Текст книги "Тропа воскрешения (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Босх слышал, как на заднем сиденье Холлер советует Лорне отказать потенциальному клиенту, которого обвиняли в распространении китайского фентанила, хотя тот был готов заплатить гонорар в 100 000 долларов за услуги «Адвокат на Линкольне».

– Фентанил у меня в списке «За это дело не берусь», – сказал Холлер. – Скажи ему «нет».

– Знаю, – сказала Лорна. – Просто решила, тебе будет интересно услышать, какой гонорар он предлагает.

– Хуже кровавых денег. Дальше.

Лорна рассказала о другом деле: потенциальный клиент обвинялся в мошенничестве при продаже гитары, якобы подписанной Джоном Ленноном; покупатель после сделки выяснил, что инструмент изготовлен уже после смерти Леннона и тот не мог его подписать. Обвиняемый торговал рок‑сувенирами через интернет, и окружной прокурор проверял его прежние продажи гитар, приписываемых ныне покойным рок‑звёздам – таким как Джими Хендрикс и Курт Кобейн. Дело могло вырасти во что‑то серьёзное.

Холлер сказал Лорне, что возьмёт это дело, но запросит гонорар в 25 000 долларов вперёд.

– Думаешь, это проблема? – спросил он.

– Узнаю и скажу, – ответила Лорна.

Босх вернулся к изучению документов, касающихся Маркуса. В хронологии расследования, составленной «ОРП», он обнаружил краткую запись о том, что следователи встретились с экспертом по снятию отпечатков пальцев в доме на Калифа-стрит. Босх сразу понял, что это была попытка доказать, что Маркус причастен к самому взлому, который послужил началом всего дела. Если бы им удалось найти отпечатки Маркуса в этом доме, это бы стало весомым аргументом против возможной линии защиты, утверждающей, что Маркус не тот вор, которого видели Декстер и Гаррити. В хронологии не было указано, были ли найдены какие-либо отпечатки или другие улики.

Среди бумаг, находилась опись имущества Маркуса изъятого него у при аресте, и детальное описание одежды: синие джинсы, черные кроссовки «Найк» и, как было зафиксировано, бордовая толстовка с капюшоном «Ю-Эс-Си». В карманах обнаружились лишь ключ от дома, упаковка презервативов и рулончик мятных леденцов. Не менее важным оказался лабораторный отчет «ГСР», подтвердивший наличие следов пороха на руках и правом рукаве толстовки.

Последним документом, привлекшим внимание Босха, стала расшифровка радиопереговоров Декстера и Гаррити. Она начиналась с вызова Гаррити на подкрепление и ее описания подозреваемого как "мужчины в темных брюках и темной толстовке с капюшоном". Босх же, читая сигналы о помощи от Декстера, зафиксировал поразительную скорость событий: согласно расшифровке, между его сообщением о задержании, рапортом о ранении и описанием подозреваемого прошло всего восемь секунд.

01:43:23 – офицер Декстер: Подозреваемый, «Код 4», Валери, западнее Вэлли‑Серкл.

01:43:31 – офицер Декстер: Офицер ранен, офицер ранен…

01:43:36 – офицер Декстер: Он в меня стрелял. Он в меня стрелял…

01:43:42 – офицер Декстер: Подозреваемый «СДП» – движется на запад по Валери. Бордовая толстовка с капюшоном «Ю-Эс-Си».

Закончив изучение папки, Босх уже имел в голове картину возможного хода событий при стрельбе. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Холлер с Лорной теперь обсуждали клиентов, которые до сих пор не оплатили услуги. Для двух разговоров машина была слишком тесна.

– Я выйду и позвоню Дженнифер, – сказал Босх.

– Спасибо, Гарри, – сказал Холлер.

Глава 4.

Босх положил папку с материалами по Маркусу на капот «Линкольна» и набрал номер Аронсон. Она ответила сразу.

– Гарри, я как раз жду Энтони в комнате для свиданий. Меня могут в любой момент забрать.

– Тогда, если что, перезвонишь. Я просмотрел записи, которые ты прислала.

– Огромное спасибо. Ты что‑нибудь там увидел?

– Смотри. Я не хочу, чтобы моё имя фигурировало в этом деле. Мы поняли друг друга? Что бы ты ни делала с тем, что сейчас услышишь, ко мне это отношения не имеет. Понятно?

– Конечно. Мы уже договорились. Дальше этого разговора я тебя не привлекаю.

Босх помолчал, решая, насколько ей можно доверять.

– Ты ещё на линии? – спросила Аронсон.

– Да, – ответил Босх. – Итак, ты говорила, позвонишь прокурору насчёт результатов по делу. Позвонила?

– Пока нет.

– В хронологии указано, что в дом, куда якобы проник твой племянник, привозили специалиста по отпечаткам.

– Чего он, по его словам, не делал.

– Верно. Но в хронологии ничего не сказано о том, что техник нашёл. Очевидно, они искали его отпечатки внутри, потому что это связало бы его с кражей и уличило во лжи. Так что тебе нужен отчёт о том, что снял дактилоскопист. Если вообще, что‑то снял.

– Хорошо, я запрошу. Что ещё?

– Я посмотрел район через «Карты Гугл». Дом на углу Вэлли‑Серкл и Валери‑авеню окружён высокой живой изгородью по периметру участка.

– И?

– Декстер гнался за подозреваемым по Вэлли‑Серкл, потом тот свернул налево на Валери. Из‑за живой изгороди Декстер потерял его из виду.

– Что подтверждает слова Энтони, будто он не тот вор, за которым гнался Декстер.

– Возможно.

– Это хорошо, но кража – наша меньшая беда. За выстрел в копа они хотят сжечь его дотла. Что ещё ты заметил?

– Отчёт о личных вещах. В кармане у Энтони были презерватив, мятные леденцы и ключ от дома.

– Что поддерживает его версию, а не их.

– Важно то, чего у него «не было». Никаких инструментов для взлома, никаких перчаток. В отчёте о вещественных доказательствах перчаток нет. Вот почему они и подтянули в дом эксперта по отпечаткам. Если бы вор был без перчаток, они должны были что‑то там найти. Если нет…

– Поняла, Гарри. Это будет первым вопросом, когда я приду к окружному прокурору.

– Расшифровка радиоэфира тоже важна. В начале погони напарница Декстера, Гаррити, даёт описание: подозреваемый – белый мужчина в тёмной одежде. Потом, после ранения, выходит Декстер и сообщает, что подозреваемый – «СДП» и на нём толстовка «Ю-Эс-Си».

– «СДП»?

– Код: ««СДП»» – «скрылся до прибытия». То есть сбежал. Но главное – толстовка. Толстовки «Ю-Эс-Си» обычно бордовые с золотыми буквами. Почему Гаррити не отметила «Ю-Эс-Си» в первоначальном описании?

– Может, парень стоял к ним спиной, и они не видели.

– Может. Но это уже несостыковка. Другая – возможное отсутствие отпечатков Энтони в доме.

– Хорошо. Отличное начало, Гарри. С этим можно работать. Что‑то ещё?

Босх поколебался. Он видел в отчётах и более серьёзные несоответствия, а может, и нечто ещё более тёмное в том, что произошло той ночью на Валери‑авеню. Но, рассказывая это адвокату, он ощущал вину. И тут Аронсон задала вопрос, на который ему меньше всего хотелось отвечать.

– Так кто же тогда стрелял в Декстера? – спросила она. – Ты думаешь, настоящий вор подкрался сзади? Энтони говорит, никого вокруг не видел.

– Нет, я так не думаю, – сказал Босх. – Думаю, настоящий грабитель проскочил между домами и пересидел на заднем дворе, пока не стихло.

– И что тогда? В отчётах сказано, что на руках Энтони есть следы пороха.

– «ГСР» можно объяснить. Думаю, есть вероятность, что Декстер выстрелил в себя сам, а вину свалил на Энтони, чтобы не лишиться значка.

– Гарри, ты гений.

– Я говорю это не ради себя. Судя по этим отчётам, это «могло» произойти.

– Ладно, – сказала Аронсон. Теперь её голос звучал предельно серьёзно. – Объясни мне.

– Сразу повторю: я не утверждаю, что всё было именно так, поняла? – сказал Босх. – Я не знаю, что случилось. Но это не первый случай, когда какой‑нибудь придурок‑коп стреляет в себя и пытается повесить это на кого‑то ещё. Если признаешь, что случайно выстрелил, – карьере конец. Придётся искать другую работу.

– Я понимаю. Просто расскажи, как это могло произойти, а дальше я сама.

– По словам Энтони, Декстер выхватил пистолет и наставил на него. Адреналин от погони, арест. Прежде чем подойти, он заставил Энтони опуститься на колени и сцепить пальцы за головой. Процедура такая: одной рукой хватаешь и удерживаешь запястья подозреваемого, другой убираешь оружие в кобуру. Потом надеваешь наручники. В расшифровке радио видно: сначала Декстер даёт «Код Четыре» – то есть «подозреваемый под контролем». А восемь секунд спустя орёт, что офицер ранен.

– Господи, Декстер сам в себя выстрелил!

В голосе Аронсон почти звучало торжество: перед ней открывалась линия защиты племянника.

– Я не знаю, что произошло, – повторил Босх. – И ты тоже не знаешь. Но есть пара моментов. Первый: на Энтони не было наручников, когда другие офицеры его задержали. Значит, что бы ни случилось, это произошло до того, как Декстер успел его заковать. Второй – траектория ранения.

– Нисходящая, через ступню, – сказала Аронсон.

– Сначала по внешней стороне правой голени, затем через ботинок и ногу. Траектория однозначно вниз. Тебе нужно выяснить, правша ли Декстер и носил ли пистолет в кобуре справа. Это может означать, что он случайно выстрелил, когда пытался убрать оружие. Помни: момент был напряжённый, адреналин зашкаливал. Такое случается.

– И он готов отправить шестнадцатилетнего пацана за решётку, чтобы прикрыть свою ошибку.

– Вполне возможно. В твоих материалах нет сведений, сколько он служит в полиции. Я бы поставил на небольшой срок. Случайные выстрелы чаще у новичков. Это ещё и объясняет «ГСР» на Энтони. Тот стоял на коленях, руки сцеплены за головой, а Декстер – прямо позади. В зависимости от роста, в такой позе его кисти и правый рукав оказываются примерно там, где проходит линия выстрела правой руки офицера.

– Боже… Я достану эти данные к концу дня.

– Только учти: если ты смотришь на это под таким углом, «ОРП», вероятно, тоже. Поэтому отчёт по отпечаткам критически важен.

– Гарри, я безмерно благодарна.

– Можешь отблагодарить, не впутывая моё имя.

– Не волнуйся. Ты официально вне игры. А мне пора – только что дали знак, что Энтони в комнате для встреч.

– Ладно. Удачи.

Аронсон отключилась. Босх взял папку с капота и снова сел за руль «Линкольна». Холлер с Лорной, судя по тону, уже закончили с рабочими вопросами и болтали о дочери Холлера, Хейли, которая готовилась к экзамену на адвоката после окончания юридического факультета Университета Южной Калифорнии.

– Тебе придётся переименовать фирму в «Холлер, Холлер и Партнеры», – сказала Лорна.

– Не думаю, что она пойдёт в уголовку, – ответил Холлер. – Хочет заниматься экологическим правом и спасать планету.

– Благородно, но до чёрта скучно.

– Найдёт свою дорогу.

– Ладно, ребята, я пошла. Микки, я дам тебе знать насчёт гитарного мошенника. Надеюсь, он сможет внести гонорар.

– Надеюсь.

Босх услышал, как она дёрнула ручку двери.

– Подожди, – сказал он.

Он взглянул в боковое зеркало, убедился, что по полосе никто не мчится.

– Всё, можно, – сказал он.

– Спасибо, Гарри, – сказала Лорна.

Она вышла и захлопнула дверь.

– Тебе так трудно выйти и открыть ей дверь? – спросил Холлер.

– Пожалуй, нет, – ответил Босх. – Моя вина. Куда теперь?

– На сегодня всё, – сказал Холлер. – Можешь отвезти меня домой.

Босх посмотрел на часы на панели. Не было ещё и двух часов – слишком рано для окончания рабочего дня. Он не включал передачу. Подождал, и вскоре Холлер сообразил, почему.

– Ах да, точно, – сказал он.

Он вышел и тут же снова сел, на этот раз на переднее сиденье, переложив папку по делу Энтони Маркуса на приборную панель.

– У тебя что‑нибудь по нему есть? – спросил он. – Судя по звонку, говорил в основном ты.

– Есть, – сказал Босх. – По сути, дал ей карту местности.

– Отлично. Мне жаль, если тебе пришлось сделать что-то, что тебя гложет.

– Немного. Но я справлюсь. Просто помни: это был единичный случай, Микки, и там всё просто. А я возвращаюсь к «стогу сена».

– Именно там ты мне и нужен. Найди мне «иглу».

Босх вывел машину с обочины и направился к дому Холлера. Минут через пять молчания он спросил:

– Насчёт переговоров с городской прокуратурой по Очоа. Сколько ты планируешь с этого получить?

– У нас для таких дел скользящая шкала. Стандартные двадцать пять процентов с первого миллиона, потом поднимается до тридцати трёх по прогрессии. Большинство адвокатов сразу берут треть или больше. У меня доля растёт только вместе с суммой чека.

– Неплохо, когда чек жирный.

– Не так всё просто, как кажется.

– Но «стог сена» – ты ведь не ради второго чека, да?

– Вся первичная работа там идёт бесплатно. Если нам удаётся кого‑то вытащить, я с радостью представляю его в иске о компенсации по своей обычной ставке. Но это копейки. В большинстве случаев сумму ограничивают гослимиты. Так что да, деньги потом могут появиться. Но это не коммерческая схема. Как думаешь, зачем я с Лорной перебирал остальные дела? Мне нужен бензин в баке. Нужны платёжеспособные клиенты, чтобы ты мог копаться в «стоге».

– Я просто хотел убедиться, вот и всё.

– Можешь не сомневаться. Договор с Очоа был подписан ещё до потока писем, а идею своего проекта невиновности мне подсказала Хейли. Единственное отличие от настоящего «Проекта невиновность» в том, что они принимают пожертвования. Я – нет.

– Понял.

Они снова замолчали, пока Босх не начал подниматься в гору по Фархольм. Он проехал мимо дома Холлера, развернулся сверху и спустился, остановившись у лестницы к его входной двери.

Оба вышли.

– Спасибо, Гарри, – сказал Холлер.

– Что будешь делать? – спросил Босх.

– У меня уже давно не было такого свободного дня. Не хочу тратить впустую. Может, съезжу в «Уилшир» потренироваться.

– Ты играешь в гольф?

– Беру уроки.

– И состоишь в клубе «Уилшир»?

– Вступил пару месяцев назад.

– Молодец.

– Что это за тон?

– Да никакой. Приятно быть в клубе. Ты заслужил.

– Друг из офиса, государственный защитник, член клуба, он меня и рекомендовал.

– Отлично.

– А ты что сегодня днём?

– Не знаю. Наверное, вздремну.

– Тебе стоит.

Босх протянул ему ключи от «Линкольн» и пошёл к месту, где стоял его «Чероки». Холлер окликнул его:

– Как новая машина?

– Нравится, – сказал Босх. – Хотя по старой всё ещё скучаю.

– Вполне по‑босховски.

Босх не был уверен, что тот имеет в виду. Он нашёл и купил «Джип Чероки» 1994 года взамен машины, потерянной в аварии во время расследования, которое он вёл с Баллард год назад. У «новой» старой машины был меньший пробег и подвеска получше. Новые шины, свежая краска. У неё не было наворотов «Линкольна», но её вполне хватало, чтобы добраться домой.

Глава 5.

Проснувшись после долгого дневного сна, Босх проверил телефон и обнаружил, что проспал целую серию сообщений: от дочери, Баллард, Аронсон и бармена из гриль-бара «Каталина». Он поднялся, умылся и прошёл в столовую, где давно уже стоял не обеденный, а рабочий стол. Остановился у полок рядом с проигрывателем, пролистал коллекцию пластинок и вытащил старую – одну из любимых пластинок его матери. Альбом, выпущенный в 1960 году, за год до её смерти, до сих пор был в идеальном состоянии. Многолетняя забота Босха о нём была продиктована уважением и к певице, и к матери.

Он аккуратно опустил иглу на вторую дорожку альбома «Представляем Уэйна Шортера». «Джаз Мессенджерс» ушёл из студии Арта Блейки, чтобы записать первый сольный альбом, Шортер уже вскоре играл на тенор-саксофоне с Майлзом Дэвисом и Херби Хэнкоком. Тео из «Каталины» оставил Босху сообщение: Шортер только что скончался.

Босх стоял перед колонками и слушал, как Шортер исполняет вторую композицию. Слышалось всё – дыхание, работа пальцев. Прошло больше шестидесяти лет с тех пор, как Босх впервые услышал эти ноты, но известие о смерти Шортера пробудило в нём воспоминания об этой пьесе, которая и сейчас так много для него значила. Когда трек закончился, Босх осторожно поднял тонарм, отвёл его назад и поставил «Последняя битва Гарри». Лишь затем он пересел к столу и вернулся к работе.

Сообщение Мэдди было коротким – её ежедневная проверка, всё ли с отцом в порядке. Он решил ответить ей позже звонком. Баллард написала, что отправила ему электронное письмо. Босх вошёл в систему и увидел, что она переслала ссылки на две пятилетней давности статьи из «Лос-Анджелес Таймс». Он принялся читать их в хронологическом порядке.

Бывшая жена обвиняется в убийстве помощника шерифа округа Лос-Анджелес, некогда прославившегося своей храбростью при тушении пожаров: её обвиняют в том, что, по версии следствия, она застрелила его после домашней ссоры в Куорц-Хилл.

Тридцатитрёхлетней Люсинде Санс в понедельник предъявлено обвинение в убийстве первой степени за то, что она выстрелила своему бывшему мужу, Роберто Сансу, в спину, когда он шёл по лужайке перед домом, который они некогда делили с их маленьким сыном. Следователи управления шерифа заявили, что незадолго до этого бывшие супруги яростно ссорились. Люсинда Санс содержится в окружной тюрьме под залог в пять миллионов долларов.

Следователи по делам об убийствах сообщили, что преступление произошло около восьми часов вечера в воскресенье, в квартале 4500 по Куорц-Хилл-роуд, вскоре после того, как Роберто Санс привёз сына в дом бывшей жены по окончании выходных, проведённых в соответствии с соглашением об опеке. Сержант Даллас Квинто рассказал, что двое взрослых поссорились в доме, после чего Роберто Санс вышел через парадную дверь. Спустя несколько мгновений, когда он шёл по лужайке к своему пикапу, припаркованному на улице, ему дважды выстрелили в спину. По словам Квинто, маленький сын пары стрельбу не видел.

На Роберто Сансе не было бронежилета: в момент стрельбы он не находился при исполнении служебных обязанностей.

– Очень грустно, что всё дошло до такого, – сказал Квинто. – Роберто постоянно жил под угрозой, работая на улицах и защищая общество. А то, что смертельная угроза пришла из семьи, – разрывает сердце. Его очень любили коллеги-помощники шерифа.

Тридцатипятилетний Роберто Санс входил в группу по подавлению банд, приписанную к отделению шерифа в Антилоуп-Вэлли. До этого он служил в тюремном отделе. Годом ранее он был отмечен шерифом Тимом Эшлендом и награждён медалью департамента за отвагу после перестрелки с членами банды из Ланкастера, устроившими ему засаду у киоска с гамбургерами в ресторане «Флипс». Санс не пострадал, но один член банды был застрелен, другой ранен. Ещё двое стрелков скрылись; их личности так и не были установлены.

Босх перечитал статью. Куорц-Хилл был пригородом пригорода Палмдейла, расположенного на обширных северо-восточных просторах округа. Когда-то небольшой пустынный городок, он, как и соседний Ланкастер, пережил бурный рост с начала века, когда цены на жильё в Лос-Анджелесе резко взлетели, вынудив тысячи людей переселиться в дальние районы округа в поисках доступного жилья. Палмдейл и Ланкастер срослись в один небольшой пустынный мегаполис со всем набором городских проблем – в том числе с бандами и наркотиками. Шерифу там было чем заняться.

Куорц-Хилл лежал рядом с Палмдейлом и Ланкастером. Босх бывал там по делам и помнил перекати-поле и занесённые песком улицы. Он понимал, что теперь всё могло уже сильно измениться.

Он невольно восхитился ходом Баллард. Вместо того чтобы выгружать для него дело из закрытой базы правоохранительных органов и рисковать работой, она нашла открытые для всех ссылки на газетные статьи. В то же время он злился на себя за то, что сам не догадался сначала проверить имя Люсинды Санс в поиске по «Лос-Анджелес Таймс», а уже потом обращаться к Баллард.

Он нажал на вторую ссылку; там была ещё одна статья о деле Санс, опубликованная девять месяцев спустя.

Бывшая жена помощника шерифа – погибшего героя – осуждена.

Скотт Андерсон, штатный корреспондент «Таймс».

Бывшая жена помощника шерифа округа Лос-Анджелес, некогда прославившегося своей храбростью, в четверг приговорена к тюремному заключению за его убийство после спора об опеке над их маленьким сыном.

Тридцатичетырёхлетняя Люсинда Санс не оспаривала вину по одному пункту обвинения в непредумышленном убийстве в Верховном суде Лос-Анджелеса. В соответствии с соглашением о признании вины судья Адам Касл приговорил её к одиннадцати годам лишения свободы. Санс продолжала настаивать на своей невиновности в умышленном убийстве помощника шерифа Роберто Санса. Он выходил из дома в Куорц-Хилл, где жили его бывшая жена и сын, когда ему дважды выстрелили в спину. Он умер на лужайке перед домом. Сын не стал свидетелем убийства отца.

Адвокат подсудимой Фрэнк Сильвер пояснил, что у его клиентки не оставалось иного выхода, кроме как принять предложение прокуратуры.

– Я знаю, что она до конца настаивала на своей невиновности, – сказал Сильвер. – Но улики были против неё. В какой‑то момент реальность свелась к выбору: рискнуть и пойти в суд, где она, вероятно, проведёт остаток жизни за решёткой, или же получить гарантированный шанс снова выйти на свободу. Она молодая женщина. Если она поведёт себя правильно, у неё впереди будет долгая жизнь. И её ждёт сын.

У пары была долгая история семейных проблем, включая запретительные судебные приказы, назначенных судом наблюдателей на встречах с ребёнком и обвинение в нападении против Люсинды Санс, которое впоследствии было снято. В день убийства она отправила бывшему мужу несколько угрожающих текстовых сообщений. Оружие на месте преступления обнаружено не было, однако следователи управления шерифа заявили, что у обвиняемой было достаточно времени, чтобы спрятать пистолет, и что после стрельбы на её руках и одежде были найдены следы пороха.

– Где был пистолет? – сказал Сильвер. – Это будет волновать меня всегда. Думаю, я бы смог обыграть этот момент в суде, но пришлось идти навстречу желанию клиентки. Она хотела сделки.

Первой на номер 911 позвонила Люсинда Санс. По словам следователей, время реагирования составило девять минут – более чем достаточно для того, чтобы спрятать пистолет. Многочисленные обыски дома и прилегающей территории результатов не дали, и следователи не исключают, что оружие мог спрятать сообщник.

Тридцатипятилетний Роберто Санс прослужил в управлении шерифа одиннадцать лет. Его направили в отделение в Антилоуп-Вэлли, где он входил в группу по борьбе с бандами. За год до смерти он получил медаль шерифа за отвагу после перестрелки с четырьмя членами банды, устроившими ему засаду в ресторане, специализирующемся на гамбургерах. Санс застрелил одного из нападавших и ранил другого; двое других так и не были опознаны и задержаны.

Отказавшись от оспаривания обвинения (формула nolo contendere), Люсинда Санс формально не должна была в суде признавать, что убила бывшего мужа. Её мать и брат наблюдали, как охрана увела её в тюрьму. В соглашение о признании вины вошёл пункт о размещении осуждённой в Калифорнийском колонии для женщин в Чино, чтобы она могла оставаться ближе к семье, включая сына, которого будет воспитывать бабушка.

– Так быть не должно, – сказала у здания суда Мюриэль Лопес, мать Люсинды Санс. – Сына должна растить она. Роберто всегда грозился у неё его отобрать. Своей смертью он, наконец, это сделал.

Босх тоже перечитал эту статью. В ней было гораздо больше деталей преступления. Новые подробности тревожили его. Орудие убийства так и не нашли, несмотря на, казалось бы, интенсивные и неоднократные поиски. Это наводило на мысль, что пистолет каким‑то образом увезли далеко от места преступления.

Поскольку Санс был помощником шерифа, Босх подозревал, что расследование шло с предельным вниманием, и за первым обыском последовали, по меньшей мере, ещё два, проведённые другими группами – с иным взглядом на дело. Он был уверен: оружия там не было. А это говорило о заранее спланированном и продуманном действии.

Но выстрелы в спину Санса, когда тот шёл через двор к своей машине, говорили о вспышке ярости, а не о хладнокровном плане. Это противоречило любой версии предумышленного убийства. Вероятно, именно это противоречие, вместе с исчезновением орудия убийства, и подтолкнуло прокуратуру к тому, чтобы предложить Сильверу сделку о смягчении обвинения.

Босх знал Фрэнка Сильвера и однажды сталкивался с ним в суде по одному делу. Тот не относился к числу лучших адвокатов города. Он был не «Адвокат на Линкольне». Сильвер был добротным, но второразрядным защитником уровня «Б», который, вероятно, понимал, что не сумеет выиграть, если доведёт дело до присяжных. И несмотря на то, что он сказал газете, Босх был уверен: предложение о сделке он встретил с облегчением и потом просто «продал» его своей клиентке.

Босх взял телефон и отправил Баллард короткое сообщение с благодарностью, не уточняя, за что именно. Затем, рискнув, задал ей завуалированный вопрос – не нашла ли она чего‑нибудь по другому делу, имея в виду ещё одно имя, которое он ей передал.

Ожидая ответа, он вбил «Эдвард Дейл Колдвелл» в поисковик «Таймс», но ничего не нашёл. Попробовал без отчества – снова пусто.

Он проверил телефон. От Баллард – ни слова.

Босх терпеть не мог ждать информацию. Ожидание делало его беспокойным и раздражительным. Годы работы следователем научили его: импульс – ключ к успеху, и, потеряв его, можно насовсем затормозить расследование. Это относилось даже к нераскрытым делам, где импульс чаще всего жил только в голове следователя.

Сейчас Босх чувствовал, что импульса у него почти нет, но противоречия, которые он увидел в газетных статьях о деле Санс, в сочетании с письмом от Люсинды, разожгли в нём огонь. Он хотел продолжать расследование, если по делу Колдвелла так и не появится никакого движения.

Он снова взял телефон, но не стал сразу звонить Баллард. Ему не хотелось потерять её и как друга, и как источник информации, а он знал, что именно так и случится, если он продолжит донимать её звонками с просьбами нарушить правила.

Он положил телефон, но взглянул на время. Внутренне он выругал себя за то, что позволил себе вздремнуть и промотал весь день. Даже если бы он сейчас сорвался в суд, времени разобраться с тем, что, возможно, ещё оставалось в архивном деле Люсинды Санс в подвальном хранилище, у него было бы немного. Эту поездку придётся отложить до утра.

Он снова взял телефон и позвонил дочери, рассчитывая, что её голос и рассказ о том, что происходит в её мире, отвлекут его от Люсинды Санс и от разочарования, вызванного вынужденной задержкой. Но звонок ушёл на голосовую почту. Разочарованный, Босх оставил сообщение, что у него всё в порядке и он занят парой расследований для Микки Холлера.

Отключившись, он вспомнил о сообщении от Дженнифер Аронсон. Она просила перезвонить. Он так и сделал; когда она ответила, было слышно, что она за рулём.

– Гарри, я поговорила с прокурором, и она признала, что отпечатков Энтони в доме на Калифе не обнаружено.

– Она говорила, есть ли там какие‑нибудь другие отпечатки, не принадлежащие жильцам?

– Я спрашивала, но она ответила, что мне нужно дождаться следующего отчёта о находках. Было довольно непросто вообще добиться от неё признания, что отпечатков Энтони там нет.

– Когда будет этот следующий отчёт?

– Она сказала, что ждёт, пока судья решит, будут ли Энтони судить как взрослого.

– Понятно. Что ещё? Ты рассказала ей свою теорию о том, что Декстер мог выстрелить в себя сам?

– Да. Думала, может, это отпугнёт её от идеи судить Энтони как взрослого. Если дело уйдёт в суд высшей инстанции, процесс будет открытым, и всё станет достоянием общественности. Суд по делам несовершеннолетних закрыт для публики и прессы.

– И что она сказала?

– Отшутилась. Сказала: «Хорошая попытка». Решила, что я блефую.

– Кто прокурор?

– Шей Ларкин. Она младше меня.

– Ну, рано или поздно она поймёт, что это не блеф. Как Энтони?

– Он смертельно напуган. Мне нужно вытащить его оттуда, но я ничего не могу сделать – по крайней мере, в правовом поле.

– Что это значит?

– Я хочу провести пресс‑конференцию. Рассказать всем об этом Декстере и надавить на них, чтобы они поняли: это не блеф.

– Разве так ты не выдашь им все свои карты?

– Да. Но если это поможет Энтони выйти… Я ещё думаю, что лучше, если это сделает Микки. Средства массовой информации будут ходить за ним по пятам, как псы. Он привлечёт к этому внимание.

– Это мысль.

– И кто‑то вроде тебя, с твоим опытом, если ты поддержишь его, придаст всему ещё большего веса.

Босх закрыл глаза и мысленно упрекнул себя: следовало быть осторожнее.

– Дженнифер, этого не будет, – сказал он. – У нас была договорённость. Я смотрю досье, а потом отхожу в сторону.

– Знаю, знаю, – сказала Аронсон. – Но это сын моей сестры, Гарри. Я не могу смотреть, как он там сидит, когда знаю, что он невиновен.

– Если он невиновен, ты его вытащишь.

– В конце концов, Гарри. Но что с ним случится за это время? Он может там пострадать. Или хуже.

– Тогда проведи свою пресс‑конференцию и посмотри, что из этого выйдет. Пригласи Микки, но не зови меня. У меня в этом городе есть связи и репутация, и я не собираюсь ставить их под удар из‑за дела, на которое потратил меньше часа. Тебе нужен другой путь.

Повисла пауза. Когда Аронсон наконец ответила, её голос был холоден, как зимний дождь.

– Понимаю, – сказала она. – До свидания.

Она отключилась, но Босх ещё долго держал телефон у уха, не понимая, почему чувствует себя трусом.

Он подумал об Энтони Маркусе, одиноком в тюрьме Сильмара. В детстве Босха несколько раз отправляли в колонию для несовершеннолетних за побеги из приёмных семей. Подростком он был настолько хрупкого сложения, что через несколько лет его определили в армейскую бригаду по прокладке туннелей во Вьетнаме: его рост оказался преимуществом при движении по узким и тёмным ходам Вьетконга. Но в колонии для несовершеннолетних этот же рост делал его лёгкой мишенью.

С ним там что‑то делали, что‑то у него отнимали, и он не хотел вновь зацикливаться на этих воспоминаниях. Но мысли об Энтони Маркусе в Сильмаре всё это сейчас подняли.

Несмотря на позицию, которую он занял перед Холлером и Аронсон, Босх был потрясён её словами о том, что Энтони подвергается издевательствам. Он знал не понаслышке: в детской тюрьме идёт беспощадная борьба. Втайне он надеялся, что Аронсон сможет спасти племянника с помощью того, что он сам только что ей посоветовал.