Текст книги "Арс. Между кровью и любовью (СИ)"
Автор книги: Мая Фролова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Хочу её трахнуть.
Сейчас.
Но одно дело – хотеть.
Другое – понимать, что для неё это тоже первый раз со мной и что утром она не должна проснуться с ощущением, будто просто не успела затормозить.
Поэтому я отстранился.
Совсем немного.
Ева смотрела на меня затуманенным взглядом, губы уже покраснели после поцелуев, дыхание сбилось. И именно в этот момент сдерживаться стало в несколько раз сложнее.
Я сказал ей прямо, что хочу её.
Без красивых фраз.
Ева не испугалась.
Не отвела глаза.
Наоборот.
Когда она спросила, что будет, если домой она не хочет, у меня внутри всё натянулось окончательно.
А потом сама снова меня поцеловала.
И всё.
Я подхватил её и понёс в спальню.
Плечо тут же отозвалось болью, но мне было настолько плевать, что я даже усмехнулся, заранее понимая: если она сейчас заметит, обязательно посмотрит своим врачебным взглядом.
Заметила.
Конечно.
Но ничего не сказала.
Только сильнее обняла за шею.
Вот это было намного опаснее.
В спальне я поставил её на ноги и несколько секунд просто смотрел.
Хотелось запомнить её именно такой.
Не в белом халате.
Не уставшей после занятий.
Не спорящей со мной возле машины.
Возбуждённой.
Из-за меня.
Ева сама потянулась к моему рту, и я перестал думать.
Снял с неё свитер медленнее, чем хотелось, потому что торопиться сейчас значило испортить половину удовольствия. Провёл ладонями по её коже, по талии, по спине, чувствуя, как она реагирует на каждое движение.
Это сводило с ума.
Её кожа покрывалась мурашками.
Дыхание становилось чаще.
Когда я целовал шею, Ева сначала пыталась молчать, а потом всё-таки тихо застонала.
Я замер буквально на секунду.
Не потому, что хотел остановиться.
Потому что этот звук ударил прямо в голову.
Член стал ещё твёрже.
Мне хотелось услышать её снова.
И уже тогда я понял: мне будет мало просто взять её быстро и закончить.
Я хотел узнать, от чего она теряет контроль.
Хотел чувствовать, как она сама начинает тянуть меня ближе.
Хотел довести её до такого состояния, когда она перестанет думать вообще.
Поэтому не спешил.
Целовал.
Трогал.
Следил за реакцией.
Когда её тело напрягалось под ладонью, задерживался именно там. Когда она начинала двигаться навстречу – продолжал.
Ева очень быстро перестала быть осторожной.
Сама стянула с меня футболку.
Провела ладонями по груди.
Потом ниже.
И я едва не выругался вслух.
Она ещё толком ничего не сделала, а мне уже хотелось перевернуть её на кровать и забыть обо всей этой попытке вести себя нормально.
Но мне нравилось другое.
Что Ева тоже хочет.
Не позволяет.
Не соглашается.
Именно хочет.
Когда мы оказались на кровати, я снова остановился на мгновение.
Посмотрел ей в глаза.
Мне не нужен был длинный разговор.
Её руки обняли меня, она сама притянула ближе.
Достаточно.
Когда я вошёл в неё, всё тело напряглось от удовольствия.
Пришлось на секунду замереть.
Не только ради Евы.
Ради себя тоже.
Она была горячая, напряжённая, и от первого же ощущения внутри меня будто что-то сорвало.
Ева резко вдохнула и закрыла глаза.
Я не двигался, пока не почувствовал, как напряжение в её теле начинает отпускать.
Потом начал медленно.
Сначала контролировал каждое движение.
Но чем чаще Ева сама подавалась навстречу, тем труднее становилось сохранять этот темп.
Я видел её лицо совсем близко.
То, как губы приоткрываются на вдохе.
Как глаза закрываются, когда становится особенно хорошо.
Как она пытается удержаться за мои плечи и уже не замечает, насколько сильно сжимает пальцы.
Это возбуждало почти больше самого секса.
Я хотел смотреть на неё.
Хотел видеть момент, когда удовольствие станет сильнее её привычки всё контролировать.
Поэтому касался её так, как уже успел понять, ей нравится.
Ева реагировала сразу.
Сначала тихо.
Потом всё меньше пыталась сдерживаться.
Её стоны становились громче, дыхание сбивалось, ноги сильнее обхватывали меня.
В какой-то момент она закрыла глаза и запрокинула голову, а всё её тело подо мной напряглось.
Я понял, что она близко.
И не собирался останавливаться.
Наоборот.
Сохранил тот же ритм, чувствуя, как Ева всё сильнее теряет контроль.
Она произнесла моё имя таким голосом, что у меня внутри всё сжалось.
Вот это было пиздец.
Я едва удержался.
– Давай, – выдохнул возле её губ, уже сам тяжело дыша.
Не знаю, услышала ли она вообще.
Через несколько секунд её накрыло.
Я видел это.
Глаза крепко закрылись, губы приоткрылись, тело резко напряглось вокруг меня, а потом по нему прошла дрожь.
Ева застонала и вцепилась в меня, будто вообще забыла, что собиралась когда-то быть сдержанной.
И вот тогда меня почти сорвало окончательно.
Мне нравилось смотреть на неё в этот момент настолько сильно, что я сам уже перестал контролировать дыхание.
Продержался ещё немного.
Хотел растянуть.
Не получилось.
Её тело всё ещё реагировало на меня, движения навстречу стали слабее после оргазма, но от этого только сильнее ощущалось, насколько она расслабилась и доверилась.
Я выругался ей в шею, прижал ближе и через несколько движений сам дошёл до предела.
На секунду вообще всё исчезло.
Мысли.
Комната.
Боль в плече.
Даже собственное имя.
Осталось только удовольствие и Ева подо мной.
Потом я медленно вернулся в реальность.
Дыхание всё ещё было тяжёлым.
Сердце колотилось.
Ева лежала с закрытыми глазами, волосы рассыпались по подушке, щёки раскраснелись.
Я смотрел на неё и чувствовал совершенно нелепое удовлетворение.
Не только потому, что секс оказался охуенным.
Хотя это тоже.
А потому что именно я только что видел её такой.
Без привычного спокойствия.
Без сдержанности.
Без этого её взгляда «я всё контролирую».
Я провёл ладонью по её боку.
Ева открыла глаза.
И сразу заметила моё выражение лица.
– Только попробуй что-нибудь сказать.
Я усмехнулся.
Вот она.
Вернулась.
– А я ничего.
Она прищурилась.
Я наклонился и поцеловал её.
Медленно.
Уже без прежней жадности.
Но стоило Еве ответить и провести ладонью по моей спине, как тело снова отозвалось.
Чёрт.
Похоже, одной ночью я точно не собирался ограничиваться.
И хуже всего было другое.
Я уже знал, что хочу не только снова трахнуть её.
Я хотел, чтобы утром она всё ещё была здесь.
Глава 13. После
Ева
Проснулась я не сразу.
За окнами было слишком светло для утра, и первое мгновение я вообще не понимала, где нахожусь. Потом почувствовала тяжёлую мужскую руку поперёк талии, тепло за спиной – и память вернулась целиком.
Аптека.
Шесть утра.
Квартира Тимура.
Кухня.
Спальня.
И всё, что произошло после.
Я открыла глаза и осторожно потянулась к телефону.
14:47.
Почти три часа дня.
Я тихо выдохнула и положила телефон обратно.
Тело приятно ныло после сна и слишком хорошо напоминало, почему мы вообще уснули только утром. От одного воспоминания о Тимуре, о его руках, о том, как быстро я перестала пытаться сохранять привычный контроль, к лицу снова прилил жар.
Великолепно.
Мне двадцать три.
У меня уже были отношения.
И всё равно после первой ночи с ним я краснела сама перед собой.
Тимур пошевелился за спиной. Его ладонь медленно прошла по моему животу и притянула ближе.
– Проснулась?
Голос был хриплым после сна.
Я повернулась.
Волосы растрёпаны, на лице след от подушки, лёгкая щетина. Никакого Арса. Никакого человека, способного одним тоном заставить другого заткнуться.
Сейчас передо мной лежал просто Тимур.
Правда, смотреть он уже начинал совсем не сонно.
– Почти три часа.
– Хорошее время.
– Для чего?
Он приблизился и поцеловал меня в плечо.
Потом выше.
К шее.
По коже сразу побежали мурашки.
Я недоверчиво посмотрела на него.
– Ты серьёзно?
– А что?
Ладонь легла на мою талию.
От самого простого прикосновения внутри опять разлилось тепло.
Организм оказался предателем.
Тимур заметил это по моему дыханию и усмехнулся.
– Вот именно.
– Не будь таким довольным собой.
– После сегодняшнего утра это сложно.
Я толкнула его ладонью в грудь.
Он поймал мою руку и поцеловал пальцы.
На удивление мягко.
А потом снова потянул меня к себе, и через несколько секунд я уже перестала думать о времени.
Поцелуй был медленным только сначала.
Тимур провёл рукой по моей спине, прижал ближе, и знакомое возбуждение вернулось почти мгновенно. Меня снова бросило в жар от того, насколько легко тело вспоминало его прикосновения.
Я сама обняла его за шею.
Он тихо выдохнул мне в губы.
И в этот раз всё ощущалось иначе.
Не как утром, когда между нами наконец сорвалось напряжение последних дней.
Сейчас не было спешки.
Не нужно было выяснять, действительно ли мы оба готовы перейти эту границу.
Мы уже знали.
Именно поэтому, когда Тимур снова притянул меня к себе и поцеловал глубже, я не анализировала происходящее.
Просто позволила себе хотеть его.
Через какое-то время мы снова оказались перепутаны в простынях, горячие, растрёпанные и окончательно забывшие, что собирались вставать.
А когда всё закончилось, я лежала рядом, пытаясь восстановить дыхание, и смотрела в потолок.
Тимур повернул голову.
– Ты сейчас о чём думаешь?
– Что мне нужен душ.
Он рассмеялся.
– Очень романтично.
– А ты ожидал признания в вечной любви?
Улыбка исчезла не полностью, но взгляд стал внимательнее.
– Нет.
И почему-то после этой короткой фразы я сама почувствовала, что задела тему, о которой мы вообще ещё не разговаривали.
Кто мы теперь?
Два человека, которые несколько раз сходили на свидание и сегодня переспали?
Или уже что-то больше?
Я села, придерживая одеяло.
– Тимур.
Он посмотрел.
– Только не делай такое лицо.
– Какое?
– Будто сейчас будет разговор, после которого мне понадобится адвокат.
Я рассмеялась.
Напряжение немного ушло.
– Я просто хочу понять одну вещь.
– Спрашивай.
Вот это мне в нём нравилось.
Если вопрос уже задан – он не пытался увильнуть.
Я собрала волосы пальцами.
– Мы встречаемся?
Тимур несколько секунд молчал.
Не потому, что не знал ответа.
Скорее удивился самой формулировке.
Потом приподнялся на локте.
– Я последние две недели таскаюсь к твоей аптеке, встречаю после учёбы, ревную тебя к какому-то Андрею, целую при каждой возможности и сегодня проснулся с тобой в своей кровати. Я очень надеялся, что это уже считается.
Я невольно улыбнулась.
– Это не ответ.
Он посмотрел прямо.
– Да, Ева. Я хочу с тобой встречаться.
Без шутки.
Без красивой речи.
Мне именно этого и требовалось.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Да.
– И всё?
Я приподняла бровь.
– А что ты хотел? Чтобы я вручила сертификат?
Тимур схватил меня за талию и потянул обратно.
Я вскрикнула от неожиданности, а через секунду уже смеялась, пытаясь выбраться.
– Тимур!
– Мне не нравится уровень торжественности.
– Отпусти!
– Нет.
Он всё-таки отпустил только после того, как я пообещала не бить его подушкой.
Обещание продержалось секунд пять.
В душ я ушла одна.
Настояла.
Потому что прекрасно понимала: если Тимур пойдёт следом, до кухни мы доберёмся уже к вечеру.
Когда вышла, он был одет и разговаривал по телефону возле окна.
Я остановилась ещё в коридоре.
Не собиралась подслушивать.
Но уже по первому услышанному предложению поняла – это снова тот другой Тимур.
– Нет, Север. Я сказал не лезть к нему напрямую.
Пауза.
– Мне похуй, насколько тебе хочется посмотреть ему в глаза. Пока у нас нет ничего, кроме пересечений его людей с этой цепочкой.
Корнеев.
Эту фамилию я уже слышала утром.
Вернее, до того, как мы уснули.
Тимур заметил меня и чуть отвернулся к окну, не потому что скрывал сам факт разговора, а будто автоматически отделял меня от происходящего.
– Проверь деньги. Встречи. Машины. Всё, что можно подтвердить. Если это он – я хочу знать наверняка.
Он закончил разговор и положил телефон на стол.
Я прошла на кухню.
– Ты говорил, что приготовишь еду.
Тимур посмотрел на меня немного удивлённо.
Наверное, ожидал вопроса о Корнееве.
– Приготовлю.
– Тогда почему стоишь?
Он усмехнулся.
– Ты очень быстро освоилась в моей квартире.
– После сегодняшнего имею право требовать хотя бы еду.
– Опасная логика.
Я села за стол.
Тимур открыл холодильник.
Несколько секунд возился внутри, после чего обернулся.
– Паста?
– Подойдёт.
– Мясо?
– Да.
– Вино?
Я посмотрела на часы.
– После ночной смены, нескольких часов сна и того, чем мы занимались вместо нормального отдыха?
Он задумался.
– Аргумент.
Достал воду.
И снова стал обычным.
Меня всё сильнее удивляло, насколько быстро это происходило.
Один звонок – и рядом Арс.
Разговор закончился – Тимур снова спорит со мной о количестве сыра в пасте.
Я видела разницу.
Но пока не собиралась разбирать её на части.
Около пяти я написала Вике, что скоро буду дома.
Она ответила почти сразу:
Ты где вообще ночевала?
Я задумалась.
Потом написала:
После смены была у Тимура. Уснула.
Три точки появились мгновенно.
У того самого Тимура?
Я нахмурилась.
Когда он успел стать «тем самым»?
Да.
Ответ:
Молчу. Но Марина уже спрашивала.
Вот это было хуже.
Я убрала телефон.
Тимур заметил.
– Проблемы?
– Марина.
– Это мачеха?
Я кивнула.
– Я предупреждала, что после работы могу задержаться, но не уточняла где.
– Хочешь, я не буду довозить до самого дома?
Я посмотрела на него.
Не ожидала.
Раньше он скорее подъехал бы прямо к двери и ещё вышел познакомиться со всеми без приглашения.
– Нет. Довози.
Уголок его губ поднялся.
– Уверена?
– Да. Только не вздумай сегодня знакомиться с семьёй.
– А я собирался зайти на чай.
– Тимур.
– Понял.
Через несколько секунд добавил:
– Пока.
Я бросила в него салфетку.
На улице уже начинало темнеть.
Рига в ноябре вообще умела превращать пять вечера почти в ночь.
В машине было тепло.
Я сидела, поджав одну ногу, и смотрела на город за окном.
Тимур одной рукой держал руль.
Другую положил между нами ладонью вверх.
Не сказал ничего.
Я посмотрела.
Потом вложила свою руку.
Его пальцы сразу сомкнулись.
И почему-то этот простой жест окончательно закрепил то, что произошло сегодня.
Не секс.
Не разговор в постели.
Именно это.
Мы ехали по обычной улице, держались за руки и оба уже знали, что теперь действительно вместе.
У моего дома Тимур остановился.
Я не спешила выходить.
Он тоже.
Несколько секунд просто смотрели друг на друга.
Потом он спросил:
– Когда следующая смена?
– Через два дня.
– А завтра?
– Университет до четырёх.
– Увидимся после.
Опять утверждение.
Я прищурилась.
Тимур сразу исправился:
– Хочешь увидеться после?
Я рассмеялась.
– Хочу.
Он потянул меня к себе.
Поцеловал.
На этот раз мне понадобилось совсем немного времени, чтобы снова почувствовать знакомый жар. После того, что между нами произошло, его поцелуи будто стали другими. Или просто я теперь слишком хорошо знала, что могут делать эти руки, когда мы остаёмся одни.
Тимур тоже почувствовал, как я задержалась возле него дольше необходимого.
Его ладонь легла мне на бедро.
Поцелуй стал глубже.
И очень быстро появилась мысль, что домой я могу попасть далеко не сейчас.
Я первой отстранилась.
– Нет.
Он тяжело выдохнул.
– Я ещё ничего не предложил.
– Именно поэтому остановилась заранее.
Тимур посмотрел на меня.
– Очень предусмотрительно.
Я улыбнулась.
– До завтра.
Он поймал меня за руку прежде, чем успела открыть дверь.
На секунду стал серьёзным.
– Ева.
– Что?
– Если что-то в моём поведении тебя не устраивает – говори сразу. Не копи до момента, когда захочешь меня убить.
Я удивилась.
Такого разговора я от него точно не ждала.
– Откуда это сейчас?
Он пожал плечом.
– Я знаю себя. Иногда сначала делаю, потом думаю. С тобой постараюсь хотя бы иногда менять порядок.
Я смотрела на него и вдруг почувствовала совершенно неожиданную нежность.
Не ту липкую, книжную.
Обычную.
Тёплую.
– Хорошо.
– И ты тоже.
– Что я?
– Не исчезай молча, если что-то не понравится. Скажи мне в лицо.
– Договорились.
На этот раз поцеловала его сама.
Коротко.
И вышла.
Тимур
Через семь минут после того, как Ева закрыла за собой дверь, я уже слушал Севера.
Переход получился резким.
Но сегодня почему-то особенно не хотелось.
– Говори.
Артур не тянул.
Один из людей Корнеева действительно встречался с Сергеем, которого описал Павел.
Не один раз.
Три встречи за последний месяц.
Первая – ещё до нападения.
Вторая – за два дня до него.
Третья – уже после.
Вот теперь фамилия переставала быть случайностью.
Я завёл двигатель, но не тронулся.
– Фото есть?
– С двух встреч. Не идеальные, но лица видно.
– Где Корнеев был в день нападения?
– По официальной версии – в Юрмале на закрытом ужине. Людей там было достаточно, подтверждение есть.
– Это ничего не значит.
Чтобы заказать убийство, лично приезжать не требовалось.
Артур согласился.
– Рашид хочет встретиться вечером.
Я посмотрел на окна дома Евы.
В одном из них загорелся свет.
– Буду.
– Ты сейчас где?
– Не твоё дело.
Пауза.
Потом Север засмеялся.
– Понял.
– Что ты понял?
– Миронова.
– Артур.
– Уже заткнулся.
Я усмехнулся против воли.
– Через час у отца.
Отключился.
Несколько секунд ещё сидел в машине.
Сегодня Ева спросила, встречаемся ли мы.
Мне показалось странным, что ей вообще потребовалось уточнять.
Для меня всё стало понятно гораздо раньше.
Наверное, ещё до секса.
Может, даже до первого поцелуя.
Она уже занимала слишком много места в моей голове.
И это было хуёво по одной простой причине.
Теперь рядом с моей жизнью появился человек, которого я не хотел подпускать к грязи.
А грязь тем временем сама подбиралась всё ближе.
Я посмотрел на присланную Севером фотографию.
Человек Корнеева.
Сергей рядом с ним.
Дата – за два дня до нападения.
Уже не просто фамилия.
Но всё ещё недостаточно.
Я завёл машину.
Если Корнеев действительно стоял за покушением, скоро он допустит ошибку.
А когда допустит, разговаривать с ним буду уже не как Тимур.
С ним встретится Арс.
Глава 14. Под подозрением
Тимур
К вечеру Корнеев начал раздражать меня уже самим существованием.
Не потому, что у нас появилось железное доказательство его вины. Как раз наоборот. Чем больше Север приносил информации, тем аккуратнее всё складывалось в одну слишком красивую картинку.
На столе перед отцом лежали фотографии трёх встреч Сергея с Кириллом Дроновым – человеком Корнеева. Первая состоялась почти за три недели до нападения, вторая – за два дня до того, как в меня стреляли, третья уже после.
Дронов снимал наличные. Сергей связывался с людьми, которые помогали искать машины. В переписке одного из посредников мелькало сокращение «В. М.».
Вадим Михайлович.
Можно было взять Корнеева прямо сейчас, привезти в подходящее место и задать несколько вопросов так, чтобы желание врать исчезло очень быстро.
Мне даже хотелось именно так.
Но желание и правильное решение – не всегда одно и то же.
– Он сегодня будет у Маркевича, – произнёс отец, отодвигая фотографию. – Закрытый ужин для владельцев заведений и инвесторов.
Я посмотрел на часы.
– Тогда поеду.
Север, сидевший напротив, тяжело вздохнул.
– Только, пожалуйста, не начинай бить его возле стола с канапе. Это испортит деловую репутацию семьи.
Я повернул к нему голову.
– Ты сегодня особенно разговорчивый.
– Просто пытаюсь заранее минимизировать ущерб.
Отец даже не улыбнулся.
– Тимур, пока никаких угроз. Если Корнеев действительно стоит за нападением, он не должен понять, насколько близко мы подошли.
– Я умею разговаривать.
Артур посмотрел на мои руки.
– Роман Руденко тоже, наверное, так думал.
Я усмехнулся.
– Руденко врал мне в лицо.
– А Корнеев, конечно, испугается и сразу признается.
Я поднялся.
Спорить дальше не было смысла.
– Через час узнаем.
Корнеев выглядел именно так, как должен выглядеть человек, которого никто никогда не видел собственноручно делающим что-нибудь грязное.
Дорогой костюм. Спокойное лицо. Седые волосы. Бокал вина. Несколько мужчин рядом слушали его с тем вниманием, которое обычно появляется не из уважения, а из-за денег.
Я заметил его сразу.
Он меня – минутой позже.
И никакой заметной реакции.
Ни удивления.
Ни напряжения.
Ни даже короткого взгляда на левое плечо, где несколько недель назад прошла пуля.
Это могло значить, что он ничего не знает.
Или что слишком хорошо контролирует себя.
Я разговаривал с владельцем отеля, когда Корнеев сам приблизился.
– Тимур Арсенов.
Я повернулся.
– Вадим Михайлович.
Мы пожали руки.
Корнеев смотрел внимательно, но без открытого вызова.
– Давно не видел Рашида. Всё ещё пытается открыть больше заведений, чем успевает посещать?
– Теперь этим занимаюсь я.
– Слышал.
Уголок его рта приподнялся.
– И как? Нравится получать чужие проблемы вместе с семейным бизнесом?
Фраза была обычной.
Почти.
Но сейчас любое второе слово казалось намёком.
Я взял стакан воды с подноса проходившего официанта.
– Чужие проблемы обычно становятся моими только после того, как кто-нибудь делает глупость.
Корнеев тихо рассмеялся.
– Весь в отца.
Разговор продолжился о ресторанах, аренде, новом месте, которое мы собирались открывать. Он прекрасно знал рынок. Знал наших конкурентов. Даже назвал сумму аренды здания, которую официально никто не публиковал.
Ничего криминального.
Пока.
Потом он отпил вина и посмотрел на меня поверх бокала.
– Рига маленькая, Тимур. Когда начинаешь слишком быстро расти, обязательно наступаешь кому-нибудь на ноги. Иногда даже не замечаешь кому.
Я задержал взгляд.
Вот теперь уже было интереснее.
– Это совет?
– Опыт.
– И часто вам наступали?
– Достаточно.
– А что вы делаете с такими людьми?
Он улыбнулся.
– Договариваюсь.
Я тоже.
– Я предпочитаю, когда со мной договариваются до того, как начинают создавать проблемы.
На несколько секунд между нами повисло совсем другое напряжение.
Корнеев первым отвёл взгляд и спокойно произнёс:
– Береги себя. Молодым мужчинам иногда кажется, что они бессмертны.
После этого к нему подошёл другой человек, и разговор естественно закончился.
Я остался на месте.
Север появился сбоку.
– Ну?
– Ничего.
Артур посмотрел туда, куда ушёл Корнеев.
– Судя по твоему лицу, «ничего» тебе не понравилось.
– Он знает слишком много о наших делах.
– Он знает слишком много обо всех.
С этим было сложно спорить.
Телефон Севера завибрировал.
Он прочитал сообщение, и выражение сразу изменилось.
– Нашли Романа Яшина.
– Того водителя?
– Да. И он дважды работал напрямую на Сергея.
Я поставил нетронутый стакан на поднос.
– Поехали.
Вот теперь вечер наконец становился полезным.
Яшин оказался намного разговорчивее предыдущих.
Первые пять минут.
Потом понял, о чём именно я собираюсь спрашивать.
На складе было холодно. Роман сидел на обычном металлическом стуле, руки свободны, но возле двери стояли два человека Севера, поэтому иллюзий относительно возможности уйти у него не возникало.
Я снял пиджак и закатал рукава рубашки.
Роман посмотрел на движение.
– Я ничего плохого вам не делал.
– Отличное начало.
Я положил перед ним фотографию Сергея.
– Работал на него?
Роман посмотрел.
– Иногда.
– Что делал?
– Возил людей. Машины. Документы.
Я наклонился к столу.
– Какие машины?
Он назвал несколько.
Одна совпадала с моделью автомобиля, использованного людьми, которые ждали меня возле клуба.
Я выпрямился.
– Эту где брал?
– Я не…
Первый удар пришёлся в лицо.
Не изо всей силы.
Но достаточно, чтобы Роман вместе со стулом качнулся назад.
Я поймал спинку, не позволив упасть, и поставил обратно.
На губе появилась кровь.
– Не начинай врать на первом нормальном вопросе. Я сегодня не в том настроении, чтобы вытаскивать каждое слово отдельно.
Он провёл языком по разбитой губе.
– Я не брал именно ту машину. Похожую перегонял раньше.
– Куда?
Назвал гараж.
Север записал адрес.
– Кто дал поручение?
– Сергей.
– На кого Сергей работал?
Роман молчал.
Я взял его за ворот и резко поднял со стула.
Спиной он ударился о стену.
– Я спросил имя.
– Я не знаю!
– Тогда подумай лучше.
– Я реально не знаю, блядь!
Страх был настоящий.
Но это ещё не означало, что он не врёт.
Я отпустил его.
Роман тяжело сел обратно.
Показал фотографию Дронова.
И вот здесь он ошибся.
Всего на секунду задержал дыхание.
Я заметил.
– Видел его.
Это уже не был вопрос.
Роман понял.
– Несколько раз.
– Где?
Он рассказал о двух встречах Дронова с Сергеем. Одна проходила возле офисного центра. Вторая – на парковке.
Потом вспомнил разговор, который услышал случайно.
– Сергей сказал, что Вадим Михайлович хочет закрыть какой-то вопрос быстро. Я не знаю какой. Меня вообще туда не звали, я просто ждал в машине.
Я замер.
Север за спиной тоже перестал листать телефон.
– Как именно он сказал?
Роман повторил.
Почти дословно.
Вадим Михайлович хочет закрыть вопрос до конца недели.
Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.
Вот теперь всё действительно выглядело слишком красиво.
Фамилия.
Инициалы.
Деньги.
Встречи.
Человек Корнеева в одной цепочке с посредниками.
И случайно услышанная фраза, идеально подходящая под нашу версию.
Мне хотелось верить.
Потому что тогда враг наконец получал лицо.
Но именно поэтому я не верил до конца.
– Телефон.
Роман сразу напрягся.
– Там личное.
Я посмотрел на него.
Он сам достал мобильник.
Правильное решение.
Передал Северу пароль.
– Проверяйте всё.
Роман вытер кровь со рта.
– Я рассказал, что знаю. Я могу идти?
Я посмотрел на него почти с удивлением.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я ещё не решил, ты полезный свидетель или человек, которого специально оставили нам с красивой историей.
– Вы думаете, я это придумал?
Я подошёл ближе.
– Надеюсь, что нет. Потому что если выяснится, что ты сознательно ведёшь меня на Корнеева, разговор станет намного хуже сегодняшнего.
Больше он ничего не спросил.
Мы вышли.
Артур закурил сразу возле склада.
Я прислонился к машине.
– Тебе тоже не нравится?
– Что именно? Что у нас наконец появился подозреваемый?
– Что он появился слишком удобно.
Север выдохнул дым.
– Иногда очевидный ответ действительно правильный.
– Иногда.
– Ты сам пять часов назад хотел вытащить Корнеева из ресторана.
– Хотел. Это не значит, что собирался.
Артур усмехнулся.
– Ева благотворно на тебя влияет.
Я посмотрел.
– Причём здесь она?
– До неё между «хочу врезать» и «врезал» у тебя обычно проходило меньше времени.
– Иди нахуй.
Он рассмеялся.
Телефон завибрировал в кармане.
Ева.
Ты сегодня вообще собираешься появляться или официальные отношения закончились через сутки?
Я невольно улыбнулся.
Север сразу заметил.
– Вот про это я и говорю.
Показал ему средний палец и написал:
Через сорок минут могу приехать за тобой.
Ева ответила почти сразу:
Можешь.
Потом ещё одно сообщение:
Именно ЗА мной. Не «ко мне».
Я рассмеялся.
Она прекрасно знала меня.
Уже усвоил.
Север заглянул через плечо.
– Ты сейчас отчитываешься?
– Ещё слово – и поедешь пешком.
Он поднял руки.
– Молчу.
Я сел в машину.
Сегодня мне особенно хотелось увидеть Еву.
Не потому, что день был тяжёлый и мне требовалось, чтобы кто-то погладил по голове.
Она бы всё равно не стала.
Просто после нескольких часов среди людей, каждый из которых мог лгать, мысль о человеке, рядом с которым не нужно искать второй смысл в каждом слове, действовала почти физически.
Ева вышла из дома минут через пять после моего сообщения.
Я ждал возле машины.
Из-за занавески на втором этаже кто-то явно смотрел.
– За нами наблюдают, – сказал я, когда она подошла.
Ева даже не обернулась.
– Вика.
– Мне помахать?
– Не смей.
– Почему? Я хочу наладить отношения с родственниками.
Она остановилась передо мной.
– Ты ещё даже с ними не знаком.
– Тем более надо начинать.
Я рассмеялся раньше, чем она успела ответить, и притянул её за талию.
Поцеловать хотел ещё когда увидел.
Теперь мог.
Ева положила ладони мне на грудь и ответила почти сразу.
И вот это за последние дни стало самым опасным.
Раньше она хотя бы делала вид, что собирается сохранять дистанцию.
Теперь нет.
Я почувствовал запах её волос, тепло губ, то, как пальцы слегка сжали ткань рубашки, и член отреагировал настолько быстро, что пришлось первым закончить поцелуй.
Ева посмотрела.
Заметила.
Конечно.
На губах появилась едва заметная улыбка.
– Что?
– Ничего.
– Даже не начинай пользоваться моими фразами.
Я открыл дверь машины.
– Садись, Миронова.
Она прищурилась.
– Ты опять командуешь.
– Пожалуйста, садись, Миронова. Мне очень холодно стоять и спорить с тобой возле дома, пока твоя сестра ведёт наблюдение.
Ева рассмеялась и наконец села.
Пока обходил машину, посмотрел на окно.
Штора быстро дёрнулась.
Точно Вика.
Я всё-таки помахал.
– Куда? – спросила Ева.
– Ко мне. Если хочешь.
Она повернулась и удовлетворённо кивнула.
– Учишься.
– Я уже начинаю подозревать, что ты специально проверяешь.
– Конечно.
– И как результаты?
– Пока условно годен.
Я положил руку ей на бедро.
Не для секса.
Просто хотел касаться.
Ева посмотрела на ладонь, потом на меня.
Не убрала.
Через несколько минут её пальцы легли поверх моих.
И почему-то от этого простого движения настроение улучшилось сильнее, чем от половины сегодняшних новостей.
У меня дома она первой сняла куртку и пошла на кухню так уверенно, будто была здесь не второй раз, а жила последние полгода.
Мне нравилось.
Слишком.
– Есть будешь? – спросил я.
– А ты?
– Да.
– Тогда буду.
Я открыл холодильник.
– Паста?
– Вчера уже была.
– Мясо?
– Можно.
– Ты сейчас специально ведёшь себя так, будто собираешься готовить полноценный ужин в одиннадцать вечера?
– Я умею.
– Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что хочу ждать.
Она подошла ближе и встала рядом с кухонной стойкой.
Я посмотрел на неё.
– Ты очень голодная?
Ева задумалась.
– Уже не уверена.
Вот эта интонация была ошибкой.
Для меня.
Я закрыл холодильник.
– Ева.
– Что?
Она прекрасно знала что.
Взгляд опустился к моей руке.
К разбитым костяшкам.
Несколько секунд задержался.
Я ждал вопроса.
Не последовало.
Только потом она всё-таки произнесла:
– Болит?
– Нет.
– Врёшь.
– Немного.
Она взяла меня за кисть и осторожно повернула.
На коже действительно снова была ссадина.
Ева провела большим пальцем рядом, не касаясь раны.
Никакого допроса.
Никаких «кого ты бил?».
Но теперь, когда мы были вместе, её молчание ощущалось иначе.
Я знал: рано или поздно вопрос появится.
И она будет иметь право его задать.
– Не смотри так, – сказал я.
– Как?
– Как врач, который сейчас собирается читать лекцию.
Ева подняла глаза.
– Я вообще-то думала, что ты очень плохо умеешь беречь руки.
– Мне они нужны не для хирургии.
– Мне твои руки тоже нужны целыми.
Она произнесла это совершенно спокойно.
А у меня в голове смысл очень быстро ушёл не туда.
Ева поняла по лицу.
– Господи.
– Ты сама сказала.
– Я имела в виду…
Я шагнул ближе.
– Знаю, что ты имела в виду.
Ладони легли на её талию.
Ева всё ещё держала мою руку.
– Но мне больше нравится мой вариант.
Она уже улыбалась.
– Пошлый.
– Ты только сейчас заметила?
Я поцеловал её.
И на этом ужин закончился, даже не начавшись.
Сначала я действительно собирался просто поцеловать.
Минуту.
Максимум две.
Потом Ева сама прижалась ближе, её руки скользнули по моей груди, а язык ответил на мой поцелуй так, что все планы на еду моментально перестали существовать.
