Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"
Автор книги: Майя Марук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 8
Фэн-Жун
В комнату бесшумно вошла девушка с подносом в руках. Она поклонилась и сообщила:
– Моя госпожа приказала принести вам укрепляющий суп.
Фэн-Жун сдвинул брови. Реакция была рефлекторной. Он всегда так делал, когда был чем-то удивлен или растерян. В этот раз он ощущал и то и другое. Сначала его ошарашил певучий голос Цин, а потом новость о том, что жена не собирается устраивать скандал, а наоборот, проявляет заботу о его самочувствии. Поверить в это было невозможно. Мин-Сю была слишком гордой, чтобы стерпеть оскорбление в виде наложницы. Да еще и тогда, когда с ней самой брак не был консумирован. Он просто не мог в это поверить, поэтому уточнил:
– Ты служишь Мин-Сю?
– Да, господин. Я прибыла вместе с приданым вашей супруги.
Служанка, продолжая держать поднос, присела. Мысли о ревнивой жене не помешали ему отметить плавность движений и тонкую талию девушки. А плотная ткань, призванная скрыть привлекательность служанки, только пробудила мужское воображение. Приятная визуальная картинка породила вполне естественный плотский интерес к девушке. Тело маркиза еще не было готово к новой порции удовольствий, но первый интерес уже зародился.
Цин, хоть и не обладала большим опытом в искусстве обольщения, но почувствовала заинтересованный взгляд Фэн-Жуна, и с трудом держала нейтральное выражение лица. Ей очень хотелось оторвать взгляд от деревянного пола и взглянуть на господина. В маркиза она была влюблена давно. Еще до того, как попала на службу к его жене. Более того, на службу она попала только потому, что хотела быть ближе к господину и служить тому не только днем. Благодаря взятке в десять серебряных лянов, ей удалось попасть в дом генерала Вэя, а уже оттуда отправиться с госпожой, в резиденцию.
– Поставь суп и уходи, – приказал Фэн.
Он хотел, чтобы служанка как можно быстрее ушла из кабинета. Боялся, что как только позволит себе лишнее, ворвется Сюэ, или Мин, и он получит порцию необоснованных обвинений. Цин, хоть и была недовольна приказом, все исполнила быстро, четко. Но в каждое движение вложила столько нежности и страсти, что в следующие несколько часов ее образ всплывал в голове маркиза, мешая заниматься делами.
* * *
Мин-Сю
На вечернее приветствие свекровь тоже просила не приходить. Также старая госпожа отменила совместный ужин и приказала мне оставаться в своем павильоне. Я и не возражала. Молча наблюдала через окна, как Сюэ-Жэнь, укутанная в новые меха, в сопровождении четырех служанок, идет в сторону главного павильона.
– Разве это правильно? – тихонько возмущались служанки и с жалостью смотрели в мою сторону.
Мэй расставляла по комнате жаровни. Я рассуждала о том, как буду жить дальше. Часть приданого, которая могла приносить прибыль, уже была спрятана. Ни свекровь, ни муж, не смогут покуситься на лавки, находящиеся в управлении людей Хань-Шэна. Жизнь дороже денег.
Для жадных рук старой госпожи я оставила лишь помещение с благовониями. Его она заберет совсем скоро. Этой лавкой я была готова пожертвовать ради свободы. Расхищение приданого – уважительный повод для развода. В прошлой жизни я была так влюблена в Фэна, что даже не поморщилась, глотая это унижение. В этой жизни их жадность обратится мне в пользу.
Остальное имущество я разделила на три части. Часть серебра оставила при себе на тот случай, если не получится заложить украшения. Часть сундуков с золотом и бумаги на владения землей отправила на хранение в торговую палату. Там они будут в безопасности до тех пор, пока я не решу вопрос с жильем и разводом. В кладовой поместья остались только несколько сундуков с лекарствами и сокровищами, который сложно было быстро реализовать: кораллы, картины, вазы, сервизы и прочая утварь. За это я могла быть спокойна. По крайней мере, пока. Дело оставалось за малым: уничтожить Фэна до того, как он подставит отца и род Вэй.
В жаровнях приятно краснел уголь. За стенами павильона завывал поздний осенний ветер. Мэй закончила возиться с жаровнями и расставила благовония, Юн-Ци накрыла стол для ужина. Правда, делая это, она заметно нервничала и поглядывала на меня с опаской.
В прошлой жизни я уже видела подобную сцену. Это случилось, когда я вернулась в покои после наказания. Фэн окончательно привязался к Сюэ, а свекровь начала на мне экономить. С моего стола сначала пропало мясо, потом рис заменили на просо, запретили фрукты, начали подавать вчерашние лепешки. Еды становилось все меньше и меньше.
Я помню, как разозлилась в тот первый раз и устроила скандал. За что еще раз была наказана мужем. Ведь я должна была не скандалить, а заботиться о благополучии поместья и избегать лишних трат, как достойная супруга.
Правда, он меня не бил, боясь, что я умру и отец перестанет ему благоволить. Только посадил под домашний арест и сократил норму питания вдвое. Сократил он еду не только мне, но и всем, кто мне служил. Той весной я много болела, винила себя за то, что не смогла заслужить любовь мужа, и за то, что не могу позаботиться даже о собственной прислуге. Вдали от дома я чувствовала себя брошенной, одинокой и слабой.
Голод – страшная вещь. Тогда большинство слуг, чтобы не испытывать мучительную боль в животе и постоянный холод, перешли на службу к Сюэ или стали шпионами старой госпожи. А я потеряла последнюю опору в доме мужа. В этой жизни я помнила ошибки и не собиралась их совершать. Впервые за две жизни в этом павильоне я почувствовала себя хозяйкой, а не непрошеной гостьей.
– Простите, госпожа! – Юн-Ци поспешила оправдаться. – Управляющий Син сказал, что впереди долгая зима и нужно экономить. Теперь вам не будут подавать мясо и… – голос служанки задрожал.
Я улыбнулась настолько мягко, насколько могла. Сейчас мне было нужно, чтобы слуги видели во мне не только госпожу, но и ту, кто может о них позаботиться.
– Управляющий прав, Юн. Зима будет суровой. Но мы справимся. Не бойся.
Взяла палочки, подцепила кусочек плохо сваренной капусты. Сегодня на моем столе не было не только ни одного мясного блюда, но и даже тофу. Хотя я точно видела, как рядом с кухней ощипывали уток. Обдумать это не успела. Ноздри тронул приятный цветочный аромат. Мэй увидела мой интерес и наклонившись к уху, прошептала:
– Госпожа, господин Лян доставил в павильон уголь и чай.
– Господин Лян? – одними губами произнесла я. – Личный слуга князя Хань-Шэня?
– Да, – закивала девушка, и ее щеки тронул румянец, а в волосах блеснула новая шпилька. – Господин Лян лично сопроводил сундуки и передал их мне. Сказал, что это подарки генерала Вэй для госпожи. Но… – Мэй засмущалась. – Ваш отец разве стал бы передавать уголь?
Я закусила губу. Отец не стал бы переправлять мне уголь. Генерал любил свою дочь до безумия, но никогда бы не мог предположить, что в доме мужа она будет страдать от холода. Отец прислал бы ткани, украшения или редкие лекарства. Но не уголь. В письме домой я не упоминала о бытовых проблемах. Да и само письмо не могло бы дойти до него так быстро.
– Отец – генерал очень предусмотрителен, – ответила я спокойно, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что сундуки прибыли от отца.
Я не могла себе позволить, чтобы имя князя Хань всплывало в этом доме чаще, чем позволяют приличия.
* * *
Хань
Возвращения слуги Хань-Шэн ждал с особым нетерпением. То и дело отвлекался от счетных книг, поглядывал на дверь. Сегодня его главной задачей было убедиться, что запасов провизии достаточно для того, чтобы пережить зиму. Интуиция подсказывала князю, что в этом году зимние холода станут настоящим испытанием. Поэтому все излишки зерна, которые он обычно отправлял во дворец, в этом году остались в амбарах провинции. Налоги были отправлены ровно в том объеме, в котором требовал закон. Остальное Хань приказал перераспределить между землями уезда на тот случай, если придется открывать амбары.
Лян появился как раз в тот момент, когда Хань дал последние указания управляющему и собирался отправиться в покои, чтобы поужинать. Появление слуги тут же заставило забыть об этих планах.
– Рассказывай, – нетерпеливо приказал мужчина.
– Все, что рассказала маркиза – правда.
– Что именно?
– Фэн-Жун взяв боковую наложницу Сюэ-Жэнь сразу распорядился перевести половину средств для содержания павильона супруги, в павильон наложницы. Маркизе и ее людям сократили провизию и бытовые расходы вдвое.
Хань поморщился. Линь удивился. Он еще никогда не видел, чтобы его господин так морщил лоб и кривил рот.
Глава 9
Мин-Сю
С каждым днем холод усиливался. Поместье маркиза готовилось к самому суровому сезону в году. Павильоны пытались утеплять, приносили дополнительные жаровни, одеяла, слугам выдавали дополнительную одежду, а хозяева поместья заказывали меховые плащи. Вот только о моем павильоне все словно забыли. Муж не заглядывал, старая госпожа раз за разом придумывала предлоги не пускать меня на утреннее или вечернее приветствие.
Питание с каждым днем становилось скуднее. Но, я не расстраивалась. Потому что теперь я не злилась на старую госпожу, и уж тем более не собиралась конкурировать за внимание подлеца. Я медленно выстраивала свою жизнь.
Меха, теплые одеяла, дополнительные жаровни были доставлены даже в комнаты прислуги. В самом маленьком помещении была организована небольшая кухня. Да, повара у меня не было. Но Юй неплохо справлялась с базовыми блюдами. Этого вполне хватало, чтобы никто не голодал.
А в поместье тем временем сильно увеличились расходы. Это происходило незаметно, но я уже видела тревожные признаки финансового бедствия. Сначала слуги восхищенно шептались о том, какой прекрасный вкус у второй госпожи и как хорошо маркиз относиться к наложнице. Сюэ не стеснялась появляться в тяжелой парче и дорогих мехах. Золотые и нефритовые украшения на наложнице поражали не только красотой, но и стоимостью. Но, чем больше драгоценностей появлялось у женщины, тем жиже становилась каша у её слуг. Фэн-Жун запретил матери сокращать траты на любимую, поэтому старой госпоже приходилось экономить на других.
Новые украшения появлялись не только у Сюэ, но и у Цин. Девушка старалась не носить серебряные шпильки при мне, но о подарках маркиза, исправно сплетничали служанки, когда думали, что их никто не слышит.
Я внимательно слушала и продолжала отправлять служанку в кабинет мужа с согревающим отваром, супом, лекарствами или мелкими поручениями. Сюэ и свекровь думали, что таким образом, я пытаюсь угодить супругу и вернуть его внимание. Примерно такие же мысли бродили и в голове Фэна. Ему явно льстила эта выдуманная борьба между женой и наложницей, приправленная новой любовью к служанке. Все складывалось как нельзя лучше. До первого зимнего утра.
Няня Джао появилась в павильоне как раз в тот момент, когда Мэй забрала у меня чашку с чаем. Аромат напитка был не ярким, но достаточно заметным, чтобы понять, что в фарфоровой чашке не то безвкусное сено, которое присылали для меня с главной кухни.
– Госпожа, – няня украдкой осмотрела сначала меня, потом комнату. – Старая госпожа приказала вам навестить ее.
Мэй не любила няню и немного ее побаивалась. Видимо, уже в это время она чувствовала, насколько жестокой может быть эта старая стерва.
– Хорошо, няня.
Я не стала спорить. Послушно поднялась и пошла вслед за служанкой свекрови. В главном павильоне меня ждала не только свекровь. Картина была забавная. В центре комнаты сидела старая госпожа. Ей было шестьдесят. Сухое, испещренное тонкими морщинами лицо напоминало плохой сухофрукт. Она куталась в меха, сжимала узкие, бесцветные губы и смотрела на меня с тем презрением, с которым господа смотрят на нищих.
Рядом сидел Фэн. Муж был молод и красив. Волосы собраны, взгляд прямой, немного раздраженный. Как будто его отвлекли от важных дел и притащили в этот павильон силой. Самой интересной частью композиции была Сюэ-Жэнь. Я внимательно посмотрела на наложницу. В сравнении с ней я выглядела не дочерью семьи Вэй, а простолюдинкой. Сюэ к встрече с опальной женой хорошо подготовилась. Надела лучшие меха, украшения, не пожалела румян. Она с легким презрением смотрела на мой простой, но очень теплый плащ и простые заколки. Она чувствовала себя победителем, но не замечала главного: осунувшегося лица своей служанки. Зато ее Фан-Цы, которая сейчас прислуживала наложницы, видела румяное и вполне благополучное лицо Мэй, в новом теплом платье.
Фэн тоже посмотрел на меня с легким недоумением. За эти недели я должна была осунуться, ослабнуть и приползти к нему на коленях, просить о милости. Но что-то в плане маркиза дало сбой.
– Приветствую, старую госпожу, – поклонилась. – Приветствую, супруга, – снова поклонилась. – Вы хотели меня видеть, матушка?
Голос звучал сладко, словно птичья трель. Я вложила в него столько мягкости и покорности, сколько могла.
– Хотела! – резко ударила ладонью по ноге свекровь. – Объяснись!
Почувствовала, как Мэй за спиной дернулась. Ей стало страшно. В прошлой жизни я тоже испытывала страх, когда свекровь повышала голос. Но сейчас, пережив многочисленные побои, издевательства, потерю ребенка, этот крик звучал как рык обессиленной собаки.
– Я не понимаю, матушка. Чем я вас так разгневала?
– Не притворяйся, Мин-Сю, – в разговор вступил муж. – Доход от твоих лавок перестал поступать в дом. Матушка проверила, теперь ими управляет торговый двор. Как ты могла такое допустить?!
– Прошу прощения, дорогой, – закусила нижнюю губу, – но как мои лавки и доход от них, относятся к поместью? Ведь лавки, это часть моего приданого.
На минуту в павильоне повисла тишина. Я продолжала стоять неподвижно, словно обвиняемая перед судьями. Когда меня вызывали, и свекровь, и муж, и наложница, были уверены, что я брошусь перед ними на колени и начну оправдываться за свои поступки. Но сценарий стал иным, и им понадобилось время, чтобы изменить стратегию поведения.
– Мин-Сю, – Фэн взял себя в руки первым, – несмотря на то, что лавки являются частью твоего наследства, ты была обязана предупредить меня о передаче управления. Таковы правила этого дома!
– Но, муж мой, я тебя предупреждала.
Фэн несколько раз моргнул. Сюэ ахнула. Свекровь, как более опытная интриганка, наблюдала молча.
– Ты смеешь врать мне в глаза? Если бы я знал, что ты собираешься так поступить, разве я бы это позволил?!
– Но, супруг мой, ты все эти долгие недели не желал меня видеть. Поэтому о каждом своем шаге я уведомляла тебя письмом.
Муж снова растерялся. Свекровь побледнела. Я смотрела на них прямо, борясь с желанием посмотреть на Сюэ.
– Ты не рассказывала мне ничего.
– Но как же? Дорогой! Ты не читал мои письма?
Он не читал мои письма. Даже не раскрывал их. Но все хранил на полке, то ли из самолюбия, то ли просто забыл уничтожить. Поэтому подбросить несколько писем, датированных ранними датами, не составило труда.
– Лю! Принеси письма госпожи!
Слуга, которого до этого я не заметила, выбежал из павильона. Свекровь продолжала молчать. Сюэ очень хотела вмешаться, но боялась это делать.
– Мин-Сю, если ты врешь, я прикажу тебя наказать по закону дома!
– Дорогой, я готова принять любое наказание.
От той покорности в голосе, которая звучала, мне самой стало противно. А ведь когда-то эта покорность и преданность были не маской, а моей сущностью.
Слуга вернулся минут через десять, держа в руках шкатулку с письмами. Официальное оповещение о передаче управления лежало в третьим снизу. Так, чтобы соблюсти хронологию. Фэн побледнел. А я увидела, что ни одно из тех посланий, в котором я умоляла супруга о встрече, или где клялась ему в любви и верности, не было открыто.
Это не стало для меня сюрпризом. Незадолго до смерти Цин с упоением рассказывала мне, как она передавала мои письма господину, а он даже в руки их брать брезговал. Но видеть такое пренебрежение своими глазами все равно было неприятно.
– Дорогой, ты даже не открывал мои письма?
Голос дрогнул не театрально, а по-настоящему. В сердце уже не было настоящей боли. Но тело помнило о любовных страданиях.
Фэн-Жун побледнел и ничего не ответил. Теперь гнев свекрови перешел на него. Если бы он не поленился вскрыть письма, то потерь можно было бы избежать. Сюэ бросилась на помощь мужу.
– Эти письма могут быть подделкой! – заявила наложница и вскочила со своего места. – Старая госпожа, – она сложила руки перед собой и поклонилась, надеясь таким образом сгладить нарушение в этикете, – эти письма могли быть написаны вчера и подброшены. Как маркиза докажет, что она их прислала до того, как передать управление лавками?!
Фэн ухватился за слова наложницы как за спасительную соломинку. Свекровь позволила ему это сделать. Ей нужен был повод для наказания. Старуха тряслась от злости и только ждала законного повода на мне сорваться.
– Мин-Сю, Сюэ-Жэнь права. Как ты докажешь, что письма были написаны до того, как ты передала лавки в управление торговому двору?
– Дорогой, но ведь на письмах стоит печать. А значит, они были написаны тогда, когда моя печать была цела.
– Печать?
– Да, дорогой. Разве ты не помнишь? Ты разозлился на меня за несколько дней до прихода Сюэ-Жэнь в дом. И разбил мою печать из родного дома.
На самом деле мне удалось сохранить поверхность личной печати. Но об этом даже Мэй не знала.
– Ты должна была получить согласие! – руки Фэна задрожали от злости. – Нам предстоит тяжелая зима, а ты лишила поместье дохода! Ты главная жена в этом доме! Ты обязана заботиться о его благополучии!
– Но дорогой! Я забочусь о благополучии поместья! Разве не поэтому старая госпожа лишила мой павильон содержания?!
Стоило мне это произнести вслух, как лица мужа и свекрови изменились. Они буквально стекли вниз и стали серыми. А за спиной раздался ледяной голос князя:
– Это правда?!
В следующую секунду все, кто находился в помещении, включая меня и Мэй, опустились на колени.
Глава 10
Князь Хань
Повод для посещения поместья маркиза Хань вынашивал последние две недели. Точнее, сначала он хотел приехать под предлогом проверки лавок госпожи, потом чтобы передать новости о том, что ее поручения по зерну исполнены, еще чуть позже хотел выкупить заколки девушки и вернуть их владелице. От последнего отговорил Лин, предположив, что маркиза заложила узнаваемые украшения не от нужды, а потому что готовит почву для развода. От остальных поводов Хань отказался, боясь, что его внимание скомпрометирует замужнюю женщину. И даже пытался отогнать от себя навязчивые мысли о маркизе. И вот сегодня, судьба буквально заставила явиться его в дом Фэн-Жуна. И то, что он увидел и услышал, поразило князя до глубины души.
Хозяева дома и слуги склонились перед ним. Законная жена и боковая наложница стояли рядом. Первая в простом шелке, в плаще, который носили солдаты дома Вэй, вещь теплая, практичная, но совершенно неуместная на плечах женщины. А шпильки в волосах были настолько простыми, что даже дворцовые служанки не взглянули бы на них. Но, несмотря на это, супруга маркиза его завораживала. Он смотрел на нее, сверху и боролся с внутренним желанием схватить, прижать к себе, навсегда вырвать из лап недостойного мужа. Мужа, который наложницу ставил выше жены.
– Встаньте! – резко приказал мужчина.
Когда все поднялись, князь Хань, не стесняясь, занял хозяйское кресло. Так, все обитатели поместья, были перед ним как на ладони.
– Маркиза сказала правду? Ее павильон лишили содержания?
Хань видел, как бегают глаза Фэна. Он искал поддержки у матери, но старая госпожа, как положено знатной даме прошлых поколений, смотрела строго в пол. На помощь супругу пришла Мин-Сю.
– Рабыня отвечает на вопрос великого князя, – в голосе Мин-Сю исчезла медовая покорность, которой он был пропитан всего несколько минут назад.
Хань заметил, как лицо маркиза посерело. Он боялся, что жена сболтнет лишнего, и жестом попытался ее остановить. Но Мин-Сю этого или не заметила, или специально проигнорировала приказ мужа.
– Лето и осень выдались тяжелыми. Резиденция маркиза боиться, что зима будет долгой. Поэтому старшая госпожа была вынуждена сократить мое содержание, чтобы не дать слугам голодать и мерзнуть.
Князь про себя усмехнулся. Слова Мин-Сю были правильными настолько, что свекрови стоило бы порадоваться, что на ее стороне такая преданная невестка. Но в глазах старой госпожи мелькнул страх. Настоящий страх перед разоблачением.
– Дела в резиденции маркиза настолько плохо идут, что благородный Фэн-Жун не может обеспечить жену одеждой? – Хань посмотрел в глаза маркиза, которого и раньше не сильно жаловал, а сегодня был готов казнить одним ударом. – Почему маркиза носит плащ солдат дома Вэй, а наложница облачена в соболя?
– Ничтожная Сюэ-Жэнь отвечает, – тут же бросилась на защиту мужа наложница. – Этот плащ я привезла из родительского дома. Как и все, что на мне сейчас надето. Не злитесь господин. Маркиз и старая госпожа делают все, чтобы поместье процветало, а его обитатели не знали нужды.
– Это правда, ваша светлость, – наконец-то подала голос старая госпожа. – Вся одежда Сюэ-Жэнь действительно прибыла с ней из родительского дома. Как и украшения.
Хань промолчал. Он знал, что ему врут. Он видел этот плащ в скорняжной лавке на центральной улице. Его привезли три дня назад, и стоил он столько, что можно было закупить немало риса, которого хватило бы на две зимы всему поместью.
Хань промолчал. Сделал вид, что поверил. Заступаться за чужую жену открыто он не мог. Это значило опозорить и ее, и себя. И если на себя князю было плевать. И не такое любимый сын императора мог себе позволить. То о репутации Мин-Сю он почему-то заботился.
– Маркиз, – отвел взгляд от женщин и обратился к хозяину дома. – Сегодня я пришел в твой дом и стал случайным свидетелем того, как ты пренебрегаешь законной женой. Надеюсь, это было случайностью.
– Уверяю, – сбивчиво бросился в оправдания Фэн, но князь жестом остановил этот словесный поток. Ему не хотелось слушать жалкие оправдания ничтожества.
– Сегодня я пришел в твой дом по поручению Благородной супруги императора, – Хань сделал паузу, чтобы воздух наполнился волнением.
Благородная супруга была не только любимой женщиной императора и матерью князя Ханя, но и одной из самых влиятельных женщин империи. Даже императрица не имела в руках такой власти.
– Маркиза, – Мин-Сю тут же сложила руки перед собой и поклонилась господину, – матушка велела мне лично вручить вам подарок от нее.
В павильон внесли сундук. Небольшой, но достаточно тяжелый.
– Мин-Сю благодарит Благородную супругу и желает ей сто лет счастливой жизни.
Голос маркизы дрогнул. Хань увидел, как в глазах девушки едва заметно мелькнула теплая слеза. Слеза настоящей, искренней благодарности. Хань кивнул.
– Благородная супруга также желает, чтобы маркиза, вместе с женами благородных домов, прибыла для совершения обряда поклонения предкам.
– Мин-Сю исполнит приказ благородной супруги.
Сердце Ханя защемило от нежности. Это было так странно. Даже к сестрам он не испытывал ничего подобного. А тут, в чужом доме, ему приходилось подавлять в себе щемящее желание защитить чужую жену. Это чувство было возмутительным и прекрасным одновременно.
* * *
Мин-Сю
Князь покинул павильон также неожиданно, как и появился. Сердце колотилось. Чтобы скрыть дрожь в руках, я сцепила пальцы, в ожидании приговора мужа или свекрови. Но они молчали. Такого поворота событий никто не ожидал.
В прошлой жизни я в это время еще была наказана. И ритуал подношения предкам пропустила. Вместо меня резиденцию маркиза представляла Сюэ-Жэнь. Я не знаю, что произошло на пиру после этого, но в тот вечер наложница не просто укрепила свои позиции во внутреннем дворе, но и стала восприниматься другими благородными дамами, как законная жена маркиза.
– Мин-Сю, – голос свекрови отвлек от рассуждений. – Возвращайся к себе.
– Слушаюсь.
Я не видела лица Сюэ, но как будто слышала, как скрипят ее зубы от злости. Слуги подхватили сундук и понесли его в мой павильон. Мэй взяла меня под руку. Она молчала, но напряженные пальцы выдавали страх служанки.
* * *
Сюэ-Жэнь
Когда Мин-Сю ушла, Сюэ с надеждой посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь. Именно ей пообещали место на празднике подношения. Именно она должна была представлять дом маркиза! Но Сюэ понимала, что перечить князю ни муж, ни свекровь не решатся.
Фэн посмотрел на бледное лицо наложницы. Сюэ буквально кожей почувствовала его взгляд и чувство вины, которое испытал маркиз.
– Сюэ, – муж сделал глубокий вдох, – мы не можем перечить…
– Не волнуйся, муж мой, – наложница выдавила из себя покорную улыбку. – Возможно, так будет даже лучше.
– О чем ты, Сюэ? – заинтересованный взгляд старой госпожи немного приободрил девушку.
– Мин-Сю никогда не участвовала в подобных ритуалах. И, если она совершит ошибку, разве это не будет уважительной причиной для развода и…
– И?
– И тогда все приданое останется в доме маркиза. А эта падшая женщина…
У нее не хватило смелости закончить фразу. Но и без этого все стало понятно.
