Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Глава 3 Гора

В ее памяти мелькали картины ее прошлого, но по отношению к этим временам дальнего будущего. Они станут великим народом, на столько мощным, что сам владыка Валькар будет опасаться их умений. Они начали свое восхождение к познанию миров задолго до его появления, и давно по отношению к этому времени. Эх, расспросить бы сейчас Мартина. Эл сидела под деревом, недалеко от испорченной ловушки, в засаде и ожидала – придет ли кто-нибудь ее проверить.

За ее плечом раздался томный вздох, и мощная голова легла на плечо.

– Привет, – сказала она зверю. – Перестал на меня сердиться. Я напугала старика безотчетно, словно делала так прежде. Я вызвал его страх… Да, ты прав. Это подло… Зато я знаю, что ты был прав. Да, я изучала этот глупый народ… И вовсе не так, зато я знаю, как увернуться от их полей и попасть на гору… И ты знаешь?… Вот дела. Я тут голову ломаю… Ты знаешь что там, на горе? Вы там бываете?… А что раньше не предупредил!… Ах, вот как, мне нужно точнее формулировать свои желания… Ты предлагаешь в твоем образе махнуть туда сейчас. Я знаю, как отклонить то, что они называют зеркалом… Тогда побежали… По болоту, их там меньше.

Ей предстояло снова удивиться и восхищаться ее спутником. Она кувыркалась от восторга на спине, наблюдая, как ее товарищ уставился в отполированную до зеркала черную поверхность и изучал себя в нем. Он обиженно сопел на нее, будь она собой, утонула бы в болоте, хохоча и барахтаясь, наблюдая эту сцену. Зверь фыркнул и шлепнул испачканной лапой по отражателю, раздался хруст. Он его сломал. Тонкая струйка энергии метнулась в топь и пропала. Все. Эл специально обзавелась перчатками, потому что арбитр объяснял, что к зеркалам во время работы прикасаться нельзя – убьет. Толстокожий, лохматый увалень – ее спутник, не одобривший собственное отражение, сломал устройство, махнув лапой, и остался доволен. Они миновали ряд зеркал и понеслись по болотной жиже, набирая скорость по мере приближения к горе. Ощущения были привычным и приятными, под кожей что-то начало двигаться. Товарищ призывал не останавливаться. Видя, как он ринулся сквозь стену, она сначала притормозила, а потом…

Все дело не в плотности материи, а в скорости движения.

Перед глазами – звезды. На ней – одежда. Она опять стала собой. Горизонт светлел. Уже рассвет! Она была без сознания. Она лежала на боку и видела звезды и горизонт. На этот раз ей ничто не привиделось. Она забыла, что все, что окружает ее – видение. Зверь посапывая лежал рядом.

Едва она очнулась, он поднялся. Эл поднялась на четвереньки.

– Забыла.

Она встала на ноги, и ей показалось, что она гигант. Пятачок, на котором они поместились со зверем был небольшим. Впереди подсвеченное рассветом раскинулось пространство леса, что был за озером. Там никого не было. Там за озером полуразрушенные остатки колец окружали дверь. Только отсюда с высоты, возвышаясь над тем, что творилось внизу, можно было ощутить настоящее величие этого места. Стоит только перенестись на другую сторону озера, и мир оттуда будет видеться иным. Ей нужно туда.

Эл любовалась картиной нового утра, не замечая, как зверь толкает ее, ударяет лапой по ногам. Она очнулась, когда он прикусил ей лодыжку так сильно, что порвал сапог.

Эл обратила внимание на его действия.

– Отсюда все видится по-другому. Но я была права, эта гора не имеет той силы, какую ей приписывают, – заговорила она вслух. Ей было сложно сдерживаться, речь притупляла восторг, эйфорию, охлаждала ум. – Точка силы в озере, а там на другом берегу…Ты хочешь мне сказать, что тут начинаются все тайны. Наверху? Да, я готова ждать рассвета. Что-нибудь придумаю, чтобы меня не заметили.

Рассвет не заставил себя ждать. Эл повернулась к озеру спиной и наблюдала, как розовое с зелеными разводами светило выплыло из-за цепи гор. Она видела тот перевал, по которому спускалась к этим местам. Этот день означал для нее весну. Остаток зимы она прожила в лесу вместе с охотником, не придавая значения переменам в природе. Стоя теперь на вершине и наблюдая это пиршество света и силы, Эл ощутила в себе знакомые нотки, какие не однажды слышала в своей душе в далеком будущем – вибрацию, обозначающую ее единство с этим пространством. Дышать стало труднее, и она присела на что-то, что было в шаге от нее, глядя на все это великолепие, она представила, каким видели рассветы обитатели этого мира, когда в ее обязанность входило выходить на балкон дворца владыки. Тогда рассветы имели другие оттенки.

Она прочно укрепилась в мысли, что это те самые миры, которые, оказывается, когда-то составляли единый мир. Мысли унеслись куда-то далеко, толи в будущее, то ли в прошлое. Эл забылась в этих картинах.

Зверь прервал это состояние, укусив ее за локоть. Она очнулась постепенно. Поискала его взглядом. Рассвет мелькнул, было светло. Она сидела на краю колодца, он был миниатюрней того, к которому ее водил Мартин. Она рефлекторно отскочила от каменного кольца.

Зверь стоял у ограждения, свесив голову вниз и усердно сопел, высматривая что-то во тьме колодца. Он потряхивал головой, со стороны картина уморительная, если бы она не помнила, как затягивает колодец.

Эл потянула зверя за холку, оттаскивая от колодца.

– Не нужно туда смотреть… Интересно ему… Ты озверел? Я туда не полезу… Что означает: "нужно прыгнуть". У меня веревки даже нет, сумка в лесу, в тайнике.

Зверь презрительно фыркнул и ударил ее лапой по ногам. Эл отошла на шаг и указала на жерло колодца:

– Я туда не полезу, – громко и грозно заявила она. – Я лезла сюда, потому что не имела представления, что тут еще один колодец. Если бы ты показал заранее, мне в голову не пришло бы сюда лезть. Нет, лучше сразу на другую сторону. Что значит: нет дороги?

Эл замолчала. Оказаться опять на грани пробуждения ей виделось опасной затеей. Она не знает, что яд сделал с ее телом там, по ту сторону. Очнуться так и не узнав, что тут происходит и почему она это видит, было бы провалом всей затеи.

Раздался свист, зверь ударом сшиб ее. Мимо пронесся катер, но на удачу от глаз пилотов ее должен был закрыть колодец. Зверь закрыл ее своим телом с другой стороны.

– Тебя увидят, – простонала Эл под тяжестью этой туши. – Что означает, пусть лучше тебя.

В ответ он зафырчал и опять укусил ее.

– Слезь с меня! Они улетели.

Он отступил. Эл села спиной к бортику колодца. Зверь начал ее гипнотизировать.

– Чтобы оказаться на той стороне нужно спуститься… Я разобьюсь, если прыгну… В прошлый раз я спустилась… По веревке. Знаешь, что такое веревка? – она опять говорила в слух. -… До того колодца я была тем, что вашему брату так нравилось. Добряком Монту. Теперь я другая… И кем я вылезу оттуда?… Я вообще сюда пришла не для того чтобы по колодцам лазать и опекать возвышенных девиц. Я другу хотела помочь, это вообще не то прошлое, какое меня интересует. Если я опять туда залезу, то очнусь далеко от всего этого или умру, так уж лучше узнаю вокруг чего здесь все вертится… Да я считаю это более полезным… Я дура?… Нахал ты лохматый.

Мимо просвистел еще один катер, зверь опять закрыл ее.

– Давай уходить. Тебя заметили, сейчас суматоха начнется.

Он упрямо настаивал, чтобы она прыгнула. Скоро в районе горы кружили три катера. Зверь продолжал упрямо закрывать ее. Эл теснилась к камню, он давил. Эл поздно догадалась, впечатление от рассвета было оглушительным, в лагере уже подняли тревогу.

– Они сюда не смогут сесть. Нужно исчезнуть, – предложила она.

Как же плохо она соображала, оказаться днем на болоте на виду у арбитров и охраны – означает не выбраться. Они нашли разбитое зверем зеркало, их проверяют несколько раз в день.

– Нас видно с воздуха? – спросила она. – Тумана сегодня нет.

Да. Их обнаружили. Зверь фыркнул на пролетавший мимо катер. Эл хотела высунуться из-за его мощного тела, чтобы взглянуть что происходит, но он мешал ей. Она стала соображать.

– Их трое и они будут держать тебя в поле зрения постоянно… Ты сможешь исчезнуть, если я перелезу через ограждение колодца?… Уверен… Поворчи еще… Дай мне увидеть… Я пойму… Леший тебя подери, отодвинься! Я слишком много летала, чтобы не понять маневр… Пока их только три и обязательно будет момент, когда они нас не увидят… Я пойму! Отодвинься, вот упрямое животное!

В ответ зверь ее ударил, но отошел. Оплеуха была такая сильная, что она растянулась у стенки колодца. Наверное, это обстоятельство и решило исход дела. Зверь рыкнул на пролетавший катер, она догадалась, что пилот разворачивается и теряет их из виду, а другой катер далеко, чтобы разглядеть вершину.

Она приподнялась и перемахнула через стенку колодца, повиснув на руках над пропастью. Зверь больше не рычал, он свесил башку и смотрел на нее.

– Страшно, – сказала она.

Челюсти клацнули около ее пальцев, Эл рефлекторно отдернула руку. Зверь спустил в колодец лапу и треснул ее по голове. Столкнул.

Она полетела спиной вниз.

Глава 4 Гай

Она ждала удара. Глубоко. Если было время понять, что падение долгое. Она мысленно приготовилась очнуться, увидеть прозрачный купол капсулы. Нужно в первую очередь понять, что с телом.

Немного ломило под лопатками, дышалось ровно и в ноздри бил аромат цветущих растений или наполнителя капсулы. В программе она не задавала пункт ароматизировать атмосферу, вмешаться в процесс снаружи мог только врач.

Она чувствовала легкость, свет бил сквозь сомкнутые веки. Шум в ушах, словно ветер, галлюцинация в виде пения каких-то птичек.

Тяжесть тела распределилась странно, она будто стояла на ногах.

Эл открыла глаза.

У новой иллюзии был знакомый вид. Бело-серая скала впереди. Ясный день, яркое солнце, вокруг цветение деревьев как в раю, небо пронзительной голубизны, совершенно земное небо!

"Я мерла", – подумала Эл.

Рядом стоял старик. Совсем не знакомый, худой, как йог, но с бледной кожей.

Он говорил, но она его речь не слышала, поэтому совсем не воспринимала голос. То, что она приняла за шум ветра, был шумом в ушах. Ее оглушило.

Она зажала уши руками и опять посмотрела на скалу. Это ее сны. Опять гора! Опять лезть наверх.

Она со всей отчетливостью поняла, что намерение забраться туда сравнимо с потребностью дышать. Будто наверху все решится.

"Может, я очнусь, наконец", – подумала она.

Она услышала собственный глубокий вдох, втянула ароматный воздух и ожила.

Потом, как в записи, кто-то включил продолжение, но не с начала.

– …Забраться туда мудрено, – говорил мягкий голос. – Пытались тут. Если туда не позовут, попасть не возможно.

– А если полететь? – спросила она.

Старик посмотрел на нее. Его сухое лицо озарила улыбка.

– Ну, если ты птичка небесная – лети, – засмеялся он.

– Я не шучу. Крепкое дерево. Ткань. Планер. Ткань, крепкие веревки для строп. Шар воздушный, наконец. Способов на любой вкус. Плотность воздуха определяется простым опытом, а дальше дело в направлении ветра, математике и технике, – объясняла она старику свои планы.

– Ткани и дерева и веревок я добуду тебе в достатке, – засмеялся он. – Вот ждут ли тебя наверху?

– Не приглашали, – согласилась она. – Но у меня привилегия такая – появляться без приглашения. Поможешь?

– Только ради того, чтобы посмотреть, как можно летать по воздуху, – согласился ее собеседник.

***

Пара строп разорвалась уже у края обрыва. Впереди площадка позволяла сесть. Но парашют развернуло, и поток воздуха уже готов был отнести ее в сторону. Но лопнула еще одна стропа, с другой стороны, и ее кинуло вниз. Она поджала ноги, чтобы не разбить их о грай площадки, а потом приняла удар, прокатившись по засыпанному слоем пыли пятачку. Переворот, руки рефлекторно дернули на себя нижнюю связку строп, загасив купол. Он тряпкой осел на пятачке, а она стала освобождаться от пут, связывавших ее с куполом.

Это было безумное, но интересное приключение. Она развернулась, глядя на все роскошное, цветущее внизу пространство, на исключительной красоты пейзаж, который еще лучше смотрится с покоренной высоты. В снах, она безуспешно штурмовала гору, пытаясь влезть на нее, с помощью силы. Наяву опыт и знания подсказали вариант самый обыденный – параплан. Тем приятнее с гордостью встать над обрывом и посмотреть вниз. Он от восторга издала клич.

– Красота! За такое и умереть не жаль! – выдохнула она. Она позволила себе вдохновиться эти пространством, впустила внутрь это великолепие внизу, вдохнула горячий напоенный солнечным светом и цветами медовый аромат. – Совсем как милита.

Потом, спустя какое-то время она обернулась, чтобы, наконец, взглянуть, куда ее так безотчетно тянуло с того момента, как она во сне увидела эту вершину.

К ней мчался человек, молодой, юноша еще. Она оценила это по тому, как он сильно, но угловато двигался. Она, все-таки, вторглась на чужую территорию. Солнце било в глаза, и она не могла понять его намерений, может, он сейчас спихнет ее вниз.

Когда он налетел на нее, она сначала увернулась, но он был высокий и длиннорукий, выше и сильнее, поэтом легко уловил ее маневр и схватил в охапку, чуть подбросив вверх.

– Ты! – закричал он. – Ну! Кому еще взбредет вот так подняться сюда! Это было красиво! Ты здесь!

Он кричал с восторгом в голосе. Она зажмурила глаза, когда он сцапал ее. Намерения, судя по крику, были добрыми. Она открыла глаза, и холодок в спине развеял жар дня.

Дмитрий! Едва не крикнув имя, она оцепенела, уставившись в лицо юноши. Нет, все святые, нет, это не он! И действительно, молодой человек, столь бесцеремонно обошедшийся с незнакомцем, был не то чтобы Дмитрий. Но узнавание произошло не потому, что она вгляделась в лицо, а по той силе и мощи, бесшабашной радости и теплу, которое ее наполнило, глядя в лицо с похожими чертами. Она знала, как ее существо отзывалось прежде на Димкины флюиды. Именно так, как теперь.

Он так и держал ее, как будто она не имела веса. Он был слишком крупным и могучим даже для Дмитрия… И много моложе.

– Гай! – раздался издали требовательный окрик. – Поставь гостя на место! Вежливость не для тебя?!

Окрик остудил пыл юноши, он стал опускать ее на ноги, но успел прошептать.

– Мой младший наставник, зануда, но больше друг, – он улыбнулся ей обворожительной мальчишеской улыбкой Димки Королева.

В ответ у нее сжалось сердце, и слезы выступили при воспоминании о том, в каком виде она оставила его на острове. Она едва опять не назвала его Дмитрием.

– Привет, Гай, – сказала она хрипло и с волнением.

– Я всегда знал, что ты выполнишь обещание и придешь за мной, – сказал он.

– Гай! – опять раздался окрик со стороны, теперь уже ближе.

К ним приближался другой обитатель этого чудесного места. Он остановился, как только она посмотрела на него, и сделал вежливый поклон в ее сторону, прижав руки к груди.

– Гай, окажи уважение страннику, как полагается, а потом иди заниматься тем, что тебе положено в это время, – мягко, но строго сказал он.

Эл, наконец, встала на ноги. Тот, кого назвали Гаем, отпустил ее, повторил приветствие наставника и неохотно пошел, оглядываясь. Его лицо сияло счастьем, его глаза горели вопросом, когда они опять смогу увидеться.

Она в знак приветствия склонила голову в сторону второго.

– Удачная находка, – он кивнул в сторону ее средства передвижения.

– Немного физики, – смущенно улыбнулась она в ответ. – Прошу прощения, если мой визит не желанен. Примите мои извинения.

В ответ он нахмурился, она вдруг поняла, что и без слов уловила его чувства. Что-то вроде, а разве такие как ты просят разрешения, вам не ведомы границы, потому вы их и нарушаете. Он внешне был рад, выказывал уважение, а внутри у него засела тревога, опасение, ожидание дурного. Она не нравилась ему.

Интересно, за кого ее тут примут? Будет ли действовать на них "магия" Монту, способность к наваждению.

Она оправилась от бурного приема и смогла осмотреть место. Из крупных блоков были сложены навесы, конструкции явно мегалитические, мощные из того же камня, что и сама гора. Как-то размышляя над своими сном, когда она видела эту скалу только снизу, ей пришла мысль, что кто-то могучей силой срезал вершину, а из кусков пика возвел на ней строения. Это предположение оказалось верным. Вершину спилили, а освободившийся камень использовали для строительства. Обработанные стены отливали белым, гладкими они не были, вокруг струйки орнамента и роспись. Красиво, удобно, экономично и основательно для того, кто умеет обращаться с такими массивами камня и не испытывает затруднений в подъеме груза. А на Земле голову ломают над тем, как в древности строили такие конструкции. Она шла следом за своим провожатым, с интересом рассматривая пространство площади по периметру застроенной зданиями из крупных блоков. Отовсюду высовывались любопытные, рослые и не очень. И слишком люди.

"Это все-таки видение, Эл, – сказала она сама себе. – Самадин предупреждал, что сознание оперирует в таких случаях знакомыми формами. Пусть будут люди, дело тут не в форме, а в сути происходящего".

Вот таким причудливым образом сбылось ее желание увидеть Димку. И это не идет в сравнение с ее ожиданиями. Все еще может разрешиться по-другому, и Гай не окажется Дмитрием. Но в первое впечатление Эл верила больше.

Любопытных стало достаточно. Пока они шли через всю площадь, она их видела больше десятка. Глаз сам ловил любое шевеление, сознание фиксировало, ум запоминал.

"Двадцать три", – про себя констатировала она.

Тут она вспомнила о парашюте и обернулась назад, указывая на то, что забыла о нем.

– Его уберут, – предупредительно и вежливо, готовый угодить сообщил ее спутник.

– Наставник упоминал о том, что ваше появление будет. Вам готовы комнаты и прислуга.

– Мне не нужна прислуга, – сказала она.

– Я охотно бы разделил ваш аскетический взгляд на вещи, взгляд странника, но традиции этого места таковы, что каждый счел бы большой честью вам услужить, на вас посмотреть, доставить удовольствие любым известным ему способом. Само ваше прибытие – уже честь для этого места. Не обессудьте, если наш архивариус будет докучным, он хотел бы в первую очередь вашего внимания и рассказа о тех местах, которые вы посетили.

– Все тут знают, кто я? – спросила она.

– Я бы сказал, что да. Ведь Гай, рассказывал о вас слишком много и всем вокруг, потому скрывать ваш сан не имеет никакого смысла. Наставник вам непременно объяснит, ваше положение. До этого момента вам лучше не выходить, он навестит вас сам. Не возражайте, это честь. И уважение.

– Я не имею привычки к такому почитанию. Вы смутили меня, – сказала она.

– В этих словах нет надобности. Отнеситесь к нам так же как к любому миру, какой вы посетили. Разве наши традиции так докучны?

Он указал рукой на ряд ступеней, они поднялись, вошли в дверной проем – щель между массивными камнями. Прохладно. Коридор. Прямые линии. Высокие потолки и росписи. Повеяло каким-то античным антуражем. Эл вспомнила Тома, он любил критскую культуру, много говорил о лабиринтах и Кноссе. Том утверждал, что эгейская культура великолепна. Пусть ее воображение рисует, что угодно, это видение, и потому все так естественно. Самадин тоже носит тогу, почему им не поступать так же.

Все комнаты, что ей показал гостеприимный спутник выходили к обрыву. Окон не было, комнаты которых было три шли анфиладой, самая последняя по указанию хозяина была личными покоями, куда никто не в праве придти.

Он оставил ее в одиночестве. Эл вышла через один из проемов на площадку к обрыву и снова посмотрела на пейзаж, с этой стороны горы было видно море. Эта идиллия была словно создана для того, чтобы в ней потеряться. После беготни по лесу, многолюдья горского войска, тревог последнего времени, тут был райский покой. Она отошла от края, присела на ступени и стала греться на солнце. Солнце пекло, ей захотелось стянуть одежду и позагорать, чтобы тело впитало тепло и свет, задышало местными энергиями. Ей не хотелось встреч и расспросов. Если представилась эта возможность, если дороги обратно она не знает, и не позаботилась о том, чтобы узнать, то будет мудро смириться с ситуацией и наблюдать новую смену обстановки. Она предпочла отогнать воспоминания о своем падении в колодец.

Она собралась уже расстегнуть воротник куртки и скинуть надоевшую серую одежду. Рука ухватила гладкую ткань безрукавки капитанского костюма. Перемена Эл позабавила. С одной стороны античный антураж, в другой фрагменты формы Космофлота, которую она не носила уже давно – нелепое сочетание. Опять ее любимые ботинки. Но на этот раз в комплект не вошла только ее куртка. Ну и вид у нее! По местным меркам – нелепый! Он подняла глаза к небу и засмеялась.

– Можно к тебе? – услышала она знакомые нотки баритона Дмитрия.

Эл вздрогнула от этого голоса. Когда она обернулась, радость пропала с лица гостя. Гай заметил ее напряжение.

– Тебе сюда можно? – предупредительно спросила она.

– Вообще-то нет, – признался он.

Его не остановило собственное признание, он целиком показался из-за угла каменной стены. Гнать его с таким умильным выражением лица было жестоко. Она просто махнула, приглашая его. Он радостно, как мальчишка, подскочил и уселся рядом.

– Ты же узнал меня? – спросил он. Он ткнул ее ребром ладони в середину плеча. – Я ниже этого был, когда мы расставались.

– Ты очень большой, – призналась она. Гай видел в ней парня или это то же что в прошлый раз. Возникшее было притяжение, стало ослабевать. Она напомнила себе, что он не Дмитрий.

Тут он глянул хитро, как Димка, и Эл чуть не зажмурилась. Она бы годы жизни отдала, чтобы опять видеть своего друга вот таким же, искрящимся жизнью, завораживающе обаятельным, полным радости бытия. Она с трудом выдохнула.

– Меня давно не было, – сказала она наводящую фразу.

– Мне было довольно обещания, что ты появишься. Ты не нарушаешь обещаний, – заверил он по-детски наивно.

– Если тебя тут увидят – накажут?

– Обязательно. Меня и так накажут. Прости, увидев на горизонте это крыло, я подумал только о тебе. Тобой всегда двигала страсть летать. Я уже не мог сдерживаться, а когда твои путы стали лопаться, я понял, что медлить нельзя. Тебе была нужна помощь.

– Я преуменьшила свой вес. Бывает, погрешность в расчетах, – созналась она. – Но все обошлось.

– Это было впечатляюще. По всем правилам – наглость с твоей стороны, но ты и появляешься тут не за тем, что ищут все.

– А что здесь ищут все?

– Познание. То, что я здесь никогда не искал. Ты заберешь меня отсюда? Правда?

Она растерялась. Что ему ответить? Он начал говорить, но его вопрос застрял в ее сознании, отрезав от этой реальности. Он опирался локтями о колени, как Дмитрий не делал, смотрел восхищенно на простор впереди, взгляд восторженный, глаза горят. Если бы…

Она разволновалась и схватила за крепкую гладкую не знавшую тяжелых тренировок кисть.

– Подожди, – остановила она. – Ты меня наверняка узнал? Может быть, я не тот странник? И я тебе не друг?

В ответ он затрясся всем телом от смеха, по мальчишески сморщив нос.

– Тебе нравиться испытывать меня?

Она решила рубануть с плеча.

– Я… У меня нет теперь прежней памяти… Я тебя не помню. Я не знаю, кто я.

Он сначала замер, осмыслил, потом протянул руку и коснулся ее щеки, жест был нежный. Он вздохнул. Помолчал.

– Как бы там ни было, это все равно ты, – уверенно, с серьезным видом заявил он. – Я тебя ни с кем не спутаю. Хотел бы спутать, но не могу. Я всегда ношу в себе отпечаток твоей силы, а ее подменить нельзя.

Он склонил голову, потом поднял, он снова улыбнулся, на сей раз сдержано. Потом мягко ткнул ей в грудь двумя пальцами.

– Ты узнал меня. Узнал. Я видел. Ты же знаешь, я бы мгновенно разоблачил обман. Ты просто не ожидал увидеть первым именно меня. Ты сам учил меня различать колебания пространства. Я почувствовал тебя, еще там, внизу. Ты возникал несколько раз, пока решился на подъем. Ты – Бариэль – великий из странников. Мой друг. Ты не помнишь, но я первый придумал называть тебя Эл. Мне было лениво говорить твое имя целиком, – с гордостью сказал он.

Это был безапелляционный Димкин тон, и его прямота. Видя ее смущение, он посмотрел еще раз сочувственно, потом тихо, тоном заговорщика заговорил:

– Ты не говори никому. Наставнику можешь сказать. Он тебе посоветует, как лучше справиться с последствиями забвения. Остальные, мало кто даже заподозрит. Тебе в помощницы отдали Иолу. Она провидица, можешь осторожно попросить ее посмотреть. Она такая воспитанная и очень предупредительная, а еще безмерно чистосердечная и скромная, она даже в мыслях не представит разболтать твою тайну. А если тебя будет донимать наш архивариус, всегда можно списать отказ на занятость или желание отдохнуть. А потом, что-то ты же видел, болтай о глупостях. Что-то ты помнишь?

– Помню.

– Двух историй ему будет довольно. – Он по всей вероятности был и тут мастером уловок, говорил он с большим знанием дела. Он вздохнул – Мне здесь скучно.

– Ты слишком много болтаешь, – она вдруг не сдержалась и потрепала его темную шевелюру. – Но мне это даже нравиться.

В ответ он по-детски хихикнул.

– Я тебе очень рад. Сдержаться не могу. Завтра это пройдет. Ночь спать не буду.

Она поняла, что он не уйдет, если не настоять.

– А чем ты сейчас должен заниматься, Гай? – спросила она с намеком.

– Зубрить законы, – скорчил он брезгливую гримасу.

– Так иди, – настоятельно сказала она.

– Глупо это. На каждый закон есть своя уловка, как его обойти. Нет абсолютных законов.

– Например?

– Например, закон тяготения. У него есть анти-закон, что тебе и удалось сегодня продемонстрировать.

– Каждому действию есть равное противодействие.

– Золотые слова! Обожаю, – вкушая каждое слово, как сладость, сказал он.

Она не удержалась, эти ужимки были так знакомы, засмеялась. Он просиял.

– И все же нам следует соблюдать местные правила, – сказал она и сделал жест, отсылая его. – Мне нужен отдых.

– Исчезаю, – прошептал он и просто убежал, мелькнув в дверных проемах комнат, граничащих с ее покоями.

Восторженный и такой знакомый Гай не покидал ее мыслей. Солнце уже пекло неимоверно. Она поднялась и ушла в прохладу личного покоя. На неширокой скамью были наброшены легкие ткани. Тут можно было прилечь. Она давно не имела возможности поспать без оглядки на то, что творилось вокруг.

– Значит, я все же, Эл, – заключила она, сладко потягиваясь на лежанке.

Она сразу забылась сном.

Очнулась в сумерках, кто-то тихо шуршал в смежной комнате, она прокралась к дверному проему, двери не было, он ни чем не завешивался. Она выглянула из-за угла. В углу горел живой огонь в очаге. Низенькое и хрупкое, как ребенок, создание раскладывало на длинном вытянутом столе ткани, заботливо и мечтательно разглаживая складки и морщинки. Догадаться, кто это, было не трудно. От одного только взгляда юная девушка встрепенулась.

– Я чувствую, – предупредила она.

– Я догадываюсь, – подала голос Эл.

Девушка была совсем миниатюрной, маленькие ручки были прижаты к груди, она изобразила глубокий поклон.

Эл вышла из-за угла. Остановилась и подпирая спиной стену спросила, разглядывая ботинки.

– Как по-вашему, Иола. Я мужчина или женщина?

Иола не смутилась, она склонила на бок голову и задумалась, или вслушивалась.

– Вы не то и не другое, – сказала она. – Вы лишь выбираете фазу существования и склоняетесь все же к женской.

– Вот как? Это очевидно?

– Еще нет, – снисходительно сказала девушка. – Но ваше будущее само диктует условия. Вы станете женским существом, когда расстанетесь с этой оболочкой.

– И когда это случится?

– Скоро, – сказала она.

Эл вгляделась в эту малютку-вещунью, которая без обиняков говорила опасные для любого прорицателя вещи.

– Я понимаю ваше осуждение, но я, к сожалению, с трудом могу себя сдержать, я не могу не озвучить, что вижу, но я усиленно этому учусь. Поэтому я здесь. Мне еще не ведомо искусство понимать, что можно говорить, а что нельзя. Я смиренно молю меня простить, если я задела ваши чувства. – Она помолчала. – И о забвении я не скажу. Гай меня попросил.

– Оу, у вас уже сговор, – заметила Эл.

– Он только просил. Я не могу ему отказать.

Это было сказано с собой интонацией. Эл подняла брови. Он ей нравится. Она улыбнулась.

– Не забирайте его. Прошу и умоляю, – встревожено попросила она.

Эл вопросительно посмотрела.

– Правда? – девушка даже подскочила на месте. – У вас нет такого намерения.

– Во всяком случае, сейчас, – заверила Эл. – Однако, у нас тоже будет уговор – Гаю ни намека, ни звука, ни взгляда. Он очень проницателен.

– Тогда мне придется его избегать, – грустно сообщила девушка.

– Что вы там так готовили? Для меня? – решила сменить тему Эл.

– Да. Одежду. Не могу угадать, что вам понравиться. Что носят странники?

– Что придется. Попробуй угадать, – предложила Эл.

Сначала Гай, теперь это удивительное созданьице, их искренность и непосредственность просто обезоруживали. Ни на йоту хитрости. Приятно.

Девушка подошла ближе, взяла за руку и отвела ее к огню. Потом повернулась к столу и стала выбирать. Потом снова повернулась в Эл. Она стала рассматривать ее лицо, потрогала скулу, волосы, плечо, безрукавка ее сильно заинтересовала. Она присела на корточки, изучая ботинки. Эл щелкнула каблуком о пол, ловитель издал приятный звук. Девушка с восторгом подняла на нее глаза.

– Хотите, я надену вам на ноги колокольчики. Вы будете приятно звучать. Вам понравиться.

– Ты знаешь, как я звучу?

Девушка склонила голову и перестала улыбаться.

– Пожалуй, мне трудно воспроизвести этот звук. Я говорила о простых украшениях. – Она прислушалась. – Я поняла. Вы лишь испытываете меня. Вам нравиться ваша собственная одежда.

– Я не могу сказать, сколько здесь пробуду и как уйду, поэтому предпочту свою одежду. Все таки, – сказала Эл. – Где мой парашют?

– Его унесли с площади. Я узнаю. Он вам нужен?

– Возможно, пригодиться, – согласилась Эл.

Иола встала.

– Наставник идет сюда. Примите его во внешней комнате.

Пока она спала, первую от входа комнату обставили всем необходимым для бесед. Иола стремительно умчалась прочь, как лань от преследования. В проеме входа появился длинноволосый мужчина, похожий по виду на Тиамита, но с иным лицом, без бороды. Его волосы придерживал обруч. Он указал ей на витое кресло, приставленное к восьмигранному столу на одной ноге, предлагая сесть. Сам он устало сел рядом на такое же сидение. Они сидели близко, между ними – только угол стола. Он откинулся, стал изучать ее.

Эл приподняла подбородок и демонстративно повернула голову из стороны в сторону. Это вызвало его улыбку.

– Вам присуща красота и сила. Рассказы Гая и его отца не передают настоящее впечатление, – он почтительно поклонился.

– Благодарю за лестный отзыв и гостеприимство. Мое появление вас не оскорбило, если я правильно понимаю.

– Если вам нужно мое мнение, то к любому из событий я отношусь спокойно. Вы не учиться у меня пришли. Ваше экстравагантное появление и ваш вид озадачили моих подопечных, что им только на пользу. Вы, должно быть, заметили по внутренним переживаниям наставника Гая, что вы здесь не из желанных гостей?