Текст книги "Тропа воскрешения (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Часть одиннадцатая. Хор гудков

Глава 43.

Босх вёл «Линкольн», Шами Арсланян сидела рядом, на переднем сиденье. Они продирались через плотный поток машин по автостраде 101 на север.

– Как думаете, она оставит его на ночь? – спросила Арсланян.

– Похоже на то, – ответил Босх. – Судя по всему, он довёл её до белого каления. Жаль, что меня не было в зале.

– Думаете, ему там может быть опасно?

– Скорее всего, его изолируют, – сказал он. – Меньше всего судья хочет, чтобы с адвокатом, которого она туда упекла, что‑нибудь случилось.

– То есть его всю ночь продержат в камере при суде?

– Нет, – сказал Босх. – Его отвезут в городской центр содержания под стражей – федеральную тюрьму. В изоляторе при суде никого на ночь не оставляют. В конце дня всех этапируют туда. Сейчас он, скорее всего, уже в автобусе, а то маршалы могут и отдельно его повезти – учитывая его, скажем так, особый статус.

– Надеюсь, – сказала Шами.

– С ним всё будет в порядке. Уверен, он просчитал это, прежде чем устроить вспышку в зале. Когда его несколько лет назад обвиняли в убийстве, он провёл три месяца в окружной тюрьме и сумел выжить. Вы ведь слышали об этом?

– Ещё бы, – кивнула она. – Я была готова тогда и приехать, если понадобится, но вы и остальная команда справились сами.

– Да, включая Мэгги Макферсон, – сказал Босх. – Которая сегодня ухайдакала меня на перекрёстном допросе.

– Знаете, я одно время всерьёз думала получить ещё и юридическое образование, – сказала Арсланян. – Добавить к своим учёным степеням. А потом решила: нет. Слишком много серых зон, слишком зыбкие лояльности. Останусь на стороне науки.

– Здравое решение, – сказал Босх.

– В любом случае, не могу поверить в решение судьи по научной части, – добавила она.

Босх не ответил. Всё происходило ровно так, как описал Холлер за обедом: судья выбрала букву закона, а не дух. Никаких полутонов.

– Она выезжает, – сказал он.

Арсланян посмотрела вперёд. Босх перестроился, чтобы держаться позади пикапа, за которым они наблюдали – за машиной Стефани Сэнгер.

– Как думаете, куда она едет? – спросила Шами.

– Понятия не имею, – ответил он. – Не думаю, что она живёт так далеко от суда.

Сэнгер ехала на пикапе «Ривиан». Таких машин на дороге пока было мало, и следить за ней оказалось легко: Босх мог держаться на расстоянии и оставаться незамеченным. Но, съезжая с бульвара Вентура, он понял, что на светофоре окажется всего в двух машинах позади. Если Сэнгер посмотрит в зеркало, она запросто узнает «Линкольн» и двоих людей в нём.

Поворот был двухполосным. «Ривиан» стоял на внутренней полосе, за ним – ещё один пикап. Босх встал за вторым и опустил солнцезащитный козырёк. В кузове грузовика перед ними торчали трубы и другое оборудование для обслуживания кондиционеров – удобная ширма.

На обочине стоял бездомный с картонкой в руках – просил о любой помощи. Не дождавшись реакции от «Ривиана», он двинулся вдоль ряда машин, держа табличку перед собой.

Светофор оставался красным.

Со своего места Босх видел борт пикапа, а чуть дальше – «Ривиан» Сэнгер. Он заметил, как опустилось водительское стекло. Из окна вырвался струйкой сигаретный дым, и Сэнгер бросила что‑то вниз, к ногам бездомного, рядом с его рюкзаком и пластиковым ящиком из‑под молока.

– Она только что выбросила что‑то в окно, – сказал он. – Похоже на окурок. Подойдёт?

– Ещё бы! – оживилась Арсланян. – Конечно. Видите его?

– Кажется, да.

– Тогда берите, – сказала она.

– Если мы сейчас остановимся, скорее всего, потеряем её из виду, – заметил Босх.

– Не страшно. Сигарета – всё, что нам нужно. С ней мы сразу едем в лабораторию.

Загорелся зелёный. «Ривиан» рванул с места, повернул налево по эстакаде и съехал на Вентура.

В зеркале заднего вида Босх увидел, что за ним теперь две машины. Он включил аварийную сигнализацию и аккуратно прижался к обочине, насколько позволял узкий съезд. Места едва хватило, чтобы открыть дверь и вылезти.

Хор возмущённых клаксонов поднялся почти сразу. Не обращая на него внимания, Босх заглушил двигатель, выбрался наружу и увидел бездомного, зажатого между «Линкольном» и бетонной подпорной стенкой вдоль съезда.

– Эй, что за хрень? – выкрикнул тот. – Ты чуть меня не снёс.

– Простите, – сказал Босх.

Он захлопнул дверь и быстро подошёл к месту возле ящика, по пути доставая телефон. Присев, несмотря на протесты коленей, он окинул взглядом гравий и заметил окурок. Открыл камеру и сделал снимок – окурок на месте, в окружении, как был найден. На случай, если сбор улик кто‑нибудь решит оспорить.

Спрятав телефон, он достал из кармана пальто пластиковый пакет с застёжкой. Используя его как импровизированную перчатку, поднял окурок и запечатал внутри.

Встав, он повернулся к машине. Бездомный всё ещё стоял рядом, вглядываясь в него с подозрением.

– Эй, мужик, это моя сигарета, – сказал он. – Это моё место. Моё.

– Это просто окурок, – ответил Босх. – Она выкурила его до фильтра.

– Неважно. Он мой. Хочешь – покупай.

– Сколько?

– Десять баксов.

– Десять за окурок?

– Десять, мужик. Цена такая.

Босх сунул руку в карман. Нашёл десятку и двадцатку. Вытянул десятку и протянул мужчине.

– Отойдёте, чтобы я мог вернуться в машину? – спросил он.

– Конечно, босс.

Тот схватил купюру и отступил.

Босх забрался в «Линкольн» и захлопнул дверь. Протянул пакет с окурком Арсланян, пока сам смотрел в зеркало, высматривая окно для выезда в поток. Шами приподняла пакет, не открывая, осмотрела содержимое.

– То, что нужно, – сказала она. – Нам повезло.

– Давно пора, – сказал Босх. – Я уже думал, что доедем за ней до Долины Антилоп, а там ещё кружить по окрестностям и копаться в её мусоре.

– Я тоже, – усмехнулась Шами. – Итак, в «Аплайд Форендикс»?

– Конечно, – сказал он. – Позвоните заранее, пусть подготовятся. Если отвезём сейчас, к завтрашнему дню всё будет готово.

Загорелся зелёный, и Босх вырулил, вклинившись в поток перед машиной, чей водитель ответил на манёвр очередным гневным гудком.

Босх поднял руку в знак извинения и поехал дальше.

По дороге в Ван‑Найс он, словно сам себе, сказал:

– Это она вломилась ко мне домой.

– Кто? – спросила Арсланян.

– Сэнгер, – ответил он.

– Когда?

– Месяцев семь назад. До сих пор я не был уверен. Когда вернулся домой и увидел, что входная дверь открыта, в доме стоял запах табачного дыма.

– Она что‑нибудь взяла?

– Нет. Она просто хотела, чтобы я знал, что она там была. Тактика запугивания.

Босх усмехнулся и покачал головой.

– Только не сработала, – сказал он. – Потому что я не был уверен, не забыл ли сам запереть дверь. И не становлюсь ли я просто стариком, который теряет память. Знаете, вся эта история с предполагаемым слабоумием. Я даже подумал, что запах сигарет – побочный эффект радиоизотопа, который во мне гоняли.

– Странно, но, наверное, это приятно – узнать, что взлом был реальным, – сказала она.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласился он.

Он вспомнил полицейский отчёт, которым Мэгги Макферсон только что ткнула ему в лицо в зале суда, пытаясь выставить сумасбродом. Теперь он чувствовал себя оправданным.

Часть двенадцатая. Испытательный полигон

Глава 44.

Утром маршалы повезли меня обратно в федеральный суд на семичасовом тюремном автобусе. Следующие два часа я провёл в главном блоке, вместе с другими задержанными, ожидавшими развоза по залам суда и камерам при них.

Я был в тюремной робе федерального образца и понятия не имел, что стало с моим костюмом, кошельком и телефоном. Наконец меня перевели в камеру рядом с залом судьи Коэльо. Люсинда Санс уже была в соседней камере. Мы не видели друг друга, но слышали.

– Микки, вы в порядке? – прошептала она.

– В полном, – ответил я. – А вы как, Синди?

– Нормально. Не могу поверить, что вас оставили на всю ночь.

– Судья хотела сделать заявление, – сказал я.

Маршал Нейт вошёл в блок, отпер мою камеру и протянул коричневый бумажный пакет.

– Ваша одежда, – сказал он. – Одевайтесь. Судья хочет вас видеть.

Я развернул пакет. Мой костюм был скомкан и смят, ботинки тщедушно утонули в ворсе.

– Где мой телефон? – спросил я. – Кошелёк и ключи?

– В моём столе, – сказал Нейт. – Верну, когда судья скажет. У вас пять минут на переодевание.

– Нет, я не надену это, – сказал я. – Костюм уничтожен. Это «Канали», итальянский шёлк, а вы свернули его в кулёк на ночь. Если вы собираетесь вести меня к судье, я пойду так.

– Как пожелаете, – сказал он. – Без каламбуров.

– Неплохо, Нейт, – заметил я.

– Мне снова надеть на вас цепь и наручники или вы будете вести себя спокойно?

– Не надо, – ответил я.

Он вывел меня из камеры и провёл мимо камеры Люсинды к двери зала.

– Держитесь, Люсинда, – сказал я.

Мы прошли через полутёмный зал: светилась только лампа над местом Джана Брауна.

– Можно его провести? – спросил Нейт.

– Она ждёт его, – ответил Браун.

Он коротко посмотрел на меня и на мой мятый костюм.

– Вы уверены, что не хотите переодеться? – спросил он.

– Уверен, – сказал я.

Секретарь сам открыл половинку невысокой двери у стойки секретаря, и мы прошли в коридор, ведущий кабинет. Нейт постучал. Раздалось приглашение войти.

Он провёл меня внутрь и усадил на стул перед столом. Коэльо сидела по другую сторону.

– Я велела вам переодеться, мистер Холлер, – сказала она.

– Костюм испорчен, – ответил я. – Это «Канали», итальянский шёлк, его смяли и сунули в бумажный пакет на ночь. Мне нужен телефон, чтобы заказать доставку нового.

– Мы вернём вам телефон, – сказала она. – Нейт, подготовьте его для мистера Холлера, когда мы закончим. Сейчас можете вернуться в зал.

Маршал выглядел сомневающимся.

– Уверены, что мне не стоит остаться, судья?

– Я буду в порядке, – сказала Коэльо. – Я позвоню, когда нужно будет его забрать.

Нейт вышел и закрыл за собой дверь. Судья несколько секунд смотрела на меня, словно прикидывая, с чего начать.

– Мне жаль, что дело дошло до этого, мистер Холлер, – сказала она. – Но неуважение, которое вы вчера проявили к суду, недопустимо. Надеюсь, вы использовали эту ночь, чтобы обдумать своё поведение в моём зале и убедить себя, что подобное больше не повторится.

Я кивнул.

– Я много о чём думал, судья, – сказал я. – Приношу извинения за свои слова и поступки. Я сожалею. Это не повторится – обещаю.

Единственное решение, которое я принял в холодной одиночке, заключалось в том, что я больше никогда не назову её «Ваша Честь».

– Хорошо, – сказала Коэльо. – Извинения принимаются. Обвинение в неуважении к суду снимается, и мы, возможно, сумеем наверстать утраченное время, чтобы не терять всё утро. Я распоряжусь, чтобы стороны явились к одиннадцати, и мы продолжили.

– Спасибо, судья, – сказал я. – Я хотел бы поскорее закончить это дело.

– Я уже дала указание Джану, – сказала она. – Нейт сейчас принесёт ваши вещи.

– Когда вы будете рассылать уведомления о возобновлении слушания, не могли бы вы включить туда и сержанта Сэнгер? Скорее всего, она будет моим следующим свидетелем.

– Я распоряжусь, чтобы она вернулась, – кивнула судья.

Через пять минут я уже сидел в зале и доставал телефон из прозрачного пакета для личных вещей. Первый звонок я сделал Босху.

– Мик, ты на свободе?

– Да, только что, – ответил я. – Где вы, что у вас?

– Мы в «Аплайд Форендикс», – сказал он. – Привезли окурок Сэнгер, и минут пятнадцать назад Шами сказала, что им нужно ещё пару часов.

– Хорошо, – сказал я. – Я разберусь здесь. Как только получите новости – напишите.

– Понял.

Я отключился и набрал Лорну Тейлор.

– Боже, Микки, ты в порядке?

– Сейчас да, – сказал я.

– Где ты?

– В зале. Мне нужен костюм, рубашка и галстук. Сможешь привезти сюда?

– Конечно. Какой костюм?

– Серый в светлую полоску, светло‑голубая рубашка. Галстук – на твой вкус. Ключ помнишь где?

– Там же?

– Там же.

Остальное я произнёс тише, чтобы Нейт и Джан не расслышали:

– Только не торопись. Не приезжай раньше половины первого. Гарри и Шами нужно время.

– Поняла, – сказала она.

Я снова заговорил обычным тоном:

– Хорошо. Я, возможно, вернусь в камеру при зале суда, так что просто передай пакет судебному приставу. Его зовут Нейт.

– Хорошо. Уже выезжаю.

– Спасибо.

Я отключился, поднялся и уведомил маршала, что хочу подождать в камере, чтобы поговорить с клиенткой, а затем переоденусь, когда привезут костюм.

Когда меня вернули в камеру ожидания, я понял, что не ел с прошлого дня и стоило попросить Лорну захватить энергетический батончик. Пустота в желудке накладывалась на беспокойство о том, что происходило в «Аплайд Форендикс». Я знал, что это мой последний шанс в партии, которую я разыгрывал последние два дня. Кульминация была уже совсем близко.

Глава 45.

Слушание по ходатайству о снятии обвинения возобновилось почти в два часа – во многом из‑за того, что Лорна задержалась с костюмом. Судья была недовольна поздним началом, а я напротив: у меня наконец было всё, что нужно, чтобы снова вывести на трибуну Стефани Сэнгер.

Босх и Арсланян уже были в здании. Шами ждала в коридоре, готовая к очередным показаниям, а Босх сидел в первом ряду галереи рядом с художником судебных зарисовок с Пятого канала.

После того как Коэльо объявила заседание открытым и предоставила мне слово, я вызвал сержанта Стефани Сэнгер. Судья напомнила ей, что она всё ещё под присягой.

– Рад снова видеть вас, сержант Сэнгер, – начал я. – Хочу вернуться к некоторым вашим показаниям и вещественным доказательствам, обсуждавшимся на прошлой неделе, в частности – к данным сотовой связи, которые анализировал мой следователь.

– Здесь есть вопрос? – сухо спросила Сэнгер.

– Пока нет, сержант, – сказал я. – Давайте начнём вот с чего. В день, когда помощник шерифа Роберто Санс был застрелен на лужайке перед домом своей бывшей жены, вы следили за ним?

Сэнгер несколько секунд смотрела на меня своим жёстким, пронзительным взглядом, а затем ответила:

– Да.

Я кивнул и сделал пометку. Что бы Мэгги ни сделала, пытаясь подорвать доверие к Босху, цифровые следы лгать не могли, и у Сэнгер не было манёвра, чтобы отрицать то, что уже зафиксировано в данных. Но её прямой ответ на первый вопрос всё равно удивил меня. Я ожидал, что придётся вытащить это признание цепочкой наводящих вопросов.

Мой блокнот был исписан этими вопросами, и теперь большая часть их оказалась не нужна. Пришлось импровизировать – и именно это чуть не завело нас в болото.

– То есть вы признаёте, что следили за Роберто Сансом в день его смерти?

– Я только что это сказала, – ответила она.

– Почему вы за ним следили?

– Потому что он сам попросил меня об этом.

Вот так один необдуманный вопрос уводит в сторону, где я не был готов сражаться. Я понимал, что сейчас она вытащит на свет заранее заготовленную версию, объясняющую все «аномалии» в данных мобильной связи. И если я не возьму инициативу в свои руки, этим займётся Моррис при повторном допросе.

Мне пришлось идти вперёд.

– Почему он попросил вас следить за ним?

– Потому что встречался с агентом ФБР и был уверен, что его пытаются подставить, – ответила Сэнгер. – Он хотел, чтобы я наблюдала – на случай, если что‑то пойдёт не так и ему понадобится моя помощь.

То же самое делали и мы, и Генеральная прокуратура: брали негатив и пытались им управлять. Если выглядит плохо, признай, но переведи стрелки.

– То есть ему нужно было, чтобы вы спасли его от агента ФБР? – уточнил я.

– Не обязательно в тот момент, – сказала Сэнгер. – Скорее, впоследствии, если бы ему пришлось доказывать, что такая встреча вообще была и что он отказался от того, чего от него добивалось Бюро.

– Он рассказал вам, чего от него хотело Бюро?

– Нет. У него не было возможности.

– Тогда откуда вы знаете, что он использовал встречу, чтобы якобы «отклонить» предложение ФБР?

– Он сказал мне об этом заранее, – ответила она.

При ближайшем рассмотрении её история начала рассыпаться: логика хромала. Но я знал, что, если полезу глубже, могу нарваться на ловко расставленные ловушки. Я уже сделал ей подарок, дав возможность «объяснить» данные телефонов. Пора было уходить с этой тропы.

– Хорошо, – сказал я. – Давайте вернёмся к анализу следов выстрела. Сержант Сэнгер, опишите, пожалуйста, протокол, которому вы следовали, когда проводили тест на следы пороха у Люсинды Санс в вечер убийства её бывшего мужа.

– На самом деле всё довольно просто, – ответила она. – Тампоны поставляются по две в упаковке, и…

– Позвольте уточнить, – перебил я. – Что вы называете «тампонами»?

– Это круглые пенопластовые диски, покрытые клейким углеродным составом, способным собрать частицы пороха, если провести ими по коже или одежде.

– То есть, когда вы брали пробы у Люсинды Санс, вы открыли упаковку с двумя такими дисками?

– Верно.

– Вы были в перчатках?

– Да.

– Почему?

– Чтобы не загрязнить тампоны. Я ношу и использую огнестрельное оружие, на моих руках могли быть частицы несгоревшего пороха. Стандартный протокол – надевать перчатки при проведении такого теста.

– Вы говорили, что Люсинда Санс на тот момент ещё не была подозреваемой.

– Я говорила о протоколе в целом, – сказала она. – В том случае она считалась свидетелем, пока мы не собрали факты.

– Тогда зачем вы проводили тест так быстро, если она была всего лишь свидетелем?

– Потому что частицы пороха со временем осыпаются. Идеально провести тест в течение двух часов после выстрела. Через четыре часа он становится малоинформативным. И потом, мы не знали, с чем имеем дело. Надо было отработать все варианты. Я провела тест, и позже он оказался положительным. Кажется, я это уже объясняла.

– Всё верно, сержант. Просто мы должны убедиться, что всё сделано по правилам. Как вы узнали, что тест положительный?

– Главный следователь позвонил и поблагодарил меня за оперативность. Положительный тест был очень убедительным – сказала она.

Я попросил судью исключить часть ответа Сэнгер – там, где начинались оценки, – как выходящую за пределы вопроса. Коэльо отклонила возражение и велела двигаться дальше.

– Итак, вы утверждаете, что всё сделали по протоколу? Надели перчатки, вскрыли пакет, провели подложками по коже, упаковали и запечатали?

– Да.

– Никакого загрязнения?

– Нет.

– И затем вы передали пакет помощнику шерифа Киту Митчеллу, чтобы он отвёз его следователям по убийствам?

– Так и было.

Моррис поднялся.

– Ваша Честь, адвокат уже проходил всё это на прямом допросе, – сказал он. – Зачем тратить время суда?

– Я и сама задаюсь этим вопросом, мистер Холлер, – сказала судья.

– Судья, мои следующие вопросы выведут нас в новую плоскость, – ответил я.

– Хорошо, – сказала Коэльо. – Но я держу вас на коротком поводке. Продолжайте.

Я пробежал глазами свои заметки и задал следующий вопрос:

– Сержант Сэнгер, вам знакомо понятие контактной ДНК?

Моррис мгновенно вскочил.

– Ваша Честь, можно подойти к скамье?

Коэльо кивнула.

– Подойдите.

Мы с Моррисом подошли. Судья наклонилась к нам.

– Ваша Честь, – сказал Моррис, – адвокат снова лезет в область, которую суд вчера признал закрытой. Не знаю, пытается ли он спровоцировать ещё один всплеск и новое обвинение в неуважении, но он явно движется к тому, что вы уже исключили.

– Это не так, судья, – быстро ответил я. – Я не собираюсь спрашивать этого свидетеля об отсутствии ДНК Люсинды Санс на тампоне. Ваше вчерашнее решение я понял предельно ясно.

– Надеюсь, ночь в тюрьме вас в этом убедила, мистер Холлер, – сказала она.

– Убедила, судья, – ответил я. – И вы можете снова отправить меня в камеру, если я подниму вопрос о ДНК моей клиентки или её отсутствии.

– Хорошо. Продолжайте, но осторожно. Возражение отклонено.

Мы вернулись на свои места.

– Итак, сержант, ещё раз, – сказал я. – Вы знакомы с контактной ДНК?

– Я знаю, что это, – сказала она. – Но я не эксперт. У нас для этого есть лаборатория.

– Вам и не нужно быть экспертом, – ответил я. – Достаточно того, что вы понимаете суть. Как так вышло, что, если вы действительно следовали описанному протоколу при сборе образцов со следами пороха у Люсинды Санс, ваша ДНК оказалась на одном из тампонов, которые, по вашим словам, вы проводили по её рукам и предплечьям?

Моррис вскочил, будто его ударило током.

– Ваша Честь, адвокат сказал, что не будет этого делать, и сразу же сделал именно это!

– Нет, не сделал, – возразил я. – Я спросил не о ДНК моей клиентки…

– Хватит, – перебила нас судья. – Немедленно в мой кабинет. Все остальные – пятнадцать минут перерыва.

Она поднялась, чёрная мантия взметнулась, мы с Моррисом последовали за ней.

Глава 46.

Судья, всё ещё в мантии, сидела за своим столом и смотрела на нас.

– Садитесь, – сказала она. – Мистер Холлер, я снова начинаю терять терпение. Не понимаю, что притягательного вы находите в атмосфере городского центра заключения.

– Ничего, судья, – ответил я. – Поверьте.

– Тогда я не понимаю, что вы делаете, – сказала она. – Как справедливо заметил мистер Моррис, вы ходите по самому краю. Вчера я признала результаты лаборатории недопустимыми, и вот вы задаёте вопросы, прямо на них ссылающиеся.

Я кивнул.

– Судья, ваше решение заключалось в том, что защита могла провести анализ ДНК Люсинды Санс, на образцах, ещё во время первоначального процесса, – сказал я. – Значит, это не новые доказательства, а просчёт адвоката в прошлом и, следовательно, недопустимый материал для снятия обвинения. Как я сказал при обсуждении, я не собирался идти по этому пути.

– Тогда куда вы идёте? – спросила Коэльо.

– Свидетель только что описала протокол, – сказал я. – Перчатки, тампон, упаковка. Я готов предоставить суду доказательство того, что ДНК сержанта Сэнгер присутствует на тампоне, который пять лет назад передали защите и которая с тех пор хранится в «Аплайд Форендикс».

– Вы провели сравнение с её ДНК?

– Да, судья.

– И откуда вы взяли её ДНК? Я не давала распоряжения на её отбор.

– Она курит, – ответил я. – Вчера, сразу после суда, она выбросила окурок. Мой следователь и криминалист его забрали и отвезли в «Аплайд Форендикс». Там сравнили ДНК с неопознанным профилем, ранее обнаруженным на образце. Чтобы не было сомнений: мы не запрашивали доступ к самому образцу – это было бы вмешательством в вещественные доказательства и потребовало бы вашего ордера. Мы работали только с теми данными, которые лаборатория уже получила при предыдущем анализе. Результаты нам передали прямо перед началом заседания. Это ДНК Сэнгер. И я имею право спросить её, как оно там оказалось.

Моррис издал звук, похожий на стон.

– Это столь же недопустимо, как и вчерашнее, – сказал он. – И к тому же, провести полноценный анализ ДНК менее чем за сутки невозможно.

– Возможно, если вы готовы платить, – ответил я. – И, если у вас в распоряжении криминалист национального уровня, которая курирует процесс.

– Мистер Холлер, к чему вы всё это ведёте? – спросила судья.

– К тому же, к чему мы шли с самого начала, – сказал я. – Люсинду Санс подставили. Ключевым звеном этой подставы стал тест на следы пороха на её руках. Он не только «подтвердил», будто она стреляла, но и выставил её лгуньей, и с того момента следствие перестало рассматривать кого‑либо ещё. Мы полагаем, что после того, как Сэнгер взяла пробы у Санс, но до того, как Митчелл передал их следователям по убийствам, тампоны были заменены на уже загрязнённые частицами пороха. Итак, вы хотели знать, куда я клоню. Я клоню прямо к Сэнгер. Я хочу знать, как её ДНК оказалась на образце.

Судья молчала, погружённая в размышления. Я продолжил, пользуясь паузой.

– Это новые доказательства, судья, – сказал я. – Первоначальная защита не могла их предъявить, потому что имени Сэнгер не было ни в одном отчёте. Вы отклонили реконструкцию, вы исключили результаты анализа ДНК моей клиентки – но всё это, вместе взятое, выстраивает картину. Стефани Сэнгер только что призналась, что видела встречу Роберто Санса с агентом ФБР и не сказала об этом следствию. Почему? Потому что именно она его убила и подставила бывшую жену.

Коэльо смотрела на меня, но как будто сквозь. Я видел, как она мысленно проходит шаг за шагом, проверяя внутреннюю логику моей теории. Моррис, судя по выражению лица, уже всё для себя решил: если аргумент исходит от защиты, он должен быть ложным.

– Это фантазии, – сказал он. – Ваша Честь, вы не можете считать это обоснованной версией. Это дым и зеркала – то, чем славится мистер Холлер.

– Это ваша репутация, мистер Холлер? – спросила судья. – Дым и зеркала?

– Хотелось бы верить, что не только она, судья, – ответил я.

Она кивнула, лицо оставалось непроницаемым. Затем произнесла те самые слова, которые мне нужно было услышать:

– Я допускаю это, – сказала она. – Мистер Холлер, можете продолжать свою линию допроса. Посмотрим, куда она нас приведёт.

– Ваша Честь, я вынужден возразить, – начал Моррис. – Это чистая…

– Мистер Моррис, вы уже возражали, и я только что отклонила ваше возражение, – сухо оборвала его судья. – Надеюсь, этого достаточно ясно.

– Да, судья, – тихо ответил он.

– Спасибо, судья, – сказал я.

С этим решением она частично восстановила себя в моих глазах.

Судья осталась в кабинете, когда мы с Моррисом вернулись в зал. Он шагал быстро, словно надеясь уйти от меня.

– Что, язык проглотили, Моррис? – спросил я. – Или просто тяжело осознать, что вы были неправы?

Он молчал. Только молча поднял руку, сложив пальцы так, что сомнений в его послании не оставалось.

Он вошёл в зал, не придерживая дверь.

– Прелестный человек, – сказал я.

В зале я заметил, что место, где сидел Босх, пустует. Я вышел в коридор – успеть перехватить его и Шами, пока судья не заняла своё место.

Арсланян сидела на скамье у двери, но Босха рядом не было.

– Судья разрешила использовать ДНК Сэнгер, – сказал я. – Вам придётся рассказать о том, как был найден окурок и как проходил анализ.

– Отлично, Микки, – сказала Шами. – Я готова.

– Где Гарри? – спросил я. – Судье, возможно, понадобятся фотографии места, где нашли сигарету.

– Когда Сэнгер вышла из зала, он пошёл за ней, – ответила Арсланян. – Сказал, хочет быть уверенным, что она никуда не сбежит.

– Серьёзно?

– Полицейские инстинкты, наверное.

Я никогда не сомневался в инстинктах Босха. Слова Шами заставили меня задуматься, как я буду продолжать, если Сэнгер вдруг исчезнет из поля зрения.