Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Ни за что!!! Нет!!!

– Одумайся. Ты – ничтожество. Кому я оставлю миры?

– У нашей встречи есть свидетель.

– Странник? Ничего не помнящее существо. Кто ему поверит? Перестань предавать ему важность. Он безумен в своем забвении.

Мартин вспомнил об убийстве совершенном отцом.

– Я и этого не пощажу. Он не встанет на пути моих планов, – спокойно сказал владыка.

– Я не позволю. Он мне – друг.

– Ты мне не позволишь? Я уничтожу вас обоих.

Ясно ощутив собственное бессилие Мартин в отчаянии запрокинул голову.

– Что ты хочешь? – взмолился он. – Девушку я не отдам! Убей меня сейчас и сам лги сколько угодно. Только она тебя никогда не признает ни при смертных, ни в душе. Тут ты просчитался. Я не способен соперничать с тобой, но я могу вывести ее из миров, она себя никому не обещала, мне для этого не нужен ни Манту, ни ее согласие. Я смогу ее спасти. Только попробуй, я мигом отправлю ее отсюда!

– Я готов оставить ее тебе, – неожиданно согласился владыка. – Она своенравна, чем отталкивает меня. Она не слишком годиться для моих планов. Быть может, верно – ее удел плодить полукровок.

– Что ты хочешь?

– Ты им ничего не скажешь. Это приказание, а не договор. Ты сделаешь со странником то, что задумал. Если он все же выживет, ты отправишь его из города и сделаешь так, чтобы девушка его сама попросила уйти. Потом забирай ее себе. Нужно признать ее силу, она напомнила тебе, что ты все же великий. Хочешь получить ее? Делай, что я велю.

После ухода отца Мартин захотел сбежать. Совесть терзала его и это была уже не мука смертного, его ощущения были яркими и сильными. Он вспомнил о Нейде и Монту, они должны появиться. Он подошел и распахнул окно, в этой комнате оно выходило во двор, он посмотрел вниз на орнамент двора. Будь он более слаб, пожелал бы смерти. Самоуговоры здесь не помогут, Нейда будет знать правду – вопрос времени. Он представил злость Монту, и ему представилась фигура в женском балахоне с испепеляющим взглядом. Мартин согнулся и почти уперся лбом в подоконник.

– Я проклят, как все, – в отчаянии выдохнул он. – Я убью его. О, небо, неужели мне не миновать своей участи? Отпустите меня, дайте свободу. Я не хочу, не хочу становиться таким, как он.

С появлением Монту и Нейды ему пришлось изобразить спокойствие. У него не получилось. Два вопросительных взгляда дали понять, что солгать снова было бы губительно для их дальнейших отношений.

– Здесь был отец, – сказал Мартин.

Внезапное озарение заставило Мартина собраться. Он мгновенно понял, как ему поступить.

– Опять? – Вопрос Монту был кстати, и Мартину оставалось лишь кивнуть.

– Простите меня, но я вынужден поменять наши, ваши и мои планы. Монту, я клянусь своим титулом, величием и честью, что обязательно исполню все твои условия. Дай мне еще время. А сейчас вы должны пойти со мной. Я бы предпочел пойти вдвоем с Монту, но тебе, Нейда, лучше не оставаться тут одной, владыка может вернуться, пока нас не будет. Монту, готов ли ты преодолеть свое забвение.

– Я обязательно должна быть с вами, – согласилась Нейда.

– Я бы не спешил, но если ты настаиваешь, – пожал плечами Монту.

Мартин подошел и крепко взял Монту за локоть, а Нейду за руку.

***

Каменная река издавала постоянный, завораживающий шорох, если вслушиваться долго, то шорох превращался в пугающий протяжный шум тысячи голосов. Древние предания предупреждали от того, чтобы слушать реку. После суток пути, уставшие путники оказались у этой реки. Монту неожиданно уснул, и Мартину с Нейдой пришлось остановиться.

– Не слушай реку, говори со мной, – сказал Мартин, видя как Нейда вслушивается и закрывает глаза от завораживающего звука.

– Я давно хотела тебя спросить, ты не смог подружиться с Монту не только из-за меня, какие тому еще есть причины?

– Признаться, и я не лукавлю, я вдруг совсем недавно сознался себе в том, что в действительности считаю Монту другом. Мне сложно было признать, что он сильнее меня, для него не существует тех условностей, которыми все время скован я. Он свободен в своем забытьи и волен делать, что вздумается. Я никогда не обладал такой свободой, потому и злился. Не только из-за тебя.

– Ты другой. Не сравнивай себя со странником, они действительно свободолюбивые создания. Мы с тобой не представляем, сколько миров видел Монту.

– Вдруг нам повезет, и мы сможем это установить, – сказал Мартин.

Нейда подсела ближе, и он с радостью обнял ее за плечи. Оказаться в горах, не связанным дворцовыми условностями, королевскими обязанностями, подобно глотку пьянящей влаги. Сладкое чувство. Он обернулся на сияющего Монту и улыбнулся, впервые он не чувствовал неприязнь к нему и мог с уверенностью еще раз повторить заверения в дружбе. Странник непостижимым образом встал между отцом и ними, как гарантия защиты. И можно только удивиться, что Монту заговорил об уходе в то время, как Мартин ощутил возвращение собственного величия, а с ним придет и могущество, которое станет для Нейды укрытием. Он, только он, в ответе за ту, что вернула ему самого себя. Он задумался и погруженный в мысли прижался губами к виску девушки. Нейда улыбнулась и тихо вздохнула. Мартин не заметил собственной вольности, изучая из-за макушки девушки сияющего Монту.

К середине ночи шум усилился и Мартин ощутил, что теряет чувство реальности, словно каменный водоворот перемалывает его частица за частицей. Пришлось растолкать Монту.

– Я опять заснул.

– Да, Монту. Нужно уйти от потока, недалеко будет место, с которого можно переместиться. Пошли.

Путешествие развеяло, наконец, сомнения и страхи Мартина, потому он и любил ходить из конца в конец своих владений, что так он чувствовал освобождение от условностей, которые сам же и установил. Когда не нужно изображать короля и мысли совсем другие. Помощь Монту и та стала видеться иначе.

В середине второго дня пути горы сменила холмистая равнина, залитая летним солнцем, морем растений и островками запоздалых цветов. Все трое повеселели.

– Мартин, ты не сказал в точности, как будешь меня лечить?

Вопрос Монту выглядел естественным, хоть лицо странника с прищуром от яркого полуденного солнца выглядело хитрющим. Закинутая за плечо куртка, рубаха на выпуск, не подпоясанная ремнем, сапоги, связанные ремешками и переброшенные через плечо, придавали Монту вид беззаботного бродяги.

– Могу начать прямо теперь. Начнем с твоей обуви. Куда делать по-твоему та, что была при нашей встрече?

Вопрос погрузил Монту в задумчивость.

– Я не знаю, твой народ горланил про праздник в то утро, я и не заметил перемену.

– А были ли еще такие странности?

– Я в своей суме нахожу, что мне нужно, это такая особенности. Она на вид не такая большая, а разыскать в ней можно всякую всячину. Там, как мне кажется, появляется то, что я хочу.

– А что с твоими внутренними ощущениями? Ты понимаешь, почему можешь ответить на некоторые весьма необычные вопросы? – продолжил расспрос Мартин.

– Это для меня загадка. Однако, я все время наблюдаю за тем, как со мной происходит возникновение ответов. Ответить я могу далеко не на каждый вопрос. Ты говорил, что я знаю этот мир, но это не совсем правильно так считать, в обычном состоянии я не могу в нем даже сориентироваться, но вот что-то во мне знает этот кусок мира, тот, что мы прошли, где река. Я знаю, что если прыгнуть в реку, то можно найти дверь в другой мир. И это довольно странное воспоминание, будто не мое.

– А еще?

– Это не совсем тот мир, который мое, то существо знает, он цветущий и населенный.

– А как себя ведет то, другое существо?

– Оно мне не мешает. У меня возникает ощущение, вплоть до убежденности, что это ему принадлежит ловкость, сообразительность и опыт, которым я просто пользуюсь, за неимением другого.

– Когда это первый раз случилось?

– Очнувшись на перекресте, за несколько дней до встречи с вами, я встретил прохожего. Его вопросы не показались странными, мне показались странными мои ответы. Это интересно ничего не помнить, но знать, что отвечать. В пору было веселиться.

– До сих пор развлекаешься.

– Да.

– Монту, ты даже не понимаешь, – Нейда сочувственно всплеснула руками. – В тот день ты впервые очнулся от своего забвения. И никто не скажет, как долго длилось твое забытье. Где ты пребывал до этого?

– Зато были странные ответы на твои вопросы о звездах, путешествиях, полетах. И более того, смею утверждать, что этот мир, прости Мартин, несказанно примитивен в развитии, по сравнению с тем картинками, какие мелькали в моем воображении.

– Это явление мне не знакомо. Однако, мне пригодиться твое признание. Пусть ты не вызовешь свои старые воспоминания, но можешь в полной мере вызвать те, другие. Это было бы кстати в сложившемся положении. Если бы ты еще ответил, как это другое существо зовут? – проговорил Мартин.

– У него имя женское. Это женщина.

Нейда хихикнула.

– Припоминаю. Тебя это давно занимало, а я тогда не поняла, что той ночью, в твоей комнате имелось в виду. Твое иное состояние сознание, а не выбор, кем тебе быть.

– Я не точно выражаюсь иногда, это как раз из-за памяти.

– Нам туда. – Мартин указал направление чуть в сторону, где виднелись каменные ворота и массивные кольца.

Они спустились с холма, солнце скрылось, и поднялся небольшой ветер.

– Не тревожьтесь. Так бывает, это место реагирует, когда на его территорию входит источник энергии. Оно реагирует на нас. Как бы бури не случилось, нас трое, – пояснил Мартин.

Они ходили среди каменных колец, Мартин не сказал что искать, занялся поисками сам, а им предоставил возможность осмотреться.

– Нашел! – выкрикнул он и замахал Монту, чтобы тот подошел.

Монту заглянул в бездонную темноту круглого колодца, окантованного каменными массивными плитами. Повеяло холодом, пустотой и по телу побежали мурашки.

– Тебе предстоит туда спуститься. Я не могу сказать, что тебя там ожидает, – сказал Мартин.

– Ничего иного ты не придумал? – Хмурый Монту отошел от каменного кольца.

Нейда даже не приближалась, стояла в стороне.

– У тебя была веревка, я вытащу тебя, если почувствую неладное, – стал уговаривать Мартин.

Монту обошел колодец по периметру, потом сел на край и передернул плечами.

– Я могу погибнуть?

– Можешь, – честно признался Мартин.

Нейда прижала пальцы к губам. Она понимала, что решать Монту, однако становилось все страшнее, пусть она не видела дыры, но чувствовала тот поток мрачных сил, который так и тянул ее саму заглянуть в черную бездну. Она боролась с собой, чтобы не приблизиться.

Монту сбросил с плеча сумку и достал моток своей веревки. Нейду сковал ужас.

– Давай условимся. Я могу даже знака не подать, но если ты почувствуешь неуверенность или страх, или чужое присутствие, или что-то иное, чего не сможешь объяснить, немедленно вытащи меня, – Монту обвязался веревкой и кинул моток Мартину. – Обвяжи конец вокруг того столбика. Если достигну дна, я дерну веревку дважды, она ослабнет, тогда натяни ее, ты почувствуешь, если я упаду.

Мартин закивал.

– А теперь честно. Почему ты привел меня сюда? Правду, Мартин, может быть, последний раз видимся.

Мартин медлил.

– Скажи ему, – подала Нейда голос. – Мартин, скажи.

– Один из способов получить забвение – оказаться в таком колодце. Это еще и дверь. Так что осторожнее.

– Ох, король Мартин, не собрался ли ты меня извести? – глаза Монту мрачно сверкнули. – Совесть мучить не будет?

Мартин понял, на что он намекает.

– Хочешь, я полезу с тобой! – не выдержал Мартин.

– А кто нас будет вытаскивать? Она?

Не стоило дожидаться, когда Мартин привяжет веревку, он оторопел и вел себя не как врач, а как виновник преступления, так что проверить узлы – не лишнее.

Нейда ахнула, когда Монту сел на ограждение колодца и перебросил ногу через него.

– Ну и жуть, – бормотание Монту слышалось еще какое-то время, потом тьма поглотила его.

***

Ника вздрогнула и очнулась, от жуткого ощущения ее вернуло в реальность. Губы тряслись. Комната горного домика показалась нереальной. Ника повернула голову и увидела Эл. Она лежала смертельно бледная, в поту, так что даже волосы намокли и упиралась руками в купол контейнера, было видно как напряжены пальцы, как руки усилием стараются сорвать купол. Ника ринулась к ней. Глаза Эл были невидящими.

– Где я? – с хрипом спросила она. – Где я?

– В колодце! В колодце! – закричала Ника. – Вылезай, Эл! Лезь наверх! Лезь наверх! Не смей там оставаться! Эл!

Ника едва сдерживалась, чтобы не колотить кулаками по контейнеру. Эл не видела ее. На панели медицинские датчики все до единого были в красной зоне, замигало предупреждение о смертельной опасности. Ника отскочила, если она дернет крышку контейнера, то убьет Эл.

– Назад!!! Уходи из колодца, чертов придурок!!! Монту!!! Эл!!! Прочь оттуда!!! – орала она.

В комнату вбежала Нали.

– Нет! Назад! – крикнула Ника и заслонила собой контейнер.

***

Крик был отчаянный. Голос. Два имени. Горы. Самадин. Воспоминания. Корабельная палуба и мелькающие катера. Глаза Алика. Мартин?!!! Да быть того не может!!! Сходство поразительное! Ей был нужен Дмитрий. Где же он?

Прочь из колодца. На мгновение она увидела прозрачный купол контейнера и слышала визги Ники, глухие из-за звуковой изоляции. Это как сон, можно проснуться и прервется цепь событий. Нельзя. Нужно продолжить.

– Уходи из колодца, чертов придурок! – набралась же где-то выражений. – Монту! Эл! Прочь оттуда!

Колодец. Я в колодце. Это просто. В таких случаях увидеть бы свет.

Только звезды кругом. Мартин, душегуб ты, а не лекарь. Так, медленно, наверх. Руку за веревку. Да что ж это? Трос. Это трос. У колодца есть стенка, а на ногах ботинки. К черту сапоги, что захочу то и будет, это мое видение. Наверх. Да где тут верх?! Минутная паника все же стала пиком ощущений.

Колодец. Колодец. Ни звезд. Ни бездны. Ни страхов. Дыши, просто дыши, Монту. Давай, странник, не так просто тебя извести.

Было бы крайне неосмотрительно очнуться опять в контейнере и просто умереть.

– Да тяни же наверх!!! Мартин!!! Вытащи меня!

Собственный голос звучит глухо, как в вату орешь.

Болтания ногами и руками приводят к выводу, что веревка, вернее трос еще существует, только она теперь сбоку и это неудобно для лазания.

Раскачивание возвращает ощущение пространства. Кругом смертный холод. Ну, Дмитрий, в сауну запихну, если вернусь. Ощущение холода, впрочем, очень полезно. В контейнере тепло и сухо, а тут холодно и промозгло. Это видение.

Стенка колодца – самая желанная опора. Ботинок щелкнул, распознав наличие в стене металлические соединения.

– Есть! Я опять там, где и оказалась.

Удивительно, что сознание в шоке, нервы на пределе, а тело помнит, как подниматься. Руки, наконец, сжимают тонкий трос, а ноги упираются в стену колодца. Теперь рывок.

***

– Мартин! – крик из колодца, заставил Нейду встрепенуться.

Мартин не слышит? Он опирается о край и смотрит в глубину колодца, не отрываясь.

Нейда несколько раз звала его, но он не шевельнулся. Она заметила, как он сжимает веревку, та дергается в его руках, Монту видимо нуждается в помощи.

– Мартин! Очнись! Вытащи его!

Как она добралась до колодца. Как преодолела эту парализующую силу? Вокруг них и в колодце бушевала буря. Она испугалась и это привело Нейду в чувства. Дернув веревку, она поранила руки, боль вернула ей сознание, а следом и силу.

Она поняла, что Мартин не понимает, что твориться вокруг. Она, что было сил, толкнула его назад, прочь от колодца. Мартин отшатнулся, трос разрезал ему руку, он вскрикнул, и в его глазах появилась осмысленность.

– Нейда?

– Вытащи Монту!

Мартин пришел в себя и стал натягивать трос, он рвался из рук, ранил его.

Мысль, что он убьет странника, заставила Мартина собрать все силы.

Когда из колодца показалась белая голова, Нейда вцепилась в одежду и едва не свалилась в колодец. Мартин сильно дернул веревку, Монту ударился о край колодца, каким-то невероятным кульбитом перевалился через ограждения, растянулся на земле и замер.

Нейда с воплем бросилась к телу, перевернула. Бледное лицо, глаза закрыты.

– Монту! Мартин! Ты убил его!

Мартин уже рухнул на колени рядом с телом и стал ощупывать его.

– Жив, – сказал он.

Глава 4 Я ухожу

Сумрак комнаты, и первое что ухватила память мягкая багряная драпировка на окне или ограждении постели.

Желание вздохнуть полной грудью. Шум собственного вздоха.

– Монту. О небеса.

– Нейда.

– Да. Монту, я рядом.

Руки, прохладные мягкие.

– Я не Монту. Меня Эл зовут.

– Это пройдет. Это все колодец, – успокаивает Нейда.

– Колодец. Ах, да. Боюсь, что не пройдет. Я все помню.

– Что было в колодце? – спрашивает Нейда.

– Темнота, жуткая темнота. Свет просто исчез. И больше ничего.

Не рассказывать же ей, как едва не сорвала крышку контейнера, приняв ее за дверь в колодце, а потом боролась за то, чтобы возвратиться. Сюда. В видение.

Вот то, о чем постоянно твердил Самадин. Видение достигает пика, когда достигается абсолютное присутствие. Неразличимое состояние. Эта реальность переросла ту. Оно? Оно. И Монту где-то уже за незримой границей.

Яд сделал свое дело, тело ватное. Особенно пальцы болят.

Собственные руки обмотаны тканью.

– Ты сильно их поранил, когда вылезал по веревке. Не пугайся, это пройдет. Главное ты очнулся.

Нейда поднимает руки и поправляет волосы, а они у нее здоровые. Она их тоже поранила.

– Сколько меня не было?

– Долго. Уже осень.

Нежное прикосновение руки к лицу. Эти нежности как-то не к месту. Ах, да, Нейда души не чаяла в страннике.

Мартин. Король Мартин. Владыка. Сговор.

– Он сказал тебе правду?

– Что? Какую правду? – недоумевает Нейда.

– Мартин. Он обещал рассказать о владыке. Помнишь?

– Монту, это теперь совсем не важно.

– Еще как важно.

Попытка сесть оказывается успешной, руки распухли, но острой боли нет.

– Монту…

– Нейда, – приходиться кряхтеть, поворачиваясь, спина сильно затекла. – Я теперь не очень-то Монту. Зови меня Эл, так я гарантированно отзовусь.

– Эл – это воздаяние, зачем тебе так называться. Ты меня пугаешь. Я буду звать тебя двойным именем. Монту-Эл.

– Тогда уж, Монту-Эль. Я же женщина… О нет! Как это звучит? Только не это…

– Монтуэль. Очень красиво! "Дарованная Небом".

– Монту – египетский бог войны. А, ну здесь же нет Египта. Тогда как? Младший брат кого?

– Ты настаиваешь на женском имени. Зачем тогда мужское?

– Не выбрать никак.

Нейда заливисто хохочет.

– Вот так ты больше на себя похож. Не хмурься так. Я позову Мартина. Он не отходил от тебя эти месяцы. Он великолепный лекарь и заслужил благодарность. Самую высокую.

– Это он запихнул меня в колодец. Или уже все забыли?

Нейда предпочитает удалиться с радостной вестью.

Воспоминания о Мартине воскрешают ту параллель, которая чуть ли не до шока напугала ее в колодце. Он похож на Алика.

Мартин влетел в комнату стремительно. Ух! Да, некоторое сходство есть, но Алик более красив, что ли. У Мартина лицо вытянутое, сухое, скулы не так выступают и подбородок чуть скошен. В остальном, что упираться, сходство есть.

Так спокойно. Самадин говорил, что очень часто видение преподносит сюрпризы, лица окружающих становятся похожи на тех, кто был в реальности, а события могут повториться точь-в-точь. Тогда лучше очнуться, потому что это будет более похоже на сон, чем на видение прошлого. Так, примем как версию, что Мартин просто схож с Аликом и на том – все.

Мартин улыбается вполне по-дружески. Если учесть его сговор с владыкой, и выходку с колодцем, то благодарить его не за что.

– Ты вытащил меня. Спасибо.

– Рад, что ты остался жив. Прости. Что ты видел?

– Важно не то, что я видел, а то, что вижу теперь.

– Нейда сказала, что у тебя путаница с именем. Как тебя называть?

– Эл.

– Хороший ход. Ни женское, ни мужское. Хотя я бы с такими волосами скорее принял тебя за девушку.

– Это как угодно, но я скорее девушка и есть.

– Скорее ты все же странник, пусть и в беспамятстве. Зато ты вытащил из колодца то существо, опыт которого тебе был нужен. Ты выбрался или выбралась из колодца…

– Вот про колодец тебе лучше вообще даже не заикаться, – перебивает пациент.

Мартин видит неподдельный гнев в этих глазах.

– Прости.

– Из-за твоей терапии я теперь не знаю, что делать.

– Переодеться женщиной, – решил пошутить Мартин.

Существо напортив шутку оценило и улыбнулось. Чтобы не владело существом Монту, оно нравилось Мартину. Он был доволен тем, что затея с колодцем не стала гибельной для странника, скорее он приобрел что-то, чем потерял.

– Давай я руки посмотрю, – предложил Мартин примирительным тоном.

Монту-Эл стал сам разматывать повязки.

– И смотреть нечего, – на обнаженной ладони не было следов ран. Он размотал вторую.

– Здорово. Я так не могу, – сознался Мартин. – Мои раны заживали медленно. Что ты собираешься теперь делать?

Монту решился встать. Мартин встал первым, чтобы не мешать и помочь при случае. Странник спустил ноги в штанах по колено с постели, потряс шевелюрой, она не вся белая, скорее это были темные и светлые пряди вперемежку.

– Помочь? – предложил Мартин.

– Сама.

– Ты все еще желаешь определиться с полом?

– А ты все еще надеешься на мне жениться?

Реакция Мартина была не той, какая в таких случаях наблюдалась прежде, он гордо выпрямился и заявил:

– Нейда согласилась остаться в качестве моей невесты. Скоро она станет моей супругой и королевой. Об этом уже объявлено в городе.

Монту уже привстал, но от неожиданности плюхнулся обратно на постель. Потом он впал с состояние оцепенения, глядя перед собой пустым взглядом. Мартин предпочел уйти.

Тут было от чего окаменеть. Прежний Монту действительно был счастливчиком. Святое неведение. Одно дело подсказывать ему ответы и провоцировать проделки в духе Дмитрия Королева, другое дело внезапно обрести чувство реальности до такой степени, что хочется назад.

Пошли весьма закономерные вопросы. Если это миры, те самые, то какого периода? И кто тогда Мартин? Если он отказался быть наследником, то когда это случилось? Из той истории миров, что она знала, был изъят король Мартин как таковой.

– Монтуэль.

От этого имени бросало в холод.

– Это ошибка.

По масштабам просто чудовищная. А всего-то – неосторожность при пробуждении.

Поскольку нет иного опыта, кроме своего, то вооружиться больше не чем. Размышления вполне естественно привели к воспоминаниям о наставлениях Самадина. В попытке пробиться к видениям, из которых только эта оказалась удачной, на многих замечаниях мастера память до этого момента не концентрировалась. И хвала Небу, что память Эл цепкая даже в этом неоднозначном состоянии.

Одним из важных замечания было – не напоминать себе кто ты, и не вспоминать ту реальность, где отравленное тело осталось лежать в капсуле для сна. Так, здесь без подробностей. Потом нужно непременно участвовать в событиях видения, учиться их не анализировать с точки зрения своего прежнего опыта. Но как это сделать, если другого нет.

И никаких больше колодцев. Монту сам туда полез, словно должен был.

Еще одно – нужно наблюдать за событиями вокруг, в них масса подсказок, ведь это прошлое.

Первоначальная идея не осуществилась, поиски сами собой зашли в тупик, из которого пути не было. Вся затея с видением крутилась вокруг Дмитрия, но тут его не было ни под каким соусом.

Итак, что мы имеем? Мы с Монту. Это однозначно не земная история. Это миры владыки Валькара, да еще тех времен, когда всех знакомых ей персонажей, в помине не было. То, что это прошлое все же нужно оставить, как гипотезу. И во избежание нехороших последствий, лучше здесь не впутываться в текущие события. Монту сыграл свою безобидную роль, а Эл тут делать просто нечего. Отсюда вывод – нужно уйти под любым предлогом.

А что потом? На этот счет Самадин давал рекомендации. Не нужно воспринимать видение как линейную шкалу событий, пространство видения очень неоднородно, поэтому опытный путешественник может перемещаться по этой шкале. Еще знать бы как? Земному путешественнику в таких ситуациях помогает сама история, реальные события или его собственные предположения, это они становятся отправными точками. Если же все средства исчерпаны, следует "отпустить ситуацию" и наблюдать.

В сложившемся положении разумно – не уходить сразу. Есть один существенный факт. Монту обещал Нейде помощь и защиту, Эл тому свидетель и участник. Придется выполнять. Мартин жаждет стать Нейде опорой, но у него сговор с отцом. Из собственного опыта – обещания владыки бывают неоднозначными, трудно играть в законность с тем, кто законы сам устанавливает. И чтобы не кривить душой, стоит признать, что манеры владыки Валькара, которого знала она – это такт, мудрость и изящество по сравнению с отцом Мартина.

Менее всего Эл хотела вклиниться в назревающий конфликт.

Ничего лучше нет – зарыться с головой в покрывало и пролежать так, какое-то время. После воспоминаний о колодце, тело потряхивало. Казалось, стоит высунуться из-под покрывала и все окружающее будет отголоском сна.

Яд мог вызвать галлюцинации и бред. Однако бред и галлюцинации слишком логичны и весьма привлекательны. Взять к примеру Нейду.

Она справилась с шоком, поднялась к постели и вышла в галерею. Четвертый ярус? Мартин поселил пациента рядом с собой. Слухам не будет предела. Босая в коротких штанах и в рубашке навыпуск Эл напомнила саму себя в мирах отца. Это одежда означала ее бунт роскошным одеждам и изящно-фальшивым манерам. Ее конфликт с отцом был схож с разладом Мартина. События повторяются. Самадин дал хороший намек.

Осенняя прохлада проникла под рубаху. Как хорошо. Эл помассировала шею, плечи, повертела головой. Видение. Она зевнула и прогулялась по галерее. Если Мартин занят, то можно пользоваться случаем и вот так побродить, пока он не придет с нравоучениями по поводу этикета.

Нагулявшись, Эл вернулась в комнату. Кто-то заходит в ее отсутствие. На подставке, специально для демонстрации, ее ждала новая одежда. Балахон, почти как у Тиамита с капюшоном. Эл, смеха ради, облачилась в него, подпоясалась расшитым кушаком. Удобно и движений не сковывает. Здесь это традиционный наряд для двора. Мартин решил ее как-нибудь представить.

Опять возникла Нейда.

– Слуга сказал, что тебя нет. О, тебе идет наряд! – сказала она. – Мартин просил тебя не выходить сразу в город.

– Почему?

– Он хотел тебя прежде представить?

– Как и кому?

– Двору. Он назовет тебя моим братом.

Нейда заметила, как Монту поднял брови и посмотрел вопросительно.

– Это обман. Ты это поддержишь?

– Так нужно для общего спокойствия.

– Нейда. Мартин рассказал тебе о чуде, которое тут ждали?

– Не всем можно объяснить правду, Монту.

Нейда увидела, как Монту развязал кушак и ловко скинул балахон.

– Где моя одежда? Попроси ее принести.

– Монту, ты странный.

– Как обычно. Нейда, есть вещи принципиальные, ты знаешь не хуже меня. Он сын владыки и ложь может ударить прежде всего по нему. И тебе. Я не буду в этом участвовать. Поверь моему опыту, ему нельзя лгать, от этого будущее зависит.

Нейда снисходительно улыбнулась.

– Монту, у тебя нет опыта.

Пришлось ей тоже улыбнуться в ответ.

– Он есть. У Мартина договор с отцом. Это может плохо кончиться. Нейда, прости, не хочу ранить тебя, только ты поторопилась признать его будущим мужем.

– Это нужно, чтобы отсечь притязания владыки на меня. Монту, ты еще болен, Мартин предупреждал, что колодец будит не одно только лучшее, ты мрачно видишь этот мир. Несколько дней и тебе обязательно станет легче.

– Нейда.

– Монту, ну, пожалуйста, не разрушай мое счастье.

– Вели принести мою одежду.

В город удалось попасть под вечер, воспользовавшись знанием дворца, стражник у выхода с площади подметил ее. Сейчас помчится докладывать, по всему видно, как напрягся. А может и стражу пришлют.

Знакомый общественный дом был хорошо освещен, но гостей тут было значительно меньше.

– Монту! – из-под навеса появился Лот. – Дружище, я уже и не надеялся. Мне сказали, что ты заболел.

– Да. Так и было.

Лот взял ее за плечи и осмотрел придирчиво, особенно волосы.

– Да-а-а. Скажи мне честно, тебя часом не пытались извести?

В голове мелькнула мысль, что Лот в какой-то мере прав.

– Я сам виноват.

– Или виновата. Ты на женщину похож с этими волосами и грустным видом. И смотришь по другому. А я на твое место пустил другого, по началу мне показалось, что ты исчез из города. Потом уже из дворцовых сплетен узнали, что ты болен. А что за болезнь?

– Это лекарь Мартин лучше разбирается.

– Точно. Жив и ладно. Не сердишься на меня?

– Нет. Познакомишь?

– Да. Он тоже путешественник вроде нас с тобой. Его зовут Теотим Мелиор. Он горец. Настоящий.

Увидев нового друга Лота Эл невольно расползлась в улыбке. Теотим Мелиор хмыкнул. Он был одет в темно-серый костюм и высокие сапоги, а его пояс предполагал крепление оружия. Они были одеты идентично за исключением обуви. Эл удалось вернуть свои ботинки, как было первоначально. Вот, глядя на них, Теотим Мелиор и издал смешок.

Лот их представил.

– Теперь не кормят вечером, но я кое-что припас. Горожане стали жадноваты, – сообщил Лот.

– Продукты в городе на исходе, им не пережить зиму, если будут так роскошно потчевать гостей, – заметил Теотим Мелиор.

– Он тоже, совсем, как я – много знает, – сообщил Лот.

Они устроились за столом в зале общественного дома. Тут было пусто, ни гостей, ни гостеприимных горожан.

Лот разделил на троих еду, Эл отделила от своей части половину и раздала сотрапезникам.

– Мне много не нужно.

Она заметила, как Теотим Мелиор пристально за ней наблюдает.

– Ты – женщина, – вдруг заключил он.

Лот прыснул со смеху. Он жевал и смог высказаться не сразу.

– Я тебя предупреждал, друг. Спутаешь.

– Ну, если не женщина, то странник, – продолжая изучать Эл, добавил Теотим Мелиор.

– Да-а-а. Рассказы о чудесах, в которые ты тоже не веришь, были заменены на веру в злого зверя, а теперь тебе видится странник. Еще не легче. Ох, Теотим, твой народ слишком много придумал, поэтому у тебя просто экзотические взгляды. Он мне таких страхов тут порассказал!

В таких случаях Лот пускался в пересказ, но на этот раз он прервал свою тираду, вскочил из-за стола и в припрыжку побежал в угол зала. Он порылся в куче припасов, словно имел право хозяйничать и вернулся к столу с внушительных размеров круглой с узким горлом сосудом.

– Подставляйте ваши чаши! – скомандовал он.

Он разлил по трем чашам пахнущую цветами и летом жидкость. Запах был таким приятным, что Эл закрыла глаза и втянула воздух.

– Пей! – воскликнул Лот, она уже забыла, что у него привычка громко говорить, а временами орать.

Он осушил свою чашу, и торжествующе посмотрел на друзей, приглашая последовать его примеру.

Эл отпила из чаши. Два маленьких глотка и во рту появился сладковато-вяжущий очень приятный вкус, с послевкусием цветов и чего-то напоминающего мяту, но мягкие оттенки. Пока она изучала вкус, заметила, как Теотим сделал пару глотков и отставил чашу, когда Лот собрался подлить ему напиток. Он благодарно кивнул. Лот налил себе еще и выпил все до дна.