Текст книги "Арс. Между кровью и любовью (СИ)"

Автор книги: Мая Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Арс. Между кровью и любовью

Глава 1. Ночная смена

Ева

В три часа ночи аптека всегда казалась другим местом.

Днём сюда заходили люди с рецептами, списками лекарств, детьми, сумками, вопросами, на которые иногда хотелось отвечать табличкой размером с половину стены. Ночью всё становилось тише. Свет казался слишком ярким, улица за стеклянными дверями – слишком пустой, а редкие покупатели будто появлялись из темноты специально для того, чтобы напомнить: спать мне сегодня всё равно не дадут.

Я сидела за стойкой, подперев подбородок ладонью, и пыталась читать конспект по хирургии.

Получалось плохо.

После двух часов ночи человеческий мозг начинал воспринимать даже знакомые слова как издевательство. Я перечитала один абзац трижды, поняла только то, что ещё немного – и сама себе поставлю диагноз «острое отвращение к медицинской литературе».

Инга ушла на склад минут десять назад, пообещав вернуться быстро.

Не вернулась.

Я уже собиралась написать ей, что если она там уснула на коробках, я её найду, когда входная дверь резко открылась.

Сначала я услышала только короткий сигнал над дверью.

Потом подняла глаза.

Мужчина вошёл быстро, но на третьем шаге заметно качнулся.

Высокий. Тёмная одежда. Чёрная куртка расстёгнута. Одна рука прижата к левому плечу.

И кровь.

На ткани её было слишком много.

Я встала раньше, чем успела нормально рассмотреть лицо.

– Вам плохо?

Глупый вопрос.

Очень профессиональный.

Он поднял на меня взгляд.

Тёмные глаза. Резкие черты лица. Волосы растрёпаны, кожа заметно бледнее, чем должна быть. Выглядел молодым – лет двадцать пять, не больше.

И злым.

Не испуганным.

Именно злым.

– Закрой дверь.

Я несколько секунд просто смотрела.

– Что?

– Дверь, блядь, закрой.

Голос был хриплым, но вполне твёрдым.

Вот теперь я окончательно проснулась.

– Аптека круглосуточная. Я не могу просто закрыть—

Он убрал руку от плеча буквально на секунду.

На ладони была кровь. Много.

Но теперь я увидела и саму рану.

Ткань футболки возле плеча была пропитана кровью, а под ней, чуть ниже ключицы, виднелось небольшое округлое повреждение. Не длинный порез, не рваная рана от стекла или ножа. Отверстие было маленьким, края неровными, и кровь продолжала быстро пропитывать ткань вокруг.

Я видела огнестрельные ранения на практике. Не настолько часто, чтобы привыкнуть, но достаточно, чтобы сейчас внутри неприятно похолодело.

Это была не догадка.

Очень похоже на входное пулевое.

– Тогда хотя бы не стой и не смотри на меня так, будто впервые её видишь.

Я вышла из-за стойки.

– Сядьте.

– Не надо мне командовать.

– Тогда можете упасть стоя, если вам так принципиально.

Он посмотрел на меня так, будто выбирал между желанием послать и пониманием, что спорить сейчас тяжеловато.

В итоге дошёл до стула возле стены и сел.

Я уже тянулась к телефону.

– Не трогай.

Я остановилась.

– У вас огнестрельное?

Он ничего не ответил.

Этого было достаточно.

Я взяла телефон.

Он резко поднялся.

Слишком резко.

На секунду лицо исказилось от боли, но он всё равно сделал шаг ко мне.

– Я сказал, не трогай телефон.

Теперь голос стал ниже.

Опаснее.

Я сжала аппарат в руке.

– А я говорю, что вам нужна скорая.

– Нахуй скорую.

– Вы теряете кровь.

– Я в курсе.

– Тогда ведите себя как человек, который хочет остаться живым.

Он оказался совсем близко.

Даже раненый, бледный и явно еле державшийся на ногах, он всё равно производил неприятное впечатление человека, которого лучше не проверять на терпение.

Но я уже видела кровь.

А ещё видела, как дрожит пальцами его левая рука.

Он мог сколько угодно изображать контроль.

Организм с ним не соглашался.

– Слушай сюда, – произнёс он сквозь зубы. – Никакой скорой. Никакой полиции. Вообще никому, блядь, не звонишь. Поняла?

Я посмотрела прямо в глаза.

– Нет.

Кажется, именно такого ответа он не ожидал.

– Чего?

– Не поняла. Потому что вы сейчас можете потерять сознание, а я потом должна буду объяснять, почему стояла рядом и ничего не делала.

– Ты сделаешь то, что я сказал.

– Нет.

Его взгляд стал жёстче.

– Ты всегда такая упрямая?

– Только когда в аптеку приходят люди с пулевыми ранениями и запрещают мне вызывать помощь.

На секунду мне показалось, что он сейчас рассмеётся.

Не рассмеялся.

Только выдохнул через нос и снова прижал ладонь к плечу.

Кровь уже просачивалась между пальцами.

Я поставила телефон на стойку, но не потому, что подчинилась.

– Хорошо. Раз скорую нельзя, хотя бы дайте посмотреть рану.

– Не надо.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

– Тогда зачем вы вообще сюда зашли?

Вот теперь он посмотрел так, будто вопрос действительно его задел.

– Потому что до следующего нормального места я не доеду.

– Великолепно. Значит, я достаточно хороша, чтобы не дать вам истечь кровью, но недостаточно, чтобы решать, нужна ли вам помощь?

– Именно.

Я медленно вдохнула.

Очень хотелось сказать всё, что думаю.

Но сейчас передо мной был не раздражающий покупатель.

Он действительно мог отключиться.

– Снимите куртку.

– Сама снимешь, если так интересно.

– Я не шучу.

– Я тоже.

Я подошла ближе.

– Тогда хотя бы уберите руку.

Он не двигался.

– Послушайте, я учусь на пятом курсе медицины. Я не собираюсь вынимать из вас пулю посреди аптеки и играть в хирурга. Мне нужно понять, насколько сильное кровотечение и что я могу сделать до того, как приедет ваш человек.

Что-то в моих словах его всё-таки зацепило.

– Какой ещё человек?

– Тот, которому вы сейчас позвоните вместо скорой.

Несколько секунд он смотрел молча.

Потом достал телефон.

Хорошо.

Значит, хотя бы не совсем идиот.

Экран был треснут в углу. Он разблокировал его правой рукой, нашёл контакт и нажал вызов.

Я уже успела принести аптечку, перчатки и всё, что могло понадобиться для временной остановки кровотечения.

Он говорил коротко.

Но не спокойно.

– Север. Это я.

На том конце что-то ответили.

– В меня стреляли.

Пауза.

Лицо мужчины стало жёстче.

– Да, блядь, я понял, что это не царапина. Не начинай.

Я слушала, стараясь не показывать, что вообще слышу разговор.

Он назвал район.

Потом снова замолчал.

– Я сам доехал.

Ещё несколько секунд.

– Нет.

Его голос вдруг стал слабее.

Я подняла голову.

Он стоял, опираясь ладонью о край стойки.

– Адрес скажу сейчас…

Не сказал.

Телефон выскользнул из пальцев.

Я едва успела поймать его самого.

– Эй!

Он тяжело навалился на меня, и только тогда я поняла, насколько он большой.

– Чёрт…

Я кое-как помогла ему опуститься на пол у стойки.

Телефон всё ещё был на связи.

Из динамика доносился мужской голос.

Громкий.

Злой.

– Арс? Арс, блядь, ответь!

Я схватила телефон.

– Он потерял сознание.

На секунду там стало тихо.

– Кто это?

– Если хотите приехать раньше, чем он снова потеряет ещё литр крови, слушайте адрес.

Голос изменился мгновенно.

– Говори.

Я назвала аптеку и улицу.

Мужчина повторил.

– Не клади трубку.

– Я не собираюсь разговаривать, мне нужно заниматься вашим другом.

– Он дышит?

Я опустилась возле раненого.

Проверила.

– Да.

– Пульс?

– Есть. И если вы сейчас продолжите задавать мне вопросы, которые я и без вас знаю, быстрее вы сюда не попадёте.

Пауза.

Потом мужчина неожиданно сказал:

– Понял. Десять минут.

Вызов закончился.

Я положила телефон рядом и наконец занялась тем, что могла сделать.

Куртку пришлось расстегнуть полностью.

Под ней тёмная футболка уже пропиталась кровью возле плеча.

Пуля, судя по всему, прошла насквозь.

Это было хорошо только относительно.

Я аккуратно прижала стерильный материал к ране, стараясь не делать лишних движений.

Он очнулся почти сразу.

Резко втянул воздух и попытался подняться.

– Лежите.

– Где телефон?

– Я сообщила адрес вашему Северу.

Он замер.

Повернул голову.

– Ты что сделала?

– Спасла вашего друга от необходимости ездить по всей Риге и искать вас по запаху крови.

– Блядь.

– Очень полезный комментарий.

Он попытался снова сесть.

Я надавила на здоровое плечо.

– Если вы ещё раз попробуете встать, я всё-таки вызову скорую просто из принципа.

– Не вызовешь.

– Проверим?

Он посмотрел на меня.

Даже сейчас.

С кровью на одежде, с серым от боли лицом и тяжёлым дыханием.

Взгляд оставался таким, что большинство людей, наверное, предпочли бы отойти.

Я не отошла.

Он это заметил.

– Как тебя зовут?

Вопрос прозвучал неожиданно.

– Ева.

– Ева, убери руку.

– Нет.

– Я сейчас не в том состоянии, чтобы спорить.

– Отлично. Тогда перестаньте.

На этот раз он действительно усмехнулся.

Очень коротко.

Потом зажмурился.

Я наблюдала за ним внимательнее.

– Не закрывайте глаза.

– Не командуй.

– Тогда смотрите на меня по собственной инициативе.

Он открыл глаза.

– Ты заебала.

– А вы мне пока вообще не нравитесь.

– Переживу.

– Вот именно этим мы сейчас и занимаемся.

Мне самой стало смешно от абсурдности разговора.

Но смех не вышел.

Слишком много крови.

Слишком непонятно, почему в человека стреляли и почему он настолько категорично избегал официальной помощи.

Где-то в глубине аптеки наконец появилась Инга.

Увидела нас.

Замерла.

– Ева…

Я быстро повернула голову.

– Возьми коробку со склада и останься там.

– Но—

– Инга, пожалуйста.

Она посмотрела на мужчину.

На кровь.

На меня.

И впервые за всё время работы ничего не спросила.

Просто ушла обратно.

Тимур проследил за ней взглядом.

– Подруга?

– Коллега.

– Она видела.

– Она видела раненого человека. Не больше.

Он ничего не сказал.

Но я заметила, как изменилось лицо.

Даже полубессознательный, он продолжал считать риски.

Это мне не понравилось.

– Не смейте её запугивать.

Он перевёл взгляд на меня.

– Ты всегда заранее ругаешься за то, чего ещё не произошло?

– Судя по вашему поведению, профилактика не помешает.

Снаружи послышался звук машины.

Потом ещё одной.

Слишком быстро.

Я посмотрела на часы.

Прошло меньше десяти минут.

Входная дверь открылась.

Первым вошёл мужчина лет двадцати шести.

Высокий, в тёмной куртке, лицо напряжено.

За ним ещё один.

Оба сразу увидели кровь.

Первый подошёл к нам.

– Арс.

Раненый открыл глаза.

– Не ори.

– Я сейчас тебя сам пристрелю.

– В очередь.

Вот этот, значит, Север.

Он опустился рядом и быстро оценил повязку.

Потом посмотрел на меня.

Взгляд совершенно изменился.

С тревоги на холодную оценку.

– Ты одна была?

– Нет.

Его взгляд метнулся в сторону склада.

Мне это не понравилось.

Совсем.

– Она никому не звонила? – спросил он уже у Тимура.

– Не успела.

– А полиция?

Я поднялась.

– Если хотите забрать его, забирайте. Но угрожать мне и моей коллеге не нужно.

Север тоже поднялся.

– Девушка, ты сейчас вообще не понимаешь, во что влезла.

– Я никуда не влезала. Ваш друг пришёл сюда сам.

– Тогда сделаешь себе одолжение и забудешь, что видела его сегодня ночью.

Тон был уже не предупреждающим.

Это была угроза.

Я почувствовала холод где-то под рёбрами.

Но отступать было поздно.

– А если не забуду?

Север сделал шаг ближе.

– Тогда у тебя могут появиться проблемы, которые—

– Север.

Голос Тимура был слабее прежнего.

Но мужчина остановился сразу.

Тимур медленно поднялся, опираясь здоровой рукой на стойку. Второй мужчина тут же подошёл поддержать, но Тимур раздражённо оттолкнул его.

– Я сам.

Он посмотрел на Артура.

– Она мне помогла.

– Я вижу.

– Тогда какого хуя ты её прессуешь?

Север напрягся.

– Потому что она всё видела.

– И что? Она должна была дать мне сдохнуть на полу, чтобы тебе спокойнее было?

Артур промолчал.

Тимур повернулся ко мне.

Мы впервые стояли друг напротив друга при нормальном свете и почти без необходимости срочно что-то делать.

Он выглядел плохо.

Но опасность никуда не исчезла.

Наоборот.

Теперь я ещё яснее понимала: люди рядом с ним слушают не потому, что он громче.

– Никому не рассказывай про эту ночь, – сказал он.

Я вскинула брови.

– Это просьба или тоже угроза?

Он несколько секунд смотрел.

– Просьба.

Потом добавил:

– Но полицию всё равно не надо.

– Вы неисправимы.

– Уже понял.

Север явно хотел что-то сказать, но промолчал.

Тимур взял куртку, которую я успела снять, и тут же поморщился.

– Вам нужен врач.

– У меня есть.

– Настоящий?

– Почти.

Я закрыла глаза на секунду.

– Боже.

– Не впутывай его.

Я посмотрела на него.

Он усмехнулся.

Совсем чуть-чуть.

И тут же снова стал серьёзным.

– Спасибо, Ева.

Вот этого я не ожидала.

После всего мата, приказов, угроз, крови и этого его «не звони, блядь, никуда» обычное спасибо прозвучало странно.

Почти не к месту.

– Поезжайте уже.

Он кивнул.

Север помог ему выйти, хотя Тимур продолжал делать вид, что вполне способен идти сам.

Через несколько секунд дверь закрылась.

Машины уехали.

Я осталась посреди ярко освещённой аптеки.

На полу кровь.

На стойке использованные упаковки.

В руках всё ещё перчатки.

Инга вышла со склада медленно.

Посмотрела на дверь.

Потом на меня.

– Ева…

– Даже не спрашивай.

Я сняла перчатки.

Только теперь заметила, что руки дрожат.

Пока он был здесь, я не чувствовала этого.

Не было времени.

Я подошла к раковине и включила воду.

Красные следы медленно исчезали с кожи.

Арс.

Север.

Человек с пулей в плече, который матерился на меня за попытку вызвать скорую, а потом не позволил своему другу перейти границу.

Я понятия не имела, кто он.

И очень надеялась, что никогда больше не узнаю.

В ту ночь я ещё не понимала, насколько сильно ошибаюсь.

Глава 2. После выстрела

Тимур

Сознание возвращалось медленно и паршиво.

Сначала появилась боль – тяжёлая, пульсирующая, будто кто-то загнал в левое плечо раскалённый кусок металла и теперь медленно проворачивал его внутри. Следом пришёл запах антисептика, неприятная сухость во рту и ощущение чужой простыни под ладонью.

Только потом я вспомнил ночь.

Служебный выход из клуба. Холодный воздух. Машина, которая слишком долго держалась сзади. Вторая, появившаяся справа уже через несколько перекрёстков.

Первый выстрел.

Разлетевшееся стекло.

Резкий удар в плечо.

Я хорошо помнил всё до аптеки. Как держал руль одной рукой, пока другая становилась всё тяжелее. Как увидел яркую вывеску и решил, что проеду ещё хотя бы километр – просто не смогу удержать машину.

А потом была она.

Девушка в белом халате, которая почему-то решила спорить с вооружённым, окровавленным незнакомцем посреди ночи.

Я вспомнил, как она потянулась к телефону.

Как я послал нахуй скорую.

Как она посмотрела на меня и совершенно спокойно сказала «нет».

Даже сейчас это было смешно.

Немного.

Я открыл глаза.

Комната была знакомой. У Бориса я бывал раньше, хотя до сегодняшней ночи исключительно по чужим делам. Официальной клиникой это место не являлось и нигде как медицинское учреждение не числилось. Небольшая квартира с отдельным входом, оборудованная человеком, который слишком давно работал с людьми вроде моей семьи, чтобы интересоваться происхождением пулевых ранений.

Борис стоял возле стола и что-то убирал в металлический лоток. Услышав движение, повернулся и посмотрел на меня поверх очков.

Я попытался сесть.

Плечо отозвалось так, что перед глазами на секунду потемнело.

– Если ты собираешься немедленно доказать, что пуля никак не повлияла на твой интеллект, можешь продолжать, – произнёс Борис, не торопясь помогать. – Она прошла навылет. Кость цела, крупные сосуды не задеты. Тебе очень повезло, хотя по твоему поведению этого никогда не скажешь. Крови потерял прилично, поэтому сегодня желательно хотя бы несколько часов не изображать бессмертного.

Он говорил дольше обычного, потому что прекрасно знал: если дать мне возможность перебить, половину рекомендаций я просто не дослушаю.

Я всё-таки сел, опираясь здоровой рукой о кровать.

На плече была свежая повязка. Рука двигалась, хотя любое движение отзывалось болью.

Жить можно.

– Север где?

– За дверью уже несколько часов портит мне настроение своим присутствием. И прежде чем ты спросишь, нет, я не собираюсь держать тебя здесь насильно. Но если сегодня снова полезешь в драку, попадёшь под пули или решишь, что алкоголь прекрасно сочетается с лекарствами, второй раз можешь искать другого врача.

Я хмыкнул.

– Как будто у меня очередь из желающих стрелять.

Борис посмотрел без улыбки.

– Судя по тому, что я сегодня из тебя доставал кровь и куски одежды, минимум один желающий точно есть.

Дверь открылась.

Артур вошёл внутрь и сразу остановился.

На нём всё ещё была одежда с ночи. Тёмная футболка, куртка. На рукаве засохла моя кровь. Обычно Север выглядел так, будто даже конец света заранее внесён у него в календарь и не способен испортить настроение.

Сейчас лицо было другим.

Злым.

Я слишком хорошо его знал, чтобы не понимать причину.

Когда я позвонил ему ночью, он услышал выстрелы, потом мой голос, а потом вообще голос неизвестной девушки. Пока ехал в аптеку, наверняка успел представить меня мёртвым раз двадцать.

Сочувствовать ему я всё равно не собирался.

Борис оставил на столе лекарства и вышел, предупредив напоследок, что вернётся через десять минут и очень не хочет обнаружить здесь кровь уже по другой причине.

Артур дождался, пока дверь закроется.

Разговор о том, какого хрена я вообще решил уходить от преследования самостоятельно, можно было предсказать заранее. Но вместо этого Север достал телефон и положил его передо мной.

– Первую машину нашли около четырёх утра в промышленной зоне. Бросили пустой. Номера чужие, салон подчистили, ничего очевидного там не оставили. Сейчас люди поднимают камеры по всему маршруту, начиная от клуба. Вторая машина пока пропала, но мы её найдём.

Вот это уже было полезно.

Само нападение мне пересказывать не требовалось. Я прекрасно помнил, как они меня вели, где началась стрельба и почему пришлось менять маршрут.

Интересовало другое.

Кто подготовил людей настолько хорошо, что к утру у нас всё ещё не было ни одного имени.

Я взял телефон Артура.

На экране были фотографии найденной машины.

Обычный тёмный седан. Таких по городу сотни.

Внутри действительно практически ничего.

– Камеры возле служебного выхода?

Север уже проверял. Пока там не нашли ничего достаточно убедительного, но работа продолжалась. Важнее было другое: решение выйти через служебную дверь я принял уже внутри клуба. Заранее этого не планировал.

Значит, либо за мной следили достаточно плотно, чтобы перестроиться по ходу движения, либо кто-то сообщил им, откуда я вышел.

Второй вариант раздражал сильнее.

Если внутри наших заведений сидела крыса, я хотел узнать её имя раньше, чем отец.

Артур видел это по лицу.

– Людей из клуба проверяю тихо. Никого пока не дёргаю и не вызываю на разговоры. Если информация ушла изнутри, человек должен думать, что мы всё ещё ищем только машины.

Я вернул ему телефон.

– Правильно. И когда найдёшь того, кто слил информацию, ко мне его первым.

Север присел на край стола.

– Рашид захочет сам решать, если это его человек.

– Мне похуй, что он захочет. Стреляли не в его машину.

Артур посмотрел внимательнее.

Я уже чувствовал, как злость поднимается снова.

Не из-за боли.

Пуля раздражала меньше, чем сам факт, что кто-то решил попробовать меня убрать и пока оставался неизвестным.

Если внутри действительно сидел человек, который продал мои перемещения, я не собирался передавать его отцу и ждать решения старших.

Хотел посмотреть ему в глаза сам.

Хотел услышать, за сколько он продался.

А потом уже решить, останется ли у него возможность потратить эти деньги.

– Найдёшь – сразу звонишь мне, – продолжил я. – И не тащи его к Рашиду раньше времени. Если это крыса, я сначала выясню всё, что он успел передать. После этого отец может делать с ним что хочет, если там ещё останется с кем разговаривать.

Артур усмехнулся.

– Теперь я хотя бы вижу, что ты очнулся нормально.

Я посмотрел на засохшую кровь на его рукаве.

– А ты переодеться не догадался?

– Когда лучший друг звонит ночью со словами, что в него стреляют, а через пару минут вместо него отвечает неизвестная девчонка, обычно гардероб волнует не первым.

Вот теперь я вспомнил аптеку полностью.

Не только её.

Севера тоже.

То, как он начал давить на девушку сразу после приезда.

Я тогда был слишком слаб, чтобы нормально подняться, но услышал достаточно.

– Кстати о ней. Ты какого хуя решил её запугивать?

Артур перестал улыбаться.

– Потому что она видела тебя с пулевым ранением, слышала мою кличку, держала твой телефон и оказалась рядом в момент, когда мы ещё вообще не понимали, что происходит. Я не знал, кто она. Сейчас уже знаю.

Это мне не понравилось.

– Ты её пробил?

– Конечно. И прежде чем начнёшь орать – я не посылал к ней людей и не ломал ей жизнь. Проверил документы, адрес и окружение. Ева Миронова, двадцать три года, пятый курс медицины, несколько ночных смен в аптеке. Живёт с отцом, мачехой и сводной сестрой. Никаких интересных связей. Обычная девушка, которой вчера очень не повезло оказаться на твоём пути.

Имя я запомнил ещё ночью.

Ева.

Теперь появилась фамилия.

Миронова.

Я не стал спрашивать, зачем Север полез настолько глубоко. Это была его работа. Если человек случайно оказывается рядом с нами после покушения, он проверяет.

Меня бесило не это.

– Больше к ней не лезь.

Артур несколько секунд смотрел на меня.

– Я и не собирался. Она чистая. Но предупреждение было необходимо.

– Предупреждение – это сказать ей молчать. А ты стоял над ней так, будто собирался закопать за аптекой.

– Если бы собирался, поверь, разговор выглядел бы иначе.

Я поднялся.

Борис мог сколько угодно рассказывать о покое, но сидеть больше не хотелось.

Плечо тут же напомнило о себе.

Пришлось переждать несколько секунд.

Север заметил, но комментировать не стал.

Умный.

– Ещё раз появишься возле неё без причины – сначала объясняться будешь со мной.

Артур прищурился.

– Ты видел её один раз.

– И?

– Ничего. Просто интересно.

– Тогда интересуйся молча.

Он усмехнулся уже откровеннее.

Я послал его нахуй.

На этом тему закрыли.

По крайней мере, я так решил.

–

Отец потребовал приехать к нему сразу, как только Борис разрешит уйти.

Ничего удивительного.

У Рашида Арсенова существовала удивительная способность превращать даже «жив ли мой сын после огнестрельного ранения» в рабочий вопрос, который нужно решить лично.

Дом родителей встретил привычной тишиной.

Мать открыла дверь сама.

Одного взгляда на меня ей хватило.

Лейла не закричала и не начала задавать десять вопросов подряд. Она просто остановилась, посмотрела на повязку, видневшуюся под футболкой, и её лицо изменилось.

Вот это было хуже.

Я мог спокойно слушать отцовские угрозы, материться с Севером и думать о том, кому сломаю руки, когда найду виновного.

С матерью всё работало иначе.

Я сразу сказал ей правду в той части, которую скрывать было бессмысленно: ночью в меня стреляли, пуля прошла через плечо, врач уже всё обработал, сейчас жизни ничего не угрожает.

Лейла выслушала молча.

Потом подошла и осторожно коснулась моей здоровой руки.

– Ты говоришь «в меня стреляли» так, будто сообщаешь, что поцарапал машину.

– Если скажу трагичнее, тебе легче не станет.

– А тебе?

Вопрос оказался неприятным.

Я отвёл взгляд.

– Мне станет легче, когда найду того, кто это сделал.

Мать знала, что спорить с этим бессмысленно.

Она слишком долго была женой моего отца.

И слишком хорошо понимала, в какой семье вырос её сын.

– Рашид в кабинете. С ночи злой настолько, что даже я решила пока его не трогать.

– Значит, у нас сегодня семейный праздник.

Она покачала головой.

Я наклонился и коротко поцеловал её в щёку.

– Всё нормально, мам.

Не было.

Но это хотя бы немного успокоило её.

–

В кабинете стоял запах кофе и сигарет.

Отец снова начал курить внутри дома, хотя мать терпеть этого не могла.

Значит, был действительно зол.

На большом экране висели фотографии моей машины.

Разбитое боковое стекло. Пулевые отверстия. Кровь на водительском сиденье.

Со стороны выглядело хуже.

Я остановился возле стола и несколько секунд рассматривал снимки.

Одна пуля прошла достаточно близко к тому месту, где должна была находиться моя голова.

Повезло.

Слово мне никогда особенно не нравилось.

Сегодня нравилось ещё меньше.

Рашид сидел за столом.

Север занял кресло в стороне.

Я сам рассказал отцу, что произошло. Не короткими обрывками, а полностью – начиная с момента, когда заметил первую машину, и заканчивая аптекой.

Он не перебивал.

Когда я закончил, Артур добавил только результаты своей работы: что уже нашли, что проверяли сейчас и где пока был тупик.

Отец некоторое время молчал.

Потом затушил сигарету.

– Значит, они хотели тебя убить.

Никакой особенной проницательности для этого не требовалось.

Я видел количество выстрелов собственными глазами.

– Да.

Рашид провёл ладонью по столу и посмотрел на фотографии ещё раз.

В нём не было паники.

Только злость.

Та самая, которую я знал с детства.

Если кто-то бил по бизнесу, отец мог считать, ждать, торговаться, отвечать через неделю.

Когда лезли в семью, правила менялись.

– Тогда ищите не того, кто хотел напугать Арсеновых, а того, кто решил похоронить моего сына. И мне плевать, сколько людей придётся поднять, чтобы получить имя.

Я опёрся здоровой рукой о спинку кресла.

– Поднимать весь город сейчас – самая тупая вещь, которую можно сделать. Человек, который это организовал, наверняка ждёт реакции. Если начнём хватать каждого бывшего конкурента и каждого сотрудника клуба, сами покажем, что нихуя не знаем.

Взгляд отца мгновенно стал тяжелее.

Он не любил, когда я разговаривал с ним так.

Я не любил, когда меня пытались учить терпению после того, как в меня стреляли.

Рашид поднялся.

– Следи, как говоришь со мной.

Я не отвёл глаз.

– Я слежу. Поэтому и говорю сейчас, а не после того, как твои люди притащат десяток невиновных мудаков и настоящий заказчик спокойно свалит.

Север молчал.

Правильно делал.

В такие моменты между мной и отцом лучше было не вставать даже человеку, которого оба считали почти семьёй.

Рашид подошёл ближе.

– Ты получил одну пулю и уже решил, что лучше меня понимаешь, как искать врагов?

– Я получил её именно потому, что кто-то оказался достаточно умным, чтобы пока мы его не нашли. Так что недооценивать этого ублюдка я не собираюсь.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я знал, что он зол.

Он знал, что я не отступлю.

В конце концов отец согласился действовать тихо. Не потому, что я его убедил красивой речью. Просто сам понимал: устраивать показательное давление без имени действительно рано.

Но следующее сказал уже совсем другим тоном.

– Как только появится человек, которого можно связать со стрельбой, я хочу его здесь.

– Нет.

Слово вылетело раньше, чем я успел подумать.

Рашид прищурился.

Я продолжил спокойнее, хотя внутри уже поднималось знакомое упрямство.

– Если найдём исполнителя или того, кто слил информацию, сначала он будет у меня. Я хочу услышать, кто заплатил и что ещё они знают. А уже потом решай, куда его везти.

Отец усмехнулся без веселья.

– Боишься, что я его убью раньше времени?

– Боюсь, что я сам это сделаю, если он начнёт врать.

Вот теперь Север всё-таки поднял взгляд.

Рашид же просто смотрел.

Наверное, именно такой ответ и ожидал.

– Тогда не убивай, пока не заговорит.

– Постараюсь.

– Я серьёзно, Арс.

– Я тоже.

На этом разговор закончился.

И в отличие от всех красивых историй про криминальные семьи, никто не говорил о чести, кодексах и крови.

В реальности всё было проще.

Кто-то попытался меня убить.

Мы собирались его найти.

А дальше ему очень не повезёт.

–

Домой я не поехал.

Сначала поднялся в свою старую комнату и лёг всего на двадцать минут, потому что тело всё-таки решило напомнить: потеря крови – не философское понятие.

Проснулся через два часа.

Телефон лежал рядом.

Несколько рабочих сообщений.

Два от Севера.

Одно от матери, хотя она находилась этажом ниже и вполне могла просто подняться.

Я пролистал всё.

Потом почему-то открыл поиск.

Имя уже знал.

Фамилию тоже.

Ева Миронова.

Несколько секунд смотрел на строку.

Нажимать не стал.

Север проверил её потому, что должен был.

У меня такой причины не было.

Она обычная девушка.

Учится на врача.

Работает ночами в аптеке.

Вчера остановила мне кровь, ругалась из-за скорой и не отступила даже перед Севером.

На этом всё.

По крайней мере, должно было быть.

Я заблокировал телефон и бросил рядом.

Через минуту снова взял.

– Блядь.

В этот раз поиск всё-таки открыл.

И уже тогда я понял, что оставлять Еву Миронову исключительно воспоминанием о неудачной ночи у меня, скорее всего, не получится.