Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

– Я не должен говорить. Тебя это не касается. Что тебе это даст?

– Не скажешь, не покажу, где Нейда.

Тут Мартин треплет его по затылку.

– Забавно смотреть на тебя, Монту. Ведешь себя, как мальчишка, а игрок ты опытный, такое не пропадает. Слышал много раз, что странники очень изобретательный народ, но столкнулся впервые.

– С чего ты взял, что я играю. Ты сам не спешишь найти Нейду.

– Мне не нужно торопиться. Выбирает она. Наша встреча самая необычная из тех, что были со мной.

– Расскажи.

– Хорошо. Я расскажу. Чутье подсказывает, что тебе можно довериться. Ты не так просто возник на той дороге. Кто-то или что-то направили тебя.

– Прохожий на перекрестке. Он указал, куда мне идти.

– Ты тут не один?

– Не один.

– А куда пошел тот?

– На север.

– Он собирался совсем уйти отсюда?

– Нет. Он обещал мне еще одну встречу.

Мартин вздохнул и покачал головой.

– Тебя не удивило, что люди в городе были готовы к празднику? – спросил Мартин.

– А что мне до этого? О том, что намечается торжество, мне не известно. Ни я, ни Нейда не подозревали, что ты – король. Нейда не нашла тебя, на поиски пришлось идти мне. Ты про встречу в горах расскажи.

– Я пытаюсь. Волнуюсь сильно. Это слишком серьезно, чтобы относиться так легко, как ты, – нервно поясняет Мартин.

Монту обернулся и развел руками.

– Да ладно. Вы встретились. Чего уж теперь.

– Я должен был придти в город на два дня раньше. Чтобы встретить будущую владычицу, как король этих мест. Этого мира. Я задержался, потому что лечил смертного. – Мартин осекся и тяжело вздохнул, а потом сознался. – Я хотел опоздать. Я намеренно не возвратился сюда в срок.

– Ты не торопился на собственную свадьбу? – Монту с любопытством склоняет голову на бок.

– Ты не понимаешь. Нейда предназначалась не мне. Я не владыка этого мира.

– Ты его сын, горожане проболтались. Это не тайна.

– Нет. Не тайна, – подтвердил Мартин с горечью.

В глазах Монту загорается шаловливый огонь. Мартин не может понять, отчего ему стало так весело.

– Нейда здесь для того, чтобы продолжить род моего отца. Дать мирам наследника.

Монту продолжает свергать хитрыми очами.

– А ты чем плох?

– Я отказался. Я занял это место, в это мире. – Тут Мартин мрачнеет, ему не нравиться, что ситуация забавляет Монту. – Не спрашивай, почему. Я не отвечу. Нейда предназначалась не мне.

– Но встретила тебя, дурень ты этакий, – слова Монту звучат почти издевательски. – Она тебя выбрала.

– Она не выбрала.

– Спроси у меня, почему она там возникла?

– Зачем?

– Спроси, – настаивает Монту.

– Почему она оказалась в горах?

– Вместо того, чтобы оказаться пред ясны очи владыки, она оказалась рядом с тобой, король Мартин. Потому что тебе предназначалась. Уф-ф-ф, – Монту остается доволен, хоть сам не придумывает такой ответ. Монту пожимает плечами. – Ты опознал. Но она-то не опоздала. Как интересно!

Мартин молчит, долго смотрит на улыбающегося и кивающего Монту, потом смягчается, опять улыбается той самой знакомой улыбкой.

– Где ты ее оставил?

– Тут она, во дворце. На башне.

Мартин в два прыжка оказывается у двери.

– Нашел куда ее привести! – в отчаянии кричит он, убегая.

– И кто из нас ненормальный, – заключает Монту.

Монту лениво идет туда, где оставил Нейду, попутно размышляя, что в этом городе делать больше нечего. После того, как хозяин дома, где они остановились, узнал, что гость его дома запустил в короля спелым фруктом, он вежливо отказал им в ночлеге. И никто теперь не согласиться приютить наглеца. Видимо придется ночевать за городом, если добрый король Мартин не предложит ночлег. Он будет рад Нейде, но не Монту. Не смотря на доверительную беседу и потепление отношений, присутствию странника Мартин не рад.

Монту возвращается на башню и застает далеко не романтическую сцену. Нейда дрожит мелкой дрожью в объятиях Мартина, король старается ее успокоить, но с места сдвинуть ее не может. Нейда так напугана, что Монту страх чувствует на расстоянии.

Увидев Монту, Нейда перебегает из объятий Мартина в объятия Монту, страннику остается виновато пожать плечами. Мартин не обижен. Он, кажется, облегченно вздыхает.

– Здесь был владыка. И он решил, что она пришла к нему, – поясняет он.

Монту закусывает губу и виновато трясет темной гривой.

– Это я привел ее сюда. Болван. Проклятье.

– Молчи, – выдыхает Нейда и сильнее стискивает свои объятия. – Монту, молчи. Спаси меня.

– Я предлагаю продолжить разговор в виду появления новых обстоятельств. Настаиваю, чтобы Нейда в этом участвовала, – спокойно произносит Монту.

Нейда затихает и успокаивается только час спустя. За это время Мартин отдает приказания устроить гостей во дворце. Нейда наотрез отказывается поселиться одна, принять слуг. Ей нужен только Монту. Она требует, чтобы рядом был странник. Мартину приходиться смириться с ее волей.

Ночь повисает над городом. Они сидят втроем в маленьком зале личных покоев Нейды. Мрак ночи разгоняют три светильника на треногах, а тишину – разговоры. Монту сидит на мягкой кушетке, опираясь спиной о высокую спинку. Нейда лежит тут же, положив ему голову на колени. Монту гладит ее волосы и утешает. Мартин сидит напротив и смотрит на них без тени ревности, положение Монту скорее вызывает зависть.

Монту представления не имеет, как Мартин ему благодарен, чем обязан.

Мартин вспоминает, как врывается на самый верх башни в тот момент, когда владыка, его отец, назидательным тоном разговаривает с Недой. Та в испуге молчит, не отвечая ему ни словом, ни взглядом. Едва ли она понимала, что ей делать в таком положении.

Владыка отворачивается от Нейды, та пятиться к окну. Мартин холодеет, понимая, что она в шаге от двери, и ее решимость уйти слишком велика.

– Ты нарушил мою волю, сын, – звучит глухой старческий голос владыки.

Мартин теряет самообладание. Его отец слишком древнее существо, Мартин не привык спорить с владыкой. Мартин знает, какой уговор он нарушил, чем отец недоволен, и ощущает себя так, словно его существо сжимает мертвая хватка.

– Она моя. И ты не должен мне перечить, – продолжает владыка.

Еще шаг и Нейда точно ринется в проем окна. Владыка оборачивается к ней.

– Это был мой зов, дитя звезд, – говорит он девушке. – Идем со мной.

Казалось бы Нейда так напугана и подавлена его мощью, что голос ее пропал, она превратилась в существо безвольное. Мартин видит ужас на ее лице.

– Нет, – вдруг произносит Нейда. – Отступи. Или я позову странника. Я еще не выбрала. Моя судьба не определена.

– Поди прочь, король Мартин, – говорит ему отец.

Сделай он хоть шаг, все было бы решено, и Нейда выскользнула бы в открывающуюся дверь прочь из миров. Мартин был уже готов ее потерять, и вдруг заявил:

– Она пришла ко мне.

– Не смей, – голос отца его больше не страшит.

Мартин рывком преграждает Нейде путь к двери, она оказывается в его объятьях. Дверь едва не затянула его в неизвестность, заныли раны на теле. Нейда благодарно прижимается к нему, а он держит крепко, намереваясь не отдать ее владыке и не выпустить в дверь у него за спиной. Но что он станет теперь делать? Мартин не имеет ни малейшего представления.

Вдруг, владыка исчезает, и в пространство башенного фонаря легким шагом входит Монту, как ни в чем не бывало.

В те мгновения Мартин допустил мысль, что странник спугнул отца.

Теперь Мартин сидит напротив и смотри на эту парочку с чувством просто фантастическим. Перед ним хрупкое создание, которое отказало отцу и ничего не помнящий странник, который заставил владыку отступить. Он благодарен судьбе за этих спутников. Он рад промаху Нейды и их встрече. Мартин уже готов согласиться с Монту, что встреча не была ошибкой. Мартин видит, как меняется физиономия Монту на эту новость. Он испытывает удовольствие, словно сам одержал эту победу. Рассказ о визите владыки вызывает удивление у странника, но по понятным причинам объяснить этот поворот событий Монту не может.

– Ты знаком с моим отцом? – задает Мартин вопрос.

И Монту не может ответить, совсем как с именем и родом занятий. Водит глазами и говорит:

– У меня нет ответа.

– Помоги ему, Мартин, – просит Нейда. – Ты раньше всех понял, что с ним. Если Монту вспомнит, он поможет разобраться, что же тут происходит.

– Я и так смогу. Меня не оставляет ощущение, что стараниями лекаря Мартина, я могу вспомнить такое, от чего растает мое радужное состояние. Что-то мне этого не хочется.

– В своем радужном состоянии ты не понимаешь, что творишь, – возразил Мартин. -Сначала – твоя затея с переодеванием, потом – ты на глазах у моих подданных наносишь мне оскорбление, а еще ты меня ударил. Нейду на башне спрятал. Ты ведешь себя, как ребенок. Тебя надо лечить.

– Мартин, – Нейда приподняла голову и погрозила королю. – Странники – сущности древние. Монту может быть много старше тебя.

– Правда? – честно удивляется Монту. – Я ошибся только, когда оставил Нейду на башне одну.

Мартину остается улыбнуться.

– Отец появиться опять. Вам и верно следует быть вместе. Ты его остановишь? – Мартин задал вопрос, понимая, что Монту обязательно скажет правду, сам того не желая.

– Он догадается, что со мной. Тогда я не буду помехой. Мне совершенно не хочется его лицезреть. Испуга Нейды достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет.

– У него есть веские причины претендовать на тебя, Нейда, – с трудом сознается Мартин. – Я пошел против его воли, я не имею прав на тебя.

– Тогда зачем, ты удержал меня? – Нейда хмурилась и отвернулась от него.

– Давайте рассуждать просто, – призывает примирительным тоном Монту. – И не будете друг от друга таить правду. Не повторяйте вашу предыдущую ошибку.

– Я не могу говорить с вами обо всем, у меня есть пределы дозволенного, – заупрямился Мартин.

Монту подает королю немой знак. Он указывает на Нейду и делает красноречивый жест, показывая, что она уйдет, а Мартин будет мучаться. Монту до смешного доходчиво объясняется жестами.

– Ты знаешь причину того, что случилось? – спрашивает Монту.

– Я говорил, что не хотел идти на эту встречу.

– Я тебе не нужна, – заключает Нейда. – Тебя прельщает моя красота, а не то, что я могу дать этому миру. Будь я уродлива, ты не посмотрел бы в мою сторону. Ты смертный, поэтому не можешь оценить мою жертву. Попроси Монту, может он с тобой останется.

Мартин готов возразить.

– Нет-нет. Не так, – возражает Монту. – По порядку. Нейда, мне совсем не интересно, как ты оказалась на скале. Быть его женой, я тем более не собираюсь. Хватить придумывать мне способ существования. Поговорим о деле. Почему ты оказалась именно в этом мире?

– Сам объясни, – ворчит Нейда и прячет лицо под рукавом.

– Да, Монту, объясни нам, как она оказалась в этом мире? – Мартина злит упрямство и настойчивость обоих. Ему угодно иначе вести беседу.

Он прибегает к хитрости, чтобы странник сам ответил на свой вопрос.

– Я могу объяснить, почему ты ее недостоин, – неожиданно отвечает Монту. – Такие создания, как Нейда, олицетворяют в природе всего сущего исключительно редкий женский творческий принцип. И прежде чем подарить его какому-либо миру, должна быть веская причина на то, чтобы эту мощь задействовать. Достоин ли этот единственный мир такой жертвы? А ты, король Мартин?

– Ты прав, Монту, – заговорила Нейда очень тихо. – Я уловила тонкое колебание, похожее на зов. Оно не могло не отозваться в моем существе. Мне трудно поверит, что мой путь сюда не стоил таких усилий, и все же я начинаю понимать, что ошиблась.

– Тогда у меня возникает еще один вопрос, – продолжает Монту. – Почему вы не распознали друг друга?

– Он не тот, кто послал этот зов, – ответила Нейда. – Но в нем есть что-то похожее на то, ради чего я пришла. Он то, на что откликнулось мое существо.

Бровь Монту вопросительно изогнулась, немой вопрос был адресован Мартину.

– Во мне еще что-то осталось? – Мартин удивился.

Нейда повернулась с боку на бок и с нежностью посмотрела на него.

– Для меня это было откровением. – Потом Нейда переводит взгляд на Монту. – Я желала бы, чтобы вы между собой меня не делили. Мне хотелось бы видеть вас друзьями.

– Я не против, – заверяет Монту.

– Мне сложно видеть в нем друга. Монту, ты – странный тип. Поскольку я начинаю видеть причины твоих странностей, то попытаюсь не только понять тебя, но и помочь. Если желаешь, – отвечает Мартин. – Возможно, я смогу считать тебя союзником. Я не на столько глуп, чтобы отказываться от твоей помощи в этом положении.

– Получается, что мы не дружим, – замечает Монту.

– Я король. Моя дружба дорого стоит.

– Я не богат, – презрительно замечает Монту.

– А теперь оставьте меня одну. Я хочу уединения, – просит Нейда. – Мне просто необходимо собственное пространство.

Монту не остался в покоях Нейды, он уходит вместе с Мартином. В тишине ночи они бродят по галереям. Из города доносится шум и музыка, которые долетают до верхних ярусов дворца.

– Почему ты не остался при ней? Тебе дозволяется быть с ней рядом, – Мартин с завистью посмотрел на Монту. – Ты мог уйти в соседний зал, появиться, когда она захочет.

– Сегодня мне не хочется спать… Ты еще не высказался до конца… Хотел сказать больше.

– Я не хотел ей признаваться. Это трудно, говорить о собственном бессилии. Я мог быть тем, кто достоин ее, но очень давно я отказался от своих привилегий. Формально она принадлежит отцу.

– Она никому не принадлежит. Что за манера присваивать себе что-то? – в вопросе Монту звучит возмущение.

– Ее появление все поменяло, – признается Мартин задумчиво.

– Так и должно быть. Расскажи мне. Я могу узнать сам, но честнее узнать все от тебя. Твою историю в городе знают все жители, но я не уверен, что со мной будут обсуждать твою персону. Я нанес тебе оскорбление и теперь на меня в обиде целый город. Вот, что может сделать один фрукт. Ответь ты, как тебя угораздило стать смертным, и что такого уловила в тебе Нейда?

– Она почувствовала, – Мартин улыбается, почти ликует. – Почувствовала! Я многие годы убеждал себя, что все утрачено. Она вернула меня в такое состояние, какого я не испытывал давно. Я трепещу при звуке ее имени. Когда она улыбается даже тебе, мне хочется тоже улыбаться.

– Это любовь, – тоном знатока заключает Монту.

– Со мной? Знал бы ты, на сколько это невозможно! Я убивал свои привязанности постепенно и долго. Я потому и лечу безнадежных, потому что не стану жалеть, если победит смерть.

– И все же ты чуткий. Расскажи, как ты стал лекарем?

– Для этого придется рассказать всю историю.

– А мы торопимся? Мы не будем уходить из этой галереи, чтобы Нейде было удобно позвать меня, а в остальном, мы не ограничены ничем.

– А ты не собираешься…

– Нет. Мне сегодня не до сна. Я совсем отвыкну спать. У меня получиться.

– Это тоже из-за забвения, Монту.

– Наверное. Рассказывай. Речь ведь не обо мне.

Мартин собирается с мыслями.

– Это случилось так давно… Я еще помню прежнюю владычицу, странное мрачное существо, ей было тяжело в мире отца, существо совсем не похожее на Нейду. Она была смертной, отец возвысил ее. Она боялась меня, я вытворял разные дикие штуки, пробуя овладеть силой. Я не помню, когда она исчезла… Потом я услышал историю о том, что отец убил странника. Кажется, с того все и началось. Я попытался узнать, зачем. Это же странно. По закону странник либо должен служить владыке, либо должен покинуть миры. Я долго пытался выяснить сначала у отца, потом у сведущих мудрецов. Я очень упрям, если добиваюсь поставленной цели. Как не скрывал отец истину, я ее узнал. Тот странник ничего не нарушил. Отец уничтожил его оболочку, чтобы силу забрать. Представить сложно. Этого нет ни в одном законе. И должно быть за такое полагается возмездие. Однако, отец ничуть не пострадал.

А потом я узнал, что он захотел от меня избавиться, что ему нужен другой наследник. Не я.

Мартин остановился, перевел дыхание.

– У тебя есть брат?

– Нет. У отца не получилось создать мне замену. Он снова захотел учить меня. Это довольно больно уходить и быть снова позванным. Во мне не оказалось способностей достойных владыки. Отец мне этого не объяснял, я понял сам, исследуя историю моих предшественников. Я не дурно знал историю этого мира, потому что исследовал очень тщательно, но, как оказалось, знал не все. Я сделал открытие относительно себя. Дело было в том, что, по непонятной мне причине, с каждым поколением передавалось все меньше опыта. И вот настал мой черед, я не смог освоить того, что мои предшественники усваивали с легкостью. Все, что я научился делать, и великолепно, – находить изъяны в системе мира и исправлять их, по той же причине я хорошо лечу, потому что мне известно, где искать. Как и в твоем случае, я на третий день определил, что суть твоего чудного поведения – забвение. Ни один лекарь не отличил бы тебя от смертного, тем более не сказал бы, отчего ты не помнишь. Нейда не разгадала тебя, хоть верно назвала странником. Во время моей учебы, я вдруг понял, что не понимаю некоторых явлений, я, будущий владыка, не нахожу им объяснения. Я осознал, что не вынесу груз управления миром и разрушу его, я смогу разрушить, но не дам жизни новому. Я решился оставить долг наследника, я поселился здесь и избрал поприще равное моим способностям. Я стал лекарем и правителем для смертных. Я научился даровать смертным долгую жизнь, возвращать от порога смерти.

Какое-то время отец мне не мешал, я полагал, что он забыл обо мне. Потом он возник, он высмеял меня, он настаивал на продолжении обучения и отказался признать, что я не освоил и половины его опыта. Мне не давала покоя гибель странника. Монту, на твоем примере не трудно понять, что извести существо подобное тебе требует умения. Отец отказался мне рассказать ту историю. Тогда я впервые возразил владыке. Тогда он считал меня наследником. Сегодня ему возразил смертный. Он рассчитывал, что силой заставит меня повиноваться. В первый раз я имел больше возможностей, чтобы отстоять свой выбор. Едва ли сейчас я могу сотую часть. Но я упрям, – Мартин тихо засмеялся. – Я давно король и совершенно убедился, что лучше мне прожить свою эпоху не в качестве управителя мира, а его слугой. И вдруг Нейда сказала, что во мне еще что-то осталось. Я верю в это с трудом, но наша встреча – тому подтверждение. Быть может, я был трусом, когда отказался наследовать.

– По крайней мере, это было честно. Ты хороший правитель. Поданные любят тебя. Тебя встречали искренне. Как ты стал править, если мечтал лечить?

– По приказу владыки.

– Запутанная история? Тоже длинная?

– Нет. Это был просто приказ. Я перестаю быть великим и оставляю за собой знание и опыт, я принимаю на себя управление тем пространством, какое смогу освоить.

– Это ловушка? Кто определяет твои права? Тебе не позавидуешь.

– Это все же свобода.

– Ты уверен? Если будет его воля, он отберет у тебя Нейду.

Мартин остановился с беспомощным выражением на лице.

– Не говори мне этого. – Он повернулся и взял Монту за плечи. – Если бы ты хотя бы помнил, зачем ты тут? Не верю я, что такие, как ты, разгуливают по мирам из простого любопытства. Монту, ну, неужели ты не помнишь ничего?

– Ничего – это как? И что помнить?! И главное – я этого хочу?

– Ты залез на скалу, одолел зверя, ты придумал, как провести Нейду в город, наконец, отец ушел, ощутив тебя. Ты очень странный, Монту. Есть все признаки, что ты знаешь этот мир. Ты безотчетно ведешь себя правильно, ты его освоил. И, наконец, наша встреча – не случай. Сейчас я как никогда хочу вернуть тебе воспоминания. Дай мне несколько дней, я попытаюсь приподнять завесу над твоим забвением.

– Ну, попробуй, если тебе хочется, лекарь Мартин.

– Я не обижусь за это прозвище.

– Я не смеюсь. Ты больше лекарь, чем король. Вот и меня ты захотел лечить. Только зачем? Я не прошу тебя об этом.

Мартин оставил Монту гулять в галерее, а сам удалился к себе. Как же он устал! Путешествие, ночное появление во дворце, суматоха, потом дневные празднества. Нейда нашлась. Появился владыка. Он холодел при мыслях о нем.

Монту, Монту. Странник добавил хлопот. Его фигура и облик долго не покидали воображение Мартина. Он не смог заставить себя отдыхать и в ночи отправился в хранилище текстов, напугал жреца, а потом привел того в суеверный трепет просьбой найти тексты, касающиеся забвения, странников и звездных душ, вроде Нейды. Ждал он до самого утра, жрец словно не торопился. Все утро Мартин изучал тексты и ровным счетом ничего не нашел.

– А скажи, хранитель, – спросил он старого жреца, – слышал ли ты когда, чтобы было возможно вообще преодолеть забвение?

– Такое возможно лишь с утратой смертной оболочки, тогда воспоминания могут посетить носителя силы. А позволь узнать, светлейший король, ты что-то забыл?

– Не я.

– Не ты? – жрец смутился. – В таком случае я тебя разочарую, вспомнить может тот, кто забыл, он должен захотеть. Конечно, кто-то может ему помочь, тот, кто был ему известен прежде. Желание должно быть сильным. Жизненно важным должно быть такое желание.

Жрец настаивал. Мартин припомнил, что Монту ничуть не горел "жизненно важным желанием", скорее он был счастлив своим забытьем.

– А можно сделать так, чтобы тень желания стала жизненно важным желанием?

– Насилие? – удивился жрец и сделал протестующий жест.

– Отчего же. Побудить, просто побудить.

Жрец сделал еще один протестующий жест.

– Я хочу помочь.

– Без согласия забывшего ничего не выйдет.

Мартин на несколько дней забыл обо всем: своих обязанностях, городе, гостях. Никто во дворце его не видел.

Нейда справилась с потрясением и ей стало любопытно, отчего король Мартин, так жаждущий ее внимания, не нашел времени ее навестить. Она была убеждена, что он слишком близко к сердцу воспринял ее появление. И было отчего. Но почему он не идет к ней?

Она отправилась сама искать его, обходила галереи и коридоры дворца и заплутала. На помощь ей, конечно, пришел Монту, он мигом вывел ее на нужный этаж и протолкнул в нужную дверь. Нейде пришлось запретительным жестом выдворить Монту обратно в галерею. Почему-то присутствие странника впервые смутило ее. Она хотела бы быть наедине с королем. Монту объяснений не требовалось.

Миновав маленькую узкую комнатку, Нейда увидела Мартина, сидевшего на обширном подоконнике сводчатого окна, склоненным над большим листом с текстом. Он был поглощен своим занятием, поэтому ей удалось понаблюдать за ним.

Она помнила его постоянно взволнованным, болезненным и щепетильным, ревнивым, смущенным и даже злым. Сейчас Мартин был спокоен и серьезен. Его поза была расслабленной, но наполнена скрытой силой. Такой Мартин ей показался притягательным.

Словно услышав ее мысли, Мартин поднял голову.

– Нейда? Откуда ты тут? Тебе здесь нельзя быть, – он перешел на суеверный трепет. – Это мои покои.

Он привстал и едва не выронил лист из рук.

Мартин вовремя напомнил себе, что для Нейды и Монту дворцовые законы не писаны, они не знают, что им можно, а чего нельзя. Потом возникла другая мысль, уничтожившая его возмущение. Она искала его.

– Прости. Я забыл. Некому объяснить… Давай, уйдем отсюда.

– Зачем? – был очевидный для ее логики вопрос.

– Да… действительно, зачем. Не подумай что-то, здесь мои личные комнаты, сюда нельзя слугам, придворным, жрецам, даже моей жене.

– У тебя есть жена? – Нейда удивилась.

– Нет. Но будет когда-нибудь.

Зачем он это сказал.

Ему пришлось бежать к выходу и вести Нейду обратно.

– Я сделаю для тебя исключение, – он тянул ее за руку вглубь комнаты.

– Мне не нужно исключений. Я понимаю, – упрямилась Нейда.

К нему опять вернулась неловкость. Нейда обвинила в этом себя. Она смущает его.

Они остановились почти у выхода. Оба замолчали, не решаясь говорить или брать инициативу на себя. Все же Нейда нашлась первой.

– Ты пропал.

– Это невежливо с моей стороны, – едва ли она понимает вежливость, так как он. Мартин от волнения не знал, куда деться. Придворные привыкли к его манерам и потому не беспокоили, а сам он был слишком увлечен исследованием, чтобы следить за временем. И надо же Нейде было появиться в тот момент, когда он почти нашел то, что искал. – Я оставил тебя одну, ты никого не знаешь, тебя никто не знает. Я до сих пор не смог объяснить, кто ты такая. Это, наверное, породило слухи в городе. И Монту…

– А чем ты был так увлечен? Ты не заметил меня. Это странно.

– Я? Искал способ помочь Монту.

– А Монту нужна помощь? – удивилась Нейда.

– Он ничего не помнит.

– А, забвение. И чем же ты в этом случае способен помочь?

– Ну, способ есть, – Мартин почесал лоб, – хотя, скорее всего его нет… Я хочу попробовать. Может быть, ты мне подскажешь, ты иначе мыслишь. Что может побудить Монту очень захотеть вспомнить то, что он забыл?

– А может, он забыл нечто страшное? Нечто совершенно ужасное и… Мартин, почему тебе вдруг понадобились воспоминания Монту? Ты скорее предпочтешь избавиться от него. Ты оставил его из-за меня.

– Да. Это правда. – Мартин почему-то улыбнулся. – Правда, отчасти. Эти дни Монту занимал мои мысли более всего другого.

Он рассчитывал на то, что его слова заденут Нейду. Он определенно достиг цели, потому что она сказала тоном сожаления:

– Я понимаю. Ты пропал. Это наверняка важно для тебя. Ты, прежде всего, лекарь, а потом король.

– Нейда. Нейда.

Она подошла к окну, к тому самому у которого он сидел. Вид отсюда был изумительным. Она видела, как эта красота не прельщала короля, когда он смотрел текст.

– А что ты изучал? – Она указала на лист в его руках.

– Это трактат о памяти.

Она спросила, но интереса в вопросе он не заметил, того живого интереса, который так ему нравился в ней.

Тут Мартин сделал то, что в здравом уме, в его положении, в его должности делать вообще-то не следовало. Он подошел и обнял Нейду так же, как на башне, когда закрыл ее от отца.

Осознав свою ошибку, он зажмурился и замер. Пауза. Потом ощущения стали такими странными, словно его куда-то швырнуло из этого мира. Он вроде бы потерял сознание. Потом очнулся, ничего не изменилось, Нейда все еще была рядом, она не сопротивлялась. Ему было трудно вздохнуть и пошевелиться, слова не сказать, а извиниться хотелось.

– Я, – протянул он.

– Не нужно, – ответила она и не отстранилась. – Как ты думаешь, мы сможем понимать друг друга?

– Пока я в этом не уверен.

– Почему мы не признались друг другу там, в горах? Почему не признался ты?

– Мой вид. Обстоятельства. Если честно, в тот день я не жаждал общества, я не пришел в город вовремя, понимал, что вызову недовольство владыки.

Мартин замолчал, не смог сказать все до конца. Он и Монту не сознался. Не теперь.

– Твоя очередь, признаваться. Почему не сказала, кто ты?

– Я решила, что ты смертный.

– Я и есть смертный. Нейда, я об этом хотел бы поговорить с тобой. Наедине.

Он понял, что все еще ее обнимает, опустил. Она не отодвинулась, так и стояла близко.

– Не боишься меня? – спросил он.

– Нет.

– Я тебя волную?

– Да.

– Меня… Монту прав, я тебя не достоин. Но отдавать тебя отцу не хочу.

– Монту прав и в другом. Ты быстро присвоил меня.

– Но твой ранг, он подразумевает, что ты должна связать себя обещанием.

– Должна? Не ты позвал меня.

– Тогда отец.

Она нахмурилась.

– Он мне не понравился. Я вынуждена сказать тебе, что не хочу делать скорый выбор. Быть может, прежде я узнаю того, кто послал зов.

Нейда отвела глаза, потом оглянулась, посмотрела в окно.

– Ты выглядишь таким милейшим существом, – заметил Мартин. – Не думал, что ты настойчива. Ты смело возразила отцу.

– Он намеревался мной управлять, – Нейде не понравилось его замечание. – Я не хочу говорить об этом. Расскажи, что ты узнал о забвении?

***

У Монту были свои заботы. Дня через три дворец наскучил, пора была выбраться в город и поправить свое положение. Милость короля не подарила ему симпатии горожан.

Никто не называл его странником, его обходили стороной по причине общей неприязни. Он посещал общественные места. Ежедневно для гостей устраивали угощения в общественных домах. Пару раз, посетив эти заведения удалось завести знакомых из гостей.

В один из вечеров долговязый незнакомец небогатого вида подсел напротив и перегнулся через стол, поскольку рост ему позволял.

– Это ты кидался в короля? – спросил он.

– Я.

– Ты тут знаменитость.

– Угу. Обрати внимание, мне последнему подадут угощение.

Незнакомец подождал. Горожане ставили перед гостями блюда, а этого гостя обходили стороной.

– Я за тобой поухаживаю, – заявил долговязый и выудил из рук проходившей мимо женщины блюдо с яствами. – Угощайся.

– Благодарю.

– А чем король тебе не угодил?

– Мы вместе пришли в город. Он выглядел, хуже чем ты, назвался лекарем, он не сознался, что король.

– Потому он, вроде бы, извинился и поселил тебя во дворце?

– Можно так сказать.

– Раз так. Скажи. Произошло ли чудо?

– Чудо? Какое чудо?

– А ты думаешь, чего ради город забит народом? Из каких только мест тут нет любопытных.

– Нет, о чуде не знаю. Выходит, не короля Мартина здесь ждали?

– Вот наивный! Оно конечно, короля тут уважают, но он чудаковатый, все время бродит где-то. Ну, порадовались бы денек. А ты думаешь, чего не разошлись? Чуда ждут. Ты, как я вижу без знакомцев тут. Давай заберем еду и уйдем отсюда, посидим на холмах за городом, а то меня тошнит от запаха сладостей. На воздухе и подальше от суеты – оно лучше. Пошли.

Поскольку этот персонаж был первым, кто сегодня завел разговор, отказываться было стратегически неправильно.

Они вышли за город, поднялись на холм, с которого было видно реку и устроились поудобней. Было тепло, запах вокруг весенний, сильный. Дышалось хорошо, незнакомец был прав, на просторе и ощущения были иными.

– Ты не против имен? Я Лот, – представился новый знакомый.

– Я Монту.

– Ха, вот тебе имечко! Не сердись! Я, было, подался в хранители, а то и в жрецы, но темперамент у меня не тот вышел. Не смотри, что я одет бедно. Истрепался в дороге.

– Я не сержусь.

– Это я к тому, что некоторую ученость имею относительно традиций. Вот спроси у меня что-нибудь? – Лот гордо посмотрел.

– Ты знаешь что-нибудь о забвениях?

– А ты не промах. Вопрос так вопрос! Можно я поем?

– Да. Не смущайся. Мне не нужно много еды, я хожу в те места знакомиться и смотреть.

Лот ел и помалкивал. Потом прилег, разглядывая с холма город.

– Красиво здесь. И странно то, что ты о чуде не слышал. Ведь странно. Монту, а зачем ты в город пришел?

– Ты меня не понял, – пришлось выдумывать. – Во дворце не говорят о чуде. Хочу понять, что это будет. В городе о том совсем не говорят.

– Из суеверия, чтобы удачу не спугнуть, – пояснил Лот. – А ждали давно.

Лот вздохнул. Потом погладил травку рядом с собой.

– Монту, а ты вообще в чудо веришь? Веришь, что случиться?

– Если честно, Лот, я вообще в них не верю.

Лот вдруг возликовал:

– Но так оно и есть! Вот спасибо, другом будешь! Вот как объяснить простым людям, что никаких чудес нет, всё – законы. – Лот сделал примирительные жесты и заговорил спокойнее, положив руку себе на грудь. – Хорошо, что хоть одного нашел. Бывало били меня за то, что я говорил об отсутствии чудес, даже в тюрьме сидел в одном городе за то, что написал трактат о чудесах. По чести сказать, я тебя как приметил, подумал, что ты меня поймешь.