Текст книги "Возвращение к началу Книга 10"

Автор книги: Майя Малиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

– Почему?

– Ты необычный. Ты в короля кидался. Ты мятежник, Монту.

– Я?

На косой взгляд собеседника Лот ответил искренней улыбкой.

– Ладно. Скажу просто – смельчак.

– Как тебе угодно.

– Вот когда я тебя просил задать вопрос, знаешь, чего я ждал от тебя?

– Чего?

– Думал, что ты спросишь: будет чудо или нет? А ты не спросил, – с гордостью сообщил Лот.

– А ты не ответил на мой вопрос, – пришлось ему напомнить.

– Еще отвечу. Ты же не торопишься? – Лот заметил неуверенность в выражении лица собеседника. – Я отвечу. Давай о чуде поговорим.

– Говори.

– Вот же странное дело. Что тут чудесного? – начал Лот.

– А то, что непонятно, что чудо из себя представляет.

– Как же не понятно, если это даже ребенок знает!

– Лот, а ты можешь говорить тише?

– Прости, Монту, я шумный, когда-то я произносил много речей в толпу, привык говорить громко. Ради тебя постараюсь. Так вот. Как раз, известно содержание. Другое дело, что простому жителю этого мира никак не объяснят, в чем суть заключена, тогда бы сие событие чудом уже никому не казалось.

– Не пойму тебя Лот. Давай по порядку. Что есть чудо?

Лот даже вздохнул благоговейно, а потом стал опять рассуждать о чуде. По всей видимости, Лот был странствующим философом, понять это удалось едва ли не с полсотни фраз спустя. Рассуждал он пространно, длинно и много, так увлекся, что о присутствии собеседника забыл и рассуждал сам с собой.

– Стой, Лот.

– Ты готов меня опровергнуть? Давай.

– Нет. Я в толк не возьму, что за событие тут в этом конкретном городе должно произойти, что его не нужно по твоим рассуждениям называть чудом?

– О-о-о, а ты следил за моей мыслью, – похвалил Лот.

– Просто скажи, что за чудо!

– Явление владычицы на башне дворца, будто сам не знаешь, – ответил Лот.

– То есть, весь город и гости собрались посмотреть…

– На владычицу. А я о чем? Что тут чудесного? Вот я и говорю…, – Лот продолжил тираду.

Первым желанием было сказать Лоту, что он заблуждается, не по вопросу существования чуда, а по вопросу того, что… Здоровое чувство осторожности подсказало повременить.

– Постой Лот, извини. И верно тема такая, что мне она не интересна. Давай о забвении поговорим. Так ли много ты об этом знаешь, как о чудесах?

Лот, конечно, может оказаться болтуном, а скорее так и есть, однако вопрос его не смутил.

– Так что в том. Забвение, оно понятно, дело такое, что дано для того, чтобы отрешиться от прошлого, да так, чтобы совсем не вспомнить потом свои деяния, – ответил Лот разочарованно. Дискуссия о возможности чудес его занимала больше. – Когда я хотел быть жрецом, я кое-что узнал об этом. Забвения бывают двух видов. Одни даются высшей силой тому, кто сильно желает забыть.

– Как это? Зачем?

– К примеру. Живешь ты на свете, и вдруг, ни с того ни с сего, совершаешь страшное злодеяние, – Лот сделал страшный взгляд для пущей важности. – Жуткое. А потом раскаиваешься так искренне, что всем окружающим становиться понятно, что ты осознал всю вину, и мукам твоим нет конца. Тогда владыка готов даровать тебе свободу и проявить милосердие. Однако, быть прощенным, имея на душе такой позор и муки само по себе – дело страшное. Вот тогда, раскаявшемуся волею владыки может быть даровано забвение.

– И что?

– И что? Памяти твоей конечно не останется, – Лот погрустнел, – однако другие будут помнить. Все равно, останешься одинок, ведь другие будут тебя избегать, вдруг захочется повториться старое. Так лучше смерть. Потому на моем веку ни за одно злодеяние, ни разу не было дано забвения, хоть оно и прописано так в законах. Ведь пойми ты, забвение ничего не меняет.

– А еще примеры?

– Ну, то все примеры больше благородного характера. Безответная любовь, потеря близких, безмерная жертва за веру, – Лот вдруг задумался и даже замолчал.

– Что погрустнел?

– Задумался, способен ли я на такое? Выходит, что нет.

– А вспомнить можно?

– Не-е-ет. Сам – никогда. Есть лишь один способ. Свидетель. Доверенный. Который будет уполномочен, все рассказать. Трудно представить, кто возьмет на себя такую ношу. И обязательное условие, что тот, кого подвергли забвению, захочет вспомнить. А почему тебя так занимает забвение? Хочешь попробовать?

– До этого еще не дошло. Интересно.

– Вот так любопытство! Нашел, чем интересоваться!

– Что ты орешь.

– Прости, забыл. Забавный ты, Монту. Почему-то ты именно такой вопрос задаешь?

– Сложный. Ты сам хотел вопрос, Лот.

– Это ты меня вроде как проверял?

– Ты заявил о своей учености, и, среди прочих, в чудеса не веришь.

– И что мой ответ? Тебе такой подходит.

– Скорее возникает еще вопрос, потом еще.

– Так спрашивай, – авторитетно призвал Лот.

***

Мартин, наконец, выбрался на воздух, из своих комнат. Разговор с Нейдой сильно его воодушевил. Она была такой естественной, они договорились делиться своими переживаниями, чтобы лучше понимать друг друга. Он был опьянен ею, вспоминая, как его сознание изменилось от соприкосновения с ней. Он долго стоял в открытой галерее, что тянулась по периметру этого яруса дворца, потом ему захотелось двигаться. Он быстрым шагом спустился на гостевой ярус, званные гости не спешили возвращаться с городских празднеств, тут было пусто. Ему следовало показаться гостям после долгого отсутствия, поэтому он совершил вежливый визит на этот этаж. За поворотом галереи он различил шум и тонкое взвизгивание. Чтобы незаметно посмотреть, что происходит, он в плотную подошел к внутренней стенке галереи и пошел вдоль нее осторожным шагом.

Источником шума оказались его странные гости. Нейда гонялась по галерее за Монту, старясь его поймать. Нейда хватала пустоту рукой и восторженно взвизгивала. Монту с уворачивался от нее. Когда она могла его настигнуть, он исчезал и появлялся у нее за спиной. Мартин вытаращил глаза, странник вспомнил, что способен так перемещаться!

– Это не честно! – воскликнула Нейда, промахнувшись в очередной раз.

– Не можешь поймать – не берись, – Монту прыгает при этом на ограждение галереи и стоит там.

Мартин быстро сообразил, что его можно увидеть с площади. Придется сделать замечание. Мартин не успел опомниться, как Монту обхватил колонну и обогнул ее с внешней стороны, чем напугал Нейду.

– Не шути так! Свалишься, – сказала Нейда.

Монту оседлал ограждение, свесив одну ногу наружу. Сейчас он был спиной к Мартину. Надо бы попросить его этого не делать. Мартин вышел в поле видимости Нейды, та смутилась.

– Монту, пожалуйста, слезь оттуда. Ты можешь испугать людей внизу на площади. Во дворце не принято ходить и сидеть на том, на что полагается опираться, – сказал Мартин.

– Король Мартин, – голос Монту не выдал ни смущения и почтительности. Странник слез с перил и встал с Нейдой рядом. – Ты покинул свое уединение? Какая радость.

– Мне не хотелось бы делать замечания, однако, вы вдвоем несколько вольно ведете себя, чем можете смутить гостей и моих слуг, – сказал Мартин.

– Праздники же. Каждый веселиться, как может, – возражает Монту. – Скукотища – мерным шагом ходить по этим коридорам, когда тут такие закутки, что в пору всем двором играть в прятки, до вечера забавы хватит.

– Монту, не обижайся, но впредь я попросил бы не устраивать балаган во дворце, – строго сказал король.

– Разумеется. Я переселяюсь в город.

Мартин увидел, как встрепенулась и расстроилась Нейда.

– Монту, почему? – спросила она.

– Я здесь, вроде бы не придворный, не гость, меня здесь не планировалось. Чем я лучше простого горожанина? Мне повезло найти товарища и кров.

– Монту. Ты обещал быть рядом, – взмолилась Нейда, и Мартин осознал, что в нем защитника она так и не увидела, как он не старался.

– Ты можешь оставаться тут, сколько пожелаешь, Ты – мой личный гость, – заверил Мартин. – Я пришлю к тебе жреца, который знает дворцовое уложение и объяснит, чего не следует делать.

– Замечательно, только жрец мне бы понадобился несколько для другого. Мне стало вдруг интересно послушать местные предания. Но зачем же этим утруждать слуг короля, когда в городе сыщется приличный знаток текстов.

– Твое право, – согласился Мартин.

– Ты уйдешь, Монту? А что бы станешь делать по ночам? – спросила Нейда.

– Веселиться, как все.

– Мартин. – Нейда запнулась. – Надеюсь, король Мартин разрешит Монту посещать меня?

– Разумеется, – скрывая раздражение, ответил Мартин. – В любое время. Отдыхайте. Монту, я рассчитываю, что ты зайдешь попрощаться.

– Да.

Мартин вернулся к себе и с силой ударил по каменной столешнице.

– Проклятье! Откуда он взялся?! Он все портит! Не будь я король, если не узнаю, кем ты был, Монту! Обаятельный бродяга с добрым сердцем и умом горного зверя!

Мартин выдохнул, чтобы успокоиться и стал рассматривать паутинку трещин на разбитой каменной столешнице, чтобы отвлечь закипевший ум.

Долго ему не пришлось быть одному, появилась Нейда, она не усвоила, что находиться здесь ей не следует.

– Ты чем-нибудь обидел Монту? – спросила она с порога.

– Я не расположен сейчас выяснять это, Нейда, – не обернувшись, ответил он.

Его тон не задел Нейду. Она не ушла.

– Он ушел, – разочарованно сказала она.

– Я не стану его возвращать. Я король, мне не пристало унижаться. Ему наскучило наше общество, он наверняка хочет, чтобы горожане стали относиться к нему хорошо. Поэтому он переселился в город. При видимой наивности наш Монту весьма умен.

– Мартин, ты сердит? – заметила она. – Почему? На Монту? Оставь, прошу тебя. Вы могли бы сдружиться.

– Пока у нас плохо выходит, – согласился он.

– И это странно. Что вам делить?

– Тебя, – с болью произнес он.

– Мартин. – Нейда подошла и уверенно повернула его к себе лицом. – Ты запутался. Монту во мне вовсе не нуждается, это я нуждаюсь в нем. Ты видел, как мы играем, и тебя это рассердило? Пусть, нам было весело, и мы не думали о местном этикете, но это не повод злиться.

– Я не нахожу этому объяснения. Я раньше никогда не был таким. Скорее я бы отступился. Но теперь, когда ты появилась, когда ты так близко, я чувствую как будто парю где-то далеко, что меня нет здесь, и я не хочу соперничества. Я не испытывал таких чувств с тех пор, как перестал быть великим. И даже будь я наследником, великим или могучим слугой владыки, я бы не мог ощутить такое. Я так сильно, безумно влюблен в тебя, что не могу с собой совладать.

Нейда подняла брови и стала теребить прядь своих волос. Вид у нее был озадаченный.

– Влюблен? Безумно?

– Я слишком смертный, Нейда. Да, у смертных это называется любовью. А Монту, как камень на дороге, о который непременно споткнешься! Куда бы не направился. Мои подданные постоянно видят вас вдвоем. Мне уже донесли, а поскольку я не объяснил, в чем ваши привилегии, почему я поселил вас здесь, то уже поползли сплетни. Если сказать правду о том, кто ты и кто Монту, то это просто может пошатнуть уважение моих подданных ко мне. Пусть лучше Монту живет среди горожан, так всем будет спокойнее.

Нейда стала строгой и выпрямилась. Мартин догадался, что она собирается сказать, нечто важное.

– Слишком смертный? Получается, что так. Я, по-твоему, веду себя неприлично? Странно? Монту странный? Нет, Мартин. Это ты здесь странный. Ты намерен подменить подлинные отношения фальшивым уважением, а бесчувствие превозносишь так, будто это достижение, а для тебя большая утрата. Монту был искренним и подлинным с первого момента нашего знакомства.

– Подлинный?! – возмутился Мартин. – Он даже имени своего не знает! Я шел сказать, что нашел возможный способ приподнять завесу его забвения. Но видимо вам обоим угодно иное. Быть может, Монту вовсе не странник, и стоит лишь испытать его, он покажет иную личину. Вот было бы интересно! Ты ищешь защиты у существа, которое себя не помнит. Забавный выбор.

– Вы, король Мартин…

Она не договорила.

– Он прав, Нейда, – раздалось от двери. Фигура Монту показалась в темноте дверного проема. – Я не должен тут быть, но зашел все же, как ты просил, король Мартин.

Мартин был ему благодарен. В сторону правила. Монту своим появлением спасал их с Нейдой от крепкой ссоры, а то и от расставания.

– Надеюсь, ты не сердишься, – сказал Мартин.

– Сержусь, только не по тому поводу, о котором ты думаешь.

– Вот как? Что же я думаю? Объяснишь?

– Не теперь. Мне довелось услышать о том, что ты нашел способ преодолеть забвение. Ты и верно – великий лекарь, если так!

– Довелось услышать? – подозрительно спросил Мартин.

– Вы шумели. Не следует ссориться из-за меня. Я собираюсь на очередной вечерний праздник. Зайду завтра.

Глава 3 Колодец

Так Монту поселился в городе.

Была уже середина лета.

Нейда успокоилась, она старалась держать дистанцию, но не сердилась. Монту посещал ее в то время, когда Мартин был особенно занят. Монту рассказывал ей городские новости, а потом Нейда пересказывала их Мартину. Странник в городе освоился, и уходить не собирался.

Мартину отсутствие странника во дворце было кстати. И хорошо, что Монту не пришло в голову осведомиться до сих пор о способе, который нашел Мартин. Королю изменяло самообладание, когда он представлял, как это будет. Он попросил тайком следить за Монту. Командир дворцовой охраны был просто счастлив, исполнить приказ короля, наглый гость вызывал своим поведением недоумение у придворных, узнать о нем жаждал каждый второй.

Однако, с докладом он не спешил, миновал еще месяц. Мартину пришлось позвать командира стражи на доклад. Страж неуверенно стоял перед королем. Он начал говорит с осторожностью.

– Он живет в городе. Кутит с горожанами, устраивает разные штуки. На днях устроил грохот за городом на холме. Это называется фейерверк. Никто не пострадал. Много разговаривает с хранителями и знатоками текстов. Мой король, жрецы установили, что он странник.

Последние слова он произнес особенно неуверенно и с опасением.

– Вот как? И почему?

– Всё – горожане. В городе споры, расспрашиваешь, а люд все разное говорит. Кому, что видится. И так говорят, и этак. Я пошел к жрецам, они мне сказали, что такое со странниками бывает, они способны принять разные обличия и их легко спутать с кем угодно.

– Где он живет?

– На общественном дворе, под навесом, делит место с неким философом Лотом из Триго, надо сказать, что этот тоже – смутьян порядочный.

– Объясни.

– Смущает людей разговорами, что чудес не бывает. Не колдун, я проверил, мой король.

– А что же Монту, менял обличие?

– Да все этот Лот. Он в шутку переодел вашего Монту девкой, простите, женщиной. Теперь полгорода спорят о том, кто это. В первый день его, как оказалось, видели в женском платье. Слухов больше, чем правды, мой король.

– Ты его видел?

– Видел. Лично. Доподлинно на девушку похож. Красота! Наряд подороже надеть и хоть на верность присягай. Болтать начали, что на владычицу похожа. Я особых болтунов обещал пришибить за такие сплетни. Мой король, хоть этот Монту вам гость, и вы его простили, но не будет ли разумным спровадить его из города. С таких смута начинается. Сущий странник, жрецы так и сказали.

– Где он сейчас?

– Не знаю, был в общественном доме.

– Пусть его позовут.

– Да, мой король.

Однако, Монту не спешил, явился под утро. Вид у него был не бодрый.

– Ты долго собирался зайти. Почему ты так выглядишь?

– Гулял всю ночь.

– Девушкой?

– Уже донесли? – Монту скривил хитрую рожу. – Это была шутка.

– Город теперь спорит, кто ты, – возразил Мартин. – Еще пара дней и тебя примут за странника, что после этого будет, я представить не пытался, но у тебя появиться масса сложностей. Это не забавно.

Монту сделал изящный жест, откинул волосы. Мартин едва не засмеялся. Вот прохвост, натурально скопировал дамский жест.

– По-твоему, не дурно?

– Ты забыл о Нейде? – поинтересовался Мартин с намеком.

– Нет. Но ты не хотел бы…

– Нет. Начальник моей стражи считает, что тебя пора выдворить из города вместе с твоим другом.

– Лота за что?

– А чего он ждет? Он не верит в чудо.

– Это просто. Он ждет, что чуда не случиться.

– Монту. Я прошу тебя быть серьезным. Странники не посещают городов или делают это тайно. Я не против шуток, но я обеспечиваю в этом мире не только силу власти и моральную стабильность, но и отвечаю за нравы и веру смертных. Твои действия противоречат моим планам.

– Предпочитаешь лгать смертным? – Монту смотрел из-под бровей колючим взглядом.

Таким Мартин Монту еще не видел.

– Ты забываешься.

– Хм, неожиданное определение для меня. Эта словесная фигура относительно меня звучит двусмысленно.

– Твой друг-философ тебя этому научил?

– Я талантливый. Если мне что-то нужно узнать, непременно узнаю.

– Ты называешь меня лжецом? – всерьез возмутился Мартин. – Как ты смеешь!

Мартин двинулся на странника, у него возникло желание самолично выгнать его из города на глазах у горожан.

Монту без труда и без всякого почтения схватил Мартина за грудки и прижал к стене.

– Ты и есть лжец, если пичкаешь своих подданных ложью о том, что в городе должна возникнуть владычица. Это не ложь? Тогда что?! Для этого тебе нужна Нейда? Я проверил эти сказки и оказалось, что люди уверены, что у них есть владычица. Ты сам мне рассказал, что твоя мать исчезла! Не лжешь?

– Для этого ты оделся женщиной? – усмехнулся ему в лицо Мартин.

– А какая мне разница? Ты-то знаешь, кто я?

Хватка ослабла, и Мартин оттолкнул Монту.

– Я требую уважения, – сказал он.

– Неужели. Сначала ты скрыл кто ты, потом поддержал всеобщее заблуждение. Морочишь Нейду.

– Ты ничего не смыслишь в местных правилах, – строго возразил Мартин. – Не тебе вмешиваться. Я допустил ошибку, что не потребовал твоего ухода. Если бы не Нейда. Она дорога мне, и поэтому ты все еще тут.

– Иногда мне уже хочется воспользоваться твоими услугами, чтобы вспомнить, что же здесь случилось.

– Если я расскажу, ты прекратишь смущать людей?

– Да. Может быть, я даже уйду, как ты хочешь. У меня будут три условия.

– И я должен их выполнить?

– Вроде того.

– Я слушаю.

Монту склонил голову на бок и посмотрел на короля. Мартин сильно изменился. На горной дороге он был чуток и осторожен, почти беззащитен, временами подавлен, в нем читалось благородство. Сейчас в его позе и манерах виделись признаки существа властного и сильного. Он чувствовал себя по-хозяйски уверенно, не смотря на то, что ему было указано на обман, он не выказал стыда, только гнев.

– Я хочу повидать Нейду, а потом скажу.

– Изволь.

Мартин пошел с ним, хотелось увидеть встречу. Монту не требовалось провожатого, он не спрашивал, где девушка, направился прямиком к ней. И нашел.

Нейда бросилась к нему в объятья с какой-то детской радостью.

– Монту! Ты уже здесь! Я видела с балкона недавно огни на холмах, почти как твое сияние. Это ты устроил? – Она не отстраняясь, гладила Монту по щеке. Они улыбались друг другу.

– Понравилось?

– Конечно. Очень красиво. Грохоту много. У тебя другая одежда.

Мартин сразу и не заметил. Действительно, Монту было не отличить от горожанина. Рубаха обширная, явно с кого-то выше Монту подпоясанная шнуром, на шее кольцо тонкой работы. Это украшение определенно подарено, горожане часто обмениваются безделушками. И оно женское.

Монту что-то поискал в одежде.

– Это тебе, – он положил в руку Нейды кристалл. – В этом городе все друг другу, что-то дарят. Мне нравиться эта традиция.

– Но у меня ничего нет взамен. – Нейда растерялась, потом с улыбкой сказала. – Разве что это.

Она чмокнула Монту в щеку.

– Спасибо.

Она была другой с Монту. Мартин предпочитал беседовать с Нейдой о серьезных вещах, а она не проявляла к нему такой нежности, как к страннику. Она была с королем почтительной, строгой, сдержанной, простота первых дней знакомства понемногу исчезла из их отношений. Что было тому причиной? В присутствии Монту Нейду наполнил беззаботный покой. Обыкновенная радость, совершенно незатейливая. Она стояла с ним рядом, не отходила, словно грелась в лучах его доброго простодушия. Мартин отвернулся, когда она опять его обняла. Монту, ответил на объятия, и Мартин был вынужден уйти.

– Ты хитрое существо, Монту, – заметила Нейда и засмеялась.

– Я его еще доконаю, он будет рвать и метать.

– Зачем такая жестокость?

– Хочу, чтобы он показал себя настоящего. Он фальшивит, мне не нравиться.

– Монту. – Нейда отстранилась. – Он возвращается в состояние великого. Это тяжело, в нем течет сила, от которой он отвык. Пощади его. Он страдает.

– Не заметно.

– Он умеет скрывать свои чувства.

– А зачем?

– Боится остаться беззащитным.

– Он все еще говорит тебе о любви?

– Нет. Тогда, давно, был единственный порыв.

– Ты хоть представляешь, что будет, когда он ощутит свою силу в полной мере?

– Не знаю.

– Он желает моего ухода. Потом он меня попросту выгонит.

– Вы так и не сдружились.

– Куда мне быть другом короля Мартина! Вот с лекарем бы я подружился с радостью.

Нейда нежно посмотрела с осуждением во взгляде.

– Зачем ты разделяешь этих двоих?

– А ты не замечаешь? Ты видишь его каждый день, уже запамятовала, каким он был.

– Я пришла сюда, чтобы что-то изменить. Быть может, его.

Монту осторожненько ударил Нейду кончиком пальца по носу.

– Ты же не собиралась.

– С каждым днем я все более приближаюсь к своему выбору.

– Хочешь остаться с ним?

– Если он пожелает.

– Это слишком очевидно. Он так ревнует, что сбежал, а это говорит о том…

– Монту, не издевайся. Я тоже испытываю к нему тягу. Он восхищает меня, он может стать очень сильным. У него много планов, он затевает большие преобразования в этом мире, собирается восстановить утерянное раньше равновесие.

– Влюбилась.

Нейда спрятала лицо.

– Да. Понимаешь, он совсем не тот, кто меня позвал. Но в нем я увидела и нашла то, что достойно моей благосклонности и любви. Вы не ладите, и ты не видишь в нем то, что вижу я. Мы встретились не случайно. Я так и не нашла этому объяснения, но я не могу спорить с очевидностью – он тот, кому я нужна.

– Ничего не предпринимай, пока я кое-что не разузнаю. Хорошо?

– Я давно чувствую, что ты затеваешь что-то. Монту, – Нейда предостерегающе погрозила пальцем.

– Так нужно. Он нам с тобой что-то не рассказал в первые дни, я заставлю его признаться. Это что-то очень важное, для тебя, для города, для этого мира. Пока он не сознается, я не успокоюсь. Я пойду к нему и доконаю.

– Погоди еще немного. Дай ему остыть.

– Не-е-ет. Чем дольше я тут с тобой, тем крепче он будет ревновать, а то и сюда примчится. Я приду еще.

– Монту, – она мягко удержала странника за рукав. – Я не хочу, чтобы ты уходил.

– Ради общего спокойствия мне видимо придется.

Мартин скрылся в своих покоях, он полагает, что одного предупреждения на этот счет будет достаточно. Самое время начать снова действовать ему на нервы.

– Монту. Вон от отсюда, – рыкнул Мартин, увидев странника в дверях своих покоев.

– Отчего же. Это самое уютное и безопасное место для беседы. Никто нас не услышит.

– Вон, я сказал, – Мартин двинулся на него и вытолкнул обратно в галерею, не встретив сопротивления. Пришлось указать направление. – Третья дверь отсюда. Я приду.

– Если ты сильно занят…

– Иди, – сквозь зубы прошипел Мартин.

Мартин уже не рассчитывал, что Монту выкажет повиновение. Мартин направился в другую сторону. Еще утром он, как чувствовал, дал задание главному хранителю текстов лично найти один документ. Хранитель заметил, что король не в духе и тут же протянул нужный лист.

– Где это? – спросил Мартин.

– Довольно далеко отсюда, на холмах у заброшенного города, там еще есть двери, но вам лучше не приближаться к ним. – Жрец стал водить по рисунку палочкой. – У каменной реки, вот здесь, есть проход, он выходит из скалистой местности к равнине. При тех силах, что там бушуют, придется идти пешком, перемещение там едва ли возможно. Край весьма дикий.

– Что известно именно об этом страннике?

– Ничего, мой король. Как и прежде. Видимо, забвение произошло где-то не здесь, быть может, в другом мире, нам жрецам не везде владыкой дозволен доступ. Я узнал, что нигде в других мирах странника не ищут. Быть может, все случилось давно. Смею ли я дать совет?

– Да.

– Не старайтесь раскрыть эту тайну, она может затронуть слишком старые пласты истории, а если их расшевелить, то нынешнее благополучие и равновесие могут пошатнуться. Так бывает со старыми историями. Вот, к примеру, что нам делать с чудом? Люди уже четыре месяца не уходят из города, осенью потребуется много еды на зиму. Мы будем голодать зимой. Простите, если я тревожу вас столь ничтожными заботами, однако, нужно что-то делать. Оставьте странника, он, в сущности, не делает ничего плохого, просто из-за избытка силы он, э-э-э, несколько активен, но по сути его затеи безобидны и воспринимаются горожанами, как забава. И пусть видят в нем, что хотят, разве люди могут вообразить, что подобное существо поселилось тут, среди них.

– Он бесполый и это рано и или поздно подметят.

– Я бы не беспокоился об этом. Он умен и хорошо умеет скрыть свою принадлежность. Его глупый друг-философ знает Монту несколько месяцев, и до сих пор не заподозрил ничего странного.

– Что отец?

– Владыка не жалует вас своей милостью. Все из-за девушки. Ситуация щекотливая, ведь ее статус так и не обозначен, а она живет во дворце. Это все несколько неуместно. Нужно объявить ее вашей…

– Она не согласиться.

– Это формальность. Пустим слух, и как бы все само собой устроиться.

– Я так не могу! – резко сказал король и жрец отступил. – Я заберу эту карту.

– Мой король, никому не удалось преодолеть забвение.

– Этим никогда еще не занимался лекарь, как я, да еще великий. Приготовь все к путешествию. Осталось одно, заставить Монту захотеть.

Мартин уже шел по коридору, когда сказал:

– Ты жаждешь правды, Монту? Откровенность за откровенность. Что ж, желаю увидеть твою реакцию.

Монту ждал его в указанном месте, он сидел на мягком табурете рядом с сияющим шаром, освещавшим комнату, не встал, когда вошел король.

– Я освободился, теперь могу выслушать твои условия, – сказал Мартин.

Он сел в кресло у стола и посмотрел вопросительно на странника.

– Условие первое. Ты расскажешь горожанам, что чуда не будет, и отпустишь гостей домой. Второе. Ты объяснишь мне и Нейде, что случилось в действительности, когда появился на башне владыка и почему он так по-хозяйски претендовал на Нейду. Третье. Ты мне поклянешься, что ни под каким предлогом, никогда, под страхом смерти не отдашь Нейду владыке, а если не сможешь защитить – отпустишь ее. Только на этом условии я уйду.

– Ты хороший друг, Монту, – вдруг сказал Мартин. – Я люблю ее. Последнее условие звучит, как оскорбление для меня.

– Можешь обижаться. Ты все-таки лгал мне и ей. У меня есть повод так думать и это требовать. Иначе я не уйду.

– Последнее условие я выполню с радостью, – Мартин смягчился. – Чтобы правильно соблюсти два первых, мне нужно подумать.

Монту не выглядел сурово, хоть говорил твердо. Он был прав.

– Спешить вроде бы некуда. Я пойду к Нейде.

– Иди куда хочешь.

Монту встал и приблизился к Мартину, склонился и посмотрел ему в глаза. Король сидел и смотрел в лицо страннику. Взгляд Монту слишком пристальный заставил его волноваться. Возникла пауза, Мартин вспомнил про то, как Монту переоделся женщиной и мысленно согласился, что если бы Монту не был странником, то… Он отогнал эту мысль, подумал о Нейде. Она дарует ему любовь, утонченность и возвышенные чувства, а в последствии может остаться с ним навсегда, но если бы странник выступил в женской ипостаси, то заставил его не просто заботиться о нуждах мира и о будущем, как Нейда, а побудил бы сражаться за миры, соперничать с отцом. Будь их двое, он бы мучался с выбором.

– Не нужно представлять меня женщиной, – с улыбкой сказал Монту. – Лучше почаще говори своей возлюбленной нежные слова, а не болтай о планах и политике.

Монту выпрямился. Слово "возлюбленная" странным эхом отозвалось в душе, оно имело особый смысл, только отыскать этот смысл не представлялось возможности.

– Подожди, – остановил Мартин – Я полагал, что одно из условий будет касаться твоего забвения. Ты упомянул о нем, о своем желании приподнять завесу.

– Тебя это более занимает, чем меня.

– У меня интерес врача.

– Все великие такие лжецы?

Мартин похолодел.

– Ты считаешь меня великим?

Усмешка Монту была красноречивее слов.

– И что ты нашел?

– Далеко отсюда есть место, которое способно поднять из глубин любого существа его тайные намерения, видения прошлого и будущего, это место, где можно познать истинную силу. Я хотел отвести тебя туда. Это опасно, но результат может быть ошеломляющим.

– Опасно для кого? Для меня или для твоего мира?

Мартин о последнем и не думал. Он растерялся.

– Почему ты так хочешь знать обо мне?

– Я бы хотел видеть в тебе друга, – начал издалека Мартин, ему было важно, чтобы Монту согласился. В эту минуту угроза неизвестности и опасности уступила место упрямому желанию узнать, кто же на самом деле Монту. – Однако, мне сложно привыкнуть к тебе, потому что меня преследуют подозрения. Не знаю, кто более опасен тот, кто понимает, что он делает или тот, кто совершает поступки из простого порыва, от избытка энергии и лишнего энтузиазма.

– Давай пока оставим это. Сколько тебе требуется для размышлений? Касательно моих условий.

Мартин склонил голову. Нельзя останавливаться.

– Нисколько. Позови Нейду сюда.

– Я схожу за ней.

Мартин остался один и стал быстро соображать, как верно представить свой рассказ, говорить правду в присутствии Нейды опасно, но отказ мог вызвать протест Монту и дальнейшие подозрения.

– Ты не посмеешь.

Мартин вжался в кресло. Владыка. Король вскочил и уже собрался сделать приветственный жест, как положено, но остановился.

– Отец.

– Ты не посмеешь, – повторил владыка.

– Я не ждал, что ты вмешаешься.

– Ты стал вести себя вольно. Мне не нравиться.

– Я не буду делать так, как ты велишь.

– Вот как? Кто ты, чтобы мне перечить?

– Я твой сын.

– Ты отказался.

Мартин задохнулся от волнения, но произнес:

– Я ее не отдам.

– А странник прав, ты слишком рано присвоил ее себе.

– Ты собираешься сделать то же самое, – возразил Мартин.

– Ты мне не соперник.

– Тогда зачем ты явился? Ведь мы условились о том, как будем вести себя, но она не появилась ни в назначенном месте, ни в назначенное время. Что мне сказать людям о чуде? Это будет еще большая ложь, чем та, к которой ты меня склонил.

– Ты предъявишь ее народу и объяснишь, что она та, кого ждали, что она какое-то время прожила вне миров ради священного опыта и потому помолодела и изменилась. Ты объявишь ее матерью, поклянешься и расскажешь, что чудесная встреча произошла в горах. Что ты скрыл это специально до благоприятного времени наступления осени. Потом ты передашь ее мне.

Мартину стало жутко. Быть может до появления Нейды, он был способен на такое, но ни теперь. Он представил все муки, которые ждут его, ее, всю мерзость еще большей лжи.