Текст книги "Арс. Между кровью и любовью (СИ)"

Автор книги: Мая Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7. Цена лжи

Тимур

Он соврал мне через двадцать секунд.

Даже не постарался сделать это убедительно.

Мужчину звали Игорь Мельников. Тридцать девять лет. Несколько лет перебивался разными заработками, периодически сводил людей между собой, если кто-то хотел купить машину без лишних вопросов, найти помещение, достать чужой номер или просто решить проблему, за которую нормальные компании не брались.

Не крупная фигура.

Даже близко.

Но Денис Лапин назвал именно его.

Игорь сидел передо мной со связанными за спиной руками и продолжал делать вид, что понятия не имеет, кто такой Денис.

Я стоял у стола и слушал.

Не перебивал.

Он успел придумать длинную историю о том, что фамилия ему вроде бы знакома, возможно, они когда-то пересекались, но когда именно – вспомнить тяжело. Потом начал говорить о том, сколько людей проходит через его работу, как невозможно держать в голове каждого.

Чем дольше он говорил, тем сильнее хотелось ударить.

Я дождался, пока закончит.

Север стоял возле стены. Больше в помещении никого не было.

Я попросил остальных выйти ещё до начала разговора.

Не потому, что собирался устраивать спектакль.

Просто не любил толпу вокруг, когда мне пытались врать.

– Закончил? – спросил я.

Игорь посмотрел на меня.

– Я сказал всё, что знаю.

Я кивнул.

Подошёл ближе и без предупреждения ударил.

Голова дёрнулась в сторону. Стул под ним заскрипел по бетону, из разбитой губы сразу пошла кровь.

Я отступил.

Плечо отозвалось болью, но уже не такой сильной, как несколько дней назад.

Игорь медленно повернул лицо обратно.

Во взгляде больше не было прежней наглости.

– Это за первую ложь, – сказал я. – Дальше будет дороже.

Он выплюнул кровь на пол.

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Второй удар пришёлся сильнее.

На этот раз стул опрокинулся вместе с ним.

Я смотрел, как он лежит на боку, пытаясь освободить руки и одновременно вдохнуть нормально.

Север даже не шевельнулся.

Он прекрасно знал: если понадобится остановить меня, я сам скажу.

Игорь выругался.

Я поставил стул обратно и поднял его вместе с мужчиной, схватив за одежду на груди.

– Ты знаешь Дениса. Он знает тебя. Есть звонки между вашими номерами, есть встреча, есть камера, где вы стоите вместе за два дня до того, как ему передали машину. Поэтому сейчас ты либо прекращаешь изображать тупого, либо я начинаю считать, что ты не просто посредник.

Вот это сработало.

Не удар.

Последняя фраза.

Потому что одно дело – получить по лицу за враньё.

Другое – когда Арсеновы решат, что ты участвовал в покушении на одного из них.

Игорь понял разницу.

– Я не стрелял.

– Я пока этого и не говорил.

– Я вообще не знал, что машину будут использовать для такого.

– Тогда какого хуя ты врёшь?

Он тяжело дышал.

Я видел, как внутри идёт расчёт.

Сколько сказать.

Что скрыть.

Можно ли ещё выкрутиться.

Мне надоело ждать.

Достал пистолет.

Не направил сразу.

Просто положил на стол перед ним.

Металл ударился о поверхность негромко.

Но Игорь посмотрел на оружие так, словно в комнате только что стало на несколько градусов холоднее.

– Давай упростим, – произнёс я. – Ты сейчас рассказываешь всё с самого начала. Без попыток угадать, что мы уже знаем. Если я поймаю тебя ещё на одной лжи, у тебя появится проблема гораздо серьёзнее разбитой рожи.

– Ты меня убьёшь?

Я посмотрел ему в глаза.

– Если выяснится, что ты помогал людям, которые пытались меня убить, вопрос будет не в том, убью ли я тебя. Вопрос будет в том, сколько времени ты успеешь пожалеть, что вообще согласился с ними работать.

В помещении стало тихо.

Мне не требовалось повышать голос.

Игорь поверил.

Правильно.

Я не угрожал тем, чего никогда не сделал бы.

После этого он наконец начал говорить.

Нормально.

Без красивой версии.

Дениса он знал около двух лет. Иногда давал ему мелкие заказы на перегон машин. Несколько недель назад с Игорем связался человек, которого он раньше не видел. Вышел через общего знакомого и предложил хорошие деньги за несколько простых поручений.

Ничего, что выглядело бы настолько серьёзно, чтобы Игорь отказался.

Передать номер.

Найти водителя.

Подыскать машину, которую не жалко потерять.

Он не задавал вопросов.

Платили хорошо.

Для таких людей этого часто достаточно.

Я слушал и чувствовал, как злость становится тяжелее.

Не ярче.

Тяжелее.

Потому что снова.

Ещё один человек.

Ещё один слой.

За ним – следующий.

Никто не видел заказчика.

Никто не слышал настоящего имени.

– Тот, кто с тобой встречался. Опиши.

Игорь сделал это подробно.

Возраст около сорока. Тёмные волосы. Средний рост. Обычная одежда. Никаких заметных шрамов, татуировок или чего-то, за что можно зацепиться.

Он говорил по-русски.

Встречался всегда один.

Деньги приносил наличными.

Имени не называл.

Всё слишком чисто.

Слишком правильно.

– Ты сказал «несколько поручений», – напомнил я. – Что ещё?

Игорь замолчал.

Всего на секунду.

Но я увидел.

Рука сама легла на пистолет.

– Не заставляй меня напоминать, что будет за следующую ложь.

Он быстро заговорил.

Кроме машины, тот мужчина просил выяснить расписание мероприятий в одном из наших клубов.

Я перестал двигаться.

Север оттолкнулся от стены.

Вот это уже было другим.

– В каком?

Игорь назвал клуб, из которого я вышел в ночь нападения.

Злость ударила мгновенно.

Я схватил его за ворот и рванул вперёд так, что ножки стула проскребли по полу.

– Кто дал тебе информацию?

– Я не знал, что это связано с тобой!

– Мне похуй, что ты знал! Кто?!

Он назвал имя.

Максим Руденко.

Сотрудник клуба.

Не управляющий.

Не начальник охраны.

Один из администраторов, у которого был доступ к внутреннему графику мероприятий, спискам персонала и части служебной информации.

Я знал его в лицо.

Работал у нас почти год.

Север уже доставал телефон.

Я отпустил Игоря.

– Где он сейчас?

Артур быстро проверил.

Максим должен был быть на смене.

Я посмотрел на часы.

Почти полночь.

– Едем.

Игорь сразу заговорил вслед, убеждая, что рассказал всё и никакого отношения к стрельбе не имеет.

Я остановился у двери.

Обернулся.

– Если это правда, тебе повезло. Если нет – я вернусь.

Никакой дополнительной угрозы не понадобилось.

Он понял.

До клуба ехали меньше двадцати минут.

Север был за рулём.

Я сидел рядом и смотрел на ночной город.

Ещё несколько часов назад по этим же улицам вёз Еву домой.

Она сидела рядом, рассказывала про университет и смеялась над моим нежеланием слышать «вы».

Теперь в салоне пахло табаком Артура, а у меня на костяшках засыхала чужая кровь.

Разница была настолько привычной, что я почти не замечал.

Наверное, именно поэтому и не хотел пока смешивать эти две части жизни.

Ева знала достаточно, чтобы понимать: вокруг меня не всё чисто.

Но знать – это одно.

Увидеть меня сейчас – совсем другое.

Север остановился на светофоре.

– Если Руденко слил твой выход, ты его сегодня не убьёшь.

Я медленно повернул голову.

– Решил проверить моё терпение?

– Нет. Решил напомнить, что нам нужно понять, кому именно он продавал информацию.

– Я сам знаю.

– После Игоря по тебе не очень заметно.

Я посмотрел на разбитые костяшки.

– Игорь жив.

– Какое достижение.

– Не беси меня.

Артур ничего больше не сказал.

Он был прав в одном.

Если Максим действительно оказался той самой крысой, мне понадобится удержаться достаточно долго, чтобы услышать всё.

А потом уже можно решать.

–

В клуб мы вошли через служебный вход.

Музыка из зала пробивалась даже сюда – тяжёлый бас, вибрация в стенах, голоса персонала.

Обычная рабочая ночь.

Максим находился в кабинете администратора.

Его вызвали туда под предлогом проблемы с бронированием.

Он вошёл, увидел меня и сразу улыбнулся.

– Тимур, ты сегодня должен был отдыхать. Как плечо?

Почти смешно.

Я смотрел на него и пытался понять, знает ли он уже, зачем приехал.

Если знает – держится неплохо.

– Закрой дверь.

Улыбка стала слабее.

Он выполнил.

Север остался у стены.

Я сидел за столом.

На этот раз не торопился.

– Давно знаешь Игоря Мельникова?

Максим побледнел.

Совсем немного.

Но достаточно.

Вот и ответ.

Он попытался исправиться слишком поздно. Начал объяснять, что фамилия вроде знакома, возможно, пересекались по работе.

Та же ошибка.

Люди почему-то считают, что если говорить много, ложь становится убедительнее.

Я встал.

Максим перестал говорить.

– Не надо, – сказал я. – Даже не начинай. Я сегодня уже слушал эту хуйню.

Он сделал шаг назад.

– Тимур, я не понимаю...

Я ударил его в живот.

Не в лицо.

Мне нужен был человек, способный разговаривать.

Максим согнулся, резко выдыхая воздух.

Я схватил его за рубашку и впечатал спиной в стену.

– Ты продавал информацию о клубе?

Он замотал головой.

Я ударил снова.

На этот раз в рёбра.

– Арс...

– Вот теперь правильно. Здесь я для тебя Арс. И сейчас ты, блядь, объяснишь мне, за сколько продал информацию людям, которые потом стреляли в мою машину.

У него в глазах появился настоящий ужас.

Не вина.

Именно ужас.

Он не ожидал последней части.

Это я заметил.

– Я не знал про стрельбу! Клянусь, я вообще не знал, что им нужен ты!

Я не отпускал.

– Кто «они»?

Максим закашлялся.

– Я никого не видел. Игорь несколько раз просил данные по мероприятиям. Какие вечера загружены, когда приезжают владельцы, где меньше охраны. Я думал, это конкуренты. Он платил за информацию, и всё.

Я сильнее прижал его к стене.

– Мой служебный выход в ту ночь?

– Я сказал ему, что ты приехал. Потом он спросил, где ты обычно выходишь после закрытых встреч. Я сказал, что чаще через задний коридор. Клянусь, я не знал, что они собираются тебя убивать.

В комнате стало очень тихо.

Вот теперь всё сошлось.

Не точный слив в последние минуты.

Просто привычка.

Информация о том, каким выходом я обычно пользуюсь.

Этого хватило тем, кто заранее следил за клубом.

Я смотрел на Максима и чувствовал желание ударить ещё раз.

Сильнее.

Он продал информацию.

Из-за денег.

Не зная конечной цели – возможно.

Но если бы я умер в той машине, разницы уже не было бы.

– Сколько?

Он назвал сумму.

Я рассмеялся.

Без веселья.

– Серьёзно?

Максим опустил глаза.

Я ударил его в лицо.

Один раз.

Голова дёрнулась в сторону, на губе появилась кровь.

– Вот столько стоила информация о том, где я хожу? Ты за эти деньги решил, что можно торговать людьми, которые тебе платят зарплату?

– Я не думал—

– Это я уже понял. С этим у тебя вообще проблемы.

Я отпустил его.

Максим сполз по стене, но остался на ногах.

Север всё ещё не вмешивался.

– Кто ещё что-то продавал?

Он сразу начал отрицать.

На этот раз я поверил не сразу.

Пришлось заставить его перечислить всё, что передавал Игорю за последние месяцы.

Расписания.

Имена некоторых управляющих.

Информацию о закрытых мероприятиях.

Когда приезжал отец.

Когда появлялся я.

Ничего, что само по себе выглядело смертельно опасным.

Но достаточно, если собрать вместе.

Самое важное выяснилось позже.

Максим делал это ещё до того, как появился человек, заказавший машины.

То есть его использовали потому, что он уже давно продавал внутреннюю информацию кому угодно, кто платил.

Не специально внедрённая крыса.

Обычный жадный мудак.

И это меня разозлило даже больше.

Если бы его завербовали ради покушения, в этом хотя бы была логика.

А здесь мою жизнь едва не стоила чужая привычка брать деньги за всё подряд.

Я повернулся к Северу.

– Забери у него телефон. Проверите всё, что он передавал за последние полгода. Все номера, все встречи. Если хоть что-то удалено, восстановите, что сможете.

Максим поднял голову.

– Тимур, пожалуйста. Я всё рассказал.

Я посмотрел на него.

– Ты правда думаешь, что после этого просто пойдёшь обратно в зал?

Он побледнел сильнее.

– У меня жена. Ребёнок.

Вот эта фраза сегодня преследовала меня.

Сначала Денис.

Теперь он.

Все вспоминали о семье только после того, как их ловили.

– Тогда особенно хуёво, что ты решил поставить под удар мою.

Он молчал.

Я подошёл ближе.

Не бил больше.

Не требовалось.

– В этом городе ты больше не работаешь ни в одном заведении, которое имеет хоть какое-то отношение к нашей семье. И если выяснится, что после сегодняшнего разговора ты кому-нибудь расскажешь, что именно мы проверяем, Север найдёт тебя раньше, чем ты успеешь собрать сумку.

Максим смотрел в пол.

– Я понял.

– Нет. Ты сейчас только начинаешь понимать.

Я повернулся к Артуру.

– Увези его. Пока останется под присмотром. Когда закончим проверку, решим дальше.

Север кивнул.

Максим попытался заговорить ещё раз.

Я даже не стал слушать.

Разговор для меня закончился.

Через час я стоял в своём кабинете этажом выше.

Внизу продолжалась музыка.

Посетители танцевали, заказывали алкоголь, знакомились, ссорились, мирились.

Никто не знал, что в служебной части только что выяснилось, как информация о владельцах месяцами уходила наружу.

Так и должен работать нормальный бизнес.

Гости не обязаны знать, какое дерьмо происходит за дверями с табличкой «персонал».

Север вернулся после того, как передал Максима людям.

Положил его телефон на стол.

– Похоже, он действительно не знал про покушение.

Я смотрел в окно на зал.

– Это ничего не меняет.

– Не меняет.

Артур не спорил.

Он тоже терпеть не мог предателей.

– Игорь?

– Проверка подтверждает часть его слов. Пока выглядит как ещё один посредник. Через него вышли на Максима, но сам он до заказчика не дотягивается.

Я выругался.

Снова тупик.

Не совсем.

Теперь мы хотя бы знали, откуда стрелки получили часть информации.

Но человека, который всё это начал, по-прежнему не было.

Ни имени.

Ни лица.

Ни понятного мотива.

Кто-то потратил время на то, чтобы собрать цепочку из людей, каждый из которых знал только предыдущего.

Хорошо подготовились.

Слишком хорошо.

– Проверяй контакты Максима, но не зацикливайся на них, – сказал я. – Он продавал информацию давно. Там будет куча мусора. Нам нужен тот, кто заинтересовался мной незадолго до нападения.

Север кивнул.

После этого заметил мои руки.

– Тебе Ева понравится ещё больше, когда увидит костяшки.

Я посмотрел на него.

– Какого хуя ты вообще вспомнил про неё сейчас?

– Потому что час назад ты приехал от неё нормальным человеком, а теперь снова выглядишь так, будто решил собственноручно закрыть травмпункт работой.

– Следи лучше за своими руками.

– Мои целы.

– Пока.

Он усмехнулся.

Я тоже.

Немного.

Разница между нами заключалась в том, что Артур видел меня таким всю жизнь.

Ева – нет.

И я пока не понимал, хочу ли, чтобы увидела.

Домой приехал после трёх.

Сон не шёл.

Плечо ныло, костяшки саднило, в голове прокручивались фамилии, номера, лица.

Я принял душ.

Когда вода попала на разбитую кожу руки, защипало.

Посмотрел на собственное отражение.

Следов драки на лице не было.

Хорошо.

Почему-то первая мысль была именно об этом.

Потом понял почему.

Телефон лежал на кровати.

От Евы пришло сообщение почти два часа назад.

Она не спрашивала, что случилось.

Не требовала объяснений.

Просто написала, что добралась до комнаты и надеется, что моя «срочная работа» закончится без новой необходимости искать аптеку посреди ночи.

Я прочитал дважды.

Улыбнулся.

Ответил только сейчас, понимая, что она, скорее всего, уже спит.

Написал, что сегодня обошлось без пуль.

Потом посмотрел на разбитые костяшки.

Технически не соврал.

Телефон почти сразу показал, что сообщение прочитано.

Через минуту пришёл ответ.

Ты ещё не спишь?

Я набрал, что собирался спросить её то же самое.

Ева написала, что учит материал на завтра и уже ненавидит всех людей, которые когда-либо решили, что медицина должна занимать столько лет.

Я лёг на кровать.

Несколько минут мы переписывались.

Не долго.

И странным образом именно эти обычные сообщения начали вытеснять из головы всё остальное.

Максима.

Игоря.

Машины.

Стрельбу.

Я не рассказывал Еве, где был.

Она не спрашивала.

Пока так было правильно.

Она знала Тимура.

Человека, который забрал её на ужин, слушал истории про хирургию и чуть не поцеловал возле дома.

А несколько часов спустя Арс бил человека о стену за проданную информацию.

Оба были мной.

Рано или поздно эти две части всё равно столкнутся.

Но не сегодня.

Сегодня я просто написал Еве, чтобы она закрыла конспекты и пошла спать.

Ответ пришёл почти сразу:

Не командуй.

Я усмехнулся.

Вот это уже становилось привычкой.

И почему-то именно она мне нравилась.

Глава 8. Ближе

Ева

Утром я пожалела, что вообще открыла сообщение Тимура ночью.

Не потому, что он написал что-то особенное.

Наоборот.

Именно в этом и была проблема.

Никаких красивых признаний, намёков или попыток продолжить свидание через телефон. Просто несколько обычных сообщений, после которых я зачем-то лежала в темноте ещё почти час и смотрела в потолок вместо того, чтобы наконец уснуть.

Когда будильник прозвенел в половине седьмого, желание стать хирургом впервые за много лет показалось сомнительным жизненным решением.

Я добралась до университета практически на одном кофе.

День обещал быть длинным. Сначала занятия, потом несколько часов практики в больнице, а вечером нужно было хотя бы попытаться разобраться с материалом, который я ночью героически закрыла после сообщения Тимура.

В итоге именно практика окончательно вернула голову на место.

Там не оставалось времени думать о мужчинах.

Особенно о тех, которые появлялись в моей жизни с пулевыми ранениями, а потом неожиданно превращались в нормальные свидания.

К середине дня я уже почти забыла про телефон.

Вспомнила только когда вышла из отделения и увидела два пропущенных сообщения.

Первое было от папы.

Второе – от Тимура.

Он спрашивал, когда я закончу.

Я посмотрела на время.

Ответила, что минут через сорок, и убрала телефон обратно.

Через несколько минут он написал, что будет ждать.

Без вопроса.

Я остановилась посреди коридора.

Вот это уже больше походило на него.

После вчерашних попыток спрашивать разрешение Тимур, видимо, решил, что одной тренировки достаточно.

Я могла написать, что сама доеду.

Не написала.

И от этого стало немного неловко перед самой собой.

На улице уже начинало темнеть, когда я вышла из здания.

Тимур стоял возле машины.

Не внутри.

Конечно.

Руки в карманах тёмной куртки, взгляд периодически скользит по входу. Заметил меня почти сразу.

Сегодня я была в обычных джинсах, тёплом свитере и с волосами, которые после целого дня уже совершенно не собирались выглядеть прилично.

На свидание это не походило.

Наверное, поэтому я почувствовала себя спокойнее.

Тимур забрал у меня сумку прежде, чем я успела нормально поздороваться.

– Она не тяжёлая.

– Я вижу.

– Тогда зачем забрал?

Он посмотрел на меня.

– Потому что захотел.

Вот и весь ответ.

Я даже спорить не стала.

Только когда он открыл передо мной дверь машины, заметила костяшки его правой руки.

Кожа была содрана.

Не сильно, но достаточно явно.

Вчера вечером этого не было.

Я задержала взгляд всего на секунду.

Тимур заметил.

Разумеется.

– Даже не начинай.

Я подняла глаза.

– Я ничего не сказала.

– Но уже придумала вопрос.

Наверное, да.

Только задавать его я не собиралась.

Мы виделись слишком мало, чтобы я вдруг начала выяснять, с кем он дрался ночью и почему его руки теперь выглядели именно так.

Я села в машину.

– Тогда тебе повезло. Сегодня вопрос останется при мне.

На мгновение в его лице появилось удивление.

Потом он закрыл дверь.

Вместо ресторана Тимур повёз меня в небольшое кафе.

Ничего дорогого.

Обычное место, где пахло кофе, выпечкой и мокрыми куртками людей, заходивших с улицы.

Я посмотрела на него, когда мы вошли.

Он сразу понял.

– Что?

– Ничего.

– Нет. Говори.

Я сняла куртку.

– Просто ожидала чего-то другого.

– Потому что в прошлый раз был ресторан?

– Потому что ты выглядишь человеком, который не знает заведений без бронирования и официанта возле стола.

Тимур рассмеялся.

– Ты обо мне очень высокого мнения.

Мы взяли еду у стойки и сели возле окна.

И именно там я впервые увидела, насколько легко с ним может быть, если не вспоминать всё остальное.

Он не пытался произвести впечатление.

Не говорил постоянно о бизнесе.

Не проверял телефон каждые две минуты.

Просто сидел напротив и слушал, как я жалуюсь на сегодняшний день.

Наверное, жалуюсь – слишком громкое слово.

Но после нескольких часов на ногах мне действительно хотелось рассказать кому-то, насколько сильно можно устать от людей, которые считают, что медицинский студент существует исключительно для того, чтобы отвечать на вопросы, носить бумаги и никогда не хотеть есть.

Тимур слушал дольше, чем я ожидала.

Иногда задавал вопросы.

Но не превращал разговор в допрос.

Когда я дошла до истории о пациенте, который пытался убедить врача, что знает собственный диагноз лучше всех, потому что прочитал три форума, Тимур усмехнулся.

– И что ты ему сказала?

Я покачала головой.

– Ничего. Пока я всего лишь студентка. Мне ещё нельзя говорить людям то, что я думаю.

– Очень жаль. Я бы посмотрел.

– Не сомневаюсь.

Он улыбнулся.

И в какой-то момент я снова посмотрела на его руку.

Теперь не специально.

Просто заметила, как он взял чашку.

Ссадины на костяшках выглядели свежими.

Тимур поймал мой взгляд.

На этот раз ничего не сказал.

Я тоже.

Это было странно.

Между нами уже существовало достаточно вещей, которые оба замечали и не обсуждали.

Он знал, что я помню первую ночь.

Я знала, что его жизнь не ограничивается ресторанами.

Но пока этого было достаточно.

По крайней мере для меня.

После кафе мы вышли на улицу.

Тимур не спросил, хочу ли я домой.

Просто пошёл рядом.

Я некоторое время молчала, потом всё-таки усмехнулась.

– Ты снова решил, что у меня нет других планов?

Он повернул голову.

– Есть?

– Нет.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что однажды тебе всё-таки придётся научиться сначала узнавать.

Тимур остановился.

Я тоже.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто действительно обдумывал сказанное.

– Хорошо. Хочешь пройтись со мной ещё немного или мне отвезти тебя домой?

Вот теперь уже я замолчала.

– Ты специально так делаешь?

– Учусь.

– Медленно.

– Зато результат есть.

Я улыбнулась.

– Пройдёмся.

Удовлетворение на его лице появилось моментально.

Вот именно поэтому спорить с ним иногда было опасно.

Он слишком быстро делал из любой уступки собственную победу.

Мы шли вдоль улицы без спешки.

Город вокруг жил обычной вечерней жизнью. Люди выходили из магазинов, кто-то торопился домой, машины медленно ползли по мокрому асфальту.

Тимур рассказывал о новом заведении, которое семья собиралась открыть через несколько месяцев.

Не хвастался.

Скорее говорил так, как я говорила о хирургии.

С интересом.

Оказалось, ему действительно нравилось начинать место с нуля.

Не просто получать уже работающий ресторан.

Он хотел выбирать помещение, команду, концепцию, спорить с дизайнерами и управляющими.

Последнее, по его словам, происходило чаще всего.

Я слушала и постепенно ловила себя на мысли, что впервые вижу его жизнь не как две отдельные картинки.

Не «человек с пулей» и «сын владельца ресторанов».

Просто Тимур.

Сложный.

Слишком уверенный.

Иногда раздражающий.

Но вполне живой.

Телефон в его кармане завибрировал.

Он достал.

Посмотрел на экран.

Я увидела только одно слово.

Север.

Лицо Тимура изменилось почти незаметно.

Но я уже научилась видеть.

Он не ответил.

Просто сбросил вызов.

– Можешь взять, если нужно.

– Если будет нужно, перезвонит.

Телефон завибрировал снова почти сразу.

Тимур остановился.

На этот раз ответил.

Отошёл на несколько шагов.

Я не стала прислушиваться.

Даже специально отвернулась к витрине ближайшего магазина.

Но голос иногда всё равно долетал.

Не слова полностью.

Интонация.

Жёсткая.

Совсем не та, с которой он только что рассказывал мне про новый ресторан.

Разговор длился недолго.

Когда Тимур вернулся, выражение лица снова было спокойнее.

Но не до конца.

– Нужно ехать? – спросила я.

Он посмотрел на меня.

– Нет. Пока нет.

Я кивнула.

И больше ничего.

Это почему-то снова удивило его.

– Ты никогда не спрашиваешь, что происходит.

– А должна?

Он чуть нахмурился.

– Большинство бы спросило.

Я пожала плечами.

– Мы знакомы чуть больше недели. Ты сам расскажешь то, что захочешь. Остальное пока не моё дело.

Несколько секунд он просто смотрел.

Дольше, чем требовал обычный ответ.

Потом медленно кивнул.

– Правильно.

Не знаю почему, но это слово немного задело.

Будто он подтвердил существование границы, которую я сама только что обозначила.

Хотя именно этого я и хотела.

Странная логика.

До машины мы дошли уже почти молча.

Тишина не была неприятной.

Тимур открыл дверь, дождался, пока я сяду, и обошёл автомобиль.

В салоне он несколько секунд не заводил двигатель.

Просто посмотрел на меня.

– Что?

– Думаю.

– Это опасно.

Уголок его губ поднялся.

– Иногда.

Потом его взгляд опустился на мои волосы, лицо и задержался чуть дольше, чем нужно.

Мне стало слишком хорошо понятно, о чём он думает.

Я почувствовала это раньше, чем он приблизился.

Не резко.

Медленно.

Оставляя достаточно времени, чтобы отстраниться.

Я не отстранилась.

Тимур остановился совсем близко.

Его рука легла на спинку моего сиденья, не касаясь меня.

Сердце начало стучать быстрее.

Очень некстати.

Он смотрел на губы.

Я тоже слишком явно заметила его.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Тимур усмехнулся.

Тихо.

– Опять смотришь так, будто сейчас передумаешь.

– Я просто думаю.

– Опасно.

Вот теперь я улыбнулась.

Он был ещё ближе.

Но так и не поцеловал.

Вместо этого выпрямился и завёл двигатель.

Я осталась сидеть, совершенно не понимая, почему одновременно хочется ударить его и рассмеяться.

– Ты специально?

Он посмотрел на дорогу.

– Что?

– Ничего.

– Ева.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел улыбку.

– Привыкай.

Тимур тихо выругался.

Не зло.

И почему-то от этого внутри стало ещё теплее.

Возле дома он вышел вместе со мной.

Сумку снова забрал сам.

Я уже не спорила.

У калитки остановилась.

Тимур протянул её мне, но не отпустил сразу.

Наши пальцы соприкоснулись.

Он посмотрел вниз.

Потом на меня.

Я вспомнила его руку.

Сбитые костяшки.

Первую ночь.

Север.

И тот голос, который несколько минут назад слышала по телефону.

Наверное, нормальный человек должен был бы насторожиться сильнее.

Я и настораживалась.

Просто это уже не отменяло того, что меня к нему тянуло.

– Спокойной ночи, – сказала я.

– Завтра работаешь?

Я покачала головой.

– Учусь.

– До скольки?

Я прищурилась.

Он сразу понял.

– Я просто спросил.

– До четырёх.

– Хорошо.

Вот теперь подозрительно.

– Что «хорошо»?

Тимур усмехнулся.

– Ничего.

Я взяла сумку.

– Ты отвратительно перенимаешь мои привычки.

– Зато быстро.

Он остался у машины, пока я шла к дому.

У двери я всё-таки обернулась.

Тимур стоял там же.

Руки в карманах.

Тёмная фигура возле машины.

Со стороны он выглядел именно так, как выглядел в первую ночь.

Опасным.

Просто теперь я знала ещё кое-что.

Он умел смеяться.

Мог выслушать мои жалобы на практику.

Запоминал, что я говорю.

И каждый раз ждал, пока я войду в дом.

Наверное, именно поэтому становилось сложнее держать в голове простое правило:

не приближаться к людям, о которых слишком мало знаешь.

Особенно если некоторые вещи о них лучше вообще не знать.