Текст книги "Арс. Между кровью и любовью (СИ)"

Автор книги: Мая Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11. Первый след

Тимур

К Борису я приехал ближе к четырём утра.

Настроение было хуёвым ещё до того, как вошёл.

Несколько часов назад я целовал Еву возле её дома и думал совсем не о работе. До сих пор помнил, как она прижалась ближе, как провела пальцами по моей шее и как быстро обычного поцелуя стало мало.

Я хотел её.

Не в красивом абстрактном смысле.

Физически.

Настолько, что пришлось самому остановиться, когда понял: ещё немного – и отпускать её домой я уже совершенно не захочу. Даже сейчас стоило вспомнить её губы и то, как она сама потянулась ко мне в конце, тело реагировало слишком охотно.

А потом позвонил Север.

И теперь вместо Евы перед глазами была фотография мужчины с лицом, превращённым в кровавое месиво.

Переключение получилось привычным.

От этого иногда становилось не по себе даже мне.

Борис открыл дверь и первым делом посмотрел на часы.

– Когда-нибудь вы начнёте привозить ко мне людей днём?

– Нет.

Он даже не удивился.

– Тогда хотя бы объясни, почему сегодня у меня на столе опять человек, которого кто-то пытался убить.

Я прошёл внутрь.

– Потому что нам он нужен живым.

Борис посмотрел на меня тяжело.

– Мне совершенно плевать, зачем он вам нужен. Я спрашиваю, что произошло.

– Его избили до того, как мы нашли.

Вот теперь врач нахмурился сильнее.

Это был не наш человек.

По крайней мере пока.

Мужчину звали Павел Гринь. Именно его лицо Север вытащил с одной из камер после проверки контактов Максима. Павел несколько раз появлялся рядом с посредниками перед покушением, а потом исчез.

Мы добрались до его квартиры слишком поздно.

Кто-то пришёл раньше.

И этот кто-то явно очень хотел, чтобы Павел больше никому ничего не рассказал.

Борис повёл меня в дальнюю комнату.

Павел лежал без сознания. Лицо опухло, нос сломан, губы разбиты. Одна рука зафиксирована. Дышал тяжело, но ровно.

Я остановился возле кровати.

– Когда очнётся?

Борис снял перчатки.

– Через час. Может через три. Я не гадалка. Сотрясение есть, несколько рёбер сломаны, кисть тоже. Внутреннего кровотечения, похоже, нет, иначе вы бы сейчас разговаривали уже не со мной.

Я смотрел на Павла.

Кто-то поработал серьёзно.

И не ради денег.

Если бы хотели выбить долг, его могли оставить в сознании.

Здесь били так, чтобы человек либо умер, либо очень долго не мог разговаривать.

– Он что-нибудь сказал, пока был в сознании?

Борис отрицательно покачал головой.

– Только матерился и пытался спросить, где находится. Потом опять отключился.

Я достал телефон.

Север ответил сразу.

– Арс.

– Ты где?

– Поднимаю камеры у его дома. Уже есть машина, которая приехала примерно за час до того, как мы его нашли.

– Номер?

– Чужой.

Разумеется.

Я выругался.

– Найди, куда ушла.

– Уже.

Я посмотрел на Павла ещё раз.

– Когда очнётся, я поговорю с ним.

Борис услышал.

Выражение его лица мне не понравилось.

– Ты поговоришь. Именно поговоришь.

Я медленно повернулся.

– Борис.

– Он сейчас в таком состоянии, что один хороший удар может закончить разговор навсегда.

– Если бы я хотел его убить, сюда бы не привезли.

– Я тебя с детства знаю. Именно поэтому и предупреждаю.

Я усмехнулся.

– Тогда лечи. Остальное не твоя проблема.

Он тихо выругался и ушёл.

Я остался.

Павел пришёл в себя около шести.

К этому времени Север уже приехал.

Мы сидели в соседней комнате, когда Борис вышел и коротко сообщил, что пациент наконец ориентируется в происходящем.

Перед тем как зайти, Артур остановил меня.

– Он реально поломанный. Если сорвёшься, можешь не успеть услышать ничего.

Я посмотрел на него.

– Вы сегодня с Борисом сговорились?

– Нет. Просто оба знаем тебя.

– Тогда знаете и другое. Если он будет говорить нормально, никто его не тронет.

Север хмыкнул.

– А если не будет?

Я открыл дверь.

– Тогда зависит от того, насколько сильно он меня разозлит.

Павел уже сидел, опираясь спиной о стену.

Выглядел паршиво.

Когда увидел нас, в глазах появилось понимание.

И почти сразу страх.

Знал, кто мы.

Хорошо.

Мне не придётся тратить время на знакомства.

Я поставил стул напротив кровати и сел.

Артур остался у двери.

Павел сглотнул.

– Я ничего не...

Я поднял руку.

Он замолчал.

– Не начинай с этого. Я сегодня уже достаточно слышал эту фразу от людей, которые потом внезапно вспоминали очень много. Тебе сейчас и без меня хуёво, поэтому давай сэкономим время друг другу.

Он смотрел настороженно.

Я достал телефон и показал фотографию с камеры.

На ней Павел стоял возле мужчины, который позже встречался с Игорем.

– Это ты.

Павел не стал отрицать.

Уже умнее остальных.

– Да.

– И мне очень интересно, какого хуя ты несколько раз пересекался с людьми, которые потом помогли организовать нападение на меня.

Он отвёл взгляд.

Я наклонился чуть вперёд.

– Смотри на меня, когда отвечаешь.

Не крикнул.

Не потребовалось.

Павел поднял глаза.

– Я не знал про нападение.

– Может быть. Но человек, который пришёл к тебе вчера, явно решил, что ты знаешь достаточно, чтобы заткнуть тебе рот навсегда.

Вот эта мысль его испугала сильнее, чем моё присутствие.

Хорошо.

Потому что была правдой.

– Кто тебя так избил?

– Не знаю.

Я почувствовал, как внутри что-то дёрнулось.

Павел увидел.

– Я правда не знаю. Их было двое. В масках. Они пришли вечером, спросили, говорил ли я с кем-нибудь. Потом начали бить.

– О чём спрашивали конкретно?

Он помедлил.

Я уже потянулся к столу, где лежал его телефон, но Павел заговорил сам.

Его использовали как связного.

Не серьёзного.

Он принимал сообщения и передавал их дальше. Несколько раз получал конверты, телефоны, адреса встреч. Никаких имён. За всё платили достаточно, чтобы он не задавал вопросов.

Обычная история.

Меня начинало тошнить от таких людей.

Каждый второй сначала берёт деньги за то, чтобы «ничего не знать», а потом вдруг удивляется, когда вместе с деньгами приходит опасность.

– Кто был над тобой?

– Мужик по имени Сергей. Фамилию не знаю.

– Описание.

Павел дал.

Возраст около сорока пяти. Крупный. Седина на висках. Иногда приезжал сам, иногда присылал человека.

Ничего особенного.

Но затем появилась первая деталь, которая действительно стоила моего времени.

Павел однажды слышал разговор Сергея по телефону.

Тот упомянул фамилию.

Корнеев.

Я не знал её.

Север тоже никак не отреагировал.

Пока.

– В каком контексте?

Павел напряг память.

– Он сказал что-то вроде: «Корнеев не любит ждать». Больше не помню. Я даже не знал, кто это.

Я откинулся на спинку.

Вот теперь у нас впервые появилось настоящее имя.

Не имя стрелка.

Не доказанный заказчик.

Просто фамилия, которую человек услышал в цепочке.

Но после недели пустых номеров и брошенных машин даже это было уже чем-то.

– Ты уверен, что именно Корнеев?

– Да.

Павел заговорил быстрее, словно понял, что эта информация может купить ему безопасность.

Он вспомнил ещё одну встречу. В начале месяца Сергей говорил о каком-то заведении возле центра, упоминал деньги и человека, который «слишком уверенно расширяется».

Ни имени отца.

Ни моего.

Но связь с нашими заведениями уже могла быть.

Слишком удобно.

Я не собирался сразу верить.

– Почему ты до сих пор жив, если они пришли тебя убрать?

Павел побледнел.

– Наверное, подумали, что добили.

Это было возможно.

И означало одно: люди, которые приходили к нему, могли вернуться, если узнают об ошибке.

Я поднялся.

– Пока остаёшься здесь.

Он сразу занервничал.

– Я всё рассказал. У меня дом, работа...

Я посмотрел на него.

– Тебя вчера чуть не убили у тебя дома. Ты сейчас серьёзно хочешь туда вернуться?

Он замолчал.

Я продолжил уже жёстче:

– Ты останешься там, где скажет Север. Не потому, что я переживаю за твоё здоровье. Мне нужно, чтобы ты ещё мог отвечать на вопросы, если вспомнишь что-нибудь полезное. Попытаешься исчезнуть – я найду тебя быстрее тех двоих.

Павел кивнул.

Этого хватило.

Мы вышли.

В коридоре Север уже искал фамилию.

Через несколько минут появились первые результаты.

Вадим Корнеев.

Пятьдесят семь.

Владельцем крупного бизнеса его уже давно никто не называл, но деньги у человека оставались. Несколько компаний, инвестиции, доли через партнёров. Репутация неприятная.

И самое интересное – за последние два года он несколько раз конфликтовал с людьми, связанными с ресторанным и клубным рынком.

Не с нами напрямую.

Пока.

– Ты его знаешь? – спросил я.

Артур покачал головой.

– Лично нет. Фамилию слышал. Он давно не лезет в первые ряды, работает через людей. В Риге появляется периодически.

Я смотрел на фотографию.

Мужчина старше отца всего на несколько лет.

Седые волосы.

Дорогой костюм.

Обычное лицо человека, который мог бы сидеть на деловой встрече и обсуждать недвижимость.

Никаких черепов на лбу и надписи «главный злодей».

– С отцом пересекался?

– Проверю.

– Только не делай вывод раньше времени.

Север посмотрел на меня с явным удовольствием.

– Это сейчас ты мне говоришь?

– Не заебывай.

Он усмехнулся.

– Я просто хочу запомнить исторический момент.

Я забрал у него телефон и ещё раз посмотрел на фотографию.

Корнеев.

Фамилия ничего мне не говорила.

Но она наконец существовала.

А значит, мы могли копать не пустоту.

– Отец уже встал?

Артур посмотрел на часы.

– После восьми утра можешь звонить и проверять.

– Не буду звонить. Поедем сами.

– Ты вообще спал?

– Потом.

Он хотел что-то сказать про плечо, лицо или здравый смысл.

Передумал.

Правильно.

У отца мы были около девяти.

Лейла встретила нас на кухне и сразу начала ругаться, что оба выглядим так, будто всю ночь провели неизвестно где.

Технически именно так и было.

Я выпил кофе, съел половину того, что она поставила передо мной, и только после этого пошёл к Рашиду.

Отец был в кабинете.

Сегодня без сигарет.

Настроение всё равно не лучше.

Я положил перед ним фотографию Корнеева.

– Знаешь?

Рашид посмотрел.

Никакого шока.

Никаких призраков прошлого.

Просто узнал.

– Да. Вадим Корнеев.

– Насколько хорошо?

Отец отложил бумаги.

Корнеев был человеком из деловой среды, с которым Рашид несколько раз пересекался за последние годы. Не друг. Не близкий партнёр. Скорее конкурент, у которого были свои интересы в нескольких направлениях.

Однажды они серьёзно разошлись из-за помещения под клуб.

В другой раз – из-за людей.

Ничего такого, ради чего обычно начинают стрелять по сыновьям.

Но и любви между ними не было.

– Почему спрашиваешь?

Я рассказал про Павла.

Не всё до последней детали, но достаточно.

Рашид выслушал молча.

Фотографию взял снова.

– Одной фамилии мало.

– Я знаю.

– По лицу не видно.

Я усмехнулся.

– Очень смешно.

Отец отложил снимок.

– Корнеев способен заказать грязную работу. Это правда. Но если он решил убрать тебя только из-за рынка клубов, значит, либо совсем ебанулся, либо мы пока не знаем половины причины.

С этим я был согласен.

И именно поэтому версия мне пока не нравилась до конца.

Слишком слабый мотив.

Но впервые у нас появился человек, которого можно было проверять всерьёз.

– Север поднимет всё, что связано с ним за последние месяцы. Людей, встречи, пересечения с теми, кого уже нашли.

Рашид кивнул.

– И пока никого из его окружения не трогайте. Если он причастен и увидит движение, уйдёт глубже.

Я посмотрел на отца.

– Не волнуйся. Я не собираюсь пока ехать к нему домой и стрелять в дверь.

– Слово «пока» меня особенно успокоило.

– Я стараюсь.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

На этом семейное веселье закончилось.

Из дома родителей я вышел почти в десять.

Север остался с отцом обсуждать Корнеева.

Мне нужно было хотя бы на пару часов вернуться в нормальную жизнь.

Телефон достал ещё возле машины.

От Евы было сообщение.

Фотография стакана кофе и подпись:

Ты виноват. Из-за тебя я вчера легла позже.

Я улыбнулся.

Слишком быстро.

Написал:

Не помню, чтобы заставлял тебя целовать меня возле машины.

Ответа не было секунд тридцать.

Потом:

У тебя очень избирательная память.

Я прислонился к машине.

В голове ещё были Павел, разбитое лицо, фамилия Корнеева и люди, которые пытались зачистить собственного посредника.

А Ева одним сообщением снова вытаскивала меня оттуда.

Я написал, что вечером хочу её увидеть.

Она ответила, что сегодня работает в аптеке.

Я посмотрел на время её смены.

И уже знал, где окажусь позже.

Не для того, чтобы проверять.

Не потому, что рядом опасно.

Просто хотел её.

И после вчерашнего всё сложнее было делать вид, что речь идёт только о поцелуях.

Тело слишком хорошо помнило, как она прижималась ко мне.

Как отвечала.

Как сама вернулась за последним поцелуем перед дверью.

Я медленно выдохнул.

Сегодня ночью у неё работа.

Значит, придётся вести себя прилично.

Хреново.

Но переживу.

Наверное.

Я сел в машину.

Перед тем как завести двигатель, ещё раз посмотрел на фотографию Корнеева.

Первое имя за неделю.

Первый человек, который хотя бы теоретически мог стоять выше всей цепочки.

Но пока – только имя.

И я не собирался повторять старую ошибку: сначала бить, потом выяснять, того ли человека нашёл.

Если Корнеев действительно заказал покушение, я получу доказательство.

А потом уже буду решать, насколько сильно он пожалеет о своём решении.

Глава 12. Граница

Ева

К двум часам ночи я уже дважды посмотрела на входную дверь аптеки и оба раза разозлилась на себя.

Тимур не говорил, что приедет.

Вообще ничего такого не обещал.

Днём только написал, что хочет меня увидеть, узнал, что я работаю ночью, и после этого исчез почти на несколько часов.

У него была своя жизнь.

У меня – своя.

Поэтому совершенно непонятно, почему каждый раз, когда дверь открывалась, я первым делом смотрела, не он ли.

Инга заметила это примерно через час.

Комментировать, к счастью, не стала.

Возможно, потому что после нашей первой встречи с Тимуром она вообще предпочитала не задавать о нём лишних вопросов. Тогда я была ей благодарна. Сейчас – ещё больше.

Ближе к трём поток людей почти закончился. Я сидела за стойкой с конспектом, но читала одну страницу уже минут десять и всё равно не могла нормально сосредоточиться.

Телефон лежал рядом.

Ни одного нового сообщения.

Я заставила себя перевернуть страницу.

И именно тогда открылась дверь.

На этот раз я даже не успела сделать вид, что не ждала.

Тимур вошёл в аптеку в тёмном пальто, с телефоном в руке и тем выражением лица, по которому уже можно было понять: день у него закончился далеко не спокойно.

Он заметил меня сразу.

И взгляд изменился.

Совсем немного.

Но достаточно.

– Ты всё-таки приехал.

Сказала раньше, чем подумала.

На его губах появилась медленная усмешка.

– А ты ждала?

Вот теперь хотелось взять слова обратно.

– Я этого не говорила.

Он подошёл ближе.

– Поздно. Уже сказала достаточно.

Я закатила глаза и попыталась вернуться к конспекту.

Не получилось.

Тимур остановился с другой стороны стойки и несколько секунд просто смотрел на меня.

Не на книгу.

На меня.

От этого взгляда стало теплее, чем должно быть в аптеке с вполне нормальной температурой.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

– Ненавижу это слово.

– Я помню.

Сегодня в нём было что-то другое.

Не напряжение.

Скорее усталость.

Он выглядел собранным, как всегда, но я уже научилась замечать мелочи: чуть тяжелее взгляд, меньше привычной насмешки, правая рука несколько раз сжимается в кулак и снова расслабляется.

На костяшках старые ссадины почти зажили.

Новых не было.

Почему-то я это отметила.

Но спрашивать, как прошёл его день, не стала.

Если захочет – сам расскажет.

Тимур достал из кармана ключи и положил на стойку.

– Во сколько заканчиваешь?

– В шесть.

– Заберу.

Я подняла глаза.

Он сразу заметил выражение лица.

Вздохнул.

– Хорошо. Спросил неправильно. Хочешь, я тебя заберу после смены?

Я не смогла удержать улыбку.

– Учишься.

– Через боль.

– Очень драматично.

– Ты не представляешь.

Я закрыла конспект.

– Хорошо. Забери.

Удовлетворение мелькнуло сразу.

– Отлично.

– А теперь ты можешь ехать спать.

– Не могу.

– Почему?

Тимур посмотрел на меня несколько секунд.

– Потому что хотел тебя увидеть.

Просто.

Без красивой подачи.

И именно поэтому внутри что-то дрогнуло сильнее.

Я отвела взгляд.

– Увидел.

– Мало.

Сердце ударило быстрее.

Он обошёл стойку сбоку, остановившись совсем рядом.

Инга была на складе.

В аптеке никого.

Я прекрасно понимала, к чему всё идёт.

И не собиралась останавливать.

Тимур коснулся моей талии, притянул ближе и поцеловал.

На этот раз без долгого ожидания.

Сразу уверенно.

Я успела только положить ладонь ему на грудь, а потом уже сама подалась ближе.

Поцелуй стал глубже почти мгновенно.

Меня бросило в жар.

Весь день я могла сколько угодно думать о занятиях, пациентах и ночной смене, но стоило его руке сильнее сжать мою талию, как тело отреагировало раньше головы.

Я чувствовала тепло его ладони даже через ткань формы.

Дыхание сбилось.

Тимур отстранился только на секунду, провёл губами вдоль моей щеки и снова вернулся к губам.

У меня внутри всё стянулось горячим напряжением.

И это уже было не просто «приятно целоваться».

Я возбуждалась.

Слишком быстро.

От его запаха.

От тяжёлой ладони на пояснице.

От того, насколько ясно чувствовалось, что он тоже меня хочет.

Когда Тимур прижал ближе, я ощутила его возбуждение через одежду.

Жар ударил ещё сильнее.

На секунду стало неловко именно от собственного тела – от того, как сильно мне понравилось понимание, что я на него так действую.

Я сама провела пальцами по его шее.

Тимур тихо выругался мне в губы.

Не зло.

Скорее наоборот.

Рука на моей талии сжалась сильнее.

– Ева...

Я почти не услышала имя.

Только почувствовала его дыхание возле губ.

– Что?

Он посмотрел так, что вопрос сразу показался глупым.

– Ты сейчас реально спрашиваешь?

Я улыбнулась.

И специально снова поцеловала его.

Ошибка.

Потому что в следующую секунду Тимур прижал меня к краю стойки, и поцелуй стал совсем другим.

Голоднее.

Жёстче.

От его руки на моей спине, от того, как он держал меня близко, внизу живота разливалось горячее напряжение.

Я уже почти не думала.

Просто отвечала.

Хотелось ближе.

Ещё.

И именно это немного пугало.

Не Тимур.

Собственная реакция.

Мы знали друг друга совсем недолго.

А моё тело, кажется, вообще не интересовалось сроками знакомства.

Дверь склада открылась где-то в глубине.

Мы отстранились одновременно.

Я машинально поправила волосы.

Тимур остался стоять слишком близко и выглядел совершенно недовольным тем, что мир вообще продолжает существовать за пределами нас двоих.

Инга появилась из коридора, увидела Тимура и очень быстро всё поняла.

– Я ничего не видела.

Я закрыла глаза.

– Спасибо, Инга.

– Пожалуйста.

Она взяла коробку и ушла обратно быстрее, чем появилась.

Тимур тихо рассмеялся.

– Мне нравится твоя коллега.

– Не начинай.

– Она очень понимающая.

– Тимур.

Он снова посмотрел на меня.

Улыбка постепенно исчезла.

Взгляд опустился к губам.

Я сразу почувствовала, как снова становится жарко.

Он тоже заметил.

Конечно.

– В шесть, – сказал наконец.

– Что в шесть?

– Я приеду.

Сделал шаг назад.

Наверное, потому что понял: если останется ещё несколько минут, поцелуями мы не ограничимся.

Я тоже это понимала.

И от этой мысли почему-то не стало страшнее.

Наоборот.

– Хорошо.

Тимур взял ключи.

Уже возле двери обернулся.

– И перестань так на меня смотреть.

Я нахмурилась.

– Как?

– Будто сама не понимаешь, что делаешь.

Щёки моментально стали горячее.

Он усмехнулся и вышел.

Я осталась возле стойки.

Несколько секунд просто стояла.

Потом посмотрела вниз и тихо выругалась.

Инга снова выглянула со склада.

– Всё?

– Даже не начинай.

– Я молчу.

И исчезла.

Вот и отлично.

Потому что объяснить ей, почему у меня до сих пор дрожат пальцы и всё тело будто помнит его руки, я бы всё равно не смогла.

В шесть утра Тимур действительно приехал.

Я вышла уставшая, но уснуть в машине не хотелось.

Он выглядел свежее меня, что было несправедливо.

Сел за руль, посмотрел внимательно и спросил, хочу ли я домой.

Вопрос был нормальным.

Но интонация заставила насторожиться.

– А какие есть варианты?

Тимур несколько секунд молчал.

Потом сказал спокойно:

– Ко мне.

Сердце сразу отозвалось.

Вот так.

Без кругов.

Я посмотрела на него.

Он не улыбался.

Не давил.

Просто ждал.

И впервые за всё время действительно оставил решение полностью мне.

Я понимала, что означает его предложение.

Не обязательно секс.

Но мы оба были взрослыми людьми и оба знали, чем может закончиться утро после того, что произошло ночью в аптеке.

Тимур тоже это понимал.

Поэтому не торопил.

– Просто позавтракать? – спросила я.

Уголок его губ поднялся.

– Если ты захочешь только позавтракать – только позавтракаем.

Честный ответ.

И почему-то именно он снял часть напряжения.

Я отвернулась к окну.

Подумала.

Не потому, что не хотела.

Как раз хотела.

Это и было главным.

Мне хотелось оказаться с ним без стойки аптеки, без ресторанов, без машины у моего дома.

Хотелось увидеть, какой он у себя.

Хотелось снова целовать.

И да – хотелось больше.

Я чувствовала это слишком ясно, чтобы продолжать притворяться перед собой.

– Поехали.

Тимур не сказал ничего.

Только завёл двигатель.

Но по тому, как изменился его взгляд, я поняла: он услышал не просто согласие на завтрак.

Квартира оказалась совсем не такой, какой я представляла.

Почему-то ожидала огромный холодный пентхаус, чёрный мрамор и что-нибудь бессмысленно дорогое посреди гостиной.

Вместо этого было просторно, современно и surprisingly нормально.

Тёмное дерево, светлые стены, большие окна, книги на одной из полок, несколько фотографий.

Без ощущения выставочного зала.

Я сняла куртку.

Тимур забрал и повесил.

– Разочарована?

– Немного.

– Чем?

– Нет золотого трона.

Он рассмеялся.

– Отец не разрешил вынести из семейного дома.

Я улыбнулась.

Вот таким он мне нравился особенно сильно.

Обычным.

Хотя слово «обычный» к Тимуру вообще плохо подходило.

На кухне он действительно приготовил завтрак.

Не заказал.

Сам.

Оказалось, умеет делать яйца, кофе и не сжигать хлеб.

Невероятный набор навыков.

Я сидела на высоком стуле, наблюдая.

– Ты сейчас выглядишь так, будто впервые видишь мужчину на кухне.

– Я пытаюсь понять, сколько ещё скрытых талантов.

– Очень много.

– Самоуверенность талантом не считается.

– Тогда половина списка отпадает.

Мы ели почти молча.

Усталость начала возвращаться.

Но рядом с ней было другое.

Напряжение, оставшееся с ночи.

Оно никуда не исчезло.

Просто стало тише.

Тимур сидел напротив, смотрел на меня слишком долго.

Я знала этот взгляд.

И тело тоже уже знало.

От одного этого внутри снова появилось тепло.

Я отставила чашку.

– Что?

– Думаю.

– Опять опасно.

Он улыбнулся.

Потом встал.

Подошёл.

Между нами оставалось совсем немного.

Я подняла голову.

Тимур коснулся пальцами моего подбородка, но не как в криминальной сцене, не грубо – просто поднял лицо к себе.

– Я тебя хочу.

Сказал прямо.

Без игры.

Меня бросило в жар.

Не потому, что не знала.

Знала.

Чувствовала ещё ночью.

Но услышать оказалось совсем другим.

Я сглотнула.

– Я поняла.

– Хорошо.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

– Но если ты сейчас скажешь, что хочешь спать, я отвезу тебя домой. Без обид и без попыток передумать тебя.

Вот это было важно.

И почему-то именно после этих слов я окончательно перестала сомневаться.

Я встала.

Теперь мы оказались почти вплотную.

Положила ладони ему на грудь.

– А если не хочу домой?

Тимур посмотрел несколько секунд.

Дыхание стало тяжелее.

– Тогда лучше не спрашивай, чего хочу я.

– Почему?

Он наклонился ближе.

Губы почти касались моих.

– Потому что ответ тебе уже известен.

Я сама поцеловала его.

И на этот раз никто не собирался останавливаться через минуту.

Тимур

Я хотел её трахнуть.

Не потом.

Не после ещё трёх свиданий.

Сейчас.

Эта мысль стала окончательно ясной в тот момент, когда Ева сама поцеловала меня на кухне и прижалась ближе.

Член затвердел почти сразу.

Слишком быстро для человека, который собирался изображать контроль.

Я обхватил её за талию и притянул к себе.

Она почувствовала.

Я понял по короткому вдоху.

Но не отстранилась.

Наоборот – прижалась сильнее.

Вот это окончательно снесло остатки нормальных мыслей.

Я поцеловал её глубже.

Ладонь прошла по спине, задержалась на талии.

Хотелось коснуться везде.

Снять с неё этот чёртов свитер.

Увидеть, как она будет смотреть на меня без всей своей привычной собранности.

Но спешить настолько, чтобы потом она пожалела, я не собирался.

Отстранился на пару сантиметров.

Ева смотрела на меня уже совсем иначе.

Губы припухли от поцелуев.

Дыхание сбито.

В глазах – то же желание, которое сейчас разрывало меня изнутри.

– Скажи, если хочешь остановиться.

Она провела пальцами по моей шее.

И тихо ответила:

– Не хочу.

Вот и всё.

Больше мне ничего не требовалось.

Я подхватил её, и Ева тихо рассмеялась от неожиданности, обхватив меня руками.

Плечо слегка дёрнуло.

Плевать.

– Только попробуй сейчас сказать про плечо.

Она ещё улыбалась.

– Я вообще ничего не сказала.

– Но подумала.

– Возможно.

Я поцеловал её снова и понёс в сторону спальни.

На этот раз между нами уже не было никакой границы, которую хотелось сохранять.

Только одна, которую оба наконец решили перейти.

Ева

В спальне Тимур поставил меня на пол, но отойти не дал.

Его ладони остались на моей талии, а я всё ещё держалась за его плечи. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Дыхание у обоих уже было сбито, губы горели после поцелуев, и сейчас мне совершенно не хотелось снова начинать что-то обсуждать.

Я потянулась к нему сама.

Тимур сразу ответил на поцелуй, притянул ближе, и в этот раз между нами уже не осталось той осторожности, которая была в машине или возле моего дома. Его руки скользили по моей спине, по талии, задерживались там, где от одного прикосновения по коже проходила дрожь.

Я чувствовала, насколько сильно он возбуждён.

И от осознания, что причина – я, меня бросило в жар ещё сильнее.

Тимур медленно снял с меня свитер. На секунду отстранился, посмотрел так открыто, что у меня внутри всё сжалось от желания, а потом снова притянул к себе.

Его губы прошлись по шее.

Ниже.

Я закрыла глаза.

Пальцы сами сжались на его футболке, а дыхание стало рваным. Каждое новое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри, и чем дольше он не торопился, тем сильнее становилось напряжение.

Мне хотелось больше.

Я сама стянула с него футболку.

Тимур усмехнулся только глазами, но ничего не сказал.

И правильно.

Сейчас слова действительно были лишними.

Я провела ладонями по его груди, почувствовала напряжённые мышцы под пальцами, осторожно обошла место ранения на плече. Тимур поймал мою руку, поцеловал ладонь и тут же снова накрыл мои губы своими.

Через несколько мгновений мы уже оказались на кровати.

Он не навалился сразу всем весом, помня о плече, но всё равно окружил меня собой настолько, что я чувствовала его повсюду – тепло кожи, тяжёлое дыхание, сильные руки.

Я перестала думать о том, как выгляжу.

О том, достаточно ли давно мы знакомы.

Вообще обо всём.

Одежды становилось меньше, прикосновения – смелее, и с каждым движением Тимура моё тело отзывалось всё сильнее. Иногда он замедлялся, будто специально проверяя мою реакцию, и именно это доводило почти до безумия.

Я сама тянула его обратно, когда он отстранялся.

Сама подставлялась под поцелуи.

Сама показывала, что хочу продолжения.

И когда стало совершенно ясно, к чему всё идёт, Тимур остановился всего на мгновение.

Не для разговора.

Просто посмотрел мне в глаза, давая последнюю возможность изменить решение.

Я только сильнее притянула его к себе.

Этого оказалось достаточно.

Первое ощущение заставило резко вдохнуть и зажмуриться.

Тимур сразу замедлился, удерживая меня ближе. Несколько секунд дал привыкнуть, не торопя, а потом движение между нами постепенно стало естественнее.

Я открыла глаза.

Он смотрел на меня.

Не улыбался.

В его взгляде было столько желания, что внутри снова прошла горячая волна.

Я обхватила его руками и прижалась ближе.

Теперь всё ощущалось иначе.

Глубже.

Интимнее любого поцелуя.

Ритм постепенно становился увереннее, дыхание Тимура тяжелело, а у меня всё чаще вырывались звуки, которые уже невозможно было контролировать.

Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение ладони к моей коже. То, как он притягивал ближе. Как целовал, когда наши лица оказывались рядом. Как менялось его дыхание, когда я сама двигалась навстречу.

Возбуждение росло быстро.

Горячее напряжение внизу живота становилось почти болезненно приятным.

Я закрыла глаза и запрокинула голову, когда он снова коснулся меня так, что по телу прошла сильная дрожь.

Тимур почувствовал это сразу.

Не остановился.

Наоборот, продолжил в том же ритме, и через несколько секунд я уже не могла думать вообще ни о чём.

Только чувствовать.

Как внутри всё сильнее натягивается.

Как ноги дрожат.

Как пальцы цепляются за его плечи.

Как становится трудно даже нормально вдохнуть.

А потом напряжение резко достигло предела.

Я зажмурилась, тело невольно напряглось, и меня накрыло настолько сильно, что я прижалась к Тимуру, пряча лицо у его шеи.

Дыхание сорвалось окончательно.

Несколько мгновений существовали только ощущения – сильные, горячие, проходящие волнами по всему телу.

Тимур не остановился сразу.

Я почувствовала, как он сам уже теряет привычный контроль, как движение становится напряжённее, дыхание – тяжёлым. Он выругался мне в шею, крепче удерживая рядом, а спустя немного времени тоже замер, тяжело выдыхая.

Некоторое время мы вообще не двигались.

Я лежала под ним, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

Сердце билось так, будто я только что пробежала несколько километров.

Тимур медленно приподнялся, чтобы не давить на меня всем весом, и посмотрел в лицо.

Вот теперь в его глазах снова появилась знакомая самоуверенная искра.

Я сразу поняла, что сейчас что-нибудь скажет.

– Только попробуй, – предупредила я.

Он тихо рассмеялся и вместо ответа поцеловал меня.

Медленно.

Совсем не так, как несколько минут назад.

Я закрыла глаза и провела ладонью по его спине.

Теперь сомнений уже не было.

Мы действительно перешли ту границу, вокруг которой ходили последние дни.

И хуже всего было то, что даже сейчас, когда тело ещё не успело полностью успокоиться, мне уже хотелось снова почувствовать его ближе.

Тимур

Я понял, что окончательно пропал, ещё на кухне.

Не тогда, когда Ева согласилась поехать ко мне. Не когда сняла куртку и села напротив с чашкой кофе, будто это обычное утро после обычной ночной смены.

А когда сама встала и поцеловала меня.

До этого у меня ещё оставалась какая-то иллюзия контроля.

После – нихуя.

Я хотел её уже несколько дней. С каждым новым поцелуем сильнее. В машине возле её дома мне дважды приходилось самому останавливаться, потому что член вставал от одного ощущения её тела рядом, а желание всё меньше походило на то, которое можно спокойно переждать до следующего свидания.

Сейчас пережидать не хотелось вообще.

Когда Ева прижалась ко мне на кухне, я сразу почувствовал, как снова затвердел. Почти болезненно быстро. Её грудь касалась моей, пальцы скользнули по шее, и в голове появилась одна совершенно ясная мысль.