Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"
Автор книги: Майя Марук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 27
Мин-Сю
Я шла за Мэй, не разбирая дороги. Мне не было страшно. Но душа, которая еще помнила побои прошлой жизни, оцепенела от ужаса. Или от появления князя? Ведь в доме Фэн-Жуна меня никто и никогда не защищал.
– Быстрее, госпожа моя, быстрее, – паниковала Мэй.
Это была лишь пощёчина. Обычная пощечина. Но вдруг я поняла, что в этой жизни это было первое телесное наказание. Мэй пока не видела, что маркиз может сделать с её госпожой, поэтому так испугалась. Она привыкла, что в доме отца никто не смел обидеть единственную дочь генерала. И верила в то, что в доме мужа будет так же.
– Мэй, все в порядке.
– Как же в порядке?! Ваше лицо! Этот… Этот…
Она хотела отругать Фэн-Жуна, но воспитание в доме Вэй не предполагало знаний неприличных слов даже среди прислуги.
– Надо позвать лекаря. У вас наверняка испуг.
Я вдруг вспомнила, как Мэй и Шан-Ци плакали, когда муж впервые применил ко мне наказание палками. Мэй даже пробовала закрыть меня собой, за что поплатилась двумя ребрами.
– Никого не нужно. Сделаем холодный компресс. Князь Хань появился вовремя.
– Вовремя, – быстро проговорила Мэй и отвела взгляд.
Мы вошли в комнату. Тут же появилась взволнованная Юй. К счастью, она ничего не спрашивала. Мэй побежала за тканью для компресса, Юй бережно усадила меня в кресло. А я вспомнила пластину, в кабинете маркиза. Она волновала меня в разы больше, чем пощечина.
Сначала не понимала почему. Мало ли какие обереги могут быть у маркиза. А в том, что это был оберег… Почему я уверена, что это оберег? Ведь в империи не принято делать такие узоры на оберегах.
Сердце громко билось в висках. Вспоминая изображение на пластине, и живот скручивало от страха. Он меня пугал. Но почему? Воспоминания пришли яркой вспышкой.
Мне было десять. Первый брат вернулся со страшными ранами. Его тело было проткнуто десять раз. Только чудо спасло первого брата. Отец в те дни был в ярости. Все искали предателя. Матушка проводила дни и ночи у постели брата. Лекари менялись один за другим, и все говорили, что господину осталось недолго. Но брат боролся за жизнь.
Я помнила, как хотела помочь спасти брата, но отец боялся, что зрелище испугает маленькую госпожу, запретил пускать не только в комнату с больным, но и в его двор. И мне приходилось наблюдать за событиями со стороны.
Сяо пришел в сознание через семь дней. Горячка прошла через восемь дней. Через десять – лекарь сообщил, что угроза для жизни миновала. Меня наконец-то впустили в комнату брата. Я вспомнила, как спотыкаясь, бежала через мокрый после дождя двор. Ворвалась в комнату брата и увидела точно такой же квадрат, с таким же узором, в руках отца.
– Цзин-Син во всем признался, – прозвучал голос отца. – Его подкупили сюнны, чтобы убить тебя.
Когда генерал заметил меня, сразу замолчал. Теперь я понимала, что генерал не хотел, чтобы его дочь боялась предателей в собственном доме. Этот квадрат нашли у предателя Цзин-Сина. Он выполнял роль пропускного жетона. Чтобы шпионы знали, с кем вести переговоры. И у Фэн-Жуна лежала такой же.
В прошлой жизни род Вэй обвинили в предательстве. Щеки запылали. В прошлой жизни… Тогда войско отца потерпело поражение. Небольшое, но поражение. А затем меня отправили в ледяной павильон. Я не получала посланий. Мэй не могла узнать новостей. Потом Мэй убили. Я осталась одна. И… Мой муж связан с северными племенами. Он… Отец приблизил его к себе. Он помог ему войти во дворец. А потом…
Мне даже в мыслях было страшно это произнести. Но теперь я точно знала, как Фэн-Жун собирается разделаться с генералом.
– Госпожа, я принесла компресс.
Служанка протянула к лицу холодную тряпку.
– Мэй, найди господина Ляна и передай, что маркиза смиренно умоляет князя Хань-Шэня о встрече.
Мэй побледнела. Юй перехватила ткань. А я ничего не чувствовала. Не была уверена, что поступаю правильно. Но как поступить иначе не знала.
* * *
Хань
Кнут порхал по воздуху, нанося не смертельные, но очень болезненные удары маркизу. С большим удовольствием он достал бы из ножен меч и наказал за то, что тот посмел поднять руку на его женщину, но сейчас не мог себе позволить роскоши, сделать Мин-Сю вдовой.
Хань понимал, что смерть мужа даст возможность старой госпоже мертвой хваткой вцепиться в молодую вдову и сгноить ее в поместье. А этого он допустить не мог. Оставалось довольствоваться полумерами. Каждый удар, Хань считал. Ударов должно было быть ровно двадцать. И ни одним больше. Так как велели традиции и закон. Чтобы ни один судья не посмел обвинить его в предвзятости и притеснении.
Маркиз был жалок. Он пытался закрывать лицо от плети, как слабая девица. Молил о пощаде. Кричал, что жена его спровоцировала, а он, князь, все не так понял. Хань про себя усмехнулся. Даже если бы маркиза заслужила наказание, он бы все равно никому не позволил к ней прикоснуться.
Когда кнут ударил маркиза в двадцатый раз, князь с удовольствием посмотрел на пятна крови, пропитавшие плотную ткань. Мужчина опустился на корточки и внимательно посмотрел на соперника. Впрочем, как соперника Фэн-Жуна он не воспринимал. Маркиз был для него лишь досадной помехой на пути к цели. Потом поднялся и дал разрешение маркизу подняться на ноги.
– Благодарю за наказание, князь, – дрожащим голосом заговорил Фэн-Жун. – Подданный запомнит этот урок.
– Маркиз, – Хань заговорил так, словно ничего не произошло. – Вы знаете, зачем я вернулся в уезд?
Фэн вспомнил слова Мин-Сю о том, что князь прибыл в уезд по указу императора. И про то, что наследный принц хочет собрать вокруг себя преданных подданных. Но сказать об этом открыто маркиз побоялся.
– Нет, мне неизвестны планы господина.
– Отец-император ценит генерала Вэй больше остальных. К дочери генерала, жемчужине северных земель, он относится с особым трепетом. Как и Благородная Супруга.
Фэн сглотнул. Вспомнил дары, которые главная наложница императора прислала для Мин-Сю.
– Мой отец считает, что раз генерал отдал свою дочь замуж за маркиза, то золотой трон обязан позаботиться не только о дочери Вэй, но и о роде ее супруга. Ведь благополучие супруга должно положительно отражаться на его супруге. Но только в том случае, если маркиз хорошо относится к своей супруге.
Хань-Шэнь внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо маркиза. Каждое слово било в цель. Сейчас он не мог забрать Мин-Сю. Поэтому говорил те правильные слова, которые должны были обезопасить маркизу.
– Только маркиз, насколько я вижу, относится к супруге не так, как предполагает генерал. После свадьбы даже года не прошло, а в поместье уже три наложницы, а маркиза подвергается не только публичным унижениям, но и побоям.
– Господин, вы не так поняли. Это… Это клевета. Моя супруга… Она сама взяла в дом наложниц. Маркиза бездетна. У нее слабое здоровье. Я не могу ее заставить рожать наследников. Это сделают наложницы. Они… Они нужны, чтобы подарить маркизе материнское счастье.
Лицо Хан-Шэнь хоть и оставалось безучастным, но внутри князя с новой силой разгорался пожар ненависти. Этот подонок смел врать ему прямо в лицо. Нетронутую женщину обвинить в бесплодии, заставить ее растить бастардов, пользоваться влиянием ее семьи.
Все это было омерзительно. Но Хань только кивнул. Пока он не мог выдать их общую с Мин-Сю тайну. Взгляд князя скользнул поверх головы маркиза, упал на стол, зацепился за пластинку со странным узором, напоминающую старомодный оберег.
– Надеюсь, маркиз говорит правду.
– Я не могу вам врать, Ваше Высочество.
– По поручению генерала Вэй, все приданое маркизы находится под надзором торгового двора. И не забудьте возместить содержание, которое вы задолжали супруги. В противном случае мне придется обо всем доложить не только генералу, но и Императору.
Фэн-Жун упал на колени и трижды поклонился, ударившись лбом о пол. Хань вскользь подумал, что после двадцати ударов кнутом он двигался слишком резво. Можно было бы и увеличить количество ударов.
Дверь павильона распахнулась. Князь вышел на улицу. Зимний ветер подарил некоторое облегчение.
– Домой? – спросил Лян, забирая у хозяина окровавленный кнут.
– Сначала навестим ее. Хочу убедиться, что маркиза не пострадала.
Глава 28
Хань-Шэн
Чтобы не скомпрометировать маркизу, и лишний раз не привлекать к себе внимание, князю пришлось покинуть поместье через главные ворота и вернуться через хозяйственный двор. Маркиза не спала. В ее павильоне горели свечи, но слуг рядом не было. Мужчина вошел внутрь и плотно закрыл за собой дверь.
– Князь?
Девушка вскочила со своего места, упала на колени и опустила голову до самого пола. По спине князя побежали неприятные мурашки. Он, с детства привыкший к земным поклонам и подчинению, сейчас испытал неловкость и злость. Видеть любимую женщину на коленях, побитую и униженную, было невыносимо больно.
Он тут же бросился к ней, схватил за плечи и попытался поднять на ноги. Маркиза оказалась сильнее, чем казалась на первый взгляд. Все ее тело напряглось, и она не дала себя поднять. Сделала еще один поклон.
– Встань, – быстро сказал Хань. – Поднимись!
– Ваша ничтожная рабыня просит князя о защите! – голос Мин-Сю дрожал.
Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. По щекам текли слезы. На правой щеке алел кровоподтек от пощечины, припух уголок губы. В хорошем освещении побои оказались гораздо более серьезными, чем он думал.
– Нужен лекарь, – он хотел позвать Ляна, но Мин-Сю вцепилась дрожащими пальцами в подол халата и не позволила позвать помощника.
– Нет! Нельзя!
* * *
Мин-Сю
Мне было противно от этого спектакля. Но, это был единственный шанс спасти семью. Я надеялась, что у третьего господина империи была ко мне симпатия. Или, хотя бы чувство благодарности, которое не позволило бы оставить дочь генерала Вэй в беде.
– Маркиза, – Хань опустился на колени. – Ваше лицо пострадало.
Он аккуратно, дрожащими пальцами, коснулся уголка разбитой губы. Удар Мэй оказался сильнее, чем у Фэна. Но, несколько синяков ничего не значило в сравнении с тем, что на кону была жизнь всего рода Вэй.
– Это не важно! Князь, рабыня умоляет спасти…
– Я все сделаю, – он вдруг погладил меня по голове, и в глазах мужчины появилось что-то новое. Что-то, чего я еще никогда не видела в глазах мужчин. – Я заберу тебя отсюда.
– Господин, ваша рабыня…
– Не называй себя так, ты не рабыня!
– Я… Я прошу вас выслушать. Маркиз Фэн-Жун в сговоре с варварами!
Я замолчала. Необоснованные обвинения мужа могли стоить мне жизни. Хань отстранился, моргнул, поднялся на ноги. Все внутри напряглось. В этот момент решалось слишком многое. Я даже испугаться не смогла. Просто ждала реакции третьего князя. Но он ничего не сказал. Только подхватил меня на руки, словно я была невесомой, и понес в сторону кровати.
– Пол холодный, – сказал мужчина, опуская меня на кровать. – Завтра тебе доставят жаровни.
– Господин…
– Не называй меня так.
– Что?
– Не называй меня так. Наедине зови по имени.
Во рту пересохло. По имени? Даже мама никогда не называла отца по имени.
– Но… Как я могу? Вы сын императора.
– А ты моя единственная женщина.
Он сказал это спокойно, уверенно, словно озвучил истину, не требующую доказательств.
– Я… Мой статус… Я жена маркиза… Я не могу просить князя о такой милости.
Кулаки Ханя сжались. Но он ничего не сказал. Гнетущее молчание длилось несколько минут. Я была потрясена и не могла подобрать слов, чтобы вернуться к разговору. К счастью, Хань-Шэн начал его сам.
– Ты обвинила маркиза в измене, – от его тона похолодели руки. И мне снова стало страшно. – У тебя есть доказательства? Или мне нужно их найти?
Он смотрел мне прямо в глаза. И я вдруг поняла, что если бы доказательств не было, то они появились бы не позднее грядущего утра.
– Сегодня муж…
– Не называй его так! – приказал Хань и больно сжал мою ладонь.
Я кивнула. Руку освободить не путалась, чтобы его не разозлить. Только опустила взгляд. Стальная хватка тут же ослабла.
– Прости. Я впредь буду осторожен с тобой.
– Сегодня, – продолжила говорить, тщательно подбирая слова, – маркиз пригласил меня в кабинет, чтобы…
– Чтобы потребовать от тебя денег, – зубы Ханя сжались. Челюсть напряглась.
Он смотрел на стену и тяжело дышал, словно злился.
– Верно, – тихо ответила я. – У маркиза в кабинете, на столе, я заметила пластину с необычным узором. Она была накрыта бумагами, но орнамент мне удалось рассмотреть.
– Почему тебя привлек этот предмет?
– Потому что я его видела раньше. Когда генерал Вэй нашел предателя в резиденции, у него был такой же жетон. Это орнамент сюннов[13]13
«Сюнны» (сюнну) – древний кочевой народ к северу от Китая, известный своими набегами на империю; в романе – враги/варвары, с которыми опасно иметь дело.
[Закрыть].
Сказать это оказалось страшнее, чем знать. Как только последняя фраза была произнесена, догадки превратились в реальность.
– Маркиз связался с врагами. Я боюсь, что имя генерала Вэй и его семьи будет опозорено. Князь, я исполню любой ваш приказ. Только помогите защитить отца. Мне больше нет, к кому обратиться.
В этот момент я была готова ко всему: гневу Ханя, обвинениям в клевете, чему угодно, но не к тому, что он сделал. Он достал увесистый кошелек и положил мне в руки.
– Это хорошая новость.
– Кня…
– По имени.
– Хань… Хань-Шэн.
Мужчина улыбнулся и осторожно провел пальцем по здоровой щеке.
– Утром пойдешь к старой госпоже и передашь ей деньги на пир. Не смей ничего давать из личных средств.
– Но…
– Сделай, как сказал. И до пира притворись больной. Никого не пускай в павильон. Об остальном я позабочусь. Поняла?
Я не поняла, но все равно кивнула. Он наклон
Глава 29
Князь Хань
Чайная чаша давно опустела. Резиденцию князя осветили первые лучи солнца. Он сидел в кабинете, так и не сомкнув глаз. Ждал возвращения разведчика. Тот задерживался. Хань нервничал. Никак не мог перестать думать о том, что произошло ночью. Раненое лицо маркизы стояло перед глазами. Кулаки сжимались от беспомощной ярости.
Чтобы защитить Мин-Сю, он отправил тайную стражу. Но все равно боялся, это этого будет недостаточно, чтобы защитить женщину. И надеялся, что мать и наследный принц его не подведут.
– Князь, – Лян поставил перед Ханем чашку с бодрящим отваром. – Если слова госпожи, правда, мы не можем открыто обвинить маркиза в измене.
Хань ничего не ответил. Он действительно не мог обвинить Фэн-Жуна в измене до тех пор, пока Мин-Сю оставалась его женой. Наказанием за сговор с врагом было однозначным – истребление рода. Жены, дети, родители.
– Императорский указ должен быть у меня на столе в ближайшие дни, – ответил князь. – Пусть тайно обыщут поместье маркиза.
– Думаете, госпожа тоже может быть связана с врагом?
Хань снова промолчал. Он знал, что маркиза с варварами не связана. Но в то же время Фэн-Жун мог перестраховаться и готовиться к тому, чтобы обвинить жену в сговоре с врагом. Она росла на северной границе, дочь генерала, вполне могла сойтись с врагами. Если была хоть малейшая возможность бросить тень на репутацию маркизы, он считал нужным лишить врага этой возможности.
Старая госпожа
О происшествии с сыном мать узнала поздней ночью. Она тщетно пыталась заснуть, когда в комнату ворвалась служанка и сообщила, что ее сын избит князем. Поверить в это было невозможно, но раны на теле мужчины говорили о том, что случившееся было правдой.
Маркиз лежал без сознания. Иногда он стонал от боли, и смотреть на это матери было невыносимо.
– Как это случилось?! – срывающимся голосом спросила женщина.
– Докладываю старой госпоже, – на колени опустился помощник сына. – Князь Хань-Шэн прибыл в резиденцию вечером, чтобы лично встретиться с маркизом. Слуги проводили его к кабинету господина. В это время маркиз просил у госпожи оплатить банкет. Госпожа отказалась. Сказала, что у нее нет свободных средств на праздник. Маркиз начал требовать, чтобы госпожа пожертвовала своим приданым и… – слуга запнулся, пытаясь понять, какие последствия его ждут после сказанного.
– Говори! – старая госпожа не выдержала и ударила секретаря по лицу.
– Князь Хань видел, как маркиз избил госпожу за то, что та отказалась давать деньги. Он наказал его двадцатью ударами плетью.
После таких новостей старая госпожа с трудом смогла удержаться на ногах. Служанка подхватила ее под локоть.
– Где сейчас князь?
– Он удалился сразу, после наказания.
Фэн-Жун снова застонал. Женщина понимала, что пойти в княжескую резиденцию требовать справедливости она не может. Да и кто ей даст справедливость, если кнутом размахивал любимый сын императора?
Она бросилась к павильону, где жила невестка. Но остановилась в двадцати шагах от комнаты сына. Трогать Мин-Сю сейчас было опасно. Старая госпожа застыла на каменной дорожке, не понимая, что делать и как дальше действовать.
* * *
Мин-Сю
Уснуть получилось только под утро. Когда Мэй попробовала меня разбудить, обнаружила, что тело горит.
– Даже притворяться не пришлось, – сказала я, увидев испуганные глаза служанки. – Пригласи лекаря.
Мэй исчезла. Я осталась одна и задумалась над тем, стоит ли подчиниться князю, или лучше самой взять судьбу под контроль. Князь влиятелен. Он потомок императора. Выше него статусом только наследный принц. Даже второй господин не мог сравниться с третьим. Но, могла ли я ему верить? И… Почему он мне помогает?
Сердцу хотелось верить, что я не безразлична мужчине, которому отдала невинность и репутацию. Но опыт прошлой жизни пугал и заставлял сомневаться. Ведь, тогда я тоже поверила, что смогу разжечь искры любви в сердце маркиза.
– Госпожа, – к кровати подошла Цин, – старая госпожа приказала вам прийти в главный зал.
* * *
Главный зал
Несмотря на зимний холод, старой госпоже было душно. Ее щеки алели, по телу стекали струйки пота. Невзирая на бессонную ночь, она чувствовала себя бодро. Но эта бодрость тесно была связана со злостью на невестку и растерянностью.
Мин-Сю явилась в сопровождении двух служанок. Одна несла поднос с отваром, вторая держала в руках деревянную шкатулку. Сама маркиза выглядела плохо. За последние дни она сильно похудела, на щеке алел огромный синяк, при виде которого Сюэ-Жэнь, стоящая справа от свекрови, поморщилась. В волосах маркизы не было ни одного приличного украшения, только несколько костяных шпилек. А черные одежды делали ее совсем невзрачной. Словно женщина была призраком, застрявшим между мирами.
– Невестка приветствует старую госпожу, – Мин-Сю почтительно поклонилась.
Свекровь отметила, что несмотря на ее неприязнь к главной жене сына, воспитана девушка была безупречно. В доме Вэй умели преподавать этикет. Пока свекровь рассуждала над манерами невестки, Мин-Сю взяла чашу с отваром и поднесла госпоже.
Та отказываться не стала. Более того, зелье выпила с жадностью. Еще ни в одну зиму старая госпожа не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. Только спала она плохо. Но ночными часами отдыха женщина была готова жертвовать, лишь бы чувствовать в теле бодрость и силу.
Пока свекровь молчала, Сюэ рассматривала соперницу. Она не знала, что произошло ночью в поместье, поэтому изуродованное лицо соперницы стало для нее приятным сюрпризом.
– Сестра, – медовым голосом Сюэ обратилась к Мин-Сю, – что с твоим лицом? Что произошло? Нужно пригласить лекаря!
– Не нужно лекаря, – слабый голос маркизы было едва слышно. – Я провинилась перед супругом, и он меня справедливо наказал.
Наложница не смогла скрыть победную улыбку. Она чувствовала себя победителем. Даже то, что Цин пока еще носила ребенка Фэн-Жуна, уже не так ее расстраивало. Тем более что радоваться бывшей рабыне оставалось недолго.
– Что произошло вчера?
Свекровь вернула чашку на поднос и впилась глазами в синяк невестки. В отличие от Сюэ, такие серьезные побои старую госпожу не обрадовали, но вполне объяснили поведение князя. Теперь, видя результат несдержанности сына, старая госпожа понимала, что Фэн отделался легким наказанием.
На днях ей сообщил слуга из поместья Хань-Шэна, что сам генерал Вэй просил на коленях у князя, присмотреть за судьбой дочери, пока его светлость будет находиться в уезде. И встать на ее защиту, если понадобится. Ходили слухи, что взамен генерал обещал князю военную поддержку. Это обещание стоило гораздо дороже жизни ее сына.
– Маркиз попросил выделить средства на предстоящий пир, – ответила Мин-Сю.
Тут же служанка передала свекрови шкатулку. Внутри лежало серебро. Этой суммы должно было хватить не только на торжество, но и на подношения.
– Это все, что у меня есть, – Мин-Сю встала на колени и сделала земной поклон.
Но подняться у женщины уже не хватило сил. Она завалилась набок и потеряла сознание. Служанки маркизы тут же бросились к госпоже. Остальные, те, кто присутствовал в помещении, не спешили помогать женщине.
– Уберите ее отсюда, – приказала старая госпожа, передавая шкатулку своей доверенной служанке. – Никакого толка от нее нет.
* * *
Мин-Сю
Мэй и Цин привели меня в павильон. Цин побежала за лекарем. Мэй подала заранее приготовленный отвар.
– Госпожа, вы так правдоподобно упали, что даже я испугалась!
– Не бойся. Передай господину Ляну, что я сделала все, как велел князь Хань. И до пира всем говори, что хозяйка больна. Лекарства будете варить на общей кухне. Из того, что выделит на лечение наложница.
– А если она ничего не даст?
– Значит, все слуги будут знать, что маркиз не заботиться о здоровье законной жены.
Обмануть врача не составило труда. Лекари дворца, конечно, умели определять пульс, который наложницы подделывали с помощью различных отваров. А вот провинциальные целители с такими нюансами почти никогда не встречались. Поэтому я была уверена, что никто в поместье не усомнится в моей болезни.
Навещать опальную жену никто не спешил. Поэтому остаток дня я провела за письменным столом. Сначала написала отцу, потом рассуждала над тем, что случилось накануне.
Связь маркиза и варваров как будто была доказана. Вот только Фэн-Жун не был похож на решительного человека, способного вступить в сговор с врагами. У него бы смелости не хватило. Или, я в нем ошиблась и жажда наживы притупило желание жить?
Еще меня смущали письма. Мой почерк был скопирован идеально. Вот только иероглифы самого маркиза всегда оставляли желать лучшего. В прошлой жизни я видела документы, составленные рукой мужа. Он, как бы ни старался, не смог бы написать от моего имени. А значит, ему кто-то помогал.
– Шан-Ци, – позвала служанку. – Я хочу найти кого-нибудь, кто мог бы переписать для меня стихи из сборника “Весенних мелодий”. В поместье есть подходящий человек.
– Сложно сказать, госпожа. Я попробую расспросить управляющего.
– Только сделай это тихо. Чтобы не обрушить на себя гнев.
– Поняла.
* * *
Сюэ-Жэнь
Серебро жгло руки. Сюэ вернулась в павильон в прекрасном настроении. Новости о состоянии мужа до нее так и не дошли. Зато молоденькая рабыня принесла сверток с корнем дангуй.
– Никто тебя не видел?
– Нет, госпожа. Я покупала это через других людей. Нас никто не заподозрит.
– Знаешь, как делать отвар?
– Не волнуйтесь, госпожа, – рабыня смотрела прямо в глаза Сюэ, – к пиру ребенок будет только в вашем животе.
Довольная собой, Сюэ села за стол и взяла чашку с чаем. Все шло как нельзя лучше. Беременность, любовь свекрови и супруга. Желание Фэн-Жуна к другим женщинам ее немного задевало, но к этому она была в какой-то степени готова. Главное, не дать возможности другим наложницам родить наследника. С остальным она верила, что справиться.
– Госпожа, – рабыня поклонилась, – у маркизы только что был лекарь.
– Не удивительно. Она потеряла сознание прямо перед старой госпожой. Это же надо быть такой бесстыжей, – фыркнула Сюэ. – Что сказал лекарь?
– Здоровье маркизы сильно подорвано. Пульс слабый. Возможно, она долго не проживет. Лекарь выписал рецепт.
Служанка протянула Сюэ список трав, но та отмахнулась.
– В поместье нет средств, чтобы лечить бесполезные рты. Лучше займемся пиром.
