Текст книги "Тропа воскрешения (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 39.

Для Босха это стало напоминанием, как далеко он отошёл от собственной миссии. Мэгги Макферсон была истинно верующей в своё дело – профессиональной обвинительницей, которую так и не соблазнили высокооплачиваемые должности в частном секторе в обмен на отказ от правосудия. Она оставалась верна службе, и, несмотря на смену должностей и ведомств, никогда не отступала от своего пути. А Босх, когда‑то такой же истинно верующий, теперь сидел на свидетельской трибуне, готовый к тому, что с ним обойдутся так же, как обходятся с многими свидетелями защиты в уголовных делах. Макферсон собиралась представить Босха наёмным работником, который врёт по найму, халтурит и ищет лишь то, что позволяет скрыть правду или исказить её. Она, несомненно, изучила его и знала его слабые места. И воспользовалась ими с самого начала.

– Мистер Босх, как долго вы работаете следователем защиты? – спросила она.

– В сущности, никогда, – ответил Босх.

– Вы же работаете на мистера Холлера, не так ли?

– Я работаю над его конкретным проектом, который не связан с защитой.

– Разве вы не работали на защиту самого мистера Холлера, когда его обвиняли в преступлении? – прищурилась она.

– Я выступал скорее как советник. Как и вы. Вы считаете, что никогда не работали на защиту? – парировал он.

– Здесь вопросы задаю я, – отрезала она. – Извините. Итак, вы хотите сказать суду, что не считаете работу по делу Люсинды Санс, признанной и осуждённой убийцы, работой по защите?

– Мистер Холлер нанял меня для анализа дел осуждённых, утверждавших, что они невиновны. Он хотел, чтобы я изучал их и решал, есть ли случаи, заслуживающие пересмотра. Дело Люсинды Санс было одним из таких, и…

– Благодарю, мистер Босх, я не просила всю историю, – перебила она. – Значит, вы утверждаете, что работа по делу Люсинды Санс – это не защита.

– Верно. Это не работа защиты. Это работа по установлению истины.

– Остроумно, мистер Босх. А что происходит в вашей, как вы выражаетесь, работе по установлению истины, когда вы сталкиваетесь с доказательствами виновности человека в преступлении, за которое он был осуждён? – спросила она.

– Я говорю мистеру Холлеру, что дело безнадёжно, и мы идём дальше. Я беру следующее дело – сказал Босх.

– И как часто с вами происходило то, что вы только что описали? – продолжала она.

– А, да. Случалось. Пару месяцев назад, например.

– Расскажите об этом суду, – потребовала она.

– Это был человек по фамилии Колдвелл, осуждённый за организацию убийства своего партнёра по инвестиционному бизнесу. Его приговор в основном базировался на показаниях киллера, который тоже был обвинён, но пошёл на сделку со следствием. Он заявил, что получил двадцать пять тысяч долларов наличными за убийство. Среди прочих улик были банковские выписки Колдвелла. Обвинение доказало, что ровно двадцать пять тысяч были сняты наличными через банкоматы и по личным чекам, которые Колдвелл выписывал на друзей, а те обналичивали чеки и передавали ему деньги.

– Что заставило вас подумать, что он невиновен? – спросила Макферсон.

– Я так не считал. Я посчитал, что его дело может заслуживать повторного рассмотрения. Поговорил с ним, и он сказал, что может отчитаться за те двадцать пять тысяч, а ещё у него есть информация, добытая в тюрьме, которая якобы разоблачит киллера. Не стану вдаваться во все подробности, но в итоге я решил, что Колдвелл виновен, и мы отказались от этого дела.

– Нет, пожалуйста, не избавляйте нас от подробностей, – с лёгкой насмешкой сказала Макферсон. – Что именно, по‑вашему, делало его виновным?

– Он сказал, что отдал деньги любовнице, и не мог заявить об этом в суде, потому что тогда был женат, а деньги жены шли на оплату адвоката. Если бы нашли любовницу, жена лишила бы его финансирования. В конечном итоге жена всё равно развелась с ним через пару лет после приговора, и теперь он был готов «вывести» любовницу на свет. Он также рассказал о заключённой, переведённой из тюрьмы в Соледад, где сидел киллер; якобы она слышала, как тот хвастался, что подставил Колдвелла, – сказал Босх.

– Хорошо, давайте на этом остановимся. Нам нужно вернуться к делу – сказала Макферсон.

Холлер вскочил.

– Ваша Честь, это она открыла эту дверь, – сказал он. – А теперь хочет захлопнуть, потому что понимает: завершение рассказа демонстрирует честность свидетеля, а это мешает плану обвинения по подрыву его репутации.

Судья поддержала возражение без малейшей паузы.

– Адвокат прав, – сказала Коэльо. – Дверь распахнуло государство. Я хочу услышать конец истории. Свидетель продолжит, если есть что добавить.

Холлер кивнул Босху и сел.

– Я позвонил в Департамент исправительных учреждений, – продолжил Босх. – Через сотрудника оперативной части в Соледад выяснил, что киллер и названный Колдвеллом заключённый никогда не сидели в одном блоке и не пересекались в тюрьме. Это окончательно опровергло эту часть легенды. Затем я поговорил с любовницей, и выяснилось, что из неё неважный лжец. Мне хватило двадцати минут, чтобы вывести её на чистую воду. Она призналась, что Колдвелл не давал ей двадцать пять тысяч, что она солгала, потому что он пообещал ей деньги после освобождения и планировал подать в суд на штат за незаконное осуждение и заключение. На этом всё. Мы с Микки закрыли дело.

– Значит, мистер Босх, – подвела итог Макферсон, – вы хотите, чтобы суд понял: вы называете вещи своими именами.

– Не уверен, был ли это вопрос, но да, я называю их так, как вижу, – ответил Босх.

– Хорошо. Тогда давайте поговорим о деле Санс – о том, как вы его видите. Согласны, мистер Босх? – сказала она.

– Я здесь именно для этого, – ответил он.

– Вы знаете, что такое геозонирование, мистер Босх? – спросила она.

– Да. Модное нынче слово для отслеживания местоположения мобильных телефонов по данным сотовой связи – сказал он.

– Это стало полезным инструментом для правоохранительных органов, не так ли?

– Да.

– В прямых показаниях вы сказали, что работали над сотнями дел об убийствах, верно?

– Верно.

– И в скольких из них вы использовали геозонирование?

– Ни в одном. Эта технология появилась уже после моего выхода на пенсию.

– Хорошо. Сколько раз вы использовали её как частный детектив?

– Ни разу.

– А как следователь, не работающий на защиту, но привлечённый мистером Холлером?

– Это дело было первым, – признал Босх.

– Один случай. Можно ли считать, что это делает вас экспертом по геозонированию? – спросила она.

– Экспертом? Не знаю, что именно делает человека экспертом. Я умею читать и сопоставлять данные, если вы об этом, – ответил Босх.

– Как именно вы научились читать и сопоставлять данные? – не отступала она.

– Мне немного помог мистер Холлер, у которого уже был опыт с геозонированием в предыдущих делах. Но основное я почерпнул из внутреннего руководства ФБР для агентов, работающих в этой области. Его подготовила группа по анализу данных сотовой связи Бюро, по сути, это методичка для агентов. Очень подробная – больше ста страниц. Я прочитал её дважды, прежде чем взяться за данные по этому делу, – сказал он.

Макферсон явно не ожидала столь развёрнутого ответа и переключилась на сарказм:

– Ну да, пройди онлайн‑курс – и ты эксперт, – сказала она.

– Не мне судить, эксперт я или нет, – возразил Босх. – Но если хотите назвать это онлайн‑курсом, то это был курс ФБР. Руководство написано так, чтобы любой агент мог научиться отслеживать и картировать движение мобильных устройств. Если вы намекаете, что я сделал что‑то неправильно или ошибся, я с этим не согласен. Думаю, я всё сделал верно, и это ставит много вопросов относительно виновности Люсинды Санс…

– Ходатайство об исключении части ответа свидетеля как не относящейся к вопросу, – резко сказала Макферсон.

– Не относящейся? – поднялся Холлер. – Он даже не успел закончить ответ.

Судья не захотела ввязываться в перепалку.

– Давайте перейдём к следующему вопросу, – сказала Коэльо. – Продолжайте, госпожа Макферсон.

Холлер сел. Босх впервые за время перекрёстного перевёл взгляд на него. Холлер слегка кивнул и сжал кулак у груди – простой, не слишком скрытый жест: «Держитесь».

– Мистер Босх, – позвала Макферсон, возвращая его внимание, – вы больны?

Холлер вскочил.

– Ваша Честь, это уже чрезмерно, – возмутился он. – Адвокату не позволено допрашивать свидетеля о его здоровье. Как это вообще соотносится с вопросами, рассматриваемыми судом?

Судья строго посмотрела на Макферсон.

– Госпожа Макферсон, что вы делаете? – спросила она.

– Ваша Честь, состояние здоровья свидетеля имеет значение для этого дела, и я могу объяснить, если мне позволят продолжить, – сказала Макферсон. – Мистер Холлер это понимает – именно поэтому вскакивает.

– Быстрее, госпожа Макферсон, – сказала судья. – Моё терпение на исходе.

Холлер сел, и судья велела Босху ответить.

– Я проходил лечение от рака, – сказал он. – Участвовал в клиническом исследовании, которое завершилось несколько месяцев назад.

– И лечение оказалось успешным? – спросила Макферсон.

– Врачи так считали. Они сказали, что у меня частичная ремиссия, – ответил Босх.

– Клиническое исследование было посвящено лекарственной терапии? – уточнила она.

– Да.

– Какой препарат вы принимали?

– На самом деле это был радионуклид. Лютеций‑177 – сказал Босх.

– Вас лечили лютецием‑177 в то же время, когда вы работали над этим делом? – продолжила она.

– Да. Одно утро в неделю на протяжении двенадцати недель.

– Какие возможные побочные эффекты связаны с лютецем‑177? – спросила она.

– Ну, тошнота, шум в ушах, сильная усталость. Есть ещё список, но кроме этих я ничего на себе не заметил, – ответил он.

– А спутанность сознания и потеря памяти в этот список входят? – уточнила Макферсон.

– Кажется, да. Но у меня этого не было – сказал Босх.

– То есть вы не испытывали когнитивных расстройств во время работы над этим делом? – спросила она.

Холлер не выдержал.

– Ваша Честь… правда? – воскликнул он.

Судья указала на его стул.

– Возражение отклонено, – сказала она. – Сядьте, мистер Холлер.

Холлер медленно сел.

– Повторить вопрос? – спросила Макферсон.

– Не нужно, – ответил Босх. – Я помню. Ответ: нет, у меня не было никаких когнитивных нарушений.

– Вы обращались к врачу или проходили тест на когнитивные способности за последние полгода? – спросила она.

– Нет, – сказал Босх.

Макферсон посмотрела на документ, лежавший перед ней.

– Ранее в этом году вы сообщали в полицию о взломе вашего дома? – спросила она.

– Да, – ответил Босх.

– И это было в период лечения лютецием‑177? – уточнила она.

– Да, – подтвердил он.

Макферсон попросила разрешения подойти к свидетелю с документом, который она обозначила как вещественное доказательство номер один. Сначала она передала копии Холлеру и судье. Босх наблюдал, как Холлер читает документ, и видел, как в его глазах появляется тревога. Холлер поднялся и возразил, отметив, что документ не был раскрыт ранее.

– Предлагается исключительно для импичмента, Ваша Честь, – сказала Макферсон. – Свидетель только что заявил, что у него нет когнитивных проблем.

– Разрешаю, – ответила Коэльо.

Босх напрягся, когда Макферсон подошла к нему с экземпляром отчёта, а затем вернулась к кафедре.

– Мистер Босх, это полицейский отчёт о предполагаемом взломе вашего дома на Вудро Вильсон‑драйв? – спросила она.

– Похоже на то, – сказал Босх. – Это мой адрес. Но раньше я его не видел.

– Вы же были полицейским. Документ кажется вам официальным? – уточнила она.

– Да, – ответил он.

– Тогда прочтите, пожалуйста, абзац, который я выделила жёлтым, – попросила она.

– «Во время опроса потерпевший выглядел растерянным и не был уверен, действительно ли произошёл взлом. Потерпевший болен и находится на лечении. Возможно… слабоумие. Осмотр дома проведён. Признаков взлома не обнаружено. Дальнейшие действия не требуются», – прочитал Босх.

Он почувствовал, как у него загораются уши и шея. Его ошеломило, что написал полицейский.

– Я не был в замешательстве, – выдавил он. – Поскольку ничего не пропало, я не был уверен, что это именно взлом. Вот и всё. А «слабоумие» – это его слово, не…

– Ваша Честь, прошу исключить последний комментарий свидетеля как не относящийся к вопросу, – оборвала его Макферсон.

– Ходатайство удовлетворяется, – сказала Коэльо. – У вас ещё вопросы, госпожа Макферсон?

– Нет, Ваша Честь, – сказала она.

Она отступила от кафедры и села рядом с Моррисом.

В зале повисла тишина. Босх заметил, что никто не смотрит на него – даже Холлер. Казалось, всем неловко за него. Ему хотелось закричать: «Я не схожу с ума!», но он понимал, что это только сыграет на руку Макферсон.

– Мистер Холлер, – наконец сказала судья. – Есть ли у вас дополнительные вопросы?

Холлер поднялся и медленно подошёл к кафедре.

– Спасибо, Ваша Честь, – произнёс он. – Мистер Босх, сколько раз в ходе этого расследования вы ездили в государственную тюрьму в Чино навестить нашу клиентку, Люсинду Санс?

Босх оторвался от полицейского отчёта, всё ещё лежавшего перед ним.

– Четыре раза, – ответил он. – Один раз с вами, три раза один.

– Это примерно час езды, верно? – уточнил Холлер.

– Да.

– Вы пользуетесь каким‑нибудь GPS‑приложением, чтобы добраться туда? – спросил Холлер.

– Нет. Я знаю дорогу – сказал Босх.

– То есть вы ни разу не заблудились и не проехали нужный съезд? – продолжал Холлер.

– Ни разу.

– Вы довольно часто возите меня, когда мы работаем, верно? – спросил Холлер.

– Да.

– Кажется, я никогда не видел, чтобы вы пользовались GPS‑приложением. Почему? – спросил он.

– Я им не пользуюсь. Я знаю, куда еду, – ответил Босх.

– Благодарю. У меня больше нет вопросов – сказал Холлер.

Часть десятая. Великий мастер дыма

Глава 40.

Я попросил объявить утренний перерыв, как только Босха освободили от свидетельской трибуны. Судья дал нам пятнадцать минут. Мэгги Макферсон схватила свой тонкий кожаный портфель и выскочила из зала суда раньше, чем я успел к ней подойти. Это уже не имело значения: меня куда больше беспокоил Босх. Я перехватил его у перил.

– Ничего здесь не говори, – сказал я. – Пойдёмте, займём переговорную.

Мы вышли в коридор. Он был пуст. Мэгги нигде не было видно. Мы дошли до комнаты для совещаний адвокатов – на один зал дальше, небольшое помещение со столом, стульями и четырьмя стенами без окон. Как только мы вошли, меня накрыла волна клаустрофобии.

– Садись, – сказал я. – Гарри, не знаю, что ты сейчас думаешь, но забудьте это. Полицейский, написавший тот рапорт, был полным ничтожеством – как и Мэгги с Моррисом. К чёрту их.

– Откуда она узнала о клинике, где я лечусь? – спросил Босх. – Это не могло быть результатом простого расследования. Она…

– Прости, это моя вина, – перебил я. – В прошлый раз, когда мы ужинали с Хейли, я обмолвился, что ты работаешь на меня и что я втянул тебя в этот процесс. Это было ещё до того, как она устроилась в Генеральную прокуратуру. Не могу поверить, что она решила этим воспользоваться. Прости, Гарри.

Босх покачал головой.

– Ну, – сказал он, – насколько сильно это нам повредило?

– Не знаю, – ответил я. – Думаю, судья видит, что у тебя нет никаких когнитивных проблем. Вся эта история – чушь собачья. И, к тому же, это показывает, что их так называемому эксперту по геозонированию пришлось пойти в лобовую атаку на твою репутацию, потому что в твоих прямых показаниях о геозонах она не нашла к чему придраться. Судья этого не пропустит мимо.

Я достал телефон, включил его и подождал, пока он загрузится.

– Раньше всем этим убийством гонца занимались адвокаты защиты, – сказал Босх. – Не окружные прокуроры, не генеральный прокурор.

– Это было низко, – сказал я. – И я сделаю так, чтобы она это поняла.

– Не стоит, – ответил он. – Всё уже сделано. Есть новости от «Аплайд Форендикс»?

– Шами там, – сказал я. – Насколько знаю, они всё ещё работают.

Я открыл сообщение от Мэгги и начал печатать:

«Теперь понимаю, почему ты не пригласили Хейли посмотреть на нас в суде. Это было подло, Мэгс. Как ты могла так поступить?»

Я перечитал текст и отправил его. Посмотрел на часы: до конца перерыва оставалось минут пять.

– Ладно, ты в порядке? – спросил я.

– Вполне, – сказал Босх. – Но не думаю, что моих слов о том, что я не теряюсь за рулём, хватит, чтобы всё сгладить.

– Это лучшее, что я придумал на ходу, – сказал я. – Но дело не только в этом. На прошлой неделе ты дал подробные, профессиональные показания. Ты полностью владел данными сотовых вышек – и судья это видела, слышала и оценила. Она не станет принимать решение, опираясь лишь на то, что сейчас произошло. Думаю, всё будет нормально. А теперь мне нужно, чтобы ты нашел Фрэнка Сильвера и привел его. Он понадобится нам для показаний, когда мы получим результаты от Шами.

– А как насчёт Сэнгер?

– Она – в конце. После того, как мы получим ДНК‑результаты.

– А Макайзек?

– Никакого Макайзека. Я не пойду по этому пути.

– Что? Я думал, весь наш расчёт был на то, чтобы вынудить судью…

– Всё изменилось, – перебил я. – Мы не будем вызывать Макайзека, так что обойдёмся без него.

– Откуда ты знаешь, что она не распорядится вызвать его сама?

– Потому что он навестил меня вчера вечером.

– Что?

– После ужина, когда я вернулся домой, он сидел на моём крыльце. Он работает под прикрытием по делу, связанному с национальной безопасностью. Его даже близко не подпустят к зданию суда.

– Чушь собачья. Они вечно прикрываются «нацбезопасностью», когда не хотят…

– Я ему поверил, – сказал я.

– Почему?

– Потому что он кое‑что мне дал. То, что я могу использовать против Сэнгер.

– Что именно?

– Пока сказать не могу. Мне нужно кое‑что проверить, а потом я тебе всё расскажу.

Босх посмотрел на меня так, словно я только что объявил, что ему не доверяю.

– Послушай, – сказал я. – Я посвящу тебя во всё, как только смогу. Сейчас мне надо возвращаться в зал, а тебе – найти Сильвера, нашего «вице‑чемпиона».

Босх кивнул.

– Хорошо, – сказал он.

Он поднялся и повернулся к двери.

– И мне очень жаль, Гарри, – добавил я. – За всё, что Мэгги наговорила.

– Это не твоя вина, Мик, – ответил он. – Я дам тебе знать, когда Сильвер будет готов.

В коридоре он пошёл в одну сторону, я – в другую, к залу суда. Прежде чем я успел дойти до двери, телефон завибрировал: сообщение от Мэгги.

«Как‑то один адвокат сказал, что на испытательном полигоне суда всё честно. Ах да, кажется, этот адвокат был ты.»

Я решил не отвечать. Вместо этого я позвонил Шами Арсланян.

– Где вы? – спросил я.

– Мы только что получили результаты, – ответила она. – Я сейчас их просматриваю.

Я внутренне приготовился. Вот оно.

– И? – подтолкнул я её.

– На тампоне есть ДНК, – сказала она. – Это не Люсинда.

Я почти непроизвольно опустился на одну из мраморных скамей вдоль коридора и сел, прижав телефон к уху. В этот момент я почувствовал, что мы выиграли. Что Люсинда Санс выйдет на свободу.

– Микки, вы на линии? – спросила Арсланян.

– Ага, – ответил я. – Просто… это невероятно.

– Есть одна сложность, – сказала она.

– Какая?

– Эта на образце ДНК принадлежит двум другим людям. Один профиль неизвестен. Но второй мы уже сопоставили: он принадлежит бывшему лаборанту «Аплайд Форендикс». Лаборатория всегда сверяет следы с ДНК персонала, чтобы отслеживать возможное загрязнение.

– Что это значит, Шами?

– Лаборант, чья ДНК обнаружена, уже четыре года здесь не работает. Это значит, что в какой‑то момент, когда улики доставили в лабораторию, с ними неправильно обращались, и они были загрязнены его ДНК. Напомню: речь идёт о ДНК, полученной при контакте. На тот момент – пять лет назад – протоколов по контактной ДНК практически не было.

Я зажмурился.

– Господи Иисусе. Каждый раз, когда мне кажется, что мы ухватили джекпот, всё идёт наперекосяк, и в итоге мы остаёмся с дерьмом.

– Простите, Микки. Но главное в другом: ДНК Люсинды нет в образце на следы пороха. Это подтверждает вашу версию произошедшего. Вы же не хотите сказать, что не сможете использовать это в суде?

– Не знаю, – честно сказал я. – Правда, не знаю. Но мне нужно, чтобы вы как можно скорее вернулись в суд со всеми отчётами, которые у вас есть. Имя техника, сведения о его работе, вся документация по загрязнению. Скорее всего, вам придётся объяснить судье это самой – на отдельном слушании. Я сейчас этого попрошу.

– Хорошо, Микки, вызову такси.

Я отключился и попытался взять себя в руки, словно входил в роль «Юриста Сигела». Вдохни. Это твой момент. Это твоя сцена. Желай этого. Владей этим. Бери.

Я поднялся со скамьи и вернулся в зал суда.