Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

– И я отличаюсь, просто ты не знаешь нюансов.

– А Камилл?

– Он родился до того, как я попал на "Тобос".

– А то что?

– Я бы не рискнул иметь сына, – призналась космобиолог.

– Поэтому ты его так любишь?

– А ты знаешь, что такое любовь?

– Я знаю, что она бывает разная, – заявила Ника.

Лондер улыбнулся.

– И так, что ты хочешь о себе знать? – спросил он.

– Насколько я отличаюсь от Эл?

– Отличаешься, – уверенно кивнул Лондер.

– Сильно?

– Достаточно сильно, – согласился он.

– А как определил? По этим символам? – Ника стала рассматривать множество собственных изображений испещренных знаками.

Лондер вспомнил прошлое. Эл немного старше, чем Ника сейчас, когда-то вот так же стояла в подобной этой системе. Тогда, как и теперь, она пришла за помощью. Лондер в это мгновение испытал даже некоторую гордость. Эл вступила в круг совсем не так как Ника, Эл проштудировала все по медицине и космобиологии того периода, прежде чем запросила помощь, сначала она исследовала себя сама. Он посмотрел на данные Ники.

– Ты знаешь свой народ? Каким он был? – спросил Лондер.

– Я была бы здоровенным чудищем, в полтора раза выше и с такими руками, – Ника показала размеры и сделала угрожающее хватательное движение. – Ну и сильным. Наверное.

– И что лучше? – спросил космобиолог.

Ника пожала плечами.

– Когда я ворчу и жалуюсь на людей, Эл всегда предлагает мне вернуть прежний вид и отправиться обратно на свою планету. Но что-то мне не хочется быть здоровенной самкой в примитивном племени.

– О-о-о! Ты оценила преимущества нашей цивилизации? – стал подшучивать Лондер.

– Не-а. Я бы лучше жила в Галактисе.

– По-моему, Эл тебя не держит.

– Я ей нужна. К тому же меня могут похитить, чтобы ее шантажировать. Она за меня все-таки беспокоится. Мне приятно. Я ее люблю. – Ника задумалась, а потом призналась с грустью. – Вообще это не я ей нужна, а она мне. У меня просто потребность какая-то, быть с ней рядом.

Лондер опять улыбнулся. Ника всем доставляла достаточно хлопот, она всегда требовала к себе внимания и, по оценке Лондера, была эгоисткой. Однако, ее принимали и любили в компании Эл и считали членом семьи, а теперь и команды, а Ника никак не могла оценить насколько ей повезло по сравнению с ее сверстниками на этой планете.

– Знаешь, а твою привязанность к Эл можно заметить, – Лондер указал в сторону одного из экранов. – И кстати, совместить тип твоего народа с человеком практически невозможно. Но благодаря Эл и ее физическому строению тебе, в принципе, повезло. Ну и искусная трансформация, конечно.

– Я же выросла. Обратно вернуться невозможно, – сказала Ника, вот такой она казалось ему совсем взрослой. Она не понимала смысла картинок на экране, он опять вспомнил, как Эл стремительно узнавала себя в них, стоя на ее месте, но Нике и не требовалось доказывать, что она человек. Ника не была озабочена тем, какой она растет, что в ней заключено, кроме любопытства никакой иной цели она не имела.

– Я сильно отличаюсь от человека? – спросила Ника.

– Нет. Все системы выполнены по человеческому типу, перенос материальных структур идеальный, поэтому у тебя идеальное здоровье, девочка, просто идеальное. А вот то, что не поддается прямому переносу при трансформации, было выделено отдельно, и размещено в системе так, чтобы было полезно и не мешало основным функциям. Тут я уже вижу вмешательство разума. У тебя есть отклонения в структуре нейронных связей, и некоторые участки мозга развиты по-другому, чем у Эл или твоих прямых предков, этому обстоятельству ты обязана своей способностью слышать мысли и ощущать реакции других, вступать в контакт.

– Значит, я не точная копия? Я всегда знала. Ну…

– А зачем тебе копировать Эл? Ты так стремишься подражать ей? Зачем?

– Уже не стремлюсь. Например. Она не дает мне оружие.

– И правильно делает. Когда я тебя последний раз с ним видел, ты вела себя как дикая. Вы с Эл обе, каждая по-своему, агрессивны. Только у Эл агрессия контролируемая и проявляется разумно, а ты испытываешь удовольствие от собственного превосходства.

– Ну и что. Что такого в том, что я лучше?

– Хм. Не во всем. Твои лучшие качества компенсируются кучей недостатков. Впрочем, я не в праве тебя воспитывать. Иди. Эл ждет. – Потом остановил. – Ника, зачем она это делает?

– Ради Ди…Дмитрия. Не спрашивай.

– Иди.

Ника дошла до выхода и обернулась.

– А ты меня научишь это понимать? – Она кивнула в сторону непогашенных экранов с ее данными.

– Если хочешь. А сможешь разобраться?

– Я вроде бы не глупая.

– Сначала найди точный ответ на вопрос: зачем ты хочешь это знать?

Ника вышла из лаборатории, зато вернулась Эл.

– Еще кое-что. – Она отдала Лондеру в руки пластину. – Это данные моих состояний во время видений. Я вывела в красную зону самые опасные. Если простой капсулы для сна будет недостаточно, найди медицинскую.

***

Тиамит наблюдал как Эл и Ника возятся около катера с громадным ящиком. Антигравитационная платформа, которой владел Самадин, не выдерживала такого веса, она просела так, что почти касалась земли, цеплялась за неровности дорожки, ведущей к беседкам. Платформу двигали методом тяни-толкай. Тиамит ожидал, кто из них вспылит и попросит помощи, но это занятие у обеих вызывало приступы веселья.

Самадин вышел на шум из дому и удивленно поднял брови.

– Что они затеяли? – спросил он сам у себя.

– Я полагаю, что это такая кровать.

– Я знаю, приблизительно, что это, – отозвался Самадин. – Эл!

Эл откинула с лица волосы и обернулась.

– Я определил для тебя место в дальнем домике, у скалы.

– Великий Космос! – разразилась восклицанием Ника.

Эл обвела пространство, указывая на домики.

– Который?!

– Третий, – ответил Самадин.

– Самый дальний, – проныла Ника. – Они издеваются?

– Так, – Эл поджала губы. – Там кто-то есть?!

– Никого, – ответил Самадин.

– Ну и ладно.

Эл ушла от платформы, она вернулась с ящиком, тяжелым, судя по тому, как она его несла.

– Это тяжелый труд входит в упражнения? – спросил Тиамит.

Он перенял у Самадина манеру сидеть на ступеньках, ведущих к двери дома. Самадин присел рядом.

– Нет. Мои ученики этим не занимаются. Я использую простые методы и о капсуле мы не говорили, – сказал он.

– Зачем этот ларец?

– Это медицинская капсула. Эл опасается за свою жизнь из-за напитка, который ты ей предложил. Она сочла твое предложение опасным, раз позаботилась о себе таким образом, – в словах Самадина слышалась ирония.

Потом они молча наблюдали, как Эл достала из ящика два странных предмета, напоминавших присоски. Она опустила их на крышку капсулы и те издали глухой звук, словно она намеревалась пробить крышку. Они с Никой обменялись несколькими фразами.

Эл вернулась к катеру, а Ника осталась стоять у капсулы. Катер медленно пошел вверх завис над беседкой, от движения воздуха деревья и кусты вокруг закачались, Ника вцепилась рукой в волосы, чтобы они не мешали ей видеть. Катер выбросил два троса.

– Странный способ, – сказал Самадин, когда Ника поймала тросы один за другим и прицепила к "присоскам". Она вскочила на контейнер, так что платформа уже не выдержала дополнительный вес и просела, опустившись на землю. Ника встала на крышке подергала тросы и крикнула.

– Готова!

Катер пошел вверх, потянул за собой капсулу, Нику и платформу. Вся конструкция проследовала над крышей беседки и поплыла в сторону домиков у подножья горы.

– Святые небеса! – пробормотал Тиамит.

Самадин поднялся с некоторой тревогой, на шум вышла из кухонного отсека Нали, закрываясь ладошкой от света, она посмотрела в сторону удаляющегося катера, откуда доносился восторженный визг Ники. Она только улыбнулась.

– Это опасно? – спросил у нее Тиамит.

– Эл имеет опыт, она командовала строительством космической базы. Это несложная манипуляция,– ответила Нали.

– Ты полагаешь? – спросил Самадин. – Я не дочитал ее документы до конца.

– Ты и до середины не дочитал, – с улыбкой ответила Нали.

– Я хочу посмотреть, – заявил Тиамит, поднялся и пошел в сторону домиков, не дожидаясь одобрения хозяев и никого не приглашая с собой.

– Им нужны какие-то удобства, посмотрю, что им может понадобиться, – сказала Нали и быстро догнала Тиамита.

Самадин медленно поднялся со ступеньки и пошел не торопясь.

– Да. Это вовсе не то, что я хотел, – сказал он сам себе.

Он единственный с подозрением осматривал капсулу, которую Эл и Ника успели разместить в главной комнатке дома, она стояла по диагонали. Тиамит не просил объяснений, провел рукой по гладкой, без единого повреждения крышке капсуле. Он повернулся к Нике.

– Ты смелая.

– Ерунда. Этому учат в академии,– ответила та.

– Какой академии? – спросил он.

– Космофлота.

– Ты как Эл имеешь звание?

– Нет. Я ее не закончила.

– Почему?

– Не мой профиль, – ответила Ника с некоторой гордостью. – Я умею летать, я тренированная, а большего мне не надо.

Тиамит обратил внимание, как отреагировала Эл, она улыбнулась и замотала головой, наморщив нос. Ника приврала, как он догадался.

– А это так необходимо? – спросил он, опередив Самадина. – Я в этом не понимаю.

Зато Нали понимала, она подошла и открыла капсулу, крышка отошла мягко зашипев. Она провела рукой по поверхности, проверила мягкость подстилки, прошлась пальцами по отключенной панели жизнеобеспечения.

– Это вариант для космоса, – заключила она.

– Это редкая модель. Старая, зато надежная. Мой друг ее достал,– пояснила Эл.

– Я такой даже не видела. Она определенно лучше всего, что я знаю.

– Я думала вам, как антропологу это мало интересно.

– Антропология и медицина близки.

– Да. И я надеюсь на вас, Нали, – сказала Эл. Она нажала что-то на панели, сбоку капсулы открылся контейнер. – Еще у нас есть это!

Эл предъявила собравшимся темный, как смола, костюм.

– Знакомая вещица, – удивилась Ника. – Откуда?

Она узнала тот самый вид костюма, который носила почти вся команда во время их вылазки к пиратам. У Ника ёкнуло сердце.

– Припрятала по случаю. Из тех, что наш Игорь в ярости не порезал моим мечом, – с улыбкой сказала Эл. – Для не знающих. В подобной одежде я просуществовала у пиратов в нечеловеческих условиях довольно долго. Это точно не даст мне умереть. Он уже запрограммирован, в нем есть все данные, режимы работы моего тела, все функции какие только эта штука может распознать. Тут уже зашита инъекция, которая запустит обратный процесс в случае кризиса.

– Ты распознала напиток? – уточнил Тиамит.

– Я знаю. Ты любишь загадки, но с современными возможностями узнать компоненты – сущие пустяки, – сказала Эл.

Нали с нескрываемым удивлением, расширив глаза смотрела на нее.

– Эл, откуда вы это знаете?

– Я изучаю себя давно. Мое тело может повести себя неординарно. Тиамит тоже это знает и не включил кое-что в свой напиток. – Эл повернулась к нему. – Теперь решишься добавить?

– Ты решила пойти дальше, чем я рассчитывал, – сказал он неопределенно.

– Я не хочу, чтобы боль вернула меня назад в самый интересный момент. Рискнешь?

– Если ты обстоятельно мне объяснишь, – кивнул он.

– Объясню. Позже. У тебя есть противоядие? – она спросила и Тиамит, пряча в бороду улыбку, отдал ей другой, прозрачный как слеза сосуд.

Эл что-то опять открыла в тайниках контейнера и извлекла маленькую пустую капсулу, в нее она налила немного жидкости из Тиомитова сосудика, потом достала из кармана такую же и обе засунула в анализатор.

– Идентификация, – скомандовала она.

– Составы аналогичны, – с маленькой паузой ответил приятный женский голос из капсулы.

Тиамит поднял брови.

– Она разговаривает? Как твой корабль?

– Это преимущество модели, – кивнула Эл.

– Ты нашла противоядие.

– Угу. Ты ожидал иного?

Тиамит посмотрел на нее с интересом. Он полагал, что на поиски противоядия у Эл уйдет больше времени, его он употребит на то, чтобы убедить Самадина не принимать возможную ошибку на свой счет. Бурная деятельность Эл, как Тиамит приметил, вызвала у старого мастера панику. Он смотрел на ученицу округлившимися глазами беззащитного ребенка. Такие экземпляры, как Эл, ему еще не попадались. Он выказывала ему всевозможное почтение, слушала его наставления, но едва дело дошло до практики, опять поступила по своему разумению. Тиамит не дал понять мастеру, что перед ним ученица, чей опыт превосходит его собственный.

– Завтра начнем, – заключила Эл и, положив костюм в капсулу, закрыла крышку.

Они с Никой вернулись в домик после вечернего чая.

Эл походила вокруг контейнера, потом натянула на себя костюм.

– Я сегодня сплю тут, в ящике. Энергии хватит на восемьдесят дней, если я пробуду тут дольше, то подсоединишь капсулу к катеру. Теперь. Если ты увидишь видение связанное со смертью, то есть если не я буду убивать, а меня убьют или попытаются, тогда, – Эл достала из нагрудного кармана пузырек с коричневой жидкостью, – откроешь крышку и выльешь это прямо на костюм.

– Я очнусь?

– Напугаешься – очнешься, – заверила Эл. – Сообразишь?

– Эл, я восемьдесят дней не просижу с тобой рядом. Я умру.

– Нали о тебе позаботиться, если у тебя будут проблемы, то Самадин или Тиамит не дадут тебе наблюдать.

Эл устраивалась в капсуле, поворачивала плечи, кряхтела.

– Давно я этого не делала. Удобная лежанка. – Она надела на кисть тонкий мягкий управляющий браслет. – Всё. Спокойной ночи.

– Эл, – позвала Ника со своего спального места.

– М-м-м?

– Ты воспользуешься советом Самадина?

– Не привязываться к конкретному образу? Да. Но прежде у меня не получалось. Прошлое еще никогда мне не мешало, как теперь. Я не могу не думать о Дмитрии. А. Что гадать? Спи.

Часть 2 Странник
Глава 1 Кто я?

Солнце светило в спину зеленовато-желтым светом утра. Холодно. Холод знакомый, какой бывает поздней осенью или ранней весной. Какой сезон, время и мир?

В гористой местности редко найдется перекресток, и такой ровный, словно кто придумал так начертить его. Две дороги пересекались под прямым углом. Можно стоять вечно, не зная направления. Истина то, что направление неизвестно.

Что полагается в таком случае? Ответ, до смешного, простой: ждать подходящей подсказки. День только начинается, судя по движению светила. За день обязательно появиться какой-нибудь знак.

У самого перекрестья – камень. Вот на нем бы знающий эти места путник начертил указатели. И они когда-то были, но следы стерты ветровой эрозией и проточены дождями, никто не позаботился, чтобы восстановить надписи на камне у старой дороги.

Оставалось удобно примоститься на нем и ждать пока пройдет время. Тело удобно разместилось в выемке, подошвы ботинок уперлись в выступ. Камень не содержит металлов, каблуки не щелкнули, не нашли магнитного поля достаточной силы.

От утреннего холода замерзли пальцы на руках, ни трение, ни дыхание их не согревали. У кого были такие же холодные руки? Ах, да, сознание не должно привязываться к знакомым образам, чем свободнее оно будет, тем глубже погружение. Куда?

Рука, протянутая к солнцу, чтобы защитить глаза от яркого света приятно ощутила тепло светила. Мягкая вибрация, заставила кожу впитывать энергию и греться. Утренний отдых был приятен, чудесно вот так разлечься на камне, закрыть глаза тыльной стороной ладоней и замереть…

Глубокий вздох ознаменовал, что тело набрало достаточно силы.

– Не выбрал направление, странник? Хорошая обувь.

А вот и знак. Напротив – двуногое существо, руки, ноги, силуэт традиционный для этих мест. Человек. Подходящее название для вполне привлекательного средних лет длинноволосого бородатого субъекта в потрепанной одежде. Впрочем, из одежды различим плащ, в который он кутается от холода. Он стоит против солнца, которое продвинулось по небосводу, и теперь бьет прямо в глаза, до рези, не давая его изучить. Быть может, он намеренно так встал, чтоб не быть узнанным.

– Ты, может быть, укажешь мне дорогу, прохожий? – собственный голос звучит звонко и с добрыми интонациями.

– Все равно куда идти? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Я тебя знаю?

Наконец, незнакомец отходит в сторону, теперь можно на него смотреть.

– Не знаю, как тебе ответить.

– Просто.

– Ты вытащил меня из-под каменного завала, который сам же и вызвал своим появлением, странник. Я всего лишь пыль на твоем пути, зачем меня помнить, – он чуть обижен. – Другого места не нашлось?

Ответ, оказывается, есть и он тоже простой.

– Горы – неоднородны, много разломов, а значит, много тектонических аномалий и щелей в ткани пространства. Удобно. И еще. В горах редко натолкнешься на живое существо, они эти бреши усиленно избегают. Тебя что занесло на то место, прохожий?

– Тебя ждал, – был ответ.

– Дождался, – собственный смех звонкий и задорный звучит вроде бы не вежливо, зато справедливо.

– Это все же лучше, чем вот так пешком бродить за тобой полгода.

– Нашел. Ну?

– Знаешь, что с тобой?

И как ни странно это, но ответ опять есть. Кивок головы и прищур для виду, будто солнце слепит.

– Забвение.

– Всегда был уверен, что на таких, как ты, это не действует окончательно! – Он поднимает руки и бросает их вниз, они безвольно повисают вдоль его высокой и худой фигуры. – Такие, как ты…

– Что означает: "на таких, как я"? Ты много знаешь о таких, как я?

И тут незнакомец хохочет в голос, сгибаясь в талии пополам, будто кланяется.

– Ну ты и бестия! Что ты прицепился к этому миру?

– Так я здесь не впервые? Видимо я тебя знаю. Твой образ не вызывает удивление. Я определенно знаю этот тип живых существ.

Прохожий продолжает смеяться.

Время себя осмотреть. Первое, что попадается в поле зрения – ноги. "Хорошая обувь". Ну да, это вообще-то лучшая обувь, которую можно придумать для путешествий. Надежные ботинки разведчика с магнитными ловителями, мощным протектором, стойкий материал на любую погоду и местность. Залезть можно, куда угодно. Они подняты до середины икры, можно и длиннее, но так практичнее. Ботинки отличные, но вот когда они появились? Кажется, обувь изначально не оговаривалась. Они вообще были не нужны. Откуда тогда взялись? Да откуда бы не взялись, уж лучше высоких сапог, кстати, больше подходящих по стилю к этим штанам и куртке. И при чем тут высокие сапоги?

А вот штаны, заправленные в космические ботинки, вообще не из той серии одежды. И куртка тоже…

Собеседник напротив замечает замешательство. Он становиться чуть серьезным и сострадательно смотрит.

– Значит, все же, забвение, – соглашается. – Как же ты опять-то здесь возник?

Тогда он смелее подходит ближе, и, взяв бесцеремонно пальцами за скулы, смотрит в глаза. Приходиться таращиться на него в меру угрожающе.

Он снова улыбается.

– Не сверкай очами. – Он выпрямляется, опять долго смотрит. В его выражении лица мелькает то озадаченность, то размышление. Он вздыхает и произносит. – Вот что, дружище. Мне сейчас – на север. Вот туда, – он указывает на теневой склон невысокой горы, вдоль которого вьется ниткой дорога. – Когда твое сознание придет в норму, найди меня. Сейчас я для тебя – бесполезный помощник.

Он еще раз осматривается, потом опять смотрит в глаза с надеждой.

– Ты имя не вспомнишь?

– Хороший вопрос.

Вместо того, чтобы пойти своей дорогой, он присаживается недалеко на камень поменьше и начинает переобуваться. Его обувь определенно жалкая, кожаные плохо сшитые полотнища, перевязанные кожаными ремнями без застежек.

– Да и еще. Тебе по пути, если будешь меня искать, попадется долина. Там всегда снег. Знаешь что такое снег?

– Кристаллическое состояние воды. Тут есть вода? Отлично.

– Ты потешный, честное слово. Певцы бы по дороге попались, непременно нужно рассказать эту историю, смертным такая мистическая легенда не просто понравиться, она станет любимой историей.

– Если не перестанешь смеяться…

– Я не смеюсь. Так вот. В долине, где снег, ходить нужно, не оборачиваясь. Никогда не смотри себе за спину.

– Почему?

– Просто не оборачивайся. Я не оборачивался и прошел ее до конца. Заблудишься, вот что.

Он покончил с завязыванием ремней.

– А мне куда?

– Тебе? Вот туда, за поворот дороги. Хорошо тебе, пойдешь по солнцу, а мне в тень до самого вечера. Холодная весна в этих местах.

Бородач опять улыбается, встает на ноги, переминаясь.

– Я пойду.

– Удачи.

– Хм. Хорошо. Она мне пригодиться. И тебе удачи. Встретимся еще.

И он удаляется. Хорошо тому, кто знает, куда повернуть на перекрестке.

***

Одинокое путешествие – занятие довольно скучное. И вдвойне, если идешь без цели.

Дорога долго тянулась вдоль хребта по солнечной стороне. Холодно было по ночам и утром. Воспоминания о холоде будили в груди щемящее чувство, не то печаль, не то рвущееся наружу воспоминание. Память уже делала такие вот интересные петли, но потом неизменно возвращалась. Во всяком случае, исчезла она далеко не вся. Остались хорошие навыки ходьбы, ориентации в горах и чудесного ощущения пространства вокруг, если нужна вода, ее, оказывается, нетрудно отыскать, источников было много, из еды в расщелинах встречались ранние цветущие растения с вкусными корешками. Жаль губить цветы, но голод утолить нужнее. Видимо прохожий был прав, видимо это пространство когда-то было хорошо изучено. Ориентироваться не сложно, есть вода и она полезна телу, и из кореньев известно, что можно есть, что нельзя, а что сойдет за лекарство. Перекресток был самым неизвестным местом. В душе совершеннейшая беззаботность, краски весны радуют, солнечный свет наполняет тело благостным состоянием, дышать очень легко и усталость приходит только к вечеру.

Спустя четыре дня хребет превратился в пологий склон, а потом дорога повернула опять, на этот раз в узкое пространство между двумя грядами гор. Появилось эхо и шумы, слышалось, как скатывались камни с высоты, шум водопада однажды долго тревожил слух.

Вот у водопада и произошла неожиданная встреча. Проворное существо метнулось рывком из-за большущего валуна. Прыжок в сторону и руки сами вцепились в складчатую шкуру и утонули в ней. Ответным рывком зверь был перевернут на спину и прижат к земле так, что большие круглые глаза округлились еще больше, выразили совсем не страх, а любопытство.

– Ах ты, мохнатый бездельник! Ты не столь ловок!

– У-оу! – выдохнула лобастая морда и фыркнула разочарованно.

– Я не претендую на твою пищу, мне нужна вода. Напьюсь и уйду.

Зверь был отпущен. Он презрительно тряхнул гривастой холкой, был обижен таким отпором и, развалившись у края воды, специально пристально и подозрительно следил за каждым движением.

Видимо, чтобы сгладить горечь поражения, позволив напиться, зверь встал, подошел, уткнулся громадной башкой в бедро и толкнул, потом презрительно почесал бок о колено победителя и отвернулся.

– Ну, ты и нахал.

Не надо было говорить эту фразу добрыми интонациями. Зверюга расценила слова, как сигнал к игре и стала подскакивать и прыгать кругами, при этом, норовя ухватить челюстями за щиколотку.

– Ага, нашел игрушку!

Наказанием за дерзость стало купание, зверь был согнан к воде, потом схвачен и брошен в воду. Мохнатая "махина" погрузилась в озерцо с головой, пошла волна, захлестнув ноги по колено, штаны промокли. Зверь замечательно плавал. Он вышел на противоположный берег и издал резкий звук, похожий на чихание.

– Будешь знать, как нападать на мирных путников!

– Фыф.

– Не сердись.

Новый знакомый проводил до поворота, подальше от водопада, лавируя между камней на приличной высоте над дорогой. Лазал он великолепно и двигался быстро, его присутствие выдавало временами усердное сопение. Он исчез вечером.

Ночь прошла тревожно.

Сначала дул ветер, и в узком пространстве это сильно чувствовалось, потом посреди ночи раздался протяжный похожий на пение неизвестной птицы звук, который пронесся в ночи и смолк, рассыпаясь на множество красивых гармоник. Звук пробудил в горах шевеление, кто-то шуршал на склонах и карабкался в темноте, сталкивая ручейки камней. Под утро стало так холодно, что стучали зубы, и потому с наступлением сумерек и сносной видимости лучше всего было продолжать путешествие.

Солнце взошло, но не проливало тепло на затененную горами дорогу. Горы заслоняли его. Когда же кончиться этот холод?

К полудню на дороге послышался шум очень похожий на голоса. Потом за поворотом открылось интересное зрелище. Дорога сильно сужалась, два выступа образовали подобие ворот, за ними, картинно выставив вперед ногу, стоял человек, определенно мужчина и с восхищением и тревогой глядел наверх. Он был облачен в длинную грубой ткани рубаху и куртку, штаны на коленях были разорваны, как и куртка на локтях. Полы рубахи торчали из-под подола куртки, он был распоясан. Вид у него был небрежный, но стоял он красиво и даже величественно. Он делал жесты. Только в проходе между выступами стало понятно, что он тихо разговаривает с кем-то наверху.

Его собеседником оказалась девушка. При таком зрелище стоило замереть на время. Она, как статуя стояла на узком уступе на достаточной высоте и непонятно, как там оказалась. Может быть, она туда взлетела? Ни на первый взгляд, ни на второй подъем на эту высоту по почти отвесной стене уступа не был простым делом. Мысль о трудности подъема улетучилась очень быстро, поскольку это создание не просто заняло необычную позицию, но и было само необычно.

Она была потрясающе красива, так что захватывало дух, однако для этих мест ее внешность казалась экзотической. Это была еще одна примета, говорившая о собственной осведомленности в типах местных обитателей. Почему-то сами собой промелькнули мысли об антропологии и собственной собирательной внешности. Непонятно откуда эти мысли взялись, но зато благодаря им девушка не была отнесена к местному классу разумных. Ночной шум сам собой связался с ней.

Заметив постороннего, двое замолчали и смотрели, как путник в серых одеждах приближается к ним, поправляя дорожную сумку и куртку, словно готовясь к официальной встрече. Он не споткнулся, хоть и смотрел только наверх, на девушку.

– Новый день, – поклонился чинно молодой человек, обладатель потертой одежды и гордого вида.

Его лицо было знакомо. Точно, знакомо! Этот прямой взгляд с постоянно улавливаемой ноткой печали, глаза серо-зеленоватые, больше серые, иногда с карими искорками. Чуть поджатые губы. Округлые скулы переходили в крепкий подбородок. На всякий случай следует закрыть глаза. Есть образ? Да, и очень точный. Они знакомы, но память не хранила ни его имени, ни обстоятельств знакомства. Пришлось ответить ему кивком и вопросом.

– Что-то случилось? – А потом девушке. – Как вы там оказались, милейшее создание? Самый искусный верхолаз не забрался бы туда в такой одежде.

– На нее напал зверь, – ответила за девушку молодой человек.

– Ночью?

– Да, – прозвучал сверху замирающий чистый голос девушки. – Снимите меня отсюда, умоляю.

И молодой человек заметно погрустнел. Во-первых, он не смог сделать этого сам, свидетельством тому была его порванная одежда, он не преодолел и половины подъема, сорвался вниз, поранился и должен был признаться в своем бессилии помочь прекрасному созданию. Во-вторых, девушка переключила все свое внимание на новую надежду на спасение, адресуя не призывы о помощи и мольбы, а восторженную радость, что при ее испуге удивительно. Она улыбнулась этому путнику, странно одетому, без признаков усталости, словно он гулял среди гор без цели, никуда не спешил и любовался красотами, а в данный момент девушкой. Они обменивались совершенно откровенными взглядами. Он очаровательно ей улыбался.

Потом он вспомнил, что нужно помочь, сбросил свою сумку с плеча, порылся в ней.

– То, что нужно.

У него был моток веревки, но подозрительно тонкой. Он прицепил ее к поясу и стал искать взглядом путь наверх. Поиски заняли много времени. Наконец, он прошел дальше по дороге нашел удобное место для подъема и полез.

Лучше было не задаваться вопросами, но они возникали. После ответов. Почему ум из многих вариантов подъема вычленил этот? Почему тело знает как себя вести? Руки ловко цепляются за уступы, а ноги находят опору? Почему так легко подтянуться или повиснуть? Все "почему" возникали по мере подъема. Ум был занят не поиском цели, а этими "почему". Сознание и мысли – отдельно, тело – отдельно.

Оказавшись рядом с девушкой и услышав ее облегченный вздох, наконец, удалось избавиться от "почему", выдохнуть тоже и посмотреть в эти невероятные лиловые полные радости глаза. Снизу она казалась более хрупкой и моложе. Они были одного роста, ее одежда была изысканной, скорее жреческой, взгляд совсем не кроткий.

– Я ждала тебя, – с благодарностью и восторгом прошептала она, потому что не хотела обидеть того, другого, внизу.

Эта фраза заставила замереть.

– Меня?

– Да, – она кивнула. – Ведь ты – странник. Странник, правда?

А вот это большой и серьезный вопрос. Чтобы не отвечать, пришлось начать разматывать веревку, обвязывать ею девушку, соорудить подобие страховки для нее, потом залезть выше, найти место для того, чтобы перебросить веревку, спуститься снова и дать наставления.

– Тебе придется спуститься, повиснуть на руках, я буду тебя страховать, ты отпустишь руки, и я спущу тебя вниз.

– Я не боюсь, – заверила она.

А она не из трусливых.

– А потом внизу ты отвяжешь веревку и расскажешь мне, как сюда забралась, да еще ночью.

– Расскажу, когда мы останемся наедине.

Что она имеет в виду?

– Давай, осторожно и медленно, слушайся меня.

Для хрупкого создания она замечательно справилась со спуском. Молодой человек, с нетерпением ожидающий внизу, подхватил ее. Она посмотрела на него, отвела взгляд и сказала.

– Благодарю. Не стоило, я сама. Вы ранены.

– Не страшно. Я не смел спросить ваше имя, – спросил он, отпуская ее.

– Нейда.

– Я Мартин. Вы целы, я лекарь, если есть ушибы, я посмотрю.

– Нет, я не поранилась.

Ее руки были в пыли, он стал стряхивать пыль с ее ладоней, достал воду.

– Вы простояли там всю ночь, хотите воды? Еда тоже есть.

– Вы очень внимательны. Благодарю. – Она обернулась – О, мой спаситель!

Восклицание было адресовано серому существу, которое ловко, как смог наблюдать Мартин спустилось по веревке вниз с уступа. Что ту скажешь? Превосходство очевидно. Ни подъем, ни спуск затруднений не вызвал. Странник. Он стиснул зубы. Он готов с ненавистью смотреть на ловкого соперника. Он только с рассветом понял, с кем разговаривал половину ночи. Он прошел это место еще до сумерек, потом увидел вспышку и вернулся. Ничего не нашел и услышал сверху тихое:

– Помогите. Я ошиблась.

Они проговорили до утра. Она не знала, где находиться, просила описать горы вокруг их цвета в свете дня, какое небо. Он думал, что она слепая или сумасшедшая. И по утру понял, что пропал. Его сразила эта красота. Он бросился на помощь, но не имел опыта такого рода подъемов, он мог бы снять ее оттуда другим способом, но побоялся напугать, уж лучше пораниться и выглядеть беспомощным и жалким.