Текст книги "Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы (СИ)"

Автор книги: Майя Марук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30

Мин-Сю

Притворяться больной было несложно. Короткие дни и длинные вечера, я проводила в павильоне. Наложницы и старая госпожа обо мне на время забыли. Единственным человеком, который помнил о моем существовании, оказался князь Хань-Шэн. Он приходил ночью, когда поместье засыпало, и исчезал перед рассветом.

В первый раз незваного гостя я обнаружила ночью, когда проснулась от непривычной жары и вместо Мэй обнаружила спящего на краю кровати князя. Лицо мужчины выглядело спокойным и расслабленным. Между нами лежал его пояс, а я была укрыта меховым плащом. Тогда я не решилась его будить. Только тихонько наблюдала, как спокойно он дышит и иногда улыбается во сне.

Перед рассветом Шэн открыл глаза. Я притворилась спящей. Князь вышел из павильона, снова вернулся с дополнительным одеялом. Укрыл меня, забрал плащ и исчез. Одеяло было необычайно теплым, из плотной парчи, вышитой облаками и наполненным шелковым пухом.

Следующей ночью Хань снова проник в павильон, когда слуги уснули, снял пояс, положил у изголовья меч и лег рядом. Он не касался меня. Но само присутствие мужчины дарило удивительный покой. На четвертую ночь я уже не могла уснуть одна. Лежала с закрытыми глазами и ждала, когда скрипнут половые доски под тяжестью мужского тела.

Дни проходили монотонно. Благодаря выдуманной болезни у меня появилась возможность внимательно наблюдать за тем, что происходило в поместье маркиза.

Фэн-Жун почти не покидал покои. Видимо, его тело оказалось слабее, чем самого хилого солдата дома Вэй. Всего двадцать ударов, а он даже с постели не поднимался. Наложницы почти не посещали маркиза. Даже любимая Сюэ, казалось, забыла о существовании своего любимого.

Я вспоминала, как наложница обхаживала маркиза в прошлой жизни, и гадала, что же изменилось на этот раз. Впрочем, в прошлой жизни Фэн-Жун не страдал тяжелыми заболеваниями и был предан исключительно Сюэ. Может, дело было в этом?

Подготовка к пиру тоже шла активно. Слуги время от времени приносили новости о том, что в поместье привезли оленину, редкие ласточкины гнезда, новые ширмы, курильницы и самые дорогие благовония, которые можно было найти в уезде.

– Управляющий говорит, что старая госпожа отправила в мастерские соболиные меха, чтобы преподнести в подарок маркизу плащ, – как-то утром сообщила Мэй.

– Соболя?

– Мех прекрасного качества. Я сама видела, как их доставали из сундука с золотом.

– У старой госпожи есть сундук с золотом?

– Да. Я своими глазами видела. Целый сундук из золотых кусков. Она требует от моей госпожи серебро, когда у самой такое богатство.

– Ты уверена, что это куски, а не монеты?

– Не монеты. Украшения и куски золота. Я мимо проходила, когда она подняла шкуры и увидела все.

Золото? У свекрови? Не монетами. Это было очень странно. Если бы у старой госпожи было золото, то зачем маркиз просил у меня деньги на пир? Рисковал репутацией маркизата? И почему сама старая госпожа все это время старалась экономить? Или все это появилось недавно? И кому это богатство действительно принадлежит? Шкурки соболя тоже наводили на определенные мысли. Кажется, в этой жизни события развивались или быстрее, или, я просто ничего не замечала в прошлом?

Взяла из рук Мэй чай, сделала глоток. Фэн-Жун в прошлой жизни казался мне сильным, умным, жестоким. Но в этой иллюзии разбились о реальность. Вместо расчетливого стратега передо мной оказался слабый, похотливый, озлобленный выродок суки. И поверить, что он сговорился с варварами… Сейчас мне казалось, что у Фэна для этого не было ни ума, ни смелости. Впрочем, может, его глупость и жажда наживы как раз и были тем стимулом?

И сундук… Если сундук был от сюннов, это могло быть достаточно, чтобы обвинить Фэна в измене. И не только Фэна.

– Такая расточительность! – вошла в комнату Шан-Ци. Девушка несла в руках поднос с пустой кашей, которую мне исправно присылали с главной кухни.

– Они тратят серебро нашей госпожи, а ей присылают это! Как же нам вытерпеть это унижение!

– Заесть унижение хурмой и цукатами, – улыбнулась я и протянула Шан-Ци лакомство.

– Это несправедливо, госпожа моя! Когда же вы попросите у генерала заступиться за вас?! Зачем нам такой недостойный господин?!

– Нам придется еще немного потерпеть.

– Но вы даже новых украшений себе позволить не можете! Дома вам всегда братья приносили такие изумительные шпильки. А теперь! Они все заложены!

– Главное, что я могу себе позволить вовремя платить вам жалование.

– Верно, – подхватила разговор Юй, – управляющий уже жаловался, что двору наложницы Янь-Янь задержали оплату. Слуги очень недовольны.

– Правда?

– Я слышала, что наложница хотела обратиться к маркизу, но ее не пустили в покои. Она целый день простояла на коленях. А когда ее увидела наложница Сюэ, то приказала убираться и решать свои проблемы самостоятельно. Еще и бесполезной дрянью ее назвала.

– Так и назвала?

– Наложница Янь в отчаяние. Без покровительства маркиза ей несладко придется. Озлобленные слуги… Месть наложницы Цин…

– Мэй, – повернулась к служанке, – пригласи наложницу Янь. Скажи, что маркиза хочет помочь ей решить проблему.

* * *

Цин

Последние сутки наложница Цин не выходила из павильона. Ее постоянно мутило, ноги подкашивались от слабости, стоило встать с постели, как голова начинала кружиться.

– Почему так плохо? – слабым голосом спросила женщина, когда служанка подала укрепляющий отвар.

– Вы носите дитя, – рабыня поспешила успокоить наложницу. – Это обычное состояние у беременных. Лекарь велел вам больше отдыхать и пить отвары.

– Надеюсь, этой ядовитой змее также плохо.

Рабыня промолчала. Цин послушно взяла чашу с отваром, опустошила ее одним глотком и снова легла. Горечь лекарства упала в желудок, лишив женщину последних сил.

– Почему маркиз меня не навещает?

Отправлять рабыню к Фэн-Жун Цин боялась. Она уже поняла, что маркиз не прочь развлечься со свежими девушками, а его маркиза исправно пополняет гарем, словно не боится конкуренции.

Такое поведение Мин-Сю наложнице казалось странным и неразумным. Будучи на ее месте, Цин даже Сюэ не пустила бы на порог усадьбы. Зачем самой себе создавать конкуренцию?

– Господин маркиз болен, – ответила рабыня. – Он отдыхает и никому не наносит визитов. Даже наложницу Янь-Янь не пустили к нему.

– И Сюэ-Жэнь?

– Наложница Сюэ тоже не встречается с маркизом.

Цин хотела улыбнуться. Ее радовало, что стерва Сюэ пока тоже не имеет возможности прислуживать господину. Но в этот момент ее живот пронзила острая боль, и она истошно заорала.

* * *

Старая госпожа

Несмотря на холодную зиму и не юный возраст, старая госпожа почувствовала прилив сил, как в молодости. Она закрыла сундук, доверху набитый золотом, и вышла из кладовой. Ключ повернулся в замке с привычным усилием. Госпожа осторожно обернулась, проверила, чтобы никто ее не видел, и пошла в сторону дальнего павильона.

Это место находилось в отдаленном уголке усадьбы, и обитатели дома никогда туда не заглядывали. Комнаты давно не использовались. Мебель, что оставалась там, была ветхой, а стены покрывались морозным инеем.

Старая госпожа приоткрыла дверь, и словно кошка, просочилась в узкую щель и плотно закрыла за собой дверь.

– Бортэ? – шепотом позвала женщина, но ответа не последовало.

В павильоне было сумрачно. В молодости ей бы не составило труда разглядеть обстановку, но с годами глаза начали видеть слабее, и ей приходилось щуриться.

– Бортэ! – чуть громче позвала она.

Ответа не последовало, но со спины ее перехватили жилистые сильные руки, а в нос ударил запах горьких степных трав, дикого вина и меха.

– Я здесь.

Сердце женщины забилось быстрее. Забытые эмоции, которые она испытывала в юности, от тайной связи с любовником варваром, вернулись и заиграли новыми красками. Бортэ тогда проникал в ее павильон и занимал место супруга в ее постели. Он скрасил ей не одну зимнюю ночь. И вот как будто снова вернулось прошлое.

– Я боялась, что ты ушел.

– Тебе понравился подарок, который прислал шанюй[14]14
  Хан, правитель.


[Закрыть]?

Старой госпоже, конечно, нравился подарок. Столько золота в своем распоряжении у нее не было даже в те времена, когда маркизат процветал.

– Передай своему правителю, что скоро генерал Вэй лично встанет перед ним на колени.

– Это очень смелое обещание, моя дорогая. Генерал несгибаем.

– У меня в заложниках его дочь. Ради маленькой дряни генерал продаст не только императора.

Женщина почувствовала, как Бортэ улыбнулся. Мозолистая рука проникла под меховую накидку и сжала ягодицу старой госпожи. Варвары были грубыми, властными, не признавали нежности и деликатности. Старая госпожа вдруг вспомнила это дерзкую манеру сюнна брать ее в разных, очень непристойных позах. Проникать глубоко в лоно, и извергаться горячим семенем.

Давно забытое возбуждение кипело в венах, похоть затмила рассудок, и она, как в молодости, поддалась острому соблазну. Звуки запретной страсти разносились по ледяному двору. И никто не решился бы им помешать. Даже Мин-Сю с Мэй, которые стояли у ветхой стены павильона и внимательно слушали разговор предателей.

Глава 31

Мин-Сю

– Госпожа! – едва слышно произнесла Мэй.

Я жестом приказала ей молчать. Обвинять свекровь в предательстве сейчас было опасно. Ее измена могла стоить мне жизни.

– Пойдем.

Стараясь не привлекать внимания, покинули двор ледяного павильона. Руки тряслись от напряжения. Я пока не могла сложить полностью головоломку в голове. Но не потому, что не хватало деталей, а потому, что я была не готова к такому повороту событий.

– Пока никому ни слова, – приказала служанке. – И прикажи добавлять в отвар старой госпожи дангуй.

– Старая госпожа и без дангуя неплохо справляется, – фыркнула Мэй.

Даже в этой ситуации она умудрялась шутить. Когда двери павильона за спиной закрылись, возникло ложное, но спасительное ощущение безопасности.

– Госпожа, вам надо поесть.

Есть не хотелось. Но я видела, что Мэй нужно чем-то заняться, чтобы справиться с эмоциями.

– Приготовь согревающий отвар. И прикажи Юй сварить бараний суп для слуг павильона. Холодно сегодня.

Мэй поклонилась и ушла. Я вернулась за письменный стол. Нужно было срочно все обдумать. И сообщить отцу об опасности.

Все это время я не понимала, как маркиз, жалкий трус, смог не только подняться по императорским ступеням, но и подставить отца. В прошлой жизни я была ослеплена целью добиться расположения супруга и не замечала его ничтожности. В этой жизни недоумевала, как он мог все это провернуть. А сейчас все встало на свои места. Все, чего добился маркиз, было заботливо устроено руками его матери.

Собравшись с мыслями, обмакнула кисть в тушь. Первое письмо было адресовано отцу. Оно предназначалось лично генералу. Там я подробно описала дела в поместье. И просила прислать срочное требование о разводе и позволение вернутся в клан Вэй. Второе письмо было тоже для отца. Но его можно было показать матушке и бабушке. В нем я сообщила, что здорова, рассказала про дела во внутренних покоях, про успехи слуг, беременность Цин и помощь князя. Почему-то казалось, что имя Хань-Шэна их должно успокоить.

Нужно было написать записку и самому князю. Но кисть легла на подставку и больше не хотела касаться бумаги. Как только запечатала письма, в комнате появилась Шан-Ци. Девушка держала в руках поднос с обедом. Мэй несла отвар. Внимательно посмотрела на служанку. Ее лицо стало спокойней, лихорадочный блеск в глазах исчез.

– Госпожа, – обратилась ко мне Шан-Ци. – Я исполнила ваше поручение.

– Говори.

– Достойным почерком для переписывания стихов обладает лишь личный слуга господина. Он еще с юности славился не только изяществом письма, но и умением копировать чужие иероглифы. Вот только, вряд ли маркиз вам разрешит использовать своего человека.

– Ничего, найдем кого-нибудь еще.

– Да, госпожа.

Шан-Ци помогла сесть за обеденный стол, Мэй подала отвар. Темный, горький, как и все действенные отвары, которые подавали в доме Вэй. Горечь придавала сил и очищала разум. Теперь я знала, кто писал письма, кто был связан с варварами.

– Наложница Янь-Янь просит ее принять!

– Мэй, принеси еще приборы. Разделим с наложницей трапезу.

* * *

Янь-Янь

Бывшая рабыня рассчитывала, что, став наложницей, не только получит статус, но и банально, улучшит бытовые условия. Она и подумать не могла, что в первый же месяц попадет в опалу. Маркиз ее не принимал. Старая госпожа презирала. Даже слуги, которые вовремя не получили жалования, вели себя с ней так, словно она была обычной рабыней, а не наложницей маркиза.

– Госпожа, – Янь поклонилась главной жене. – Спасибо, что согласились меня выслушать.

Лицо Мин-Сю осталось неподвижным. Янь внимательно посмотрела на госпожу. На ней не было украшений, как на Сюэ, но в этой простоте маркиза выглядела гораздо величественней наложницы. Второе, на что обратила внимание Янь, были слуги. Все тепло одеты, лица румяные, ни единого признака голода и истощения. В павильоне тоже было по-весеннему тепло. Сама маркиза сидела в ханьфу, без накидки. В полуметре от хозяйки павильона стояла жаровня с высокими стенками. Чтобы уголь случайно не выпал и не обжег маркизу.

Такие жаровни Янь раньше не видела, но слышала, что могут себе их позволить только очень богатые семьи. И маркиз вряд ли стал бы тратить деньги на женщину, которую презирал.

– Садись, – Мин-Сю показала на стул. – Раздели со мной этот скромный обед.

Обед был скромным только на первый взгляд. Рис, утка, несколько блюд с овощами, мясной суп. Вот только сейчас сама Янь не могла себе позволить такой скромности. Из главной кухни вот уже неделю присылали пустую кашу и вареную капусту. Желудок наложницы сжался от боли.

– Благодарю госпожу.

Янь-Янь села на указанное место. Она старалась соблюдать этикет, но разбушевавшийся голод заставил двигаться ее чуть быстрее положенного.

– Мне уже доложили о проблемах в павильоне, – сказала Мин-Сю.

– Простите, госпожа, за беспокойство. Я знаю, что делами поместья занимается наложница Сюэ. Но она так занята подготовкой к пиру.

– Сюэ-Жэнь сейчас нелегко, – подтвердила маркиза. – Не стоит ее беспокоить. Мэй!

Личная служанка маркизы положила перед Янь-Янь кошелек. Простой, с посредственной вышивкой.

– Этого хватит, чтобы погасить долги павильона перед прислугой. И останется тебе на еду. Большая кухня сейчас не успевает. Две наложницы беременны.

– Янь-Янь благодарит маркизу.

Мин-Сю кивнула. Изначально она послала за наложницей, чтобы та обыскала покои старой госпожи. Третью наложницу сына свекровь считала глупой и безопасной. Но сейчас необходимость в этом отпала.

– Забота о слугах в будущем может дать тебе опору в доме, – сказала маркиза и положила в тарелку Янь кусок утки.

Этот незначительный жест заботы заставил сердце наложницы сжаться. С самого детства она сама сражалась за свое благополучие и не познала простой человеческой заботы. В тот момент, когда кусок утки коснулся дна тарелки, Янь решила сделать то, чего не должна была делать.

– Госпожа, вы были так добры ко мне все это время. Я… Я должна передать вам это.

* * *

Мин-Сю

Дрожащими руками Янь-Янь достала несколько писем. Видимо, она боялась, что кто-то их обнаружит, поэтому носила с собой.

– Что это?

– Это… Я украла это из павильона маркиза. Там много таких. Они хранятся в полированной шкатулке, в потайном отделении его стола.

Я развернула первое письмо, и на лбу проступили капли пота. Этих писем было достаточно, чтобы казнить весь род маркиза: детей, наложниц, братьев.

– Никому не рассказывай об этом, – приказала Янь.

Девушка молча кивнула и подхватила палочками мясо. Ела с жадностью, как будто за все время в статусе наложницы у нее не было возможности наесться досыта. Я вспомнила себя из прошлого. Это был первый раз, когда в сердце шелохнулась настоящая жалость. Она просто сделала не ту ставку.

– Янь-Янь, – старалась говорить мягко, – ты любишь маркиза?

Она сначала хотела ответить заученной фразой о том, что служить господину – настоящее счастье. Но вдруг замолчала, словно осознав, что обманывать себя не стоит.

– Веди себя тихо. И не покидай двор до пира. Поняла? – девушка робко кивнула. – Юй навестит тебя через несколько дней.

Я смогла поесть, только когда наложница ушла. Теперь у меня была возможность уничтожить не только поместье маркиза, но и весь его род. Но было немного страшно. Перед глазами стояло осунувшееся лицо наложницы Янь.

– Госпожа, пришли новости из главного павильона.

– Говори.

– К наложнице Цин вызвали лекаря. Говорят, какие-то проблемы с ребенком.

Я кивнула. Отвар Сюэ ускорил очищение организма Цин от трав гарема. Даже представить было страшно, как она сейчас мучилась.

* * *

Хань-Шэн

Донесение о варварах, проникших на территорию уезда, легло на стол Ханя ранним утром. Донесение его не удивило. К чему-то подобному он был готов. Но активных действий пока не предпринимал, чтобы не спугнуть врага раньше времени. Бирки сюннов, найденной в кабинете Фэн-Жуна было недостаточно, чтобы обвинить маркиза в измене. Он с легкостью мог заявить, что предмет ему подбросили, или нашел. Но больше всего Хань боялся, что маркиз обвинит в измене жену. Она жила на севере, ее отец сговорился с варварами, а бирка… Бирку подбросила маркиза. А он, Фэн-Жун, чист как белый лотос.

В таком случае князь понимал, что обелить имя маркизы он просто не успеет. Приказ о казни приведут в исполнение раньше, чем он добьется справедливости. Поэтому нужно было набраться терпения и найти весомые доказательства.

– Императорские указы прибыли, – в павильон, где отдыхал Хань, вошел Лян.

За ним шел дворцовый евнух Ся. Хань сразу узнал доверенного слугу отца. В руках у евнух держал запечатанный ларец.

– Приветствую князя.

– Без формальностей, уважаемый Ся. Как здоровье отца-императора?

– С вашим батюшкой все в порядке. Только немного тоскует, когда благородная супруга отказывается его принимать. И благодарит сына, за то, что вы дали ему лишний повод увидеться с госпожой.

– Правила в гареме даже император не смеет нарушать, – повторил слова матери Хань.

На самом деле он знал, что таким образом мать берегла не столько гаремный порядок, сколько собственный душевный покой. И всегда оставалась для императора чем-то недоступным. Сыну стало даже немного неловко за то, что ради него матери пришлось нарушить собственные правила и уделить императору времени больше, чем та привыкла.

– Император велел передать указы.

– Оба?

– Все как просил князь.

– Что-то еще?

– Да, – евнух сделал шаг вперед и наклонился, словно боялся что его услышат посторонние. – Император обо всем осведомлен. И он выражает надежду, что князь сможет позаботиться о дочери дома Вэй. Поддержка генерала – защитника важна для золотого трона. Мы не можем потерять его доверие.

– Передай отцу, что сын его не разочарует.

* * *

Павильон наложницы Цин

В павильоне царили холод и сырость. Старая госпожа плотнее укуталась в меховой плащ. Единственная жаровня стояла недалеко от кровати наложницы Цин. Женщина рыдала, била кулаками о кровать и, казалось, не замечала присутствующих. Лекарь, пожилой мужчина, закаленный годами службы, на страдания очередной наложницы внимания не обращал. Не потому, что был плохим человеком. Просто ни одно сердце не выдержит, если будет болеть за каждую женщину, потерявшую ребенка, и возможность получить статус.

– Докладываю, – лекарь повернулся лицом к старой госпоже, – ребенка нет. Здоровье наложницы восстановиться. Ей нужно отдыхать и хорошо питаться.

– Какой толк тратится на ту, что даже дитя сохранить не может? – не сдержалась Сюэ-Жэнь.

На ее лице появилась надменная брезгливость и легкое ликование. Она мысленно уже праздновала свою победу. Одна наложница потеряла ребенка, вторую скоро сгноят собственные слуги, Мин-Сю наложница Сюэ в расчет вообще не брала. После того как законная жена маркиза, преподнесла серебро на банкет в честь ее ребенка, наложница записала соперницу в личное денежное дерево.

– Замолчи, – приказала старая госпожа.

Сюэ такого резкого ответа от свекрови не ожидала услышать. Язык сработал быстрее, чем голова успела оценить последствия.

– Матушка, зачем в поместье это бесполезная?!

Второй раз старая госпожа повторять не стала. Ее служанка подошла к Сюэ и ударила с такой силой по лицу, что наложница отшатнулась.

– Еще одно слово, и я применю к тебе семейное наказание, – пригрозила свекровь.

Сюэ испуганно схватилась за живот и упала на колени перед старой госпожой.

– Прошу меня простить, матушка. Я осознала ошибку.

– Иди к себе.

Сюэ ушла. Старая госпожа посмотрела на бледное лицо Цин. Та мучилась от боли и не понимала, что происходит.

– Лекарь, что случилось с ней?

– Сложно сказать, – мужчина внимательно осмотрел комнату. – Когда я был у наложницы несколько дней назад, с ее пульсом все было в порядке. Сейчас же я вижу, что в ее теле избыток огня, кровь разогнана. Беременность еще была не стабильна. Возможно, она что-то съела или выпила и это спровоцировало внутренний жар.

– Благодарю, лекарь.

Служанка протянула лекарю серебро. Лекарь поспешил удалиться. Старая госпожа еще некоторое время наблюдала за наложницей. Картина ей была знакома. Она в своей жизни уже видела такую. Когда сама отравила наложницу мужа супом из черной курицы. И тогда она ни разу не пожалела о своем поступке. В противном случае Фэн мог бы не унаследовать титул. В этот раз она разозлилась. Никто не мог покушаться на ее будущего внука.

– Госпожа, вы так это и оставите? – спросила няня Лю.

Старая служанка всю жизнь провела при госпоже и хорошо знала характер своей хозяйки.

– Сначала пусть родит. Потом разберемся.

– Что прикажете делать с наложницей Цин?

– Сыну пока ничего не говорите. Не нужно беспокоить.

* * *

Мин-Сю

– Передай лекарю нашу благодарность, – велела я Мэй.

Девушка удалилась. Юй и Шан-Ци переглянулись. Новости до моего павильона дошли быстро. Страдания Цин меня ничуть не трогали. Можно было сказать, что она легко отделалась. Сюэ получила первую пощечину.

Прожив первую жизнь, я хорошо знала, что больше всего свекровь хотела наследника для поместья. Чтобы после кончины Фэн-Жуна не дать боковой ветви Фэн унаследовать титул и маркизат. А для этого ей нужен был мальчик. Сюэ, сказав лишнее, ударила в больное место свекрови. И нажила врага.

Время медленно близилось к вечеру. Я нервничала. До банкета оставалось всего три дня. Интуиция подсказывала, что именно на этом мероприятии что-то должно произойти. Что-то очень важное. И от этого становилось еще тревожней.

Цин подала мне грелку. В этот момент двери павильона распахнулись и внутрь, без предупреждения и разрешения вошел Фэн-Жун. Руки затряслись. Грелку пришлось отдать служанке, чтобы не уронить.

Маркиз выглядел плохо. Походка была скованной. Видимо, князь все же сломал мужу несколько костей. Лицо осунулось. На подбородке виднелись кровавые трещины. И это было только началом его мучений.

– Приветствую, супруга, – встала и поклонилась.

Фэн-Жун скривился то ли от боли, то ли от моего вида. За ним вошел слуга. У него в руках был поднос с парой серебряных украшений, которые я видела на голове Сюэ-Жэнь. И ее платье. Из тех, что она носила до замужества. Я сделала вид, что проглотила оскорбление.

– На пиру будешь в этом. Поняла?

– Ваша рабыня подчиняется.

Юй забрала одежду. Фэн молча развернулся и пошел прочь.

– Сжечь? – спросила Юй, глядя на “подарок”.

– Оставь.

– Госпожа, но это же такое оскорбление!

– Это не имеет значения. Лучше, начни паковать вещи в сундуки.