Текст книги "Арс. Между кровью и любовью (СИ)"

Автор книги: Мая Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5. По другую сторону

Ева

К концу недели я почти убедила себя, что Тимур Арсенов останется просто странным эпизодом из моей ночной смены.

Почти.

Потому что его имя всё равно всплывало в голове чаще, чем мне хотелось.

Я прекрасно понимала, почему отказалась от ужина. За нашим знакомством тянулся слишком длинный список вещей, которые нормальный человек должен был воспринимать как предупреждение: ночная аптека, кровь, люди с кличками, запрет на официальную помощь.

Но стоило вспомнить не ту ночь, а его второй визит – уже без крови, с кофе и этой раздражающей уверенностью, – и внутренний список разумных доводов почему-то начинал работать хуже.

Это бесило.

Особенно потому, что он ничего для этого даже не делал.

После аптеки Тимур не писал, не звонил и не появлялся.

А ведь сказал, что пригласит ещё раз.

Я даже не знала, почему замечаю его отсутствие.

Наверное, просто привыкла, что такие мужчины всегда уверены: достаточно захотеть – и всё получится.

Пусть теперь немного подождёт.

Эта мысль понравилась мне значительно больше.

В пятницу после занятий Диана предложила наконец выбраться куда-нибудь всей компанией.

Мы пережили очередной зачёт, после которого половина группы выглядела так, будто преподаватель не проверял знания, а лично отбирал последние остатки желания получить диплом.

Домой идти не хотелось.

На ночную смену мне сегодня тоже не нужно было.

Поэтому часа через два мы уже сидели в центре за столиком небольшого, но явно недешёвого ресторана.

Место выбрала Диана.

Я сначала вообще не обратила внимания на название.

Внутри было тепло, приглушённо играла музыка, за панорамными окнами темнел вечерний город. Никакой нарочитой роскоши, от которой начинаешь бояться неправильно положить вилку. Просто красивое место, где всё выглядело достаточно дорого, чтобы студентам вроде нас хотелось сначала посмотреть цены, а уже потом изображать финансовую независимость.

Мы успели сдать куртки и пройти к столику, когда Диана обвела зал довольным взглядом.

– У Арсеновых всегда хорошие места.

Я остановилась буквально на секунду.

Фамилия сработала быстрее мысли.

– У кого?

Она посмотрела на меня так, будто я спросила, кто сейчас президент Латвии.

– Арсеновых. Семейный бизнес. У них несколько ресторанов и клубов. Этот тоже их.

Я села.

Ничего особенного.

Совпадение.

Рига не настолько огромна.

Только почему-то захотелось сразу посмотреть по сторонам.

Я не стала.

– Богатая семья?

– Насколько я знаю, очень. Главный там отец, Рашид Арсенов. Сын тоже занимается бизнесом. Тимур, кажется.

Имя окончательно подтвердило догадку.

Я взяла меню.

– Понятно.

Диана прищурилась.

– Ты сейчас сказала это слишком странно.

– Потому что хочу есть.

– Нет. У тебя лицо человека, который что-то знает.

Я посмотрела на неё поверх меню.

Придумывать историю не хотелось.

Рассказывать правду – тем более.

Я слишком хорошо помнила ту ночь и предупреждение Севера. Даже если Диана была моей подругой, никакой необходимости посвящать её в то, что к моей аптеке однажды приехали вооружённые мужчины за человеком с огнестрельным ранением, не существовало.

– Мы знакомы, – сказала я наконец.

Диана моментально оживилась.

Пришлось объяснить только безопасную часть: Тимур однажды заходил в аптеку, потом приехал ещё раз, и в итоге пригласил меня поужинать.

На этом всё.

Никакой пули.

Никакой крови.

Никакой полиции.

Я и сама пока предпочитала не думать, что именно скрывалось за той ночью.

Мы с Тимуром едва знали друг друга.

У меня не было никакого права требовать от него объяснений.

Как и желания.

Пока.

– И ты отказалась? – Диана явно не могла поверить, что услышала правильно.

Я закрыла меню.

– Да.

– Почему?

Вот тут отвечать было сложнее.

Я немного помолчала, а потом выбрала самую простую версию.

– Потому что он производит впечатление человека, с которым лучше сначала подумать, а уже потом соглашаться.

Диана медленно улыбнулась.

– То есть понравился.

– Я этого не сказала.

– Не обязательно.

К счастью, принесли напитки, и она наконец переключилась на что-то другое.

Я тоже.

Минут на двадцать.

Увидела Тимура совершенно случайно.

Он появился из коридора в дальней части зала вместе с мужчиной лет сорока и девушкой с планшетом.

Сегодня он выглядел совсем иначе, чем в аптеке.

Тёмные брюки, белая рубашка, рукава закатаны до предплечий. Никакой куртки. Никакого человека рядом, который открывал бы двери или смотрел по сторонам вместо него.

Тимур что-то обсуждал с управляющим.

Сначала я просто наблюдала.

Потом поймала себя на этом и заставила отвести взгляд.

Через пару минут снова посмотрела.

Он не ходил по залу ради красивой картинки.

Работал.

Проверял документы, что-то показывал в планшете, разговаривал с официантами. В какой-то момент подозвал мужчину из персонала, внимательно выслушал его до конца, после чего увёл немного в сторону.

Даже издалека было видно, что разговор неприятный.

Тимур не кричал.

Но сотрудник слушал очень внимательно.

Это не было похоже на избалованного сына владельца, которому отец дал ресторан, чтобы тот чем-то занимался.

В нём чувствовалась привычка отвечать за место.

И почему-то это меня удивило.

Наверное, потому что до сих пор я видела две версии Тимура.

Окровавленного, злого и опасного.

И мужчину, принесшего кофе.

Сегодня появилась третья.

Диана проследила за моим взглядом.

– Так вот он.

Я сразу поняла, что скрываться бессмысленно.

– Да.

Она оценивающе посмотрела туда.

– Теперь ещё меньше понимаю, почему ты отказалась.

– Именно поэтому я тебе ничего не рассказываю.

Диана рассмеялась и вернулась к разговору с девочками.

Я тоже постаралась.

Тимур заметил меня не сразу.

Это было даже удобно.

Я успела привыкнуть к мысли, что он здесь, и перестала ловить каждый звук в зале.

Потом в какой-то момент подняла голову.

Он стоял возле барной стойки и смотрел прямо на меня.

На лице появилась короткая, знакомая усмешка.

Никакого удивления.

Будто я не случайно оказалась в ресторане его семьи, а наконец пришла туда, где он ожидал меня увидеть.

Я слегка приподняла бровь.

Тимур отвернулся первым, закончил разговор и ушёл куда-то вглубь зала.

Через несколько минут официант поставил на наш стол десерт, которого мы не заказывали.

Диана посмотрела на тарелку, потом медленно на меня.

Я ничего не сказала.

Она тоже.

Её улыбка говорила достаточно.

Проблема началась ближе к концу вечера.

За соседним столиком сидели две пары. Один из мужчин ещё час назад говорил значительно громче остальных, а теперь уже почти не контролировал ни голос, ни движения.

Я заметила их случайно.

Женщина рядом с ним попыталась подняться.

Он схватил её за запястье.

Она что-то сказала тихо, стараясь освободиться.

Мужчина резко дёрнул обратно.

У меня внутри всё напряглось.

К ним подошёл официант.

Попытался что-то объяснить.

Мужчина послал его достаточно громко, чтобы услышали соседние столики.

Через несколько секунд появился управляющий.

А затем Тимур.

Он подошёл спокойно.

Сначала посмотрел на женщину, потом на руку мужчины, всё ещё сжатую вокруг её запястья.

Что-то сказал.

Я не расслышала.

Мужчина ответил громче.

Женщина снова попыталась отойти.

Он удержал.

Вот тогда Тимур перестал разговаривать.

Резко перехватил его руку и заставил отпустить.

Без долгого выяснения.

Без предупреждений по кругу.

Пьяный вскочил.

Он был крупнее Тимура и явно решил, что это преимущество.

Толкнул его в грудь.

Ближе к левому плечу.

Я заметила короткое изменение в лице Тимура.

Совсем небольшое.

Но я знала, почему оно появилось.

Неделя – слишком мало.

Как бы он ни делал вид, что всё нормально.

Я ничего не сказала.

Даже не двинулась.

Диана сидела рядом.

И это была не моя сцена.

Тимур справился без чужой помощи.

На второй толчок мужчина уже не успел.

Тимур перехватил руку, резко развернул его и прижал к краю стола. Посуда звякнула, один из бокалов опрокинулся.

Охрана уже шла к ним.

Теперь Тимура было слышно.

Голос стал жёстким.

– Ты сейчас закрываешь рот, извиняешься перед ней и уходишь. Ещё раз кого-нибудь здесь тронешь – выйдешь уже через служебный вход и сильно пожалеешь, что вообще решил сюда прийти.

Мужчина выругался и попробовал вырваться.

Тимур только сильнее прижал его к столу.

– Я тебе, блядь, не советую проверять, насколько у меня сегодня хорошее настроение.

Вот теперь тот замер.

Охрана забрала его почти сразу.

Женщина осталась возле стола, растирая покрасневшее запястье.

Тимур сначала подошёл к ней, убедился, что всё в порядке, позвал девушку-администратора и только после этого посмотрел в мою сторону.

Я не успела отвернуться.

Он увидел, что я наблюдала.

И на этот раз никакой улыбки не было.

Только короткий взгляд.

Словно он прекрасно понимал, что именно я сейчас увидела.

Не того мужчину, который присылал десерты.

Другого.

Я тоже это понимала.

Но вопросов не возникло.

По крайней мере тех, которые я собиралась задавать ему сегодня.

Через некоторое время Тимур подошёл к нашему столу.

К этому моменту атмосфера в ресторане уже вернулась к обычной.

Диана при его появлении неожиданно решила стать очень воспитанным человеком и перестала смотреть на меня с идиотской улыбкой.

Я представила их.

Тимур поздоровался со всеми спокойно, без желания показать, что место принадлежит его семье.

Он спросил, всё ли понравилось, обменялся несколькими словами с девочками и только потом посмотрел на меня.

– Я закончу минут через двадцать. Подожди меня, отвезу домой.

Вот опять.

Я уже открыла рот.

Он заметил выражение лица и чуть усмехнулся.

– Хорошо. Исправляюсь. Подождёшь меня? Я хочу тебя отвезти.

Диана едва не рассмеялась.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

– Мы вообще-то приехали вместе.

– Я могу забрать остальных, – тут же сообщила она. – Мне почти по пути.

Предательница.

Тимур даже не пытался скрыть удовлетворение.

Мне стоило отказаться хотя бы из принципа.

Но я не хотела.

Это и решило.

– Хорошо.

Он кивнул и ушёл обратно к работе.

Диана подождала, пока отойдёт достаточно далеко.

– Ничего не скажу.

– Спасибо.

– Но думаю очень громко.

Я взяла бокал.

– Это твоя постоянная проблема.

Тимур действительно закончил примерно через двадцать минут.

Мы вышли на улицу вдвоём.

Только возле машины, когда рядом больше не было Дианы и остальных, я позволила себе посмотреть на его левое плечо.

Он заметил.

Конечно.

– Даже не начинай.

– Я ничего не сказала.

– У тебя лицо говорит.

Я открыла пассажирскую дверь.

– Тогда тебе должно быть удобно. Можно вообще со мной не разговаривать.

Он рассмеялся.

Уже в машине я всё-таки спросила, сильно ли болит плечо после сегодняшней сцены.

Не требовательно.

Не как врач.

Просто потому, что видела его реакцию.

Тимур сказал, что терпимо.

Я не стала читать лекцию.

Он взрослый мужчина.

Сам прекрасно понимает, что делает.

Да и мы были знакомы слишком мало, чтобы я вдруг начала вести себя так, будто имею право контролировать, сколько он работает, с кем конфликтует и почему в его жизни вообще случаются вещи вроде той ночи в аптеке.

Но одно замечание я всё же не удержала.

– Мужчина сегодня толкнул тебя именно туда. Я заметила.

Тимур быстро посмотрел на меня, затем снова на дорогу.

– Ты слишком много замечаешь.

– Я учусь на врача. Профессиональная деформация.

На этом тему я закрыла сама.

Не спросила, что сказал ему врач.

Не потребовала объяснить, почему он вообще вернулся к работе так быстро.

И тем более не заговорила о стрельбе.

Если он захочет рассказать – расскажет.

Пока я знала его недостаточно, чтобы лезть туда, куда меня не приглашали.

Кажется, Тимур тоже заметил, что я не продолжаю.

И почему-то посмотрел на меня чуть дольше обычного.

Я спросила про ресторан.

Вот это уже было безопасно.

И Тимур неожиданно рассказал довольно много.

Оказалось, что он действительно работает в семейном бизнесе постоянно. После университета отец довольно быстро начал отдавать ему отдельные направления, а потом несколько заведений.

Не всё получалось сразу.

В первые месяцы Тимур был уверен, что молодой взгляд автоматически делает его умнее людей, которые работали в этой сфере годами.

Один клуб он чуть не угробил именно из-за этой уверенности.

– Половину команды поменял, – рассказывал он, пока мы ехали по вечернему городу. – Решил, что все там застряли в прошлом. Через пару месяцев показатели просели так, что отец ещё долго спрашивал, не хочу ли я для разнообразия разрушить что-нибудь ещё.

Я улыбнулась.

– И что ты сделал?

– Вернул часть людей обратно. Перед некоторыми пришлось извиниться.

Вот здесь я действительно повернулась к нему.

Тимур сразу заметил.

– Что?

– Ничего.

– Ты сейчас слишком явно удивилась.

Я не стала отрицать.

– Просто не представляла тебя человеком, который спокойно признаёт, что был неправ.

Он усмехнулся.

– Спокойно – это лишнее. Я сначала злюсь, потом спорю, потом ещё немного злюсь. А уже если совсем прижмут фактами, могу признать.

– Очень зрелый подход.

– Зато честный.

Вот с этим спорить было сложно.

Я рассказала немного о своей учёбе.

Он уже знал, что я на пятом курсе, но почти ничего больше.

Почему хирургия.

Почему именно она зацепила меня сильнее остальных направлений.

Почему мне нравится, что там нельзя спрятаться за бесконечными рассуждениями: иногда перед тобой есть проблема, и её нужно решать сейчас.

Тимур слушал внимательно.

Не перебивал.

Не пытался каждые две минуты перевести тему на себя.

Странно, но именно это сбивало сильнее всего.

С человеком, который выглядел настолько самоуверенным, я ожидала обратного.

Мы подъехали к моему дому слишком быстро.

Я поняла это только когда увидела знакомую калитку.

Тимур остановил машину, но двигатель не заглушил.

Несколько секунд между нами ничего не происходило.

Потом он повернулся.

– Теперь можно ещё раз.

Я сразу поняла, о чём он.

– Ты действительно не забыл.

– Я предупреждал.

– Это не значит, что я обязана соглашаться.

– Не обязана.

Он говорил спокойно.

Никакого давления.

Но взгляд был прямой.

– Поужинай со мной. Только не случайно в ресторане моей семьи и не потому, что твоя подруга решила помочь. Нормально. Вдвоём.

Я смотрела на него.

За неделю ничего фундаментально не изменилось.

Я всё ещё знала слишком мало.

Всё ещё помнила ту ночь.

Всё ещё чувствовала, что у Тимура существует часть жизни, в которую лучше не заглядывать без приглашения.

Но сегодня я увидела достаточно другого.

Он действительно работал.

Мог признавать ошибки.

Умел слушать.

Мог быть жёстким, когда требовалось, и совершенно обычным через десять минут после этого.

И главное – мне хотелось согласиться.

Вот это было уже невозможно объяснить осторожностью.

– Хорошо.

Тимур улыбнулся не сразу.

Сначала будто убедился, что услышал правильно.

Потом уголок губ всё-таки поднялся.

– Пятница?

– Посмотрим.

– Нет. Вот это уже нечестно.

Я рассмеялась.

– Ты сам сказал, что я не обязана соглашаться.

– На свидание ты уже согласилась. Теперь торгуешься по дням.

– Именно.

Он покачал головой.

– Хорошо. Завтра напишу.

Я потянулась к двери.

Перед тем как выйти, обернулась.

– И плечо всё-таки побереги.

Тимур посмотрел на меня с усмешкой.

– Вот теперь узнаю будущего хирурга.

– Нет. Будущий хирург сказал бы значительно больше.

Я закрыла дверь раньше, чем он успел ответить.

До дома дошла, чувствуя его взгляд спиной.

Уже возле входа обернулась.

Машина всё ещё стояла.

Тимур ждал.

Только когда я открыла дверь дома, он уехал.

Я осталась в прихожей и несколько секунд просто смотрела в темноту за стеклом.

Неделю назад я была абсолютно уверена, что больше никогда его не увижу.

Сегодня согласилась на свидание.

И почему-то больше всего меня тревожило не то, что Тимур Арсенов явно был человеком с очень непростой жизнью.

А то, что мне пока совсем не хотелось узнавать, насколько непростой.

Мне хотелось сначала узнать его самого.

Глава 6. Без «вы»

Тимур

Я написал Еве на следующий день ближе к обеду.

Не потому, что специально выжидал.

Просто с утра пришлось разбираться с одним из клубов, потом ехать к отцу, а после слушать Севера, который с абсолютно серьёзным лицом пытался убедить меня, что Денис Лапин из прошлой ночи больше испугался не меня, а перспективы потерять заработок.

Чушь.

Я видел его лицо.

Заработок там стоял далеко не на первом месте.

Человек, через которого Лапин получил машину, пока пропал. Телефон отключён, дома не появлялся, по обычным местам его тоже не нашли. Ничего удивительного. Если он уже услышал, что Арсеновы добрались до Дениса, оставаться в Риге было бы очень смелым решением.

Или очень тупым.

Но этим занимался Север.

У меня к вечеру были другие планы.

Я открыл переписку с Евой и несколько секунд смотрел на пустое поле.

Можно было позвонить.

Передумал.

Она училась, могла быть на практике.

Написал нормально: предложил пятницу, семь вечера и ресторан, который не принадлежал нашей семье.

Ответ пришёл минут через пятнадцать.

Пятница ей подходила.

Следом она добавила, что может приехать сама.

Вот здесь я задержался.

Конечно, может.

У неё каким-то образом любое моё обычное действие сразу превращалось в вопрос независимости.

Я написал, что заберу её.

Она ответила, что в этом нет необходимости.

Я уже собирался напечатать, что необходимость определю сам, но вовремя остановился.

Ева раздражалась не потому, что не хотела меня видеть.

Её бесило, когда решение ей просто сообщали.

Разница была.

Пусть небольшая, но я начал её замечать.

Поэтому стёр первую фразу и написал иначе: мне хочется заехать за ней самому, если она не против.

Несколько секунд смотрел на экран и чувствовал себя идиотом.

Север, увидев моё лицо, сразу заинтересовался.

– Что такое? Неужели ресторан закрылся?

Я заблокировал телефон.

– Работай.

– Работаю. Просто впервые вижу, как ты так долго составляешь одно сообщение.

– Ещё слово – и будешь работать без зубов.

Артур усмехнулся и вернулся к ноутбуку.

Телефон завибрировал.

Ева согласилась.

Я не стал показывать Северу, что настроение мгновенно улучшилось.

Он и так слишком много замечал.

В пятницу приехал к её дому без опоздания.

Даже раньше на несколько минут.

Никаких людей рядом не было.

Я сам был за рулём.

Последнюю неделю Север периодически напоминал, что стрелки всё ещё не найдены и ездить одному – плохая идея. Я периодически напоминал ему, что он не моя мать.

На этом обычно и заканчивалось.

Ева вышла через несколько минут.

Я видел её в аптечной форме, в обычной одежде после ресторана, но сегодня впервые понял, что она действительно собиралась именно на свидание.

Не вечернее платье, не что-то показное.

Тёмные брюки, светлый топ, жакет. Волосы распущены. Лёгкий макияж, который скорее подчёркивал лицо, чем менял его.

Она увидела машину и пошла ко мне.

Я вышел.

Ева сразу посмотрела на левое плечо.

– Я ничего не скажу.

– Уже сказала взглядом.

Она остановилась рядом.

– Тогда у тебя хорошее воображение.

– У меня хорошая память. В прошлый раз ты тоже начинала с плеча.

– Потому что в прошлый раз тебя туда толкнул пьяный мужчина.

Я открыл ей дверь.

– Сегодня планирую обойтись без этого.

– Очень разумно.

Она села.

Я закрыл дверь и только после этого понял, что улыбаюсь.

Вот же зараза.

Ресторан выбрал специально чужой.

Не хотелось, чтобы каждый второй сотрудник называл меня по имени, спрашивал, всё ли хорошо, или докладывал отцу, что его сын наконец пришёл не обсуждать меню и обороты.

Ева заметила это почти сразу.

Когда мы сели за стол, она огляделась и спросила, не принадлежит ли место случайно ещё одному Арсенову.

Я усмехнулся.

– Нет. Сегодня ты в безопасности от семейного бизнеса.

– Значит, я всё-таки была права и в прошлый раз мне отправили десерт не «от ресторана».

– Ты всерьёз сомневалась?

– Я пыталась дать тебе шанс не быть настолько самоуверенным.

– Не получилось?

– Совсем.

Она улыбнулась.

И мне понравилось, что сегодня её улыбку не приходилось вытаскивать из-под усталости или настороженности.

Первые минут двадцать мы вообще не говорили ни о чём серьёзном.

Ева рассказывала про преподавателя, который умудрился отправить двух студентов переделывать одну и ту же работу три раза, потому что каждый раз находил новую причину придраться. Я рассказал, как один из управляющих сегодня пытался доказать мне, что сломавшаяся система бронирования – вина ретроградного Меркурия.

Она не поверила.

Пришлось показать сообщение.

После этого смеялась так, что официант, проходивший мимо, тоже улыбнулся.

Мне нравилась Ева такой.

В аптеке она была собранной.

В ресторане с подругами – осторожной.

Сейчас постепенно расслаблялась.

И я неожиданно поймал себя на том, что хочу увидеть, какой она становится, когда вообще перестаёт следить за собой.

Это было уже опаснее простого интереса.

Я отложил бокал.

– Слушай, мы можем одну вещь решить сразу?

Она насторожилась моментально.

– Зависит от того, какую.

– Перестань обращаться ко мне на «вы».

Ева несколько секунд смотрела, словно ожидала продолжения.

– Это так сильно мешает?

– Очень.

– Почему?

Я откинулся на спинку кресла.

– Потому что ты видела меня в крови, спорила со мной, пока я едва стоял, потом читала лекцию из-за плеча, а теперь каждый раз говоришь «вы», будто я твой преподаватель лет шестидесяти.

На её губах появилась улыбка.

– Тебя именно возраст задевает?

– Меня задевает всё.

– Я заметила.

– Вот и договорились.

– Мы ещё не договорились.

Я посмотрел на неё.

Она специально тянула.

Это тоже уже узнавал.

– Ева.

– Что?

– Скажи «ты».

Она засмеялась.

– Ты сейчас серьёзно решил тренировать меня?

– Если понадобится.

– А если я продолжу говорить «вы»?

– Буду каждый раз исправлять, пока тебе самой не надоест.

В её глазах мелькнуло веселье.

Не раздражение.

Значит, можно было давить дальше.

– Очень навязчиво.

– Зато эффективно.

Она взяла бокал с водой и сделала глоток, явно выигрывая время.

Потом всё-таки посмотрела прямо.

– Хорошо. Ты доволен?

Да.

Слишком.

Но говорить это так откровенно не собирался.

– Уже лучше.

– Это звучит как будто я сдала экзамен.

– На минимальный балл.

Ева покачала головой.

– Невыносимый.

– Зато теперь на «ты».

Вот именно.

Мелочь.

Но мне почему-то было важно.

После ужина мы не стали сразу ехать домой.

Ева предложила пройтись.

На улице было прохладно, но сухо, и вечерняя Рига ещё не успела опустеть. Люди сидели на террасах, мимо проходили туристы, кто-то фотографировал старые дома, рядом смеялась компания студентов.

Обычный вечер.

У меня таких было мало.

Не потому, что я всё время сидел в подвалах с вооружёнными людьми, как наверняка представляла Ева после нашей первой встречи.

Просто жизнь почти всегда была расписана между заведениями, встречами, отцовскими делами и людьми, которые вечно чего-то хотели.

С ней можно было просто идти.

И это неожиданно не раздражало.

Ева рассказывала о хирургии.

Не так, как люди обычно рассказывают о работе, выбирая пару общих фраз.

У неё менялся голос.

Она начинала говорить быстрее, когда тема действительно цепляла. Объясняла, почему ей нравится именно то направление, где решение нельзя бесконечно откладывать. Рассказывала о первой операции, на которой присутствовала не просто как наблюдатель с края аудитории, а уже ближе к реальной работе.

Я слушал и думал о том, насколько её мир отличается от моего.

Она хотела научиться спасать людей.

Я несколько дней назад бил мужчину, потому что он мог знать тех, кто стрелял в меня.

Никакой красивой философии здесь не было.

Просто факт.

– А ты? – спросила Ева.

Я посмотрел на неё.

– Что я?

– Ты хотел заниматься ресторанным бизнесом или просто так получилось из-за семьи?

Вопрос был нормальным.

Не про стрельбу.

Не про Севера.

Не про то, почему у меня существует кличка.

Она действительно пока не лезла туда, куда я её не пускал.

И это я замечал.

– И то и другое. Я рос внутри этого бизнеса. В детстве ненавидел рестораны, потому что отец постоянно был занят ими. Потом понял, что мне нравится сам процесс. Открыть место с нуля, собрать людей, придумать, как оно будет работать. Клубы даже интереснее.

– Потому что там больше проблем?

– Именно поэтому.

Она рассмеялась.

– У тебя странное представление об удовольствии.

Я мог бы сказать, что она знает ещё далеко не самое странное.

Не сказал.

Рано.

Пока мне нравилось, что рядом с ней я мог говорить о той части жизни, где всё законно, понятно и не пахнет порохом.

Телефон завибрировал в кармане.

Я достал.

Север.

Сбросил.

Ева заметила, но ничего не спросила.

Через минуту звонок повторился.

Артур второй раз подряд просто так не звонил.

Я остановился.

– Мне нужно ответить.

– Конечно.

Отошёл немного в сторону.

Север говорил быстро.

Человека, через которого Лапин получил машину, нашли.

Не дома.

В другом месте, и попытка поговорить спокойно закончилась тем, что тот полез в драку и попытался уйти.

Сейчас его везли к нам.

– Живой?

Артур ответил утвердительно и сразу добавил, что один из наших получил рассечение, но ничего серьёзного.

Я посмотрел в сторону Евы.

Она стояла у витрины, рассматривая что-то за стеклом и совершенно не пыталась прислушиваться.

– До моего приезда ничего с ним не делайте. И не потому, что мне его жалко. Если этот ублюдок знает, кто передавал машину дальше, я хочу услышать ответ прежде, чем кто-нибудь выбьет из него способность разговаривать.

Север что-то сказал.

Я выругался.

– Тогда привяжите его к стулу, если не умеет сидеть спокойно. Мне похуй. Через час буду.

Отключил.

Когда вернулся, Ева посмотрела на меня.

Не испуганно.

Скорее внимательно.

– Тебе нужно ехать?

И всё.

Никакого «кто там», «кого привязать», «что происходит».

Я кивнул.

– Да.

– Тогда поехали.

Вот за это я был ей благодарен больше, чем собирался показывать.

В машине некоторое время было тихо.

Не неловко.

Просто разговор остался где-то на улице.

Я понимал, что Ева слышала часть звонка.

Не всё.

Но достаточно, чтобы снова вспомнить нашу первую встречу.

Она не спрашивала.

Я тоже не собирался объяснять.

Мы ещё не были настолько близки.

И, возможно, это было к лучшему.

У её дома я остановился и повернулся к ней.

– Извини. Вечер закончился раньше, чем планировал.

Ева расстегнула ремень.

– У тебя явно возникло что-то важнее прогулки.

В её голосе не было обиды.

Мне это почему-то не понравилось.

Хотелось, чтобы она хотя бы немного была недовольна.

– Не важнее.

Она подняла глаза.

Я продолжил:

– Просто срочно.

Вот так было точнее.

Ева посмотрела на меня несколько секунд.

– Хорошо.

Опять это её спокойствие.

Я протянул руку и убрал прядь волос, которую ветер всё время бросал ей на лицо.

Движение получилось раньше, чем я успел решить, стоит ли.

Она замерла.

Не отстранилась.

Моя рука осталась возле её щеки.

Между нами вдруг стало слишком мало воздуха.

Я смотрел на её губы.

Она заметила.

Конечно заметила.

Ева перестала улыбаться.

Но и дверь не открыла.

Можно было поцеловать.

Она бы, скорее всего, не оттолкнула.

Я почти сделал это.

Потом остановился.

Не потому, что вдруг решил быть благородным.

Мне просто не хотелось, чтобы первый поцелуй произошёл за минуту до того, как я уеду разбираться с очередным мудаком, связанным с покушением.

Я медленно убрал руку.

В её взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Что? – спросил я.

– Ничего.

Усмехнулся.

– Вот теперь ты начинаешь меня раздражать этим словом.

– Привыкай.

– Не собираюсь.

Она открыла дверь, но перед выходом остановилась.

– Спасибо за вечер.

– В следующий раз без звонков.

– Ты это можешь гарантировать?

Я посмотрел на неё.

– Нет.

Ева улыбнулась.

– Хоть честно.

Она вышла.

Я дождался, пока она дойдёт до двери дома.

Уже на ступеньках Ева обернулась.

Я всё ещё стоял.

Она подняла руку в коротком жесте и скрылась внутри.

Только после этого я тронулся.

Через двадцать минут от Тимура почти ничего не осталось.

На склад я вошёл уже Арсом.

Север встретил меня возле двери.

На костяшках его правой руки была свежая ссадина.

– Это он?

Артур кивнул в сторону помещения.

– Решил, что сможет уйти от троих. Очень уверенный человек.

Я снял куртку.

Плечо за последнюю неделю стало лучше, но полностью не прошло. Перед Евой я почти не обращал внимания.

Здесь обращать не собирался тем более.

– Говорил?

– Пока только посылает всех нахуй и рассказывает, что впервые слышит фамилию Лапина.

Я усмехнулся.

– Отлично. Значит, разговор будет интересный.

Дверь открылась.

Мужчина сидел на металлическом стуле.

Руки действительно были стянуты за спиной – видимо, Север принял мою фразу буквально. На лице уже имелись следы короткой драки при задержании, но в глазах всё ещё оставалось слишком много уверенности.

Он посмотрел на меня.

Потом на Артура.

– А это ещё кто?

Я вошёл и закрыл дверь.

– Тот, кому ты сейчас очень подробно расскажешь, какого хуя через тебя прошла машина, из которой потом стреляли в меня.

Уверенность на его лице дрогнула.

Немного.

Но я заметил.

Подошёл ближе.

– И сразу предупрежу: у меня был хороший вечер. Ты первый человек за последние несколько часов, который реально способен его испортить. Поэтому советую не стараться.

Мужчина усмехнулся.

– Я ничего не знаю.

Я тоже улыбнулся.

Только совсем иначе, чем рядом с Евой.

– Все вы сначала нихуя не знаете.

Север молча закрыл дверь за моей спиной.

Я посмотрел на человека перед собой.

Полчаса назад Ева сидела рядом настолько близко, что мне хотелось её поцеловать.

Сейчас передо мной был мужчина, который мог приблизить меня к тем, кто стрелял.

И жалеть его я не собирался.

– Начинай рассказывать, – произнёс я. – Потому что второй раз спрашивать вежливо я не буду.