причинить ей боль.
– Уходи…
Он слышал, о чем просит Лян маркизу. Он не мог допустить, чтобы над ее телом так надругались. Но Лян умолял. А у него уже не хватало сил, его зарезать.
– Не здесь! – голос женщины прорезался между вспышками боли.
Новая волна ядовитого возбуждения ударила в грудь, заставив дыхание на несколько мгновений остановиться. Сознание помутнело. Он не понял, как оказался на жестком полу в комнате без свечей.
– Мин… Беги… – из последних сил просил Хань.
Она не убежала. Она осталась с ним. Вспыхнул тусклый фонарь и осветил бледное лицо женщины. А потом произошло то, чего он так боялся и так хотел одновременно.
Мягкие губы маркизы впились в его рот. И он не смог проигнорировать этот поцелуй. Губы сами на него ответили. Боль не прошла, но теплая волна как будто сделала ее терпимей. Теплые девичьи пальцы скользили по воспаленной коже, причиняя боль, от которой невозможно было отказаться. Тяжелый шелк неприятно скользил по голым ногам, путался, пытался прикрыть бесстыдное поведение своей хозяйки.
Каждое ее движение, каждое касание, отдавалось мучительным жжением, но он не смел ее останавливать. Не потому, что она спасала ему жизнь, а потому что ни один мужчина не в силах устоять перед телом по-настоящему любимой женщины.
Боль смешивалась с желанием. Его руки коснулись тонкой кожи на ее груди, а член скользил между бедер, боясь сделать единственное движение. Движение, после которого пути назад уже не будет. Он из последних сил старался держаться, пока она сама, одним резким движением не опустилась вниз и всхлипнула, закусив ребро собственной ладони.
Он выгнулся, в голове будто просветлело. Но не настолько, чтобы остановиться. Он увидел ее лицо в тусклом свете. Решительный взгляд, стыдливый румянец, дрожащие губы.
– Я тебя не отдам.
Зачем-то сказал Хань и сделал первое, осторожное движение. Она была узкой, теплой, единственной. Мин-Сю снова поднесла ладонь ко рту. В этот раз, не чтобы загасить боль от первого проникновения, а чтобы не стонать от удовольствия. Первого, неожиданного удовольствия, которое у нее случилось от близости с мужчиной. Он двигался в ней медленно, аккуратно, словно боялся причинить боль. Хань остановился, перехватил ее руку, поцеловал ладонь, и только потом продолжил осторожно двигаться, глядя ее по спине, целуя шею, шепча, что никогда не оставит ее одну.
Боль уходила, движения становились ритмичней, острая боль пронзила плечо князя. Девушка вцепилась в него зубами и задрожала всем телом. Через секунду судорога свела тело самого князя. Шипя и рыча он излился в нее и потерял сознание.
* * *
Мэй
Служанка стояла рядом с Ляном, боясь спросить, что происходит внутри павильона. Она догадывалась, но не смела осуждать хозяйку. Только боялась за нее. Боялась не увидеть маркизу живой. Вдалеке несколько слуг ходили рядом с комнатами князя и явно прислушивались. Несложно было догадаться, что они пытаются вынюхать.
– Завтра их казнят, – сообщил Лян, видя заинтересованный взгляд служанки. – Сегодня нельзя.
Мэй молча кивнула.
– Как дочь гогуна?
– Все в порядке. Я передала ее матери.
Они снова замолчали. Правда, ненадолго. Лян протянул служанке крошечный деревянный жетон. Такой был только у слуг княжеской резиденции. Он давал право беспрепятственно входить на территорию его светлости.
– Князь обязан твоей хозяйке жизнью. Если ей или тебе, что-то понадобится, приходи в любое время.
Мэй послушно взяла жетон. Она была девушкой практичной и хорошо знала, что от таких подарков отказываться не стоит. Тем более в их положении. Поблагодарить Ляна она не успела. Двери открылись. На пороге появилась маркиза. Она была бледной, величественно спокойной, и как будто другой.
– Госпожа! – Лян поклонился ей так, как кланялся только князю и императору.
– Госпожа! – Мэй с беспокойством схватила госпожу за руку.
Жест для служанки дерзкий, но такой в этот момент необходимый.
– Лян, позаботься о князе. Он должен присутствовать на пиру. Иначе пойдут слухи.
– Слушаюсь!
Лян нырнул в темноту комнаты. Только после этого Мэй осмелилась доложить:
– Цин исполнила ваше поручение.
– Давно?
– Как раз сейчас Сюэ ведет старую госпожу и благородных дам, чтобы те застали вас за распутством с конюхом князя.
– С конюхом? Они меня совсем не уважают.
Мэй не стала ничего отвечать. Она сжала холодную руку своей госпожи.
– Пойдем посмотрим.
Глава 14
Мин-Сю
На улице было прохладно. Или мне просто казалось, что ледяной ветер обжигает шею и щеки, после близости с посторонним мужчиной. Я пыталась не думать о том, что произошло несколько минут назад. Держала спину ровно, стараясь сосредоточиться на настоящем и вычеркнуть прошлое.
Мне было страшно думать о том, что случиться, если кто-то узнает об этом происшествии. Еще страшнее было думать о том, что случилось бы с мужчиной, если бы меня не оказалось рядом. Мэй держала меня под локоть, словно боялась, что я вот-вот лишусь сил и потеряю сознание. Она не знала, что сейчас мой ум был гораздо яснее, чем всю предыдущую жизнь. Или мне просто так казалось.
– Мэй, – обратилась к служанке, когда мы подошли достаточно быстро к одной из закрытых комнат. – Что происходило, пока меня не было?
Мы остановились возле дерева, чтобы не появиться раньше времени, и дать Сюэ и свекрови войти в помещение.
– Мы все сделали, как вы приказали, госпожа. Цин переоделась в темный ханьфу и заманила маркиза в павильон для отдыха. Хозяин, как в и предполагали, не сопротивлялся, а когда понял, зачем служанка его позвала, обрадовался. Вот уж не думала, что маркиз такой бесстыдник!
От ее слов мои щеки запылали. После того, что сегодня произошло, винить мужа в распутстве я уже не имела права. Но, несмотря на стыд, чувства вины перед маркизом и его домом у меня не было. Хоть я и плохо знала князя Хань, но отдать ему свою девственность было гораздо приятней, и не так унизительно, как выпрашивать консумацию брака у собственного супруга, а потом умереть вместе с собственным ребенком. Нет. Этого зверя в свою постель я больше никогда не пущу. Лишу его жизни, но не дам к себе прикоснуться.
– Как вы и предполагали, – продолжила говорить служанка, – наложница не догадалась о том, что мы подкупили ее слуг. Она уверена, что вас опоили и закрыли в павильоне с насильником. Одна из служанок усадьбы сообщила старой госпоже, что видела, как вы зашли в павильон для отдыха, а теперь оттуда раздаются неприличные звуки.
Дальше рассказывать было не нужно. Я хорошо видела, как пять женщин подошли к павильону. Кроме свекрови и Сюэ-Жэнь запечатлеть сцену моего падения, пришла маркиза Шу-Янь, первая госпожа дома Фу, и младшая госпожа фамилии Лю.
Тут же подбежал слуга, который попробовал не пустить посторонних в покои. Но, он плохо знал мою свекровь. Старая госпожа чуяла кровь не хуже хищника, а Сюэ, потеряв всякую осторожность, только подталкивала свекровь к решительным действиям.
– Госпожа, – доносился до меня ее писклявый голос, – мы не можем на это закрыть глаза! Прямо в резиденции князя Хань! Это немыслимо! Горе! Горе нашему дому!
– Лицемерная дрянь! – прошипела Мэй.
Я похлопала ее по руке, как делала мама, когда хотела меня успокоить.
– Не злись. Это только спектакль.
* * *
Сюэ-Жэнь
Наложница уже почувствовала вкус победы на губах. Дело оставалось за малым, уличить маркизу за изменой. План был прост: опоить соперницу, затащить в комнату, окуренную афродизиаками, чтобы она не могла заявить, что ее опоили, и запереть вместе со слугой.
– Это невозможно! – воскликнула госпожа Лю, но стоны, вырывающиеся из комнаты, говорили об обратном.
– Матушка, – Сюэ мягко подтолкнула свекровь к двери.
Слуга, преградивший им дорогу, растерялся. С одной стороны, подобное поведение в княжеской резиденции было недопустимо. Но с другой, он не мог допустить скандала перед банкетом.
Пока он сомневался, старая госпожа, с несвойственной для пожилых женщин силой, оттолкнула его в сторону. Сюэ тут же сориентировалась, распахнула двери комнаты. Дамы вошли внутрь. В нос ударил запах афродизиака, свечей, и плотских утех.
Слуга, опомнившись, тут же распахнул ближайшее к нему окно, чтобы аромат дурмана выветрился и не повредил знатным гостям.
А вот любовники, так были увлечены друг другом, что вторжения не заметили. Откуда-то появился пожилой евнух.
– Распутница! – закричала старая госпожа, увидев разбросанную одежду и два сплетенных друг с другом тела.
Сюэ, опьяненная триумфом, даже не заметила, что разбросанная на полу одежда, принадлежала далеко не конюху. И, что именно в таком халате Фэн-Жун покидал резиденцию сегодня утром.
– Мин-Сю! Да как ты смеешь изменять маркизу!
Сюэ закричала так громко, чтобы слышали все присутствующие. И в этот момент произошло сразу два события. Сначала она услышала голос маркизы:
– Кому я изменяю, сестра?
Вот только голос прозвучал сзади. Сюэ обернулась. Стоны в комнате стихли. Мин-Сю, в сопровождении личной служанки, стояла между маркизой Шу-Янь и евнухом. Наложница повернула голову в другую сторону и остолбенела от ужаса. На неё смотрел Фэн-Жун. Служанка по имени Цин, схватила первую попавшуюся в руки тряпку и бросилась на пол, к ногам маркизы:
– Простите! Простите, госпожа моя! Ваша служанка ничтожна! Ваша служанка ошиблась! Сохраните жизнь служанке!
Госпожа Лю с жалостью посмотрела на маркизу. У мужа госпожи Лю было четыре наложницы. И каждый раз у нее сердце разрывалось от боли, когда в дом входила новая женщина. Но даже ее супруг привел первую наложницу через два года после брачного обряда. Когда она родила наследника и укрепила положение госпожи в доме. А маркиз… Маркиз не только взял наложницу сразу после свадьбы, но и изменял жене с ее же служанкой.
Даже евнух, видевший на своем веку немало интриг, не мог понять, кто в чью ловушку сегодня попал. Старая госпожа ловила воздух ртом, словно рыба, которую выбросили на берег. Наложница маркиза побледнела словно призрак, сам маркиз не знал, что сказать. Служанка рыдала у ног госпожи.
– Это дело… – осторожно начал евнух, обращаясь к Мин-Сю, – боюсь, что замять не получится. И… я должен доложить князю. Он назначит наказание.
Слово “наказание” подействовало на маркиза и его мать мгновенно.
– Евнух Ли, прошу вас! – старая госпожа схватила представителя дома Хань за рукав.
А вот маркиз посмотрел на Мин-Сю глазами, полными безнадежной ненависти и страха. Сюэ-Жэнь просто не знала, что делать. Рухнули не только ее планы, но и хрупкая вера в то, что она останется единственной женщиной Фэн-Жуна.
– Евнух, – наконец-то произнесла Мин-Сю, – не нужно ничего докладывать князю. У него сегодня и так много хлопот.
– Госпожа, – кашлянул евнух, – вы уверены?
– Барышня Цин должна войти в дом маркиза второй наложницей, – твердо сказала Мин-Сю и пол под ногами Сюэ-Жэнь качнулся. – Не будем винить моего супруга за то, что он не смог сдержать страсть и поддался любви.
Мэй тут же достала шелковый кошелек и протянула его евнуху, в качестве благодарности за хлопоты. Фэн-Жун не мог поверить своей удаче. Сейчас он видел в этой унизительной ситуации только выгоду. Он еще не понимал последствий своих действий. А Цин, прижавшись лбом к полу, улыбнулась. Ее хозяйка выполнила обещание, и она из рабыни превратилась в наложницу любимого мужчины.
– Как пожелаете, госпожа маркиза, – ответил евнух. – Только помните про траур.
– Не волнуйтесь. Мы все горюем вместе с вдовствующей императрицей.
Глава 15
Мин-Сю
– Как хорошо, что мы наконец-то вернулись домой, – щебетала Мэй, помогая мне раздеться.
На ванну сил уже не было. Пепел Брачного Демона начал действовать. Боль медленно разливалась по телу, и контролировать себя становилось все сложнее. Как добрались домой, я помнила с трудом. Жуэ, кажется, рыдала. Фэн ее ругал. Говорил что-то про мужские права и обязанность продолжить род. Только свекровь молчала. Старая змея понимала, что скандал хоть и удалось замять, сплетни о ее сыне, и о том, как он унижает законную жену, еще долго будут ходить по Поднебесной.
Мою задумчивость и молчаливость на банкете списали на шок от поведения мужа. Лишних вопросов никто не задавал. А вот поведение князя и его жесткий взгляд на меня, трактовали по-разному. Фэн предположил, что князь недоволен моим поведением и несколько раз потребовал объяснить, чем я прогневала господина. К счастью, объясняться не пришлось. Его вопросы пресекла свекровь. Хоть где-то старая госпожа принесла пользу.
От тряски тело болело сильнее, и я с трудом добралась до собственной комнаты. В промежутках между вспышками боли я думала о Хань-Шэне.
Князь, как бы я ни старалась, не хотел покидать мои мысли. На банкете я старалась на него не смотреть, но как только оказалась в своей комнате, его лицо снова вспыхнуло перед глазами. Это было очень, очень странное чувство. В прошлой жизни я столько сил и средств тратила на то, чтобы заманить мужа к себе. Скупала благовония и афродизиаки, преподносила ему дорогие подарки, спасала поместье от разорения и скандалов, но взамен получала презрительный взгляд и несколько ночей унижения, за которые должна была быть благодарна.
Близость с Ханем была вынужденной. Но… Унижения я не испытала. Обезумевший от яда и боли Хань был бережней и нежнее мужа.
– Что с госпожой? – встревоженный голос Юй заставил поморщиться.
– Госпоже нездоровится, – тихо ответила Мэй. – На пиру было слишком холодно. Госпожа замерзла.
– Вызвать лекаря?
– Нет, – собственный голос слышался глухим эхом. – Зажги благовония для сна и никого не пускайте.
Никто не должен был знать, какой яд находится в моем теле. Как меня укладывали в кровать, я уже не помнила. Ум, измученный этим долгим днем и болью, хотел скорее погаснуть. Только вместо спасительного забвения, я провалилась в тревоги прошлой жизни. Мне снился пронизывающий холод ледяного павильона, от которого не спасали тонкие тряпки, которые назывались одеялами.
* * *
Князь Хань
– Как ты мог это допустить?!
Тяжелая, каменная подставка для кисти пролетела рядом с ухом Ляна. Слуга стоял на коленях, перед господином, и боялся шевельнуться. Это был первый раз в жизни, когда Хань-Шэнь, холодный как горные ледники, потерял самообладание.
Банкет дался ему с трудом. Сердце разрывалось от боли, когда он осознал, что пережила Мин-Сю: сначала насилие, добровольным решением разделить с ним постель Хань это назвать не мог, потом унижение от мужа. Даже яд не причинил столько боли, сколько осознание содеянного.
– Прошу наказать вашего раба! Я не уберег господина от яда! Я достоин смерти!
Хань посмотрел на Ляна. Самого преданного из слуг, который был готов для него пожертвовать жизнью. И не только своей. Князь был уверен, что если бы Мин-Сю не вмешалась, Лян не пожалел бы ни жизни, ни чести дочери гогуна. Хань и сам бы не пожалел девицу, предназначенную в наложницы наследнику. Но Лян толкнул на бесчестие дочь семьи Вэй.
– И как ты мог уберечь меня от яда?! Тебя не было в поместье! – усмехнулся князь, и вернул в ножны короткий кинжал, который с начала разговора лежал на краю стола.
– Я должен был предвидеть.
– Предвидеть должен был управляющий. Твоя вина не в этом.
– Ваш слуга примет любое наказание!
– А твое наказание что-то исправит? – Хань встал. Злость начала уступать место природному спокойствию. – Ты как допустил, чтобы я такое сделал с маркизой?! Как ты мог оставить ее со мной?! Ты понимаешь, что натворил?! В этом поместье служанок нет?! Почему она?!
– Докладываю, князь! – слуга понял, что смертельная опасность миновала, но на всякий случай Лян сделал земной поклон. – Люди второго господина опоили дочь гогуна и бросили в покои князя, когда яд начал действовать. Госпожа дома Цао случайно увидела, как дочь гогуна заперли, и поспешила ей помощь. Но когда поняла, что с князем случилась беда, отправила свою служанку за помощью.
– И почему ты позволил маркизе забрать яд, а не ее служанке?
Хань-Шэнь увидел, как слуга побледнел. Он понял, что тот специально позволил служанке уйти под благовидным предлогом, лишь бы не допустить позора.
– Господин, – голос Ляна едва заметно дрогнул, – эта служанка… Она давно при госпоже. Если бы с девушкой что-то случилось, маркиза никогда бы нам этого не простила. И… – он запнулся, – маркиза уже служила мужчине. О том, что она… Это дело будет легче скрыть. Никто не сможет доказать, что князь тронул невинную.
Хань застыл. Сглотнул. Рассуждения Ляна были верны. В крайнем случае можно было обвинить чужую жену в том, что она сама соблазнила князя и уничтожить, сохранив репутацию императорской крови. Вот только Хань такого отношения к Мин-Сю допустить не мог.
– Она не делила ложе с мужем, – тихо произнес князь и вернулся за стол.
Лян побледнел. Он не знал, как теперь действовать.
– Всех, кто причастен к отравлению, казнить, – спокойно приказал князь. – Головы отправь в резиденцию второго господина, в качестве подарка. Я хочу, чтобы брат навсегда запомнил этот подарок.
– Да, господин.
– Семье гогуна тоже следует принести извинения.
– Мы позаботились, чтобы информация об инциденте не просочилась.
– Это не значит, что мы не нанесли оскорбление дочери их дома, – Хань поморщился.
– Мы можем в качестве дружественного жеста предложить сыну гогуна должность.
– Это подходит, – кивнул Хань.
– Отправь людей. Я хочу знать, что происходит в резиденции Цао.
Лян бесшумно ушел. Хань-Шэнь остался один. Положил перед собой стальную шпильку и задумался. Теперь она была его женщиной. Только его. Но что теперь делать, князь не знал. И впервые в жизни ему понадобился совет матери.
* * *
Столица. Императорский дворец
В павильоне “Чистой Добродетели” царила тревожная тишина. Служанки, чувствуя настроение своей госпожи, даже переговариваться между собой опасались. Благородная Супруга уже несколько часов сидела на месте и перебирала пальцами четки. Бусины из сандалового дерева, приятно скреблись о пальцы. Напряженные глаза смотрели вперед перед собой, в одну точку.
Вдруг двери павильона открылись. Пожилой евнух почтительно склонился перед госпожой.
– Император желает посетить Благородную Супругу. Его Величество беспокоится о вашем самочувствии.
Женщина, возвышавшаяся над всеми в этом дворце, даже не посмотрела на евнуха. Пальцы продолжили послушно перебирать бусины.
– Евнух, – ее голос звучал ровно, но все обитатели павильона знали, что это спокойствие было напускным, – напомните Императору об этикете и правилах. Сегодняшняя ночь принадлежит Императрице. Порядок нельзя нарушать. Иначе в гареме не будет порядка.
– Госпожа, – евнух попытался возразить. Напомнить о том, что внимание императора – великая милость и удача для любой наложницы. Но вовремя замолчал.
– Передай Императору, что его рабыня завтра сама его навестит и подаст утренний отвар. После того как Император исполнит свой долг перед Императрицей.
Слова о долге, правилах и этикете заставили евнуха замолчать. Благородная Супруга не стала ждать, пока слуга придет в себя, и обратилась к служанке, которая находилась ближе к ней:
– Юэ-Эр, проводи меня, я желаю поклониться предкам.
Служанка тут же подала госпоже руку. Евнуху ничего не оставалось, как вернуться к Императору и напомнить ему о том, что сегодняшняя ночь принадлежала Императрице.
* * *
Благородная Супруга
Мать князя Хань с трудом заставляла себя идти в сторону небольшого храма, который Император приказал построить специально для нее. Сегодня был самый страшный день в ее жизни. Сердце колотилось. Слезы грозились вырваться наружу. Она чувствовала себя беспомощной. Зачем нужна власть, когда даже родного сына она не в силах уберечь.
– Юэ-Эр, – обратилась она к служанке, когда они подошли к храму, – проверь.
Она всегда отправляла служанку проверить, чтобы внутри никого не было. Когда девушка вышла, Благородная Супруга вошла внутрь. Двери за ней закрылись. Несколько минут она стояла на коленях и совершала ритуальные поклоны, пока не почувствовала, как воздух вокруг сгустился, и не послышалось качание подвесок Лю, закрывающих лица Двуликого бога.
– Господин, – голос Благородной Супруги дрогнул.
– Моя Ляо, – услышала она ответ и почувствовала, как сзади расправляется шелк ее халата, закрывая последний лисий хвост. – Моя прекрасная лисица.
– Мой сын, – Благородная Супруга всхлипнула и бросилась в объятия могущественного бога. – Мне так страшно! Мой Хань.
Двуликий сел на пол, притянул лисицу к себе, два лица объединились.
– Хань-Шэнь здоров и благополучен, – теплая рука погладила лисицу по спине. – Скоро второй сын императора получит подарок от князя Хань, а Благородная Супруга – письмо от сына.
– Это правда?
Женщина наконец-то смогла найти в себе силы посмотреть в глаза любимого и не смогла сдержать слез.
– Господин смог спасти моего сына? Но… – она вдруг осеклась, – боги не могут менять судьбу тех, с кем связаны.
– Не могут, – Двуликий поднял руку и осторожно стер слезу со щеки лисицы. – Но могут менять судьбы других, чтобы радовать маленькую лисичку.
