Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Глава 5 Еще одна попытка

Алик смотрел из глубины пещеры наружу. В просвете входа был виден пик и выбравшееся из-за него румяное солнце. Величие и покой. По полю защищавшему вход в пещеру от холода под воздействием солнца пробегали зеркальные блики.

Эл спала, свернувшись калачиком около очага. Он любовался то ею, то восходом. Вид у спящей Эл был восхитительно мирным.

Он ни разу не был в этой пещере. Не искал. Бишу знал расположение, Игорь был тут. А он не смог сюда придти. Было больно. Он не желал бы вернуться в те времена даже в воспоминаниях. Зачем сюда пришла Эл? За уединением? День они провели пробираясь сюда. И она была рада. Подъем оказался не простым, Эл утешала, что в этом году мало снега. Погода была совсем безветренная. Снег крепкий, то, что нужно для прогулки. Когда Эл сообщила, что намерена ночевать в пещере, он не возражал. Он так соскучился, следил за ней исподволь. Побыть вдвоем было подарком. Эл-Эл. Знала, что им обоим нужно сбежать хоть на сутки от внешнего мира. Она была предусмотрительна, но, как он заметил, мысли Эл были где-то далеко.

Когда добрались до пещеры, устраивались, она молчала. Он чувствовал, как она впитывает тишину. Старые места не будили в ней тревоги и болезненных воспоминаний. Она испытала восторг, придя сюда. Немного разряженный воздух и другое давление изменили ощущение, скоро и его настигла волна восторга, а потом покой. Это было подобно очищению, все суетное осталось внизу, другое восприятие, другая энергия.

Они заснули в обнимку, не устраивая ужин и ночные посиделки, только развели небольшой огонь не ради тепла, ради красивой атмосферы.

Поэтому едва солнце облизало лучами гряду гор напротив, он проснулся, свет разбудил его, вызвал в теле приятную вибрацию и слабое головокружение. Топливо еще догорало в выложенном кругом камней кострище, от него шло тепло. Солнечный свет и этот огонь в равной мере давали ему силу. Не за этим ли Эл позвала его сюда? Эл еще спала. Можно чувствовать себя вполне счастливым, довольствуясь малым.

Сюда, в это время, его позвало вовсе не чувство к Эл, не тоска, а суровая реальность жизни. Космофлот вспомнил о нем. Он официально не участвовал в авантюре с поисками Рассела и погромах пиратов, Эл позаботилась. Но и не летал. Его статус капитана дипломатического класса требовал подтверждения по истечении пяти лет. Срок пришел. Ему придется либо лететь в рейс, либо отказаться от звания.

Однако все это было там, внизу. С высоты вершин решение казалось простым и легким – все бросить и уговорить Эл поселиться в двадцатом. Оля и Игорь счастливы и тут, в конце-концов, они теперь имеют самостоятельный доступ к переброске, повидаться они смогут. Дмитрия сюда уже не вернуть, а без него и рейс ни рейс. Воспоминание о нем, не вызвало уже привычного холода в груди и чувства вины, он успокоился. Эл права, с надеждами придется расстаться. Два месяца он корпел над последними расчетами каналов переброски и пришел к тому, с чего начал – Диану не вернуть.

Тогда к чертям все, и начать все заново.

В эти мгновения все решения казались простыми. От него уже ничего не зависело, жизнь покатиться своей колеей. Там, в конце двадцатого века им нет еще и тридцати, а в реальности? Сколько можно скитаться?

У него возникло острое желание разбудить Эл. Но она уже не спала. Он приблизился и погладил ее по щеке.

– Рассвет, – выдохнула она.

– Я хочу поговорить.

– М-м-м?

– Как ты относишься к тому, чтобы навсегда поселиться у нас, в двадцатом? А? Неужели там не найдется похожей пещеры? – он прикрылся шуткой.

– У тебя романтическое настроение? – промурлыкала Эл.

– Не совсем. Мое сознание стремиться к равновесию, и я хочу выбрать какое-нибудь одно состояние жизни, одно время, одно место, – сказал он.

Эл села. На ее лице отразилось озарение. Неужели согласна?!

– Одно состояние. Ведь все эти пространства разные. Разные! – она чмокнула его в губы в знак благодарности.

– Ты о чем? Эл? Что это значит? Что за подсказку ты нашла в моих словах?

– Я? Не могу сказать. Не могу, прости. Это сырая гипотеза.

Он навис над ней и без упрека заметил:

– Опять секреты?

– Это работа. Для Самадина.

– Эл, хочу позвать тебя домой. Давай вернемся. Навсегда. Куда-нибудь, в одно время.

И услышал самый ожидаемый ответ:

– Я не могу.

Он склонил голову. Зачем этот разговор? Ему показалось, что возможно.

– Эй, – прошептала Эл. – Что? В рейс не хочется?

Он понял, что умиротворенность и равновесие, о котором он думал несколько минут назад пропали, скатились снежным комом вниз.

– Уже знаешь.

– А как по другому. Патруль времени распушен, но исследовательские группы не закрыты. Я командир и должна быть в курсе дел моих подчиненных. После войны все, кроме тебя подали в отставку из Космофлота. Ты, как человек рациональный, решил приберечь звание. Ты единственный из нас, кто не прячется и существует тут на полных правах. Теперь расхлебывай.

– Я не хочу лететь.

– Ты один из списка опытных капитанов. Элита Космофлота. Твоими нашивками не только рукава формы, спину можно завесить. Грех звание терять, вдруг пригодиться. Дипломатический рейс – это не разведка. Кто усомниться, что ты плохо летаешь. Это формальность.

– Даже короткий рейс длиться полгода, год. Я не хочу быть еще дальше от тебя.

Эл сонно вздохнула и постучала по виску.

– Расстояния у тебя в голове. Их не существует. Мне казалось, мы переросли ту стадию, когда нужно не отходить друг от друга.

Он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Может я примитивное создание, по твоим меркам, но я хотел бы видеть тебя каждый день, просыпаться рядом, чувствовать, как ты дышишь, что с тобой происходит. Я хочу жить рядом с тобой, в одной плоскости. Давай все бросим и попробуем жить иначе, для этого ничего не требуется.

– Эй, а ты эгоист, – покачала Эл головой и стала серьезной.

Он обиделся.

Эл подняла одну бровь.

– Ладно. Отправляйся в рейс. Я за полгода решу вопрос с покушением, попытаюсь воскресить Дмитрия, а там посмотрим. Непременно образуется какая-нибудь авантюра, в которую я вас втяну. Ты не сможешь жить спокойно, поверь мне, ты другой. Ты что-то чувствуешь, но пока не можешь интерпретировать ощущения, поэтому тебе хочется замереть. Ты боишься, что твои действия станут чередой ошибок, потому что иначе видишь мир вокруг. Это нормально, а ошибки неизбежны, Алик, ты не можешь сделать мир идеальным, как он тебе видится. Так было и со мной.

– У меня в двадцатом погибли два человека вместе с клиентом. Моя ошибка. Застрелили наповал, а накануне я их предупреждал. Не приказал. Они погибли, потому что я неверно понят свои ощущения и не придал им должного значения.

– Это маленький ад, Алик, на одних ощущениях ситуацию не вытянешь, нужно пережить это время. Осмысленность придет только с опытом. Не так быстро, как сила. Здесь не остров. Трудно разобраться в окружающем мире и понять, куда приложить ее. Лети в рейс. Полгода – это мало.

Он стал пальцами ласкать ее скулы.

– Эл, полгода – это много. Ты знаешь, что со мной происходит? Ты это знаешь даже лучше меня. Эта сила способна нас разлучить. Ты существо из другого мира. Я знаю, что однажды ты скажешь, что возвращаешься в свои миры, – его голос дрогнул. Он замолчал, посмотрел на Солнце. – В качестве кого я там окажусь? Эл я люблю тебя и полгода – это много.

– Алик, ты бредишь? Я туда не вернуть без веской причины. Очень веской.

– Но вернешься, допускаешь. Эл, если так случиться, что твой отец утратит силу и перестанет быть владыкой, разве не ты должна будешь занять его место?

– Хм. Вот так заявление! Алик? У тебя нет смещения личности? Уж не Кикха ли в тебе воскрес? Или сила бродит? Я не единственный претендент.

– Эл не шути. Я женат на наследнице миров, мы не обсуждали эту проблему с момента свадьбы. Это не важно сейчас, но будущее… Я хотел бы представить, что произойдет, если это место освободиться. Я хочу знать, что мне делать.

Эл вдруг презрительно улыбнулась.

– Вот ты о чем! Я похожа на ту, которой это нужно?

– Если тебя позовут, ты пойдешь, для меня это бесспорный факт, Эл.

– Если я соглашусь, меня ждет плаха. Я дала слово не занимать трон миров. Вопрос давно решен.

– Плаха тебя не остановит, не убеждай меня в обратном, я неплохо знаю тебя. Или мне так кажется?

– Алик… Любовь к тебе меня остановит, – укоризненно произнесла она. – Уже остановила. Однажды. Твои страхи – напрасны.

Он отрицательно покачал головой и бросился целовать ее. Отпустил. Смог улыбнуться.

– Я не планировал этот разговор. Само собой получилось. Ты проснулась, сказала две фразы, и я ощутил пустоту и страх, словно вот-вот тебя потеряю.

Она кивнула.

– Понимаешь, почему я раньше отказывалась выйти за тебя замуж?

– Нет. Не понимаю. Ты мне просто не доверяла. И теперь я чувствую недосказанность.

– Теперь чувствуешь. Алик ты еще много начнешь чувствовать, и слава небесам у тебя достаточно здравого смысла, чтобы сдерживать себя. Эта неопределенность не результат моей хитрости, а всего лишь неопределенность сама по себе. Я не знаю, что с нами будет дальше, и разумно в этом не признаюсь.

– Правда?

– Ты же чувствуешь, – и она прищурилась.

– Я? – он снова улыбнулся. – А вот и не угадала. Я чувствую что-то совсем другое! Ты куда-то решила влезть. Ты себя ведешь вот так, когда у тебя есть цель. – Он сделал жест, словно собирается ее душить, схватил за плечи и потряс. – А ну, признавайся, откуда мне тебя вытаскивать?

– Почему вытаскивать?

– Потому что больше некому. Димки – нет, мне придется контролировать твою деятельность в одиночку. Оказывается, я всегда был спокоен за тебя, когда он был рядом. Не ценил.

– Алик, ни откуда меня не придется вытаскивать. Моя деятельность исключительно мирная. Я буду здесь. Я никуда не собираюсь.

Она скривила губы. Рассел, Ника, теперь Алик, – они поставили целью своих расспросов доконать ее? Так заметно или чувствуют?

– Эл, ты работаешь с Самадином. Твое консультирование – это ширма. Чем ты с ним занята? – спросил он. – Расскажешь правду и, может быть, может быть, Эл, я полечу в рейс. Со спокойным сердцем. Бишу проговорился, что у вас с Самадином некие близкие отношения. Если ты заводишь близкие отношения – человек тебе нужен. Факт. Осталось понять: зачем?

– Не дави. Придет время, я расскажу.

– Дождешься, я сам догадаюсь.

– Могу понять ревность к сопернику, но к работе? – решила отшутиться Эл.

– Именно к работе! Не соперники раньше отнимали тебя у меня, в том и дело, а именно твоя чертова исследовательская работа. С нее в Галактисе все начиналось. Помнишь? Твое любопытство – самая страшная угроза.

– Хорошо. Я хочу сделать для Дианы то, что для нас сделал Самадин.

– Что?

– Передать ей сообщение, а там пусть она решает, менять ей свою жизнь или нет.

– Эл, ты всех убеждала что…

– Есть вариант. У меня есть возможность передать ей сообщение, как это сделал для нас Дубов, но чтобы понять как, что послать и куда нужно увидеть цепочку событий ее жизни. Для этого нужен метод Самадина.

– Он не согласиться.

– Он меня научит.

– Он знает чему?

– Не совсем. Он сам мне предложил попробовать его систему погружения.

– Эл, это не честно.

– Не воспитывай.

Признаваться рано. В ней проснулась способность чувствовать двери, и это было связано с общей гаммой чувств вообще. Если признаться сейчас, он станет следовать за ней неотступно, опасаясь возможного прохода и, волей-неволей, будет мешать. Эл не хотелось, чтобы он бросал все свои занятия и занимался ею. Алик запустил механизм возврата ее способностей, Дмитрий подтолкнул ее еще дальше. Тиамит был прав, предсказывая, что наступит момент, когда Алик будет сам не рад ее способностям. Все только начиналось, начиналось опять. Сосредоточенно ловить присутствие прохода было изматывающей процедурой, другое дело – определить порядок, расположение, периоды активности, а тут время имело место. Если освоиться – вопрос с перемещениями будет решен. Они не заблудятся, куда их не забрось. Система исчислений Самадина была, как хорошее клише, с того, чем Эл пользовалась в мирах владыки. Тут уместна аксиома, что подобие в мироздании – это гибкий закон. Знание космических законов, полетная практика, наука, преподанная владыкой, и вот – бывшая великая вычисляет, а не ищет двери.

– Ты сказала, что мы переросли тот момент отношений, когда нужно постоянно быть рядом. А я думал, мы переросли тот этап, когда у нас секреты друг от друга, – сказал он. – Ты ничего мне не сказала.

– Не сердись. Все случилось на днях.

– Затея родилась не вчера, – он нахмурился. – Могла сказать.

Они сидели друг напротив друга, солнце сдвинулось, и край пещеры отбросил на них тень. Эл прижалась лбом к его лбу.

– Дмитрий извинился, что пытался тебя застрелить. Однажды он придет в себя и нам тоже станет легче.

– Когда я тебя терял, он всегда был рядом, – закивал он.

– Он это умел, – согласилась Эл.

– Если ты пытаешься ради Дмитрия, я соглашусь, потому что сам ничего не могу.

– Полетишь?

– У меня сложилось убеждение, что ты хочешь меня куда-нибудь деть, – заворчал он.

Эл улыбнулась.

– Тут останемся или вернемся в поселок? – спросила она.

– Тут. Это идеальное место, чтобы быть вдвоем.

Глава 6 Порог

– Ничего не получилось, – Эл вздохнула и пожала плечами, не открывая глаз.

Эл лежала на полу. Ника сидела рядом, потирая глаза. Упражнение длилось больше двух часов. Ника зевнула. Стемнело. Сидеть на месте как прикованная она не привыкла. Она поморщилась и встала, потирая колени и щиколотки. Ноги занемели, их кололо иглами. Ника попрыгала на месте.

– Ну. Теперь что? Мы здесь ночевать будем? – спросила она с надеждой на "нет"

– Пока не знаю, если хозяева разрешат.

– Ты же для Самадина вроде, как своя, – удивилась Ника.

– Ну, это только видимость, – возразила Эл и села.

Она долго массировала плечи, руки, голову, прежде чем встала на ноги.

– Ничего не видимость. Он воспринимает тебя совсем по-другому. Ни к кому, с кем он общается, он не относится, как к тебе, Эл, – тоном эксперта заявила Ника.

– При нем так не говори.

– Почему?

– Сама догадайся. Ты девушка сообразительная.

Обращение "девушка" смутило Нику. Эл эти две недели относилась к ней немножко иначе. Немного отстраненно, словно они не близкие люди, а просто сослуживцы. Эл прежде не часто подчеркивала разницу в возрасте, а теперь и вовсе вела себя на равных.

А Самадин действительно Эл полюбил. "И не удивительно, – думала Ника, – Эл же не похожа на тех, кто окружает старика". Стоило Нике о нем подумать, и в тусклом свете огней беседки появился этот лысый невысоких дед. Ника знала, что он старше Лондера. Старик-космобиолог несколько дряхловат и думает медленнее, а Самадин для старика очень крепок и энергичен. У Ники было подозрение, что он видит вперед. Что вполне могло быть. С провидцами среди людей Нике встречаться не доводилось. Везде писалось, что они люди особенные. Она пыталась понять, на кого еще похож Самадин. Были некоторые инопланетные личности, которые имели с ним сходство, только в своем народе эти личности были обычными, вполне нормальными, а Самадин выделялся среди людей. Эл просила не озвучивать то, что чувствует Ника, ни при самом Самадине, ни при других людях. Еще Ника припомнила командора Ставинского, академического наставника Эл. Этого ей довелось видеть в Академии Космофлота, так вот командор был активен, как молодой, и все его жутко боялись. Ника предпочитала обходить его стороной, исключительно из-за Эл. Опасалась сравнений, которые были явно не в пользу Ники. Поговорить об этом Нике было не с кем. Эл была постоянно занята. Эл один раз прокомментировала наблюдения Ники и то, только относительно Лондера. Эл объяснила, что у Лондера это из-за космоса, мутаций и жизненных потрясений. Самадин же жил другой жизнью, только на Земле. Нику даже удивило то обстоятельство, что Самадин ни разу не покидал планету. Самадин боялся летать! Что вообще-то трудно вообразимо.

Самадин подобрал подол своего просторного одеяния и прошелся по ступенькам бесшумно, его обувь, по мнению Ники не терпела никакой критики, какие-то странные меховые высокие не то ботинки, не то сандалии. Нет на сандалии это не похоже, они ничем, никак не застегивались, просто одевались на ноги. Самадин был еще чуднее Бишу, только его Ника ничуточки не боялась.

Самадин встал в проеме входа в беседку. Эл с браслета дала команду убрать поле с входа, и в пространство круглой беседки ворвался холодный воздух.

– Вечер добрый, мастер, – приветствовала Эл.

– Добрый вечер, – повторила Ника.

– Добрый вечер, – вежливо ответил хозяин. – Я пришел узнать, останетесь ли вы на ночь?

– Да. Мы переночуем здесь, – согласилась Эл. – Мне нужен сон. Лететь домой что-то не хочется. Я схожу к Нали и возьму все нужное для сна.

– Оставайтесь, – кивнул Самадин, довольный ответом Эл.

Нику не вдохновила перспектива ночевать здесь, в беседке. Она рассчитывала, что они будут ночевать на острове Тома, в тепле и покое, а тут разбудят чуть свет. Если Эл так устала, то катер могла вести она. Ника не могла пока понять, почему у Эл после упражнений возникает усталость и апатия ко всему. Отчего уставать, лежа часами на полу. Ника должна была наблюдать за тем, что видит Эл во время своих попыток погружения. Но видела Эл куски своего прошлого, чем была недовольна. А Нике такие наблюдения показались очень интересными. Самое захватывающее, по мнению Ники, было событие одного полета, который она увидела. Эл вроде бы соревновалась в кем-то. Под конец этим некто оказался Дмитрий. Эл просто в куски разнесла его боевой катер. Ника смекнула, что Эл воспроизвела реальный бой времен войны. Есть же истории, которых она не знает.

Дмитрия Эл видела чаще других, к нему приводило общее течение событий в видениях Эл. Что-то уж очень сильно занимал Эл старый друг.

Ника получила один урок. Эл видит Дмитрия не так как она, Ника. Для Ники Дмитрий был чем-то вроде недостижимой цели, человека, с которым ей очень хотелось быть рядом, он ее притягивал и манил, как сладость ребенка. Он вызывал чувство немого обожания. Для Эл Дмитрий был олицетворением лучшего прошлого, теплых чувств, надежности, чуткости, силы и душевных переживаний. Она думала о нем, как о неотъемлемой части себя, которая потеряна. Вот что было странно, Алик в видениях Эл ни разу не возник. С тех пор, как Эл удалось спровадить его в рейс, она не думала о своем "возлюбленном".

Самадин подошел к Эл и взял ее за кисть, прощупывая пульс.

– Эл, тебе лучше отдыхать и делать как можно меньше возбуждающих движений. Только покой. Я полагаю, твоя юная помощница сама найдет Нали и попросит вещи для ночлега. Это не трудно, правда, Ника? – сказал Самадин и заложил руки за спину.

Ника поежилась и отправилась в темноту. Ей хотелось согреться, а для этого надо двигаться.

Эл не стала ставить поле. Самадин минуту наблюдал за ней, как воздух шевелит ее локоны, как в свете голубоватого освещение, лицо Эл выглядит усталым и мрачным.

– У меня не получается. И боюсь, что не получиться, мастер, – сказала Эл.

– Я это предвидел. Ты уже взрослая. Много жизненных впечатлений. Они мешают тебе. Присядь.

Эл села на одну из скамеек шедших по периметру беседки. Самадин подошел, еще раз пощупал пульс.

– Ты перенапрягаешься. Ты стараешься форсировать какой-то барьер в своем сознании. Я не ощущаю тебя, когда ты делаешь упражнения. У тебя странно бьется сердце.

– Самадин, у тебя учились люди имевшие отношение к космосу?

– Нет.

– Я другая. Ты не читал обо мне.

– Мне не интересно, что было когда-то, я вижу то, что теперь. Я знаю, на что ты способна.

– Я делаю все, как ты говоришь. И?

– Какие у тебя предположения? Ты знаешь о том, в какие состояния можешь входить. Я заметил. Ты понимаешь, что с тобой происходит. Эл, ты просто уникальна. В том смысле, что до тебя далеко любому из моих учеников. Однако, я теряю тебя из виду, поэтому не могу сказать, что именно с тобой происходит.

– Я долго училась никого к себе не подпускать. Меня проще научить видеть на большое расстояние вокруг себя, но заставить заглянуть в глубь, в мое реальное прошлое почти невозможно. Некоторые события я не могу показать даже Нике.

– Ты себя контролируешь. Это мешает. Я же просил смотреть не себя.

– Я и смотрю не себя, но вижу только то, что видел… Может дело во временном промежутке. Хотя, это домысел. Я не знаю, в чем дело, – замотала головой Эл.

– А что Ника?

– Она видит идеально. Расспросите ее.

– Откуда у девочки такие способности?

– Самадин? Ты не прочел то, что я дала?

– А в этом есть смысл? – спросил он.

– Если бы прочел, то не спрашивал бы, откуда взялась Ника. – Эл посмотрела на старика и с улыбкой шлепнула о лавку руками. Конечно, Самадина досье не интересует, он прочтет его в последнюю очередь, он не ищет в людях прошлое, вернее его не интересует реальное прошлое человека. Он увидел Нику, и ему было достаточно снять с нее свой срез.

– Она родилась на другой планете, а человеком стала благодаря трансформации и моей биологической матрице.

– Вы очень похожи.

– Внешне.

– Не только. Неужели она всех чувствует?

– Да.

– И меня?

– Да.

– Хм.

– Она не будет обсуждать тебя с кем-либо, мастер. Я в ней уверена, как в себе. Эта девочка еще с войны усвоила, что болтовня может означать для кого-то смерть. Болтать она любит, но чужих секретов не выдаст, если только не сглупит по молодости.

– Мне нечего скрывать. Могу я завтра прислать к тебе Нали. Она все еще хочет рисовать тебя. Она может увидеть твои образы. Ей этого хочется, но она стесняется просить. Я прошу за нее. Нали тоже не станет разглашать то, что увидит.

– Ей не повредят мои видения? Бывают жуткие сцены. Нали, как я слышала, войны не видела. Я видела разные культуры, некоторые виды эстетически неприятны человеку. Я видела много жестокости в крайних формах. Мне будет жаль ее травмировать, – пояснила Эл.

– Тем быстрее она потеряет интерес. Ответь мне, на столько ли твои видения точны и соответствуют прошлому?

– Бывает, что идет иная информация. Кусками.

– А ты говоришь, не выходит. Ты видишь слои, их нужно различать. Ты можешь видеть два связанных события, но для тебя они происходят одновременно, хотя в реалии их разделяет время, иногда большое время. Они могут быть связаны чем-то общим. Обычно это события из некоего пласта твоего опыта.

– Например?

– Ты хорошо стреляешь?

– Да.

– Из какого оружия?

– Я просто меткая от природы.

– Ты тренировалась. Если в видении возникнет незнакомое оружие, сможешь попасть из него в цель?

– Не возникало, не знаю. Я не видела незнакомых мне картин.

– Значит, ты не опускалась глубоко. Эл, тебе нужно размышлять об этом. Мне, кажется, ты не можешь выбрать направление. Или ты что-то скрываешь и не хочешь даже подсознательно обнаружить свои мотивы. Ты две недели видишь войну, а ведь в твоей жизни было прекрасное. Почему ты не видишь его? Завтра никакой войны. Подумай о любви.

– Если я буду думать о любви, то увижу не то, что мне хочется.

– А тебе не нужно видеть то, что хочется. Подумай о любви. Это задание.

– Ладно. Если ты настаиваешь.

Самадин задумался, потом улыбнулся. И хихикнул как-то по-мальчишески задорно.

– Странная у тебя способность. Согласиться, а потом сделать по-своему, – заметил он.

Эл улыбнулась и расширила глаза, они стали темными и хитрыми.

– Это тоже своего рода рефлекс. Так мне легче всего выходить из-под контроля.

– Отдыхай. Твоя помощница мешкает.

– Наверное, торчит в темноте на холоде из вежливости и ждет, когда мы закончим говорить. Ник, выходи!

Но из темноты никто не появился.

Самадин ушел. Он обнаружил Нали и Нику за беседой возле хозяйственного бокса, примыкавшего к дому и почти незаметного, если не знать, где находится дверь. Ника стояла, перекинув через оба плеча, как рюкзаки, два свертка, комплекты для сна. Самадин подошел к ним. Вид у Ники был решительный, уверенный, Нали ее не смущала. Ника притихла, увидев хозяина.

– Нали, Эл позволила тебе рисовать, – сообщил Самадин и осмотрел обеих. – Завтра вы будете работать вместе. Сможете?

– Да, – сразу согласилась Нали и не была рада.

Ника отнеслась к новости без энтузиазма.

– Ну, если получиться, – неопределенно ответила она.

– Нали может увидеть то, что не видит Эл и ты, – пояснил Самадин.

– Как это? – удивилась Ника.

– Видения сложны, они могут быть многослойны. Эл видит один пласт, твое внимание может привлечь что-то иное, а Нали увидит свою проекцию, – пояснил Самадин.

– А разве она не одна? – спросила Ника.

– Не всегда. У Эл очень вариативное сознание. Некоторую часть жизни ей пришлось лгать и прятаться, поэтому она многослойна.

– Эл не лжет, – возмутилась Ника и гневно нахмурилась.

– Но и всей правды не говорит. У нее хороший внутренний цензор, – сказал Самадин.

– Она разведчик. Это необходимо, – упрямилась Ника.

– Она была разведчиком. Привычка хорошая для прежней жизни и вредная для нынешней.

Нике возразить было нечего. Она поджала губы и подняла брови.

– Спокойной ночи, – пожелала она и пошагала к беседке.

– Славная девочка, – улыбнулась ей в след Нали. – Интересная.

– Надо же, как вступилась, – улыбнулся Самадин. – Вот не подумал бы, что Эл талантливый воспитатель.

– Ее воспитывал не Эл, – заметила Нали. – Скорее это Ника к ней крепко привязана и ориентируется на нее во всем. Это не совсем воспитание, скорее Ника перенимает опыт, но весьма своеобразно. В ее внешности я нашла интересные черты. Мне кажется, что девочка – инопланетянка в теле человека.

– Да, – вздохнул Самадин. – Придется прочесть то, что дала мне Эл. Я думал, что понимаю, но их связь заслуживает изучения. Будь осторожна с Эл завтра.

– Да, – кивнула Нали. – Тебе нужно лечь.

***

Эл лежала и старалась до мелочей вспомнить лицо Дианы.

Ника сидела рядом и по периодическим вздохам Эл понимала, что никакие это не видения. Эл была в сознании и просто вспоминала. Образ темноволосой высокой женщины, незнакомой и строгой, старше самой Эл виделся Нике чем-то, можно сказать, зловещим. Эл стало тяжело от воспоминаний. Снова мелькнул Дмитрий, и все пропало. Эл открыла глаза.

– Думай о любви, – выдохнула Эл.

Нали перестала шуршать грифелем. Она расправила плечи и равнодушно посмотрела на портрет.

Эл села, Нали попробовала сделать запрещающий жест, но не успела предостеречь Эл от резких движений.

– На сегодня хватит, – категорично заявила Эл и протянула руку за рисунком Нали.

Нали отдала портрет. Эл рассмотрела его, кивнула одобрительно.

– Очень похоже, только черты несколько, м-м-м, ближе к… Постойте…

Нали улыбнулась. Эл посмотрела подозрительно. В ответ Нали протянула еще рисунок. Эл глянула, и Нали впервые за все время знакомства заметила, как гостья помрачнела на глазах. Второй рисунок заставил Эл напрячься и выдать свои чувства. Это было мужское лицо. Это был Дмитрий.

Эл поднялась, забрала оба листа и ушла из беседки.

– О черт! – ругнулась Ника и закусила губу. – Это она?… Возлюбленная.

Ника затихла и, набрав в грудь воздух, задержала дыхание.

– Ника. Эл расстроилась? – Нали сожалела, ее рисунки порой расстраивали Самадина тоже, но ей не хотелось задеть Эл. Нали собралась извиниться, но Ника вскочила и исчезла из беседки, она и рта не успела открыть.

Нали примешала к образу женщины некоторые черты того молодого человека и наоборт. Затея ей показалась очень художественной. В сознании Эл эти двое дополняли друг друга. Нали не предполагала, что крайне сдержанную в выражении чувств Эл, вдруг расстроят ее рисунки.

Нали чувствуя за собой вину, отправилась искать Эл и Нику. Нику она не нашла, на всем пространстве сада, который в зимнее время хорошо просматривался, ее не было видно. Фигура Эл, в просторной одежде виднелась на одной из дорожек. Нали пошла к ней. Эл рассматривала оба рисунка одновременно, держа листы перед собой. Она опустила руки, как только Нали приблизилась.

– Прости, я затронула слишком личное, – извинилась Нали.

– Это я затронула.

– Было лишь воспоминание, и я позволила себе пофантазировать, мне не стоила рисовать обоих.

– Нали, спроси у Самадина, может он поговорить со мной сегодня? Не хочу тревожить его за чаем.

– Я узнаю.

– Я не буду сегодня упражняться.

Нали догадалась, что Эл желает побыть одна, и ушла.

Самадин принял Эл незамедлительно. Он выглядел растерянным. Эл заняла свое место на ковре в его доме, он сел напротив, по-турецки, одной рукой он опирался на колено, другой тер плечо и шею.

– Я повалился на бок во время забытья, и тело затекло, – пояснил он. – Ты пришла по важному делу. Знаю твою деликатность.

– Я так скоро не рассчитывала, – пояснила Эл.

– Мне интересно, что ты скажешь, – Самадин сделал жест, приглашая ее перейти сразу к главному.

– Я лукавила. Ты предложил мне тренироваться, но не спросил, почему я так просто согласилась. И я промолчала. Твой метод мне нужен не для мастерства, а чтобы связаться с конкретным человеком.

Эл положила перед Самадином портрет Дианы, сделанный Нали.

– Я узнал, – кивнул Самадин Бхудт. – Продолжай.

– Если ты меня прогонишь, я не подумаю обижаться.

– Не прогоню. А если прогоню, ты станешь искать еще способы. При твоих талантах успех может быть достигнут.

– Значит, возможно.

– Я не отрицал этого никогда. Ты меня не удивила. Я ждал, когда ты признаешься. Вчера твоя помощница заявила, что ты не лжешь. Это не есть принцип только чести, это понимание того, что ложь имеет дурные последствия. Опыт. Когда ты впервые пришла ко мне, то не стала скрывать, что используешь службу в своих целях. Это было честно, хотя и неэтично. Ты не стала пояснять, и скоро я понял, что твои цели не эгоистичны, как ты пыталась намекнуть. Я хорошо запомнил тот день. Я не стану спрашивать о тех главных целях, я спрошу о нынешней. Чего ты хочешь добиться, рискуя изменить весь ход событий?

– Мой друг сильно страдает. Она нужна ему. Я хочу помочь. Можете считать меня эгоистичной. Это так.

– Эл. Меня не удивляет твой порыв. В юношестве мои видения часто диктовались страстью, я влюблялся и следил за предметом моей любви.

– Я старше, чем меня считают. Более того, прежде, во времена моей молодости, – Эл вдруг смущенно улыбнулась, – я бы не стала вот так злоупотреблять кем-то, посчитала бы бесчестным. Увы, сейчас я уже не обладаю теми добродетелями. Но о риске знаю лучше, чем ты думаешь.

Самадин не обратил внимания на ее реплики.

– Я искал персонажей легенд и терпел на этом поприще массу неудач. Я видел много лишнего, что никак мне не помогало постичь смысл моего дара. Самый тяжелый труд заключался не в том, чтобы видеть, я не мог не видеть, самое трудное – не спутать видения с реальностью, найти правильную связь, единственный возможный канал течения событий, который вероятен больше всего. А потом не впасть в уныние оттого, что ошибся. Мое решение учить тебя родилось не в тот день, когда я сделал тебе предложение, а когда понял, что ты точно поняла указания, которые я передал для вас в Вену. – Самадин улыбнулся. – У меня были сомнения, а вот твой друг Дубов, как обычно посмеялся и заявил: "Если она не найдет связи, то кто?" Он был совершенно уверен в тебе.