Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"
Автор книги: Майя Марук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 44
Поместье маркиза
Охрана поместья попыталась задержать князя Хань у ворот, чтобы дать возможность слугам сообщить хозяину о высоком госте раньше, чем тот войдет в главный зал. Солдаты князя, которых в народе прозвали кровавыми орлами, не дали им такой возможности.
К тому времени, как Хань-Шэн дошел до главного зала, его воины окружили резиденцию и увели охрану. Сделали это быстро и тихо. Настолько скрытно, что Фэн-Жун даже не заметил перемен в собственном доме.
Тревога постучалась к маркизу только тогда, когда тот подошел к главному залу и вместо привычных слуг увидел солдат в черных доспехах, без опознавательных знаков. Маркиз на несколько секунд остановился и обратился к слуге, который его сопровождал:
– Зачем князь Хань явился сюда?
– Не знаю, господин. Возможно, в поместье остались какие-то вещи маркизы.
– Сам князь пришел за барахлом никчемной жены?
Слуга смутился и сделал шаг назад, осознавая сказанную глупость. Фэн-Жун вошел в главный зал.
Князь в черных одеждах сидел на том же месте, которое при жизни занимал его отец. А потом это место перешло по наследству к нему. Правда, в отличие от отца, князь Хань выглядел немного пугающе. Бледное лицо, ледяные глаза, смотрящие чуть выше головы маркиза, вызывали в мужчине тревогу. Руки начали едва заметно подрагивать в предчувствии беды. Чтобы не выдавать своего состояния, Фэн-Жун сложил руки перед собой и сделал поклон.
– Приветствую великого князя в резиденции маркиза. Чем могу служить господину?
Хань выждал несколько секунд, прежде чем ответить.
– На маркиза поступил донос, – медленно произнес князь. – Ваше поместье подозревается в связи с сюннами, шпионаже и заговоре против государства.
Хань говори медленно, лениво, смакуя слова и чужие эмоции. Слуги, сопровождавшие маркиза, с опаской переглянулись. Каждый знал, чем для поместья может обернуться это обвинение.
– Это клевета! – маркиз упал на колени. – Семья Фэн поколениями служила империи! Мои предки были верны императору! Заслуги дома маркиза…
– Я знаю, – перебил его князь. – Поэтому прибыл сам разобраться в этом недоразумении.
Маркиз нервно сглотнул. В последнее время всем управляла мать. Он, конечно, старался быть осторожным и нигде не оставлять следов, но сейчас был не уверен, в том, что старая госпожа успела все спрятать.
– Поднимитесь, маркиз, – приказал Хань. – Как только мои люди обыщут поместье, честь вашего дома будет восстановлена.
Фэн-Жун с трудом поднялся. Ноги казались ватными от волнения. Он посмотрел на слугу. Тот перевел взгляд на солдат у дверей павильона. Выйти без разрешения князя было невозможно
– Я могу предложить вам чай или закуски, чтобы скоротать время ожидания? – предложил маркиз.
– Нет, – отрезал Хань. – Моя княгиня будет недовольна, если я не смогу разделить с ней трапезу.
– Ваша княгиня? – удивился маркиз и тут же осекся. – Простите, я не знал, что у вас появилась супруга.
– Мы ждем прибытия императора, чтобы объявить об этом счастливом событии.
Фэн-Жун растерялся еще больше. К такому событию, как приезд императора, всегда готовились очень заранее, но почему сейчас до него не дошло ни единой новости об этом событии?
– Это будет великой честью для всех жителей.
Хань кивнул и взглядом приказал маркизу сесть в кресло. Тот спешно и неуклюже исполнил приказ. С этого момента минуты для маркиза потекли мучительно медленно. Ожидание приносило почти физическую боль. Хань-Шэн молчал. На любые попытки завязать беседу отвечал сухо, односложно. В какой-то момент Фэн-Жун перестал пробовать завести разговор с господином и молча ждал результатов обыска.
Маркиз надеялся, что его секретарь догадался все не переданные письма хранить в тайниках, и что в личной сокровищнице старой госпожи не будет ничего, что указывало бы на ее связь с варварами. Вот только маркиз не знал, что все доказательства уже были в руках Хань-Шэна. А этот обыск нужен был только для того, чтобы народ не назвал члена императорской семьи жестоким и несправедливым.
Собственная репутация не сильно волновала князя. Но она могла отразиться на княгине и их будущем сыне. И теперь, чтобы не усложнять жизнь будущему наследнику княжеской резиденции, он посчитал необходимым соблюсти некоторые формальности.
Сколько на самом деле длился обыск, маркиз сказать не мог. Двери павильона открылись в тот момент, когда зимнее солнце начало уходить с небосклона. Первым вошел личный слуга князя, господин Лян. В руках у Ляна ничего не было, и Фэн поспешил вздохнуть с облегчением. Но этот выдох застрял в горле. Следом за Ляном в павильон внесли несколько сундуков из личной сокровищницы старой госпожи, счетные книги, которые всегда хранились в тайнике у матери, и резную шкатулку из его кабинета.
– Говори, – Хань-Шэн обратился к слуге.
– Это все найдено в резиденции. При свидетелях.
– Что там?
Солдаты молча открыли сундуки.
– Золото сюннов три сундука, – начал перечислять Лян. – Меха, которые носят варвары, золотые и серебряные украшения.
– Это ничего не доказывает! – взорвался Фэн-Жун.
Он хотел броситься вперед и попытаться доказать князю свою невиновность, но солдаты не дали ему это сделать. Князь на попытки маркиза оправдаться, внимания не обратил. Лян продолжил доклад.
– И письма. Думаю, князю следует самому взглянуть.
Хань-Шэн кивнул. Фэн-Жун побледнел. Он узнал письмо от второго господина, которое не успел передать сюннам. Он не знал, что было написано в письме, но был уверен, что его было достаточно, чтобы вынести ему, маркизу, смертный приговор.
* * *
Сюэ-Жэнь
“Ледяной павильон” не зря носил это название. Холод пронизывал этот двор. Сквозняк завывал, словно дикий зверь. Сюэ, пытаясь хоть как-то согреться, забилась в один из углов павильона и накрылась какими-то случайно найденными тряпками.
Шелковые одежды, в которых ее вытащили из собственного двора, совершенно не грели. Пальцы почти не двигались. Чтобы уменьшить страдания тела, Сюэ-Жэнь попыталась забыться во сне. Только сон этот оказался не таким, как ей хотелось бы.
Во сне она опять находилась в этом самом павильоне. Только теперь она была хозяйкой резиденции маркиза. Ненавистная Мин-Сю с огромным животом, стояла перед ней на коленях. Было также холодно, как и сейчас. Свист хлыста, разрывающий плоть, звучал музыкой в ушах. Мин-Сю носила законного наследника маркиза. Выродка, который стал символом его слабости и ее, Сюэ-Жэнь, поражения. Она не слышала собственных слов, но упивалась секундами победы. Это была ночь, когда ее заклятая соперница должна была лишиться всего: мужа, клана, ребенка, жизни.
Во сне Сюэ хорошо помнила кинжал, который держала в руке. Черная рукоять, идеальный клинок. Она почти с удовольствием пронзила упругий живот. Почувствовала, как сталь прошла сквозь ткань платья, разорвала кожу, пронзила тело не рожденного, но уже сформированного младенца. Теплая, липкая кровь соперницы полилась по рукам.
Сюэ-Жэнь проснулась от собственного смеха. Она несколько раз моргнула, не сразу поняв, что происходит.
– Нет, – прошептала она. – Нет! – крикнула громче. – Здесь должна быть ни я! Ни я!
– Здесь должна была быть я, – холодный, словно северный ветер голос соперницы заставил вздрогнуть.
Сюэ вскочила на ноги. Мин-Сю появилась в темной комнате через несколько секунд. За ней шел слуга в черных доспехах и нес свечу. Пламя дрожало на ветру, но не гасло. Его было недостаточно, чтобы полностью осветить жалкую обстановку комнаты. Но Мин-Сю это было и не нужно. Она хорошо помнила расположение каждого предмета, каждой щели в этом павильоне.
– Что ты здесь делаешь?
Сюэ почему-то испугалась. Бледное лицо Мин-Сю и ее алые губы пугали больше, чем если бы сейчас в комнате появились демоны из низа преисподней. У наложницы задрожали руки, и подкосились ноги.
– Я пришла забрать долг, – ответила женщина.
– Я тебе ничего не должна. Ты сама проиграла мне маркиза.
– Мне плевать на маркиза. Его жизнь и так ничего не стоит. К утру от поместья ничего не останется. Все, что принадлежало этому дому, будет конфисковано. Род маркиза казнен до девятого колена. Все, кто вписан в родословную книгу главной ветви, умрут. В том числе и наложницы.
– Нет. Ты меня обманываешь.
Произнося это, Сюэ-Жэнь уже понимала, что Мин-Сю говорила правду. А потом женщина достала из-за пояса тот самый кинжал. Кинжал, которым она, Сюэ-Жэнь, в прошлой жизни убила маркизу с ребенком. Крик ужаса застыл в горле наложницы.
– Вижу, ты вспомнила, – улыбнулась Мин-Сю. – И поняла, за какую жизнь придется расплатиться.
Мин-Сю была милосердной. В отличие от Сюэ, она не стала подвергать соперницу пыткам. Не поставила за спиной убийцы стражника с кнутом, чтобы наслаждаться чужими страданиями. Княгине это было не нужно. Она подошла к наложнице твердой походкой, левая рука перехватила слабое горло наложница, правая вонзила клинок кинжала в живот женщины и одним уверенным движением вспорола его почти до самой груди.
– Эту жертву, я приношу тебе, Двуликий Бог.
Это были последние слова, которые услышала Сюэ-Жэнь. Стражник, сопровождавший княгиню, позже расскажет своим детям о том, как в этот момент все вокруг будто замерло. Даже ветер затих, а пламя свечи, которую он все это время держал в руке, застыло. Кровь предательницы испарялась, не долетая до земли. А его княгиня осталась с чистыми руками и в чистых одеждах.
Глава 45
Мин-Сю
Рассвет этим утром был особенно ярким и чистым. Солнце поднималось над резиденцией медленно, почти лениво. Нехотя освещало крыши павильонов, беседок, дорожки и голые деревья княжеского сада. Я сидела в тишине этого сада, кутаясь в меховой плащ, пытаясь прочувствовать вкус мести.
Он был странным. Я не чувствовала ни радости, ни удовлетворения, ни триумфа. Только глубокий покой. Спокойствие будто наполняло тело, освещало разум, дарило освобождение. Теперь я могла начать строить что-то новое. Без страха и без оглядки на прошлое.
Я налила в низкую чашу ароматный отвар и сделала первый глоток. Маркиз и его дом был обвинен в измене. Казнь самого маркиза, его матери, и всех причастных к заговору с варварами была назначена на седьмой день этого месяца. Единственная, кому было позволено выжить – Цин. Наложница готовилась к ссылке на северо-запад страны. Без права на помилование или возвращение. Для бывшей рабыни, это, возможно, было не самым страшным наказанием. Но мне не хотелось видеть, как прольется ее кровь на деревянный помост.
Поместье маркиза было арестовано. Все имущество конфисковали по приказу князя: деньги, мебель, драгоценности, ткани, запасы продовольствия, угля, чая, благовоний. Лавки, принадлежащие маркизату, временно передали в управление торгового двора князя. Позже после вынесения приговора предателю их распродадут. Или передадут в награду какому-нибудь отличившемуся вельможе, или чиновнику.
Всех слуг, служивших в поместье, тоже взяли под охрану. Позже, рабы будут проданы, вольнонаемные отпущены, а те, кто помогал маркизу – казнены.
Князю оставалось решить, что делать с побочными ветвями маркизата. Я знала, что ночью, во всех домах, связанных с семьей Фэн-Жуна, были устроены обыски. Но о результатах пока никто не докладывал.
– Моей княгине не спится?
Хань-Шэн подошел сзади и, совсем не стесняясь, поцеловал меня в макушку.
– Я хотела дождаться возвращения князя.
Мужчина улыбнулся и сел на соседнее кресло.
– Ты выглядишь уставшим.
– Пришли новости из дворца, – Хань протянул мне письмо, с личной печатью наследного принца.
– Я могу прочесть?
Мужчина кивнул. Я осторожно развернула письмо дрожащими руками. Аккуратные иероглифы тут же сложились в длинные тревожные предложения. Наследный принц сообщал, что в расследовании по делу связи семьи второго министра и его старшей дочери, наложницы императорского гарема с северными варварами, есть результаты. В резиденции министра были найдены письма с секретной информацией о состоянии пограничных гарнизонов, похищенные письма генерала Вэй с сообщением о том, что его армия не получила жалованье для солдат и все обеспечение армии сейчас лежит на резиденции отца, списки завербованных солдат в тайную армию второго принца.
– И что теперь будет? – спросила у князя, когда дочитала письмо.
– Если я достаточно хорошо знаю старшего брата, то канцлер и все причастные уже находятся в Небесной Тюрьме. Второй брат под домашним арестом, а его мать заточена в Холодном Дворце по приказу императрицы.
– Это не опасно?
– Брат, хоть и наследник, но канцлер и второй князь имеют высокий статус. Народ хоть их и недолюбливает, но не простит, если не будут соблюдены правила. Приговор должен вынести император после доклада цензора.
Я кивнула. Шэнь одним движением притянул меня к себе и осторожно коснулся губ. Это был не первый наш поцелуй, но, кажется, один из самых важных.
– Не бойся. Мы вернемся в столицу, когда дворец будет чист и безопасен.
– Разве императорский дворец может быть безопасным?
– Может, – князь улыбнулся и поцеловал меня в висок. – И нам не придется жить во дворце. У меня чудесная резиденция в столице. Там прекрасные павильоны, сады. Но если захочешь, можешь все перестроить.
– Боюсь, что перестройка княжеской резиденции обойдется очень дорого.
– Не бойся. Твой муж очень богат.
– Мы еще не совершили брачный обряд, – напомнила князю, хотя уже знала, что во всех реестрах я была записана как его единственная супруга.
– Через несколько дней резиденцию украсят красным шелком. Не беспокойся.
Я не беспокоилась. До того момента, пока солнце не поднялось высоко над поместьем, а вдалеке не раздался властный женский голос:
– Быстрее Аньэр! Я не могу ждать!
Мы переглянулись, лицо князя настолько побледнело, что я за него испугалась. В глазах вспыхнула паника.
– Но госпожа, в такой час! Даже князю не доложили!
– Я ему еще и докладывать должна?
– Госпожа, не торопитесь так!
– Цин-цин![17]17
«Душа моя».
[Закрыть]Не нужно врываться в павильон! Девушка еще спит! Ты же супруга моя! Нужно соблюсти этикет!
– Бися![18]18
Ваше величество.
[Закрыть]Это дом моего сына!
– Сердце мое! Дай княгине время подготовиться!
– Это матушка, – одними губами произнес князь.
А я запаниковала. Император с супругой должны были прибыть только через два дня. И я не была готова к их внезапному появлению.
– Госпожа! – в саду появились бледные Мэй и Лян.
Больше они ничего сказать не успели. Я застыла в растерянности. Из глубины поместья, почти бегом, к нам навстречу мчалось алое пламя. Одежды благородной супруги развивались, золотые украшения позвякивали, властная аура затопила все свободное пространство. Но поразительным было не это. Поразительным был высокий мужчина в императорских одеждах. Он был точной копией Хань-Шэна, только старше лет на двадцать. С такими же, как у сына, ледяными глазами, переполненными смесью обожания и паники.
Не сговариваясь, мы с князем тут же поднялись, чтобы встретить Императора с Супругой. Сердце замерло. Я много слышала о Благородной Супруге от матери и от самого князя. Но вся эта информация сводилась к тому, что она была единственной женщиной, которую ценил Император. Каким на самом деле человеком была главная наложница империи, я не знала.
– При… – начала я, но тут же была перебита.
– Ты моя невестка?! Такая маленькая! А ручки! – она бесцеремонно схватила мои кисти и начала внимательно рассматривать.
Я не знала, как на это реагировать. Только видела, как Лян не дал Мэй броситься на защиту, а Хань посмотрел на отца с каким-то обреченным отчаянием.
– Ни одного приличного браслета! Бися! Где мои шкатулки с браслетами?!
* * *
Императорский дворец
Императрица долго стояла, глядя напротив высокой двери холодного дворца. Место, которого до обморока боялась каждая обитательница гарема. Императрица смотрела на облупленную дверь и думала о том, сколько крови, слез, отчаяния и женских судеб видели эти выцветшие от времени стены. Сколько наложниц прошлого встретили здесь смерть, и еще большему количеству женщин только предстоит провести здесь самые страшные годы.
Когда-то давно Императрица и сама боялась попасть в это жуткое место. Она старалась избегать эту часть дворца, чтобы не накликать на себя беду. И вот, она впервые стояла в этом печальном дворе, чтобы свести счеты с соперницей.
Евнух, сопровождавший Императрицу, молча смотрел в пол, не решаясь торопить госпожу. Второй слуга, державший поднос с вином, старался и вовсе не смотреть на Императрицу. То, что должно было произойти в этом павильоне, его пугало. И только страх поплатиться собственной жизнью за ошибку, заставлял крепко держать поднос.
Наконец-то Императрица кивнула. Евнух толкнул дверь. В павильоне было сыро, пахло пылью и отчаянием. Наложница Цян стояла в центре комнаты. С момента заключения прошло всего несколько дней. Она еще не смирилась с провалом, и в глазах горела надежда на спасение.
– Императрица? – усмехнулась наложница, с нескрываемым удовольствием пропуская традиционные поклоны и игнорируя статус гостьи. – Не ждала таких гостей. Зачем пришла? Позлорадствовать?
Императрица на грубость внимания не обратила. Высокомерный тон наложницы ее никак не задел. В этом поведении она видела только отчаянные попытки спастись.
– Нет, – спокойно ответила Императрица. – Я пришла, чтобы предложить тебе шанс спастись от позора.
– Позора? Я мать второго принца. Мой отец – чиновник, стоящий у драконьего трона. Император верит ему как себе. Мой брат…
– Все они уже в Небесной Тюрьме. А твой сын заперт во дворце “Небесного спокойствия” до возвращения Императора. Как только Его Величество вернется, пройдут казни. Возможно, император вспомнит о кровных узах и сохранит жизнь сыну. Лишит титула и сошлет куда-нибудь подальше от столицы, без права на возвращение. Но твой родительский клан обречен.
– Ты лжешь.
В глазах наложницы Цян не было страха. Была только уверенность в том, что Императрица ей врала. Она не могла поверить, что отец был так глуп, что дал наследному принцу возможность себя разоблачить.
– У тебя есть выбор, Цян. Как закончить свой путь.
Вперед вышел слуга с вином. Наложница несколько секунд смотрела на красивый сосуд с длинным горлом и узким носиком. В какой-то момент мелькнуло осознание происходящего.
– Ты подносишь мне яд?
Императрица не ответила. Она смотрела на ту, которая пыталась уничтожить ее сына, и ничего не чувствовала. Ни жалости, ни ненависти. Как бы они с Благородной Супругой ни старались держать в шести дворцах мир и порядок, в борьбе за трон все средства были хороши. И ей самой просто повезло, что наложница Цян проиграла.
– Это будет лучшим исходом для тебя. Или ты хочешь своими глазами увидеть, как отрубят голову твоему отцу?
– Этого никогда не случится!
Цян махнула рукой. Кувшин с отравленным вином упал на пол и разбился. Ядовитые брызги разлетелись в разные стороны. По комнате разнесся сладкий запах алкоголя. У наложницы от злости сбилось дыхание. Любимая дочь благородного рода не привыкла к такому отношению. Но Императрица к этому была готова. Она махнула рукой, и через минуту в комнату вошли три крепко сложенные женщины. Две схватили наложницу за руки, а третья достала длинный белый шарф, встала на табурет и перебросила шелковую ткань через потолочную балку.
– Нет! Ты не посмеешь! Не посмеешь!
Наложница Цян пыталась сопротивляться. Но ее тело, хрупкое от природы и истощенное тремя днями голода, было бессильно перед палачами.
Смерть была долгой, мучительной, страшной. Слуга, который принес вино, старался не смотреть на женщину, дергающуюся в петле. Евнух, хоть и видел за свою жизнь немало трупов, тоже отводил взгляд. А вот Императрица внимательно наблюдала за тем, как уходит жизнь из тела предательницы. Не потому, что испытывала радость от победы. Просто она привыкла принимать последствия своих решений.
Когда наложница Цян перестала двигаться, а руки повисли вдоль тела безжизненными плетями, Императрица произнесла:
– Наложница не выдержала позора, от поступка отца, и, не желая осквернять имя Императора, покончила с собой. Мы скорбим об утрате. Тело наложницы будет захоронено без почестей, но с соблюдением традиций.
Евнух и все присутствующие поклонились и замерли в этой неудобной позе. Тело в петле перестало раскачиваться.
– Императрица довольна? – спросил скрипящий голос старика.
Высокая тень Двуликого появилась в десяти шагах от мертвеца.
– Императрица довольна, господин, – ответила женщина и опустилась на колени перед божеством. – Я готова исполнить любой ваш приказ.
– Помни о нашем уговоре, женщина. Твои потомки будут править до тех пор, пока будут процветать потомки Благородной Супруги. Если с кем-то из детей, внуков, правнуков что-то случится, вся династия падет и на драконий трон сядет потомок третьего князя.
– Мой род будет помнить о договоре с господином.
Двуликий кивнул и исчез, так же незаметно, как и появился.
