Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– Если я совершу это варварство, то ваша сила станет моей. И это неправильно с точки зрения Великого Закона. Я слабый носитель для таких сил, меня ждет разрушение. И участью моей станет, если не окончательная гибель, то забвение. И кем я стану – безумным носителей необузданной силы. Это чудовищно. Совет Одиннадцати предлагал вам отлучение от миров, регентство. Вместо этого вы позвали меня. И вот итог – план, у которого нет разумного исхода. Этим вы не отсрочите проклятья. Ваш сын убьет меня беспомощного. И этим ничего не решить.

– А я считал тебя мудрее, ты недурно постигал мою премудрость. Я – старик, но я еще владыка своим мирам, и я не глуп. Я не просто отсрочу проклятие, я отсрочу его на три поколения, а то и вовсе могу положить начало его исчезновению. Ну же! Думай.

Эл показалось, что в этот момент ее мысль опередила мысль Бариэля.

– Он не сможет меня убить. Но и передать силу я не смогу, я не буду знать, кому она предназначена. Я не понимаю.

– Тебе нужен свидетель.

– Поверенный.

– Да. Ты знаешь больше о забвении, чем я полагал. Поверенный, который укроется от глаз будущего владыки. Еще один странник. Он напомнит в нужный момент, что должно быть, как поступить. До этого будущий владыка тебя не тронет. Он знает закон. Странник – всегда хранит, у него нельзя забрать силой, он должен отдать сам, добровольно. При попытке забрать твою силу, он убьет твою оболочку, забвение рухнет, сила вырвется и произведет разрушение, а твоя сущность вновь уйдет домой, в новой странствие, пусть лишенная силы, но с прежним опытом. И проход ты всегда найдешь – это неотъемлемое никаким забвением качество странника. Ты не вспомнишь Бариэля, но опыт повлечет тебя в странствие, снова и снова, на поиск других миров. А здесь миру останется ждать неминуемого краха.

– Кому вы ходите передать свое могущество? Мартину?

– Нет, тогда все будет еще проще, владыка изведет сына и получит его силу. Нужно ждать тех времен, когда будущий владыка ослабнет, когда появится мой правнук. Ему предназначено то, что я передам.

– Это грандиозно!

– Понимаешь теперь?

Бариэль опять молчал. Эл ощутила как он опять замер, она поняла, что в этот момент в той части сознания странника, ей не доступной, происходило прозрение. Ужас сменялся восторгом, отчаяние – радостью, отвращение перешло в благоговение перед стариком.

– Владыка, дай мне срок.

– Не уходи далеко.

***

Мелькнуло что-то, и голос рядом произнес:

– Значит, я больше не буду знать тебя?

Она обернулась, нет, это странник обернулся, это все еще был он.

– Такова цена.

Она не узнала бы собеседника без той патлатой бороды, но взгляд и манера держать голову, насмешливость напомнили ей о встречном на перекрестке человеке.

– У меня начались видения будущего, – сказал Бариэль печально. – Так бывает при исходе.

– Старый владыка затеял своеобразное исполнение проклятия? Понял, что не избежать исчезновения. Это большая жертва, Бариэль.

– Ты сможешь помочь? Оба владыки и молодой, и старый не знают, что ты здесь. Я спрячу тебя так, что ты все увидишь, но не сможешь меня остановить или помочь, ты не будешь известен им обоим. Уйдешь и появишься, когда придет срок.

– Бросив тебя здесь? Мы знаем друг друга так давно. Может тебе удалиться отсюда и напиться дурного напитка из энергий, чтобы все здесь забыть?

Его друг рассуждал без всякого сожаления, спокойно, уравновешенно, страстей друга этот странник явно не разделял.

Они сидели на склоне какого-то холма, скудные деревца за спиной, впереди река.

– Я знаю это место, – сказал Бариэль. – Я будто бы видел его, другим. Тут был тысячелетний город, старый, но красивый.

Его друг засмеялся.

– А не основать ли тебе город! Прямо здесь!

– У меня нет на это времени.

– Да хотя бы камень положи. Старый способ. Заряди его. И потом ничего не осознавая, ты придешь сюда. Дорогу всегда найдешь, собственная сила тебя приманит. Там подальше есть проход из миров, его давно пометили каменными кольцами. А здесь, на высоте над рекой, вот как мы с тобой сидим, есть еще одна брешь. Представь эту долину, в ней город и башня такой высоты, что ее вершина достает до прохода. И несведущему будет казаться, что на башне существует дверь, хотя это башню вытянули к двери. Старая хитрость. – Давай. Бери камень. Пойдем, – наставила второй странник.

– Не надоест же тебе так забавляться. Я не возвращаюсь в миры, которые уже посетил. И меток таких не оставляю.

– А напрасно. Мне всегда помогало. Если у тебя начались видения будущего, значит, ты прозрел этот мир достаточно. Вот скажи. Будет тут город? – повеселевший друг толкнул Бариэля.

– Да. Будет. Я буду смотреть на город с этого самого места. А рядом будет стоять болтун вроде тебя.

В ответ он услышал знакомый смех.

– Тогда пошли. Вон я вижу недурной камешек.

Они двинулись вниз по холму к реке. Уже у реки, вручая Бариэлю немалого размера камень, его друг сказал.

– Я буду твоим доверенным. Сохраню твою тайну и тебя уберегу. Это дурное дело, Бариэль, – убийство, но здесь и случай особый. Вот не уверен, что ты сможешь.

– И я не уверен.

***

Она держала в руках меч. Простая с виду рукоятка заканчивалась цилиндрическим плоским эфесом с ответвлениями для защиты руки. Цилиндр круглыми плоскостями был повернут в плоскость лезвия. Одна сторона была украшена несложным орнаментом вокруг выступающей полусферы, а на другой были изображены планеты, вращающиеся вокруг светила по круглым орбитам.

Бариэль погладил изображение системы планет и сказал:

– Так не бывает. Планеты никогда не движутся по кругу.

– Выглядит как безделушка, правда? – спросил владыка.

Бариэль повертел меч.

У этой безделушки странное лезвие, почти тупое. Им ранить-то нельзя, ушибить только. Бариэль опять замер в поиске решения. Эл успела сообразить, что…

В этот момент владыка несколько раз повернул диск с планетами, Бариэль уловил вибрацию, потом из рукоятки выпал камень. Его граненый край торчал из окончания рукоятки и выглядел, как украшение, вправленное в него. В действительности это был кристалл длиной во всю рукоять. Кроме того, в руке у владыки остался диск, за ним потянулась цепь. Эл узнала свой медальон и от волнения едва не очнулась. Бариэль в этот момент сильно сжал рукоятку, она отвлеклась на его ощущения и не выскользнула из видения.

– А теперь я покажу тебе, что должно быть, – сказал владыка.

Он сам поднял с пола камень, забрал оружие у странника, быстро вернул все, как было. Он мягко и ловко, совершенно не по-стариковски махнул оружием.

– Обман – для дураков, оружие – для знающего. Сколько бы не старались его повторить не смогут сделать то же самое. Это не для профанов, – сказал он назидательно и наставил меч на Бариэля. – Нужно еще кое-что.

Он подошел к страннику и вложил меч ему в руку.

– Порань себя. Давай.

– Как? Он же тупой.

– А ты пожелай.

Владыка взял свободную руку Бариэля, заставил сжать лезвие, а потом сильно ударил по руке той, что держала рукоять.

Боль была невероятной. Странник с криком разжал руку. Кровь сочилась из свежей раны. Рука невыносимо ныла. Меч полетел на пол, а раненный зажал кистью кисть, морщась от боли.

С мечом что-то случилось. По краю лезвия с обеих сторон появилось тонкое сияние голубого цвета, как струйка плазмы. Бариэль и Эл следом уловила звук, ни звук, ни вибрация, ни мелодия, ни гул. Гамма звуков странная и непривычная, но знакомая.

– Теперь для него ты звучишь так, – сказал владыка.

Странник поднял меч, он продолжал звучать. Возникло желание пустить его в дело, испытать.

– Положи его. Вам нужно привыкнуть друг к другу. Его потом нужно надежно спрятать. В нужное время он притянет тебя к себе.

– Вам не странно это все владыка?! – возмущенно заговорил Бариэль, перематывая руку куском, извлеченной откуда-то такни. – Вам ли, знающему как материальные вещи не прочны и ненадежны, прибегать к глупым колдовским трюкам вроде мечей, камней и медальонов?

– Тебе затея кажется глупой? – старик с интересом смотрел на него.

– Признаться – да. Поместить что-то в меч или камень – какое ненадежное хранилище.

– Так и всем прочим она такой покажется. Самое простое решение порой дается с огромным трудом. Этот меч тебя переживет. Славное будет оружие, его будут стремиться повторить, а может и повторят. Но важно не оружие, а тандем меча и владельца. В этом и секрет, одно без другого не существует. Сними с меча медальон и забери себе, ты его никогда не потеряешь.

– Зачем все это? Я могу вас убить и без меча, оружие мне не требуется.

– А в этом есть смысл! – хитро заметил владыка. – Ты когда-то верно заметил, что моей силы тебе не вместить, ты погибнешь. Твой опыт говорит верно. Поэтому я разделю ее между тобой и мечом. До такой глупости додумался бы смертный, но вот мой сын едва ли. Забвения тебе не избежать, а вот погибнуть я тебе не дам.

Старик хрипло рассмеялся и продолжил:

– Я дам тебе силу нужную для созидания, ее ты отдашь моему правнуку, а вот в мече будет то, что способно сокрушить владыку. И тебя самого. Это оружие может убить и тебя, если мой план провалиться, ты сам погибнешь, прости Бариэль. Не исполнишь мою волю – меч убьет тебя и освободит от обязательств. Не говори, что затея чудовищная. Как еще я могу тебе помочь, ведь меня уже не будет.

– А вам, владыка, не странно так поступать. Доверить все одному существу и случаю?

Старик внимательно посмотрел на него.

– На то вы и существуете, странники. Я, получается, знаю тебя лучше, чем ты сам. С тобой не бывает случайностей, ты управляем соей целью, своей задачей и не отклоняешься от нее. Ты достигнешь цели. Без сомнения. Или я не владыка, и я не мудр.

– Этого я оценить не смогу.

Старик после паузы добавил.

– Я сделал еще кое-что. Я позвал супругу для Мартина. Она явится в назначенный срок. Она будет истинной дочерью звезд и матерью моего правнука. Полагаю, вы повстречаетесь, ты же будешь обладать моей силой, и она тебя узнает, если вообще не спутает с источником зова. Здесь не вредно будет и солгать. Скажи, что ты ее позвал. Это будет не так далеко от правды.

– Сколько вы еще оставили следов?

– Много. Ты везде будешь сталкиваться с частями моего плана.

– Вы веселитесь так, будто это игра.

– А разве мироздание – это не есть большая игра? Ты никогда не согласишься, потому что считаешь священными такие категории, которые с моего уровня такими не кажутся. Так ты убьешь меня?

– Пока я не могу на это решиться.

– И меч для этого еще не готов. Пусть заживет твоя рана. Больно? А каково будет мне?

Странник внутренне содрогнулся.

***

Эл поняла, что теряет с ним контакт, как она не пыталась удержать ускользающее видение, уцепиться сознанием за образ не вышло, ее отбросило куда-то.

Она очнулась напротив темного зеркала с надписью, упираясь в его одной не испачканной рукой и лбом. Она отклонилась назад, чтобы увидеть себя в отражении. А увидела только похожее лицо. Это была не она. Эл поняла, что никогда не видела себя так отчетливо, воды горного озера отражали ее с искажением.

Она смотрела в лицо без признаков возраста и пола и поняла, что контур расплывается. Она принесла из очередного куска видения отчаяние и это воспоминание. Она увидела, как по щеке отражения прокатилась слеза.

Она вспомнила, как убила Нейбо и тот отголосок обреченности и отчаяния. Она смотрела в лицо страннику.

– Я не странник, – произнесла она, чтобы избавиться от гнетущего впечатления видения.

Мгновенно она оказалась во тьме тоннеля, там, где остановилась у гладкой стены.

Эл повернула налево и пошла по проходу, вдали стал слышаться плеск воды.

Тоннель еще раз повернул, а потом она увидела над собой водный купол – шагов пять в диаметре. Незримая преграда держала воду, не позволяя ей литься в тоннель.

Озеро!

Глава 7 Бариэль

Эл выбралась на берег. Солнце было близко к закату, она углубилась в лес и вскоре обнаружила развалины. Кое-где остатки стен были выше ее роста. Она побродила в руинах, обнаружив знакомые черты колец, какими обозначали двери.

Само собой пришло убеждение, что именно тут странник убил владыку. Стало не по себе. Эл по настоящему, впервые, пожалела, что страдания Дмитрия вернули ей способность остро сопереживать. И так сложно теперь отделить впечатления видений от собственного душевного смятения.

На поверхности было холоднее, чем в воде, дул несильный ветерок холодный и влажный, она замерзла. По одежде струйками стекала вода.

Как Эл не представляла себя сухой – трюк не удавался. Реальность стала осязаемой и не поддавалась ее влиянию. Раздеться было не самым разумным поступком, но нельзя разводить огонь, эта сторона озера считается запретным местом, на противоположной стороне его заметят.

А вдруг горцы ушли? Поскольку она странно себя чувствовала, не ощущая больше пространство, пришлось осторожничать.

Эл раскладывала одежду так, чтобы ветер продул ее. Пришлось потерпеть, но еще до полной темноты ветер просушил ее рубашку.

Свернувшись калачиком, она постаралась забыться, но пережитое терзало ее, не давая покоя. В воображении попеременно возникали то Гай, то странник в зеркале, то старый владыка, то Мартин, то бородач на перекрестке. Она поняла, что не успокоится, пока ее сознание не ассимилирует эти впечатления, слишком мощные силы задействованы в этом, слишком древний пласт она копнула. Отгонять их и избавиться от них, значит, что-то упустить. Вместо того, чтобы дать воображению блуждать от картины к картине, она стала тщательно вспоминать события, а поскольку ей уже не требовалось принимать в них участие, она могла размышлять спокойно. В случае с Гаем ей не стоило брать на себя всю вину, она бессознательно привыкла отвечать за тех, кто тянулся к ней, но случай с Гаем особый. Очевидно, что странник посетил его после забвения, а если это был не он, а она. Ее назвали духом, что вполне сейчас соответствовало обстоятельствам видения. Она думала, что только созерцает картины, как сон, и не очнулась от этого, а Самадин предупреждал, что такие мысли могу вернуть ее назад. Видение затянуло ее, а она не утратила связи со своей реальностью и путала Гая с молодым Димкой. Вот она уже осталась без ботинок, совсем как когда-то на острове. И похоже, что остров обладает той же возможностью к трансформации себя. Он реагирует… на… ВОСПОМИНАНИЯ!…

Ветер поменялся, Эл сменила позицию, подыскав в сумерках место у высокого обломка стены. Сон бы ей сейчас помог. Но сон не шел.

В темноте раздалось знакомое ворчание и сопение. Тела коснулась знакомая на ощупь шкура.

– Нашел.

Что-то шлепнулось к ногам. Ее сумка!

– Спасибо. – Эл добыла свой плащ и благодарно завернулась в него. – Замерзла ужасно.

Возня продолжилась, и Эл скоро оказалась окутана мощными лапами, от зверя шло приятное тепло, она блаженно выдохнула.

В его присутствии ей стало уютно, мысль перестала метаться, воображение отказалось рисовать прежние картины и Эл, словно, впала в беспамятство.

***

Ее разбудил шорох шагов. Шли двое, один остановился, другой приблизился.

Она открыла глаза. Было утро, вдали, среди деревьев виднелась гладь озера, которое с безмятежностью зеркала отражало начало нового дня.

Так ведь осень!

Она была в одежде, в плаще, с сумкой через плечо.

Шум шагов приближался.

– Это здесь, – раздался тихий незнакомый голос.

– Вам виднее, – этот голос она знала. Охотник.

По шороху шагов она определила направление и завернула за обломок стены, когда они подошли ближе.

– Ты бывал здесь?

– Да, – ответил охотник. – Бываю, когда вас здесь нет, когда вы не устанавливаете свои правила.

– Для нас это место священно.

– Тем, что владыка тут странника убил? Нашли, что почитать, – проворчал охотник.

– Ты не понимаешь, старик. Мне это место дорого, потому что я знал его.

– Поэтому ты сюда приходишь? Остальным – запрещено, – старик ехидничал.

– Они – профаны.

– И почему жрецы вашего народа так заносчивы?

– Потому что мы знаем истину.

– Знавал я одного знатока истины, который не кичился этим.

– Ты опять о своем мальчишке?

– Он не мальчик, а девица.

– Да, перестань. Знаток истины. Полез на гору и сгинул. Болтовня.

– Она встретила там зверя. В этом все дело, – упирался охотник.

– С тех пор как убили зверя, поменялось течение силы, а в наших поисках произошел сдвиг.

Они говорили о ней. Зверь погиб? Тогда кто был ночью рядом? Другой.

Они остановились у остатков полукруглых ступеней. Они не ощущают ее присутствия.

– Здесь когда-то был зал, – незнакомец распростер руки и повернулся вокруг своей оси.

Это был мужчина, по виду и одежде средних лет. На его куртке, внешне похожей на ее собственную, были нанесены знаки. Длинные волосы были связаны на затылке шнуром, а голову покрывало подобие шляпы из мягкой ткани.

– Ты так давно живешь, что все помнишь? – пошутил охотник.

– Эх, темный ты человек. Здесь когда-то был дворец владыки. Не такой роскошный как сейчас, тот другой. Над нами были ярусы комнат, башня. Башня была там, у скалы, ее сила до сих пор питает это место. Я видел изображения. Старый владыка был скромнее, и в собственных удобствах, и в потребностях, и в требованиях к смертным. Этот мир был частью ВСЕГО, а не собственностью, как сейчас.

– Ты же служишь нынешнему владыке?

– Я только исполняю его волю, – тон незнакомца стал недовольным. – Я такая же часть этого мира, как и он.

Они замолчали. Она хорошо их видела в щель между камнями. Охотник безразлично присел на кусок поваленной стены, а его спутник бродил среди развалин, скрестив на груди руки, в задумчивости.

– Не знаю, что сегодня утром потянуло меня в эти места. Каждый раз ощущаю тут тоску. Все могло быть по-другому. Если бы Бариэль тогда выжил… Может быть, тот, кого встретил ты – новый странник? Вот и Тиотим уверял меня, что встретил новенького. Тогда все придется начинать сначала. Кто опять согласится отдать себя ради будущего? Все это – невероятно.

Он шумно вздохнул.

Она почувствовала еще. В глубине леса был отряд, один из отряда быстро шел к ним. Эл пришлось опять искать укрытия, на этот раз она свернулась в клубок за невысоким валуном – цельным куском некогда существовавшего фундамента. Вот почему она выплыла к этому месту. Ее влечет на старые места.

Подглядывать было все труднее. Теперь она слушала, и голос приближавшегося третьего был ей знаком.

– Учитель! Зеркала в ночи видели вторжение! Я бы догнал вас раньше, но не заметил, как вы ушли, – это был голос Тиотима Мелиора.

Она не ошиблась.

– Не суетись, Тиотим, почти это место.

После паузы Тиотим продолжил:

– С утра мы обшарили все побережье и лес, осталось только это место. Он здесь.

– Ты уверен?

– Кто-то сбил зеркала на этой стороне, поэтому мы не можем видеть. Пока не поставят новые. Двери не работают.

– Все как в тот день? – бодрый голос охотника стал радостным.

– Тиотим, – сказал другой. – Кто дал приказание искать?

– Арбитр.

– Вот как? Пойди и скажи, что я запрещаю. Это священное место. Ноги солдата здесь не будет.

– Да, – Тиотим помедлил и добавил. – Я скажу, учитель.

Шорох шагов, Тиотим стал удаляться.

Так Эл поняла, что замечена, что ее ищут. Рядом со стариком-охотником тот самый знакомый, о котором он ей рассказывал. Он знает историю о страннике, очевидно больше тех отрывков, что знает она.

– Ладно, старик, идем отсюда. Они все равно сюда придут. Не хочу смотреть, как солдаты топчут это место, – бормотал мужчина.

В этот момент Эл сделала то, чего от себя не ожидала. Она встала во весь рост и вышла из-за кромки стены.

Старик и незнакомец в изумлении оцепенели и уставились на нее.

– Эл! – голос старика от волнения стал визгливым, и он кашлянул смутившись.

– Бариэль… – выдохнул второй.

– И тебе новый день, Кливирин, – произнесла она неожиданно для себя.

Опять!

Она склонила голову и поклонилась старику. Интерес к незнакомцу превратился в напряженное ожидание. Впрочем, если она его знает и зовет по имени, то он, скорее, старый знакомый.

Старик ожил первым и подошел к ней. Она ощутила странную разницу в росте, он словно усох, и стал еще сутулее, коренастее и старее. Ему и последовал вопрос.

– Сколько меня не было?

– Три года. Ты ли это? Что с твоим обликом?

Она улыбалась ему.

– Я же странник.

Старик без смущения тронул ее волосы.

– Они другие. Ты была на горе.

Пришлось кивнуть. Кливирин переводил растерянный взор то на нее, то недовольный на старика. В его глазах старый охотник совершал, чуть ли, не святотатство. Но старик без смущения трогал волосы и шарил грубыми пальцами по одежде того, кого он узнал, как странника Бариэля.

Через голову старика странник обратился к нему.

– Это был твой ученик? – он кивнул головой в сторону ушедшего отряда. – Шустрый малый – Тиотим Мелиор.

Кливирин испугался. Перед ним стоял странник, каким он его знал, называл его по имени и знал Тиотима. В уме Кливирина все перемешалось.

– Не может быть, – сказал он не найдя никакого объяснения происходящему.

Странник ничего не сказал, он обратился к старику вполне дружески.

– Я слышал зверь погиб. Что же ты здесь еще?

– Они меня на службу взяли, меня не спросив. Я им теперь обязан, – саркастически заметил старик.

– Взял, да ушел.

– Уйдешь, как же. Куда? Они теперь тут повсюду. Кругом война.

– Так ведь зима скоро.

– А теперь все равно, какой сезон. Они тут теперь хозяева.

– Из-за меня? Из-за горы?

Старик кивнул.

– Он тебе толковее меня объяснит. Или забвение твое прошло? – старик посмотрел в лицо сначала странника, потом на изумленного Кливирина.

Захотелось дать деду оплеуху. Меньше всего следовало при жреце, а Кливирин – жрец, болтать про забвение.

Она поверх макушки старика посмотрела опят на Кливирина. Тот, пребывая в нерешительности, стоял, не сходя с места.

– Это меня тут ваши ищут?

– Здесь скоро будут солдаты, арбитр пришлет их назад, – сказал Кливирин.

Она запустила руку в сумку и… Обнаружила там пару синих перчаток арбитра и… зеркало.

Добыв все это, она поразила и Кливирина, и охотника.

– Только они не примут тебя за своего. И одежда теперь другая и порядки, – предупредил охотник.

– Он странник, для него это не существенно. – Кливирин помолчал. – Так ты не умер…

– Нет.

– Что же?

– Плохо же ты знал меня.

– Он тебя не убил.

– Нет.

– Где ты был два поколения?

– Тут.

– Си-и-ла-а, – прошептал на распев Кливирин.

Старик заметил, как глаза Кливирина сверкнули, а Эл посмотрела на него странным и презрительным, как показалось взглядом.

– Вижу, знакомцы вы старые, – вмешался охотник. – Эл, тебе бы бежать отсюда. Поскорее. Поймают – замучают.

– Возвращайтесь в лагерь, – сказала она старику. – Обо мне не беспокойтесь.

– Я тебя не брошу. Куда в лесу в одиночку? Какой теперь лагерь, когда они деревню на той стороне построили. Уходить тебе нужно, а я тут тропы знаю. Эх, не вовремя ты возник.

– Слушайся меня. Иди в деревню. Уходите оба отсюда.

– Идем старик. Он прав, – назидательно тоном приказа сказал Кливирин.

Странник отошел от охотника и легким шагом, натягивая на ходу перчатки, направился к опушке леска, что рос вплотную к кольцам. Кливирин потянул старика в другую сторону.

– Пропадет, – с отчаянием выдохнул охотник.

Кливирин грубо волок его за шиворот прочь от колец и так до самого поселения. Привыкший уже повиноваться воле более сильных горцев, какими он их все еще считал, охотник только ворчал дорогой. Его даже не удивило, что Кливирин крепко его удерживал, словно подозревал, что старик сбежит помогать своему молодому другу.

В лагере Кливирин неожиданно толкнул старика солдатам охраны.

– Заприте его, чтобы не ушел? – приказал он.

Охотник беспомощно и с недоумением посмотрел на жреца.

– За что? – спросил он.

– Хотел сбежать, – сказал Кливирин охране.

– Дезертир, – заключил солдат. – Еще один.

Старика посадили в клетку прямо на небольшой площади поселка.

Он испытал щемящее ощущение не оттого, что от свободы его теперь отделяли толстые, металлические прутья клетки, продуваемой осенним ветром. В груди у старика болело оттого, что почти напротив клетки, по другую сторону площади к стволу дерева был прикреплен щит со шкурой того самого зверя, которого он всю жизнь мечтал найти и сокрушить по священным для него принципам охоты. Зверь был убит огнем из их летающей машины, прямо на вершине горы. Он свалился оттуда, солдаты приволокли тело в лагерь, сняли шкуру и, как трофей, повесили для виду. Такого варварства старик снести не мог. Уже собрался уйти, но вдруг был остановлен солдатами. Он числился на службе и был обязан добывать пищу. Его не отпустили. Он был не по своей воле нанят на службу и остался на три года в лесу, где ему нечего было уже делать. Так бесхитростно закончила существование местная легенда. Столь нелепый и простой конец стал для старика ударом. Поэтому он придумал для себя иную историю. Зверь сгинул из-за девушки, что полезла на гору. А поскольку и она пропала, то поединок со зверем закончился ничьей. Сама по себе история тоже выглядела нелепо, но не так обидно. Старик никак не хотел признавать первенство за горцами. От этих мыслей ему жить не хотелось. И вот, в это утро она возникла опять. Другая, с черными волосами, пробеленными светлыми прядями, похожая на мужчину, а по всему еще и старая знакомая Кливирина. Охотник только теперь усомнился, что видел правду, и верно, что на женщину она теперь не похожа.

Оглянуться не успел, как очутился в клетке, как их не презирай, а они все равно сильнее.

Сегодня Кливирин его предал.

Умереть бы поскорее. С дезертирами они расправлялись жестоко. Уже завтра ему вынесут приговор и как многих отправят к двери.

До вечера в лагере было спокойно, лениво бродила охрана, чинно прошел один арбитр, говорили что-то о зеркалах на озере. Похолодало.

Он дремал, потом просыпался, не желал вспоминать утреннее. Он не мерз, как солдаты на площади, потому что привык к этим холодам.

Потом возникла суета, он не обратил внимания на нее, такое периодически случалось. Потом солдат вдруг прибавилось, обзор ему перегородили с два десятка солдат. Площадь была набита битком, судя по тому, как теснились солдаты у его клетки.

Он не видел, что происходило, просунул руку между прутьями, потянул за ногу кого-то из солдат, получил жестокий пинок, но и объяснения, что порют плетьми очередного дезертира. Поймали мерзавца случайно, когда искали утреннего нарушителя.

"Варвары", – повторил он про себя любимое слово Эл в адрес этих дикарей и ушел в дальний угол своей клетки.

Экзекуция долго не продлилась.

К неудовольствию старика, избитого солдата швырнули в его клетку, сверху полетел ворох его одежды. Брань охраны смолкла. Старик фыркнул в сторону неожиданного соседа. Горца в компанию ему перед смертью не хватало.

Лежал солдат на животе, раскинув руки, неподвижно. Старик подумал, что он без сознания. Несчастный лежал не шевелясь до самых сумерек. Старик не проявил ни интереса, ни сострадания. За пазухой у него было кое-что, чем можно раны лечить, но к чему солдату лечение, если по утру прогонят его через дверь.

Стемнело. На ночь охрана с площади уходила на периметр поселения. Запахло дымом и едой, а у клетки появился визитер.

– Эй, – шепот заставил старика насторожиться. Он узнал голос.

Тиотим Мелиор прижимался к прутьям клетки снаружи и протягивал сверток.

– Возьми. Это пища, – сказал он тихо. – Слышишь меня? Неужели запороли? Старик, подойди. Что с ним?

– Проваливай, Тиотим. Твои навыки разведчика тебе не помогут, если попадешься. Окажешься на моем месте, твой учитель тебе тоже не поможет.

– Уф, живой, – облегченно выдохнул Тиотим. – Думал, забили до беспамятства.

Старик выполз из своего угла и осторожно на четвереньках подобрался к телу, не менявшему позы. Он выхватил из рук Тиотима сверток и замахал на него.

– Уходи тебе говорят, – прошипел старик.

– Не сердись на Кливирина, охотник, он сказал, что сделал так, чтобы ты не стал его сообщником. Он сделает так, чтобы вы оба избежали двери.

Лежавший на полу клетки ничего не сказал, охотник тоже предпочел молчать. Тиотиму пришлось удалиться без ответа.

– Это ты? – удивленно прошептал в темноту старик.

– Я – для меня расплывчатое понятие, – с хрипом и грубовато ответит голос из-под вороха одежды.

– Очень больно?

– Терпимо.

– Я тебя не узнал. Лежи тихо, у меня есть, чем раны смазать.

Было уже темно, на ощупь старик все делал неловко, тихое шипение сообщало, что он причиняет второму плененному боль. Он на ощупь разыскал плащ, накрыл раненого и после этого продолжил разговор.

– Тебя все-таки поймали, – посетовал старик.

– Ты давно знаешь Кливирина?

– Давненько.

– Ему можно доверять?

– Им никому нельзя доверять.

– Вот и я так думаю. Почему они не ушли?

– Собираются здесь построить свою столицу.

– Уже… Ты сказал… Сколько меня не было?

– Три года. Куда ты пропала?

– Я был на горе. К утру нужно выбраться отсюда. Я знаю дверь, через которую нам лучше всего уйти. Ты плавать умеешь, старик?

– Умею.

– Через лес нам не исчезнуть. Они наставили повсюду зеркал. К утру они осмотрят мои вещи, найдут перчатки и зеркало, вот тогда Кливирин совсем нас предаст. Он не будет помогать. Одно дело судить солдата, совсем иное беглого арбитра. Нужно переплыть озеро, к каменным кольцам. Там единственная нормальная дверь. Я выведу тебя.

– У меня отобрали всё. Вещи. Оружие. Тебя высекли, что встать не можешь. Как выбраться из клетки?

– Оружие мы добудем в лагере, на случай если придется драться на той стороне. Ты много рассказал Кливирину обо мне?

– Почти всё. Про то, что ты странно себя ведешь, про гору. Я думал, он не такой как они все. Он радел за старые традиции.

– Он не предал твоему рассказу значения, пока не увидел, что мы близко знакомы. Он затолкал тебя сюда, чтобы ты не мешал его планам и не предупредил меня, чтобы его не связали со мной, и тебя не видели рядом со мной. Для тебя это опаснее некуда. Пока ты для всех знакомый дезертира и сам дезертир. И я – дезертир, а не странник. Как себя поведет наш знакомый Кливирин – предсказать сложно. Он понимает, в отличии от других, что значит пропустить меня в дверь. Хм. "Ох, братец Лис, делай со мной что хочешь, только не бросай меня в терновый куст".

Последняя фраза показалась старику бредом.

– И что это значит? – спросил старик.

– Появилась возможность заполучить силу, и у Кливирина, как у всякого жреца, уснула совесть.

– Опять я слышу о силе. Сила. Сила. Что это? Когда впервые я сказал тебе, что это место заколдовано, тебе стало весело. Теперь и ты говоришь о силе. Что было на горе?

– Прозрение, старик. Столь редкое для моего состояния.

– Может хоть как-нибудь, хоть на свой манер объяснишь мне, чего я не понимаю. Что они тут застряли, чего ищут? О какой силе все говорят и так озабочены, что словно разум им изменил?

– Сколько вопросов сразу, – раздался смешок из-под плаща. – Хорошо. Я объясню. Каждый смертный в этом мире уверен, что нынешний владыка когда-то давно убил странника. И только этот народ знает наверняка, что он не получил и части той силы, которой странник обладал. И эта сила, по их глубокому заблуждению заключена тут, в этих местах. Ты это знал?