Текст книги "Тропа воскрешения (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Не вижу в этом необходимости, – сказала Коэльо. – У вас есть видеозапись того, как следователь показывает истцу фотографии?

– Нет, Ваша честь, – сказал Моррис.

– Вы её видели? – уточнила Коэльо. – Это было основанием вашего ходатайства?

– Нет, Ваша честь, – уже тише ответил он. – Нашим основанием было само ходатайство истца о повестке.

– Значит, вы не готовы подтвердить свои заявления доказательствами, – заключила Коэльо. – Ходатайство об аннулировании отклонено. Сержант Сэнгер удаляется из зала до вызова на свидетельское место. Есть ли ещё что-нибудь, господа, прежде чем мы приступим к допросу свидетелей?

Моррис снова поднялся.

– Да, Ваша честь, – сказал он.

– Хорошо, – ответила Коэльо. – Что у вас?

– Как суду известно, это ходатайство было засекречено по просьбе стороны штата, – начал Моррис. – Это было сделано для того, чтобы предотвратить его распространение в СМИ, чем адвокат истца в предыдущих делах, к сожалению, злоупотреблял.

Я встал.

– Возражаю, Ваша честь, – сказал я. – Помощник генерального прокурора делает всё, чтобы отвлечь внимание суда от того факта…

– Мистер Холлер, – строго произнесла Коэльо, – мне не нравится, когда адвокаты перебивают друг друга. Если я сочту аргументы мистера Морриса заслуживающими внимания, у вас будет возможность ответить. Сейчас присядьте и дайте ему закончить.

Я подчинился, надеясь, что мои возражения хотя бы выбьют Морриса из колеи.

– Спасибо, Ваша честь, – сказал он. – Как я уже отметил, это ходатайство было засекречено до начала слушаний.

– Которые как раз проходят сейчас, мистер Моррис, – напомнила Коэльо. – Я вижу, к чему вы ведёте. Я вижу представителей СМИ в галерее и одобрила запрос на судебного художника. Дело больше не под грифом. Мы в открытом судебном заседании. В чём ваши возражения?

– Суд получил запрос на присутствие художника в пятницу, – сказал Моррис. – Нам всем были разосланы копии. В то время дело всё ещё было засекречено, и тем не менее СМИ уже каким-то образом узнали о слушании. Штат ходатайствует о санкциях против адвоката истца за нарушение постановления о секретности.

Я снова встал, но на этот раз не перебивал. Я просто хотел, чтобы судья видела: я готов ответить. Она, однако, подняла ладонь в воздух, жестом предлагая мне сесть. Я сел.

– Мистер Моррис, – сказала Коэльо, – вы сейчас делаете именно то, в чём за две минуты до этого обвиняли мистера Холлера: «играете для публики». Уверяю вас, если я спрошу господина Холлера, сообщал ли он СМИ о слушании до снятия грифа секретности, он ответит, что нет, и вы не сможете привести ни одного доказательства обратного. Честно говоря, он достаточно умен, чтобы не делать этого сам. Так что, мистер Моррис, если у вас нет таких доказательств, то вы всего лишь разыгрываете спектакль. Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали. Я бы предпочла заняться тем, ради чего мы здесь. Никаких санкций не будет. Итак, мистер Холлер, вы готовы продолжать?

Я встал, на этот раз застёгивая пиджак, словно поднимая щит, и приготовился вступить в бой.

– Готовы, Ваша честь, – сказал я.

– Прекрасно, – произнесла судья. – Вызовите первого свидетеля.

Глава 25.

Я отклонил предложение судьи Коэльо разрешить Люсинде Санс надеть повседневную одежду, которую для неё принесла мать. Я не хотела соглашаться ни на что, что хоть как-то размывало бы тот факт, что эта женщина провела пять лет в тюрьме за преступление, которого не совершала. Я хотела, чтобы её вид постоянно напоминал судье, как несправедливое преследование отняло у Люсинды всё – сына, семью, свободу, средства к существованию, – оставив ей лишь синий комбинезон с трафаретной надписью «ЗАКЛЮЧЁННАЯ» спереди и сзади.

На месте свидетеля Люсинда выглядела крайне незначительной: её лицо едва возвышалось над резными деревянными перилами перед ней. Волосы были собраны в короткий хвост, а линия подбородка – угловатой. Она выглядела встревоженной, но в то же время решительной. Первое допрос должен был проводить я, и это казалось относительно простым заданием. Настоящая угроза скрывалась в перекрёстном допросе Морриса. У него были записанные расшифровки её первого допроса почти шесть лет назад и показания, которые она дала в Чино два месяца назад. Я старался избежать предоставления ей дополнительных возможностей выступить под присягой, но Моррис настаивал на её допросе, и это выдавало его стратегию. Если бы он смог поймать её на хотя бы одной лжи, это могло бы подорвать доверие к ней и ко всему её заявлению о невиновности.

– Можно я буду называть вас Синди? – спросил я.

– Ну да, – ответила она.

– Синди, скажите суду, где вы живёте и как долго.

Прежде чем Люсинда произнесла хоть слово, вмешался Моррис:

– Ваша честь, обстоятельства содержания мисс Санс под стражей за преступление, в котором она призналась, хорошо известны всем сторонам и суду. Можно ли перейти к вопросам, имеющим отношение к ходатайству?

– Это возражение, мистер Моррис? – уточнила Коэльо.

– Да, Ваша честь.

– Принято, – сказала судья. – Мистер Холлер, давайте перейдём к сути нашего сегодняшнего заседания.

Я кивнул. Так и должно было быть.

– Да, Ваша честь, – ответил я. – Синди, вы убили своего бывшего мужа, Роберто Санса?

– Нет, – сказала Люсинда.

– Но вы не оспаривали обвинение в непредумышленном убийстве. Зачем признавать себя виновной в том, чего, как вы сейчас утверждаете, не совершали?

– Я говорю это не только сейчас. Я всегда так говорила. Я говорила это шерифам. Говорила семье. Говорила своему адвокату. Я не стреляла в Роберто. Но мистер Сильвер сказал мне, что против меня слишком много доказательств, что присяжные в любом случае признают меня виновной, если дойдёт до суда. У меня есть сын. Я хотела его увидеть – обнять, стать частью его жизни. Я не думала, что получу столько лет.

В её голосе прозвучало столько боли и искренности, что я на миг замолчал, уставившись в блокнот на кафедре и позволяя словам Люсинды повиснуть в воздухе, как призрак. Но судья, сидевшая здесь уже четверть века и знавшая все приёмы, не собиралась поддаваться.

– Больше вопросов нет, мистер Холлер? – спросила она.

– Есть, Ваша честь, – сказал я. – Синди, расскажите суду, что случилось тем вечером, почти шесть лет назад.

Это был опасный момент. Люсинда не могла отступать от того, что уже запечатлено в протоколах. Мы могли расширить картину, и я как раз намеревался это сделать, но не могли ни в чём противоречить уже сказанному. Любое расхождение давало бы Моррису возможность отправить её обратно в Чино досиживать срок.

– Наш сын был у Роберто на выходных, – начала Люсинда. – Он должен был вернуть его в шесть, чтобы мы успели поехать к моей маме на ужин. Но он привёз его почти в восемь, и он уже поужинал в «Чак-и-Чиз».

– Это вас расстроило? – спросил я.

– Да, я была очень расстроена, и мы поссорились. Я и Робби. И он…

– Прежде чем продолжите, – перебил я, – Роберто сказал вам, почему опоздал?

– Он просто сказал, что у него рабочая встреча, и я знала, что это ложь, потому что было воскресенье, а его отдел по воскресеньям не работает.

– То есть вы ему не поверили и поссорились. Так?

– Да. А потом он ушёл. Я хлопнула дверью, потому что он разрушил мои планы на вечер.

– И что было потом?

– Я услышала выстрелы. Два.

– Откуда вы знали, что это именно выстрелы?

– Потому что я выросла, слыша выстрелы в Бойл-Хайтс, и потому что Роберто, когда мы поженились, водил меня в тир и учил стрелять. Я знаю, как звучит выстрел.

– Итак, вы слышите два выстрела. Что вы делаете?

– Я подумала, что это он – Роберто – стреляет в дом, потому что он был в ярости, понимаете? Я побежала в комнату сына, и мы упали на пол. Но на этом всё. Больше выстрелов не было.

– Вы звонили в 911?

– Да. Я позвонила и сказала им, что мой бывший муж стреляет в мой дом.

– Что вам ответили?

– Сказали оставаться с сыном и прятаться, пока они всё не проверят.

– Они велели вам не класть трубку?

– Да.

– Что произошло дальше?

– Не знаю, сколько прошло времени, но потом они сказали, что снаружи безопасно и что мне нужно выйти к двери – там помощник шерифа.

– Вы так и сделали?

– Да. И тогда я его увидела. Роберто лежал на земле, и они сказали, что он мёртв.

Я сделал паузу и попросил судью разрешить воспроизвести запись звонка 911, о котором только что рассказала Люсинда. Моррис не возразил, и запись включили через аудиоаппаратуру зала. Её рассказ полностью совпадал с содержанием записи, но в голосе на плёнке звучали страх и отчаяние, которых уже не было в её сегодняшнем пересказе. Я считал важным, чтобы судья это услышала, и был удивлён, что Моррис никак не попытался это пресечь.

После воспроизведения записи я перешёл к следующему этапу допроса.

– Синди, несколько минут назад вы упомянули, что, когда вы с Роберто поженились, он водил вас в тир учиться стрелять. Расскажите суду об этом поподробнее.

– О чём именно?

– Например, сколько раз вы ходили в тир?

– Два или три раза. Это было до рождения сына. После его рождения я не хотела иметь оружие и стрелять.

– Но тогда, до рождения сына, оружие всё-таки было?

– Нет, это было его оружие. Только его.

– Сколько стволов у него было?

– Не уверена. Около пяти.

– И всё это он купил?

– Нет. Он говорил, что часть отобрал у людей. У плохих людей. Если находили оружие, забирали. Иногда оставляли себе.

– Кто это «они», Синди?

– Его подразделение. Это было…

Моррис возразил, но на долю секунды опоздал. Слова уже прозвучали. Он попросил вычеркнуть из протокола как «слухи» всё, что касалось подразделения, а также последующую историю – как основанную на словах уже умершего человека. Судья удовлетворила возражение, не дав мне возразить. Но это было не так страшно. Все, кто находился в зале, включая – и это главное – судью, знали, кто такие «они»: другие члены спецподразделения, где служил Роберто.

– Хорошо, – сказал я. – Синди, расскажите нам о занятиях на стрельбище, которые вы проходили с тогдашним мужем.

– Ну, – начала она, – он учил меня разбирать и собирать оружие, учил стойке, как целиться. А потом мы стреляли по мишеням.

– Вы помните стойку, которой он вас учил?

– Да.

– Как она называлась?

– О, я думала, вы спрашиваете, помню ли я её саму. А как называлась, не помню.

– То есть вы могли бы её продемонстрировать, если суд согласится?

– Ну… да.

Я попросил суд разрешить Люсинде покинуть место свидетеля и продемонстрировать стойку для стрельбы, которой её учил муж. Моррис возразил, заявив, что подобная демонстрация впустую тратит время суда, поскольку якобы не имеет отношения к убийству Роберто.

– Ваша честь, – сказал я, – я намерен доказать, что Люсинда Санс не стреляла в своего бывшего мужа. Эта демонстрация – одна из точек, которые будут связаны по ходу дела.

– Я разрешаю, – сказала Коэльо. – Но я потребую, чтобы вы выполнили обещание и связали все точки. Продолжайте.

– Благодарю, Ваша честь. Синди, покажите, чему вас учил ваш муж.

Люсинда спустилась в колодец – открытое пространство перед судейским столом. Она расставила ноги примерно на шестьдесят сантиметров, обеспечивая устойчивость, и вытянула руки прямо вперёд, на уровне плеч. Левой рукой поддерживала правую, а указательный палец был протянут, как ствол пистолета.

– Вот так, – сказала она.

– Спасибо, – сказал я. – Можете вернуться на место свидетеля.

Пока Люсинда возвращалась, я взял на столе папку и попросил разрешения предъявить свидетелю две фотографии. Я передал копии Моррису – хотя он уже получил их на этапе раскрытия материалов – и судье. Это были те самые снимки, что когда-то использовали против Люсинды: на них она запечатлена на стрельбище, с пистолетом в руках, в той же позе, которую только что продемонстрировала.

– Мистер Холлер, меня это беспокоит, – сказала судья, разглядывая фотографии. – Вы предлагаете приобщить две фотографии, которые, по сути, доказывают, что ваша клиентка имела доступ к оружию и умела с ним обращаться. Вы уверены, что это благоразумно?

– Это одна из точек, Ваша честь, – ответил я. – И суд вскоре увидит, что эти снимки скорее оправдывают мою клиентку, чем обвиняют.

– Хорошо, – сказала Коэльо. – Это ваше дело.

Я отнёс третий комплект фотографий к месту свидетеля и положил перед Люсиндой.

– Люсинда, можете ли вы сказать, когда и где сделаны эти две фотографии? – спросил я.

– Не знаю точной даты, – ответила она. – Но это было в то время, когда Робби учил меня стрелять. Это тир в Сэнд-Каньоне, куда мы ходили.

– Сэнд-Каньон – это в Долине Антилоп?

– Кажется, это в долине Санта-Кларита.

– Но поблизости?

– Да, недалеко.

– Хорошо. Кто мужчина рядом с вами на второй фотографии?

– Это Робби.

– Ваш тогдашний муж?

– Да.

– Кто сделал этот снимок?

– Один из его друзей по подразделению. Он там же учил стрелять свою жену.

– Вы помните его имя?

– Кит Митчелл.

– Понятно. А пистолет, который вы держите на фотографиях, где он сейчас?

– Не знаю.

– Когда вы развелись, Роберто оставил вам хоть какое-нибудь оружие?

– Нет, ничего. Я не хотела, чтобы дома было оружие. Не при моём сыне.

Я кивнул, словно этот ответ имел особое значение, и перевёл взгляд в блокнот, где были помечены предполагаемые вопросы. Ручкой поставил маленькую галочку напротив каждого, который уже задал.

– Ладно, – сказал я. – Вернёмся к вечеру смерти вашего бывшего мужа. Что произошло после того, как вы открыли дверь помощнику шерифа и увидели тело Роберто на лужайке? Он лежал лицом вниз или вверх?

– Лицом вниз, – ответила Люсинда.

– Что дальше с вами произошло?

– Они схватили меня и сына и посадили на заднее сиденье патрульной машины.

– И как долго вы там пробыли?

– Э… казалось, долго. Но потом меня забрали и пересадили в другую машину, без опознавательных знаков.

– В итоге вас привезли в отделение в Долине Антилоп и допросили?

– Да.

– Перед этим у вас запросили согласие на проверку рук и одежды на следы пороха?

– Да. Меня попросили выйти из машины и провели тест.

– Вас обработали тампоном с поролоновым диском?

– Да.

– Кто проводил этот тест?

– Помощник шерифа. Женщина.

– И вот однажды мой следователь, Гарри Босх, навестил вас в тюрьме в Чино и показал вам несколько фотографий?

– Да.

– Он хотел узнать, сможете ли вы опознать женщину-помощника, которая брала у вас мазок. Так?

– Да.

– Он показал вам шесть разных фотографий?

– Да.

– Вы выбрали одну из них и опознали человека, который проводил тест?

– Да.

Я предъявил Моррису и судье копии фотографии Стефани Сэнгер из фотоподборки Босха. Мы быстро получили разрешение приобщить снимок как вещественное доказательство № 2 истца и показать его свидетелю.

– Это та женщина, которую вы опознали как помощника шерифа, проводившую тест на следы пороха? – спросил я.

– Да, это она, – сказала Люсинда.

– Вы её знали раньше?

– Нет.

– Вы не знали, что она служила в одном подразделении с вашим мужем?

– Нет, не знала. Но она сказала мне, что работала с Робби.

– Она выглядела расстроенной из-за его смерти?

– Она была спокойна. Профессиональна.

Я кивнул. Всё нужное для протокола было сказано. Большая часть этого пригодится на последующих этапах. Я был доволен. Оставалось надеяться, что Люсинда выдержит перекрёстный допрос. Если она его переживёт, у нас будут серьёзные шансы.

– У меня нет больше вопросов, – сказал я. – Но оставляю за собой право вновь вызвать свидетеля.

– Хорошо, мистер Холлер, – сказала судья. – Мистер Моррис, желаете сделать перерыв, прежде чем начать перекрёстный допрос?

Моррис поднялся.

– Государство согласно на короткий перерыв, Ваша честь, – сказал он. – Но у меня всего два вопроса к этому свидетелю, и на них можно ответить только «да» или «нет». Возможно, имеет смысл сделать перерыв уже после того, как свидетель будет отпущен.

– Хорошо, мистер Моррис, – сказала Коэльо. – Продолжайте.

Моему удивлению не было предела. Моррис оказался либо куда более проницательным, чем я предполагал, либо, наоборот, совершенно некомпетентным. Раньше я никогда не видел его в действии. Обычно в команду генерального прокурора попадали лучшие специалисты, для которых подобные слушания были формальностью. Однако, учитывая его прошлые заявления и склонность оспаривать мои действия, называя их "недобросовестным раскрытием", было ясно, что он не из тех, кто действует по накатанной. Поэтому его решение задать всего два вопроса вызвало у меня подозрение. Возможно, он осознал, что не сможет опровергнуть показания Люсинды, поскольку она говорила правду.

Я внимательно следил, как Моррис подошёл к кафедре.

– Мисс Санс, вы отбываете срок в женской тюрьме штата в Чино, верно? – спросил он.

– Э-э… да, – ответила Люсинда. – Верно.

– Вы знакомы с заключённой по имени Изабелла Модер?

Люсинда посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула паника – «что мне делать?» Я только надеялся, что судья этого не увидит. Мне оставалось одно – кивнуть.

Она снова перевела взгляд на Морриса.

– Да, – сказала она. – Она была в одной камере со мной. Потом её перевели в другую тюрьму.

С этим ответом я окончательно понял стратегию штата и то, как именно Моррис собирается её разыграть.

Глава 26.

Я поговорил с Люсиндой, а затем вышел из зала суда, словно беглый заключённый. Быстро пройдя по коридору, я увидел Стефани Сэнгер, сидящую на скамье у стены напротив входа. Увидев меня, она ухмыльнулась так, словно точно знала, что только что сделал Моррис.

У меня не было возможности ответить ей усмешкой, так как я продолжал внимательно осматривать коридор. Мой взгляд остановился на Босхе у лифта. Он, казалось, беседовал с маршалом, который контролировал работу металлоискателя. Учитывая, что залы суда на этом этаже преимущественно занимались уголовными делами, первый этаж здания был оборудован не только рамкой металлоискателя, но и более обширной службой безопасности.

Босх меня заметил, кивнул и сказал маршалу, что скоро вернётся. Я остановился и ждал, пока он не подошёл ко мне в коридоре, чтобы мы могли поговорить наедине, не привлекая внимания Сэнгер и маршала.

– Как она? – прошептал Босх.

– В лоб – всё в порядке, – сказал я. – Но помощнику генерального прокурора хватило двух вопросов, чтобы всё испортить.

– Что? Что случилось?

– Он собирается запугать нас тюремным информатором. Мне нужно, чтобы ты к завтрашнему утру узнал всё, что сможешь, о заключённой по имени Изабелла Модер. Кажется, пишется «Мо-д-е-р».

– Как насчёт работы со свидетелями?

– Этим придётся заняться мне. Ты нужен по Модер. Немедленно.

– Ладно. Она в Чино? Кто она такая?

– Бывшая сокамерница Люсинды. Но её перевели около полугода назад – примерно тогда, когда я подал ходатайство о снятии обвинения.

– И её имя не всплыло в раскрытии материалов? Разве это не…

– Моррису не нужно было её «раскрывать», если он собирался использовать её только для опровержения. Так что формального нарушения нет. Чистое, аккуратное запугивание. Я должен был это предвидеть.

– Тогда к чему такая спешка, если Моррис не собирается вызывать её до окончания вашего дела?

– Потому что лучшая защита – нападение. Мне нужно знать, сможем ли мы её нейтрализовать, когда её приведут на трибуну.

– Понял. Синди рассказала тебе, что говорила Модер?

– Она ей ничего не говорила. Модер – тюремный стукач. Она соврёт. Скажет, что Люсинда призналась ей в убийстве мужа.

– Это чушь.

– Неважно. Именно поэтому я хочу, чтобы ты сейчас же отсюда ушёл и разузнал о ней всё, что возможно. Найди мне что-нибудь, чем я смогу её уничтожить в суде.

– Я этим займусь.

– Позвони Циско, если понадобится помощь. Мы всё перевернули кверху дном, но ты работаешь на пределе времени. Завтра я должен закончить допрос наших свидетелей. Тогда Моррис выведет Модер.

– Если я займусь этим, я не смогу завтра утром вызвать в суд доктора Арсланян.

– Я с ней разберусь. Иди. Позвони мне, как только у тебя будет хоть что-то. Сегодня в зале суда темно – у Коэльо совещание судей. Сейчас вызову Сэнгер, завтра – Арсланян и остальных. Включая тебя, так что – Модер вперёд.

– Я тебе позвоню. Удачи с Сэнгер.

– Удача тут ни при чём.

Босх направился к лифту. Я посмотрел на часы. До конца перерыва оставалось ещё несколько минут. Я зашёл в туалет, подставил ладони под холодную воду из крана и прижал их к лицу. В груди нарастала тяжесть. Это было чувство неподготовленности. Я ненавидел его больше всего на свете.

Возвращаясь в зал суда, я увидел Сэнгер – она всё ещё сидела на скамье.

– Не очень хорошо, да? – сказала она.

Я остановился и посмотрел на неё. На лице снова появилась та самая ухмылка.

– Всё отлично, – сказал я. – И вы следующая.

С этими словами я открыл дверь зала суда и вошёл.

Приставы как раз возвращали Люсинду из камеры содержания к столу истца – знак того, что судья готова. Я сел рядом с клиенткой, пока с её запястий и лодыжек снимали кандалы, а одно запястье пристёгивали к стальному кольцу под столом.

– Что теперь будет? – прошептала она.

– Я вызову Сэнгер, она даст показания, а завтра мы докажем, что она врёт.

– Нет, я имею в виду, что теперь будет с Изабеллой?

– Гарри этим занимается, пытается найти способ устроить ей импичмент.

– Импичмент?

– Доказать, что она лжёт. Ты уверена, что никогда не обсуждала с ней своё дело?

– Никогда. Мы и её дело никогда не обсуждали.

– Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы ты подумала, Люсинда. Знаешь ли ты о ней хоть что-то, что может нам помочь? Я почти уверен, что она явится сюда и будет утверждать, будто ты сказала ей, что убила Роберто. Мне нужно чем-то ей ответить. Есть…

Маршал прервал нас, попросив всех встать. Мы поднялись, судья вошла в зал и поднялась по ступенькам к скамье.

Эллен Коэльо почти тридцать лет проработала в федеральном суде. Она была назначена Клинтоном, а это обычно означало либеральный уклон, что нам было на руку. Но когда дело доходило до сути, я не имел ни малейшего понятия, как она отнесётся к тюремным стукачам.

– Продолжаем рассмотрение дела «Санс против штата Калифорния», – сказала она. – Мистер Холлер, вызывайте вашего следующего свидетеля.

Я вызвал Стефани Сэнгер. Поскольку Босха в зале больше не было, чтобы выводить свидетелей, я попросил судью прислать за ней одного из приставов. Коэльо выглядела раздражённой, но согласилась, и, пока мы ждали, я снова наклонился к клиентке.

– Мне нужно что-то, чем можно будет наехать на Изабеллу, – прошептал я. – Попробуй вспомнить, о чём вы говорили. Когда ночью выключали свет, вы разговаривали?

– Да. Трудно заснуть.

– Могу представить. Она когда-нибудь…

Задняя дверь зала суда открылась, и вошёл судебный пристав, а за ним – Сэнгер. Она прошла по центральному проходу через калитку, остановилась у кресла свидетеля и, принеся присягу у секретаря, села. Я подошёл к кафедре со своими папками и записями.

– Ваша честь, – сказал я, – прежде чем начать, прошу суд объявить заместителя Сэнгер свидетелем, враждебно настроенным к заявителю.

– Она ваш свидетель, адвокат, – сказала Коэльо. – На каком основании я должна объявить её враждебно настроенной к заявителю?

Мне нужно было, чтобы Сэнгер признали враждебным свидетелем, потому что это давало мне гораздо больше свободы при прямом допросе: я мог задавать наводящие вопросы, требующие ответа «да» или «нет», и сам наполнять их фактами, которые хотел донести до судьи, даже если Сэнгер их отрицала. Информация всё равно попадала бы в протокол.

– Как вы видели сегодня утром, она уже пыталась уклониться от дачи показаний, Ваша честь, – сказал я. – Плюс короткий разговор, который у меня с ней был во время перерыва. Ей явно не нравится ни я, ни моя клиентка, ни само наше присутствие здесь.

Моррис поднялся, чтобы возразить, но Коэльо подняла руку, останавливая его.

– Давайте посмотрим, как всё пойдёт, мистер Холлер, – сказала она. – Продолжайте допрос.

Моррис сел, и Сэнгер, казалось, осталась довольна моей неудачей убедить судью.

– Благодарю, Ваша честь, – сказал я. – Заместитель Сэнгер, вы работаете в Управлении шерифа округа Лос-Анджелес, верно?

– Да, – ответила Сэнгер. – Сержант.

– Когда вы получили это повышение?

– Два года назад.

– Какова ваша нынешняя должность в департаменте?

– Я назначена на участок в Долине Антилоп, возглавляю отдел по борьбе с бандами.

– Вы работаете в этом отделе уже несколько лет, верно?

– Да.

– И сейчас вы им руководите.

– Я только что это сказала.

– Да, спасибо. На момент смерти заместителя шерифа Роберто Санса вы уже были назначены в этот отдел, верно?

– Да.

– Вы были напарниками?

– Нет. В нашем отделе нет напарников как таковых. У нас шесть заместителей и сержант. Мы работаем как команда, и в любой день, в зависимости от отпусков и больничных, вы можете выходить в паре с любым из пяти других заместителей. Всё постоянно меняется.

– Спасибо, заместитель, за это разъяснение…

– Сержант.

– Прошу прощения, сержант. Итак, исходя из такой постоянной ротации и совместной работы, можно ли сказать, что вы хорошо знали заместителя Санса?

– Да. Мы работали вместе три года, прежде чем его убила бывшая жена.

Я посмотрел на судью.

– Ваша честь, – сказал я, – я бы сказал, что это довольно враждебно. Свидетельница высказывает убеждения, прямо противоречащие позиции моего клиента.

– Продолжайте, мистер Холлер, – сказала Коэльо.

Я опустил взгляд в записи и быстро собрался с мыслями. Теперь нужно было действовать осторожно и завести Сэнгер в ловушку правды. Если бы я заставил её под присягой официально заявить что-то, что позже смогу опровергнуть, это сильно помогло бы показать, что Люсинда была оговорена или, по крайней мере, несправедливо осуждена.

– Давайте поговорим об убийстве заместителя шерифа Санса, – сказал я. – Это произошло в воскресенье. Вы помните, как узнали о его гибели?

– Мне пришло сообщение по системе «СОРС», – ответила Сэнгер. – Как и всем в отделе.

– Можете объяснить суду, что такое сообщение «СОРС»?

– Система сообщений о специальных операциях – это сервис рассылки текстовых сообщений, позволяющий департаменту отправлять уведомления всем присягнувшим сотрудникам. Пришло сообщение, что в подразделении «АВ» произошла перестрелка с участием заместителя шерифа и что мы потеряли одного из своих.

– «АВ» – это Антилоп Вэлли?

– Верно. Потом я позвонила и узнала, что убитый заместитель – это Роберто Санс из нашего отдела.

– И что вы сделали?

– Я позвонила другому помощнику шерифа из нашего подразделения, и мы поехали на место происшествия, чтобы посмотреть, можем ли чем-то помочь.

– Кто это был?

– Кит Митчелл.

– Почему вы позвонили только ему, если в подразделении, по вашим словам, было шесть заместителей и сержант?

– Потому что Кит был ближе всех к Робби Сансу.

Я открыл папку, которую принёс к кафедре, и достал три копии документа. Передал их Моррису, свидетелю и судье и попросил у Коэльо разрешения приобщить этот документ к делу в качестве следующего доказательства истца и допросить по нему свидетеля. Разрешение было дано.

– Что это, сержант? – спросил я.

– Копия сообщения «СОРС», которое было разослано, – ответила Сэнгер.

– В какое время, как там указано, оно было отправлено?

– В двадцать часов восемнадцать минут.

– То есть в восемь восемнадцать вечера по гражданскому времени, так?

– Так.

– Как скоро после этого вы прибыли на место преступления?

– Наверное, не позже, чем через пятнадцать минут.

– Долина Антилоп – большое место. Как получилось, что вы оказались так близко, чтобы добраться за пятнадцать минут?

– Я как раз ужинала в ресторане неподалёку.

– Что за ресторан?

– Кафе «Брэнди’с».

– Вы были с кем-то?

– Я была одна, у стойки. Получила сообщение, оставила деньги и сразу ушла. По пути позвонила Киту Митчеллу.

Она говорила усталым тоном, будто я задавал вопросы, не имеющие отношения к делу. Судья, похоже, чувствовала то же самое и перебила меня.

– Мистер Холлер, – сказала она. – Насколько необходим этот допрос в таких подробностях?

– Необходим, Ваша честь, – ответил я. – Станет ясно, когда дадут показания другие свидетели.

– Тогда, пожалуйста, поторопитесь, чтобы мы могли как можно скорее перейти к ним.

– Мы бы добрались до них раньше, если бы мой допрос не прерывали, – сказал я.

– Если это замечание – упрёк в адрес суда, у нас проблема, сэр.

– Простите, Ваша честь, никакого упрёка не было. Можно продолжить?

– Пожалуйста, но ближе к делу.

Я кивнул и проверил записи, чтобы не сбиться с линии.

– Сержант Сэнгер, следователи по убийствам уже были на месте, когда вы прибыли? – спросил я.

– Нет, ещё нет, – ответила она.

– Кто из Управления шерифа там был?

– Приехало много помощников шерифа, чтобы обеспечить охрану места происшествия до приезда отдела по расследованию убийств, который выдвигался из центра «Звезды» в Уиттиере.

– То есть они должны были ехать около часа, верно?

– Да, скорее всего.

– Значит, пока вы ждали команду по расследованию убийств, вы решили выполнить их работу, так?

– Нет, это неверно.

– Разве вы не вывели Люсинду Санс из машины, в которую её посадили, и провели тест на наличие следов пороха на её руках и одежде?

– Да, провела. Такой тест лучше всего делать как можно скорее после преступления с применением огнестрельного оружия.

– Это предусмотрено процедурой – чтобы помощник шерифа, работавший с жертвой, сам брал у подозреваемой мазки на следы пороха?

– В тот момент она не была подозреваемой. Это…

– Не подозреваемой? Тогда почему её посадили на заднее сиденье патрульной машины и взяли у неё мазки на следы пороха, если она не была подозреваемой?

Моррис встал и возразил:

– Ваша честь, адвокат изводит свидетеля и не даёт ей завершать ответы.

– Мистер Холлер, – сказала Коэльо, – дайте ей договорить и умерьте тон. Здесь нет присяжных, которых нужно впечатлять.

Я сокрушённо кивнул.

– Да, Ваша честь, – сказал я. – Сержант Сэнгер, пожалуйста, завершите ваш ответ.

– Как я уже сказала, важно проводить тест на наличие следов пороха на самых ранних этапах расследования, – сказала Сэнгер. – Иначе улики могут исчезнуть, быть смыты или перенесены. Я знала, что в данном случае может пройти час или больше, прежде чем следователи по убийствам прибудут на место, поэтому я взяла мазки с рук обвиняемой и поместила их в пакет для вещественных доказательств.

– Она – заявительница, а не обвиняемая, сержант. После того как вы провели этот, по вашим словам, крайне срочный тест, что вы сделали с пакетом с мазками?

– Я передала его помощнику шерифа Митчеллу, который позже передал его отделу по расследованию убийств. Это должно быть отражено в отчёте о цепочке хранения вещественных доказательств, который, я уверена, вы видели.

– А если я скажу вам, что в отчёте о цепочке хранения этого нет?

– Тогда это будет мелкая оплошность со стороны помощника шерифа Митчелла.

– Очень мило с вашей стороны подставлять помощника шерифа Митчелла. Но почему вы сами не передали пакет следователям по убийствам? Ведь экспертизу проводили именно вы. Вы пытались это скрыть, сержант?