Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

И он снова начал бить Макса, но в этот раз недолго, потому что Иван вдруг прыгнул от двери и попытался обхватить корпората за плечи. Впрочем, с нейроумком корпорат справился легко. Вывернулся из захвата и двинул в голову, отчего тот отлетел и упал. Почти рядом с Максом – тот как раз получил возможность полюбоваться его ошарашенной физиономией вблизи.

Нейроумок попытался вскочить, но, видно, досталось ему сильно, так что движение получилось вялым и слабым. Он, правда, всё равно встал, и даже дёрнулся в сторону наблюдавшего за ним лысого. В этот момент дверь открылась, и в допросную комнату вошли ещё несколько человек. Сопротивление тут же было подавлено полностью.

Макс напарнику посочувствовал – нейроумку в результате досталось даже сильнее, чем ему самому. Сам-то Макс хоть как-то прикрывался. Скрючился, чтобы защитить внутренние органы, пропускал удары вскользь. А вот Иван явно такого не умел.

Зато допрос на этом прекратился. Лысый отдал распоряжение, чтобы их бросили в камеру.

– Готовьте рейс, пусть в головном офисе с этим разбираются, – коротко бросил он. – Мы своё дело сделали.

Глава 11
Максим Ермаков, господин капитан

Иван молчал уже третий день, и это по-настоящему пугало. Он молчал, пока они недолго сидели в камере на станции. Потом молчал, когда их переводили на корабль корпорации – большой, не чета «Креветке», транспортник, с одним только экипажем в двадцать человек, рассчитанный на сотню пассажиров. И потом, когда их заперли в маленькой двухместной каюте, тоже сидел на койке, тупо уставившись в стену. Макс его не трогал, и вообще старался сидеть так, чтобы пустой взгляд нейроумка упирался куда-нибудь не в него. Потому что этот взгляд его по-настоящему пугал. Пару раз Ермаков пытался его растормошить.

Первый раз – когда их только повели на корабль. Спросил осторожненько, всё ли у Ивана нормально. Но тот не удостоил начальника ответом, даже взгляд на него не скосил. Макс не решился настаивать, потому что на него тогда прикрикнул один из конвоиров, чтобы заткнулся.

Второй раз – на второй день полёта, потому что нейроумок не ел. У Макса и самого аппетита не было, но он считал, что энергия ему ещё понадобится. Мало ли, вдруг представится возможность сбежать, или хоть как-то облегчить свою незавидную участь. Голодный человек соображает туго, и реакция у него притуплена, так что лучше быть в форме. Тем более, Иван сам упоминал, что ему требуется пищи ещё больше, чем обычному человеку.

– Слушай, ну я понимаю, что неприятная ситуация. Да и отметелили нас изрядно. Но морить себя голодом точно не стоит. Возможностей помереть, я так понимаю, и без того будет достаточно. Так что ты, может, всё ж поешь? Смотри, какие рационы хорошие? Лучше, чем я на «Креветку» покупаю. Этим-то уродам экономить точно не требуется!

И эта попытка тоже провалилась. Иван опять даже глазом не повёл, так и сидел уперевшись взглядом в стену, как будто глюкнувший андроид. Макс даже не был уверен, что тот спал хоть раз после допроса. То, что не ложился – точно, и позу не менял. Макс больше не стал его тормошить. И без того страшно – а ну как у него окончательно шарики за ролики закатятся, и он сбесится?

На третий день полёта Иван резко, встал. Макс испуганно дёрнулся. Начал искать взглядом что-нибудь увесистое, чем можно приложить нейроумка, если нападёт, но тот отвернулся и дёрганой походкой проковылял в гальюн.

«Точно. Он же даже в гальюн всё это время не ходил! – Сообразил Ермаков. – Вот это мочевой пузырь у человека! Есть, чему позавидовать!»

Вернулся Иван минут через десять. Было видно, что он умылся, привёл себя в порядок. И взгляд уже не такой пустой.

– Максим, а у нас еды не осталось? – Поинтересовался нейроумок как ни в чём ни бывало. Хотя нет. Какие-то незнакомые нотки в голосе всё же проскальзывали.

– Да полно, в принципе. Я твою порцию не ел, и назад не сдавал. Так что приятного аппетита.

Иван благодарно кивнул, и принялся восполнять дефицит калорий, с каждым кусочком еды как будто прислушиваясь к вкусу.

Макс на всё это смотрел с опаской, но нейроумок чем дальше, тем более нормально себя вёл.

– Максим, что с нами будет? – Закончив есть, Иван, наконец, пожелал общаться.

– Грохнут, скорее всего, – честно ответил Ермаков. – Сначала допрашивать будут. Потом поймут, что мы с тобой тут ни при чём, и грохнут.

– Зачем же нас убивать, если мы ни в чём не виноваты?

– Ну так, чтобы не рассказали, – объяснил Макс. – Судя по всему, они что-то незаконное делали с этими нейроумками, которых мы нашли. Теперь боятся, что их за задницу возьмут. Если уж даже на Земле показали нашу находку, значит, у корпорации есть враги. Они сейчас уверены, что мы на этих врагов работаем, а когда поймут, что ошиблись, просто прикончат. Избавятся от свидетелей. Я ж тебе объяснял уже.

Иван теперь отвечал не сразу, после паузы. Вот, что было неправильно! Как будто думал перед тем, как говорить. Вот и сейчас. Прежде, чем что-то сказать, он пару секунд думал. Казалось бы – мелочь, ерунда, даже заметно не сразу, а всё равно чувствуется, что что-то не так.

– Да, объяснял. Но я тогда не поверил, – признался нейроумок. – Думал, ты преувеличиваешь опасность. И что, мы ничего не сможем сделать? Я думаю, что мне не хочется умирать. Мне нравится жить.

– Не знаю, – врать было бессмысленно, и Макс ответил, как есть. – Скорее всего – не сможем. Это ж корпорация. Нас везут на станцию, которая ей принадлежит. Они там цари и боги, и сбежать некуда. Но ты всё равно смотри в оба – вдруг какой-нибудь случай представится. Хотя бы как-то дать о себе знать во внешний мир. Накосячили они сильно, как я понимаю. Если станет ясно, что это «Росперраз» накосячили, их, может, прижмут. Ты сам-то как? С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня, Ваня.

– Не уверен, – ответил Иван, и дальше раскрывать мысль не стал. А Макс не стал настаивать. В конце концов – это не его дело. Уточнил только, не болит ли у Ивана голова (уже нет), и не тошнит ли (не тошнит). Возможно, позже он бы всё-таки попытался разговорить напарника, но ещё до ужина они прибыли.

Дверь каюты резко открылась, но на пороге появился не хмурый стюард с рационами, а давешний конвоир.

– На выход, – коротко велел он. – Кто дёрнется – получит разряд, напоминаю, – он продемонстрировал электрошокер. Следовать за мной, хлебалом не щёлкать, по сторонам не смотреть!

Узники послушно двинулись следом за конвоиром. Макс изо всех сил старался не показывать страха. Смысла нет, потому что жалеть их всё равно никто не станет. К тому же, стоит страх показать, как тут же ему поддашься, впадёшь в панику, чего делать категорически не рекомендовалось. Паника – вообще ужасно неконструктивное состояние. Вместо этого он старался смотреть по сторонам. Как можно внимательнее. Запоминая все детали.

Это действительно был «Росперраз», дочка «Роснано». Логотипы обеих компаний на станции были на каждом шагу и на каждой стене. Если бы не они, можно было бы решить, что их вернули обратно на привычную, родную государственную станцию – так сильно были похожи интерьеры. Да ещё, может, тяготение здесь было ниже привычного. По ощущениям – почти на треть. Ещё чуть-чуть, и двигаться станет неудобно.

Народу в доках было поменьше. И даже те, что были, на новоприбывших не обращали никакого внимания.

«Хотя с чего им на нас внимание обращать? – Подумал Макс. – Одеты мы так же. Руки у меня не скованы, и идём добровольно». Возникла мысль устроить скандал, заорать что-нибудь про незаконное задержание, и тут же исчезла. Эти корпораты – мелкие сошки. Рядовые сотрудники, обычные граждане России, ни в каких грязных делах не замешаны. Но и помочь они ничем не смогут, даже если захотят – кому захочется подставляться?

Никогда прежде Максу не доводилось чувствовать себя настолько бессильным. Он здоров, относительно, ни в чём не виноват, и при этом – идёт покорно за своими конвоирами, как телёнок на верёвочке. Притом, зная, что сейчас его будут пытать – встреча, которую им оказали в свободной корейской зоне ясно показала, что конвенционными методами корпораты себя не ограничивают.

Их с Иваном привели в отдельный сектор. Макс уже приготовился к очередному допросу, но зря. Конвоир ткнул пальцами в два отдельных бокса, даже без электронных замков, и коротко объяснил:

– Сидите здесь. Ведите себя хорошо. Будете буянить – накажут. Душ дальше по коридору, еда по расписанию. Свободны!

Последнее прозвучало особенно издевательски, потому что за пределы сектора уйти не представлялось возможным электронный замок пускал внутрь или наружу только после авторизации, и вряд ли они с Максом находились в числе допущенных лиц.

Конвоиры ушли, и Макс сразу же вышел в общий коридор. Сидеть в своей комнате не хотелось, и так засиделся. Тем более, она практически не отличалась от той, что была на корабле. Разве что койки не две, а одна. Макс не настолько соскучился по личному пространству, чтобы так им дорожить, и отправился посмотреть, что есть интересного в остальном секторе. И на выходе сразу столкнулся с Иваном.

– Ты чего здесь? – Удивился он. Не ждал, что послушный нейроумок сразу же выйдет, без понуждений. Обычно Иван старался прямые указания исполнять, от кого бы они ни исходили.

– Не знаю, – Пожал плечами Иван. – Посмотреть хочу, что это за место. Вдруг что-нибудь интересное найдём?

– А, ну да, – покивал Макс. – Ну давай тогда смотреть вместе.

Ничего интересного они не нашли. Сектор оказался достаточно просторным, здесь было ещё множество одинаковых комнат, таких же, как те, что предложили Максу и Ивану. И все они показались Максу пустующими – аккуратно застеленные кровати, шкафчики со стандартной серой формой работников компании. У Макса в шкафу была такая же, не ношеная, так что он решил, что это стандартный набор.

– Непонятно, почему они не используют площади? Целый сектор – и пустой! – Констатировал Макс, когда они осмотрели несколько помещений.

– Почему ты думаешь, что пустой? – Удивился Иван.

– А что, похоже, что здесь кто-то живёт? – Хмыкнул Ермаков.

Иван только пожал плечами – он вообще стал молчалив после побоев.

Кроме жилых боксов в секторе была ещё душевая и столовая. Всё так же пустовало, и ничего полезного здесь Макс найти так и не смог. Даже ложек в столовой не было. Вентиляция и технические проходы были плотно закрыты теми же электронными замками, что и входная дверь, открыть их не получалось так же, как и входную дверь.

– Целый сектор для нас двоих. И не допрашивают.

– Это не для нас двоих сектор, – неожиданно возразил Иван. – Тут все комнаты жилые. Просто тут искусственнорождённые живут, вот ты и не узнал. Они просто сейчас где-то находятся, наверное, на обучении. Я до конца школы в похожем жил, только на Земле. Всё было так же!

– В смысле так же? Да тут пусто! – Не поверил Макс. – Ни мусора нет, ничего. Кровати одинаково застелены, одежда новая! Фигню говоришь. Да и я видел твою каюту на «Креветке». Порядок, конечно, идеальный, так что похоже, да. Но у тебя вон плакатик с каким-то ненормальным висел на стене, и кружку из-под кофе ты вечно не моешь. А тут всё вообще стерильно.

– Это не ненормальный, это Мерлин Мэнсон, древний певец, – слегка обиделся Иван. – Мне нравятся его песни, и даже мой виртуальный психолог подтвердил, что они – хорошие. Максим, я же знаю, что говорю. У таких как я, искусственнорождённых, индивидуальные особенности развиваются поздно. Позже, чем у обычных людей. А первые несколько лет мы все одинаковые.

– Угу. А с тобой-то всё-таки что случилось? – Подозрительно спросил Ермаков. – Споришь вон. Разговариваешь, как нормальный человек, и даже шаблоны свои оставил. И не поверишь, что ты нейроумок. Вот скажи мне, почему ты из комнаты вышел, хотя нам сказали в них сидеть?

Иван некоторое время молчал, а потом ответил:

– Мне кажется, когда меня побили, что-то нарушилось в работе моей нейросети. А я в самом деле веду себя как нормальный человек? – Заинтересовался он. – Мне стало сложнее разговаривать, приходится подбирать слова. А раньше они сами приходили, когда нужно было ответить.

– А раньше тебя что, не били?

– Нет.

– Ну вы чего, даже в школе не дрались, что ли?

– Нет! Среди моих братьев не было излишне агрессивных, и поводов для того, чтобы драться – тоже

– И учителя подзатыльников не давали?

– У нас не было учителей, только виртуальные. А воспитатели не дерутся.

Макс застонал, уселся прямо на пол, и даже вцепился в волосы.

– Что с тобой? – Испугался Иван. Естественно испугался! Как нормальный человек! – У тебя что-то болит?

– Я столько раз хотел тебе двинуть! Прямо с первой встречи руки чесались! Но нет, это же не хорошо, так я думал! Всего лишь двинуть по башке! Живительные трындюли – вот рецепт, который превратит робота – долбонавта в настоящего мальчика! Ну почему⁈ Почему я такой сдержанный⁈ Скажи, ты всё ещё мечтаешь меня заложить? Ну, в смысле доложить куда следует о моих многочисленных нарушениях во время работы?

– Наверное, надо бы, – совсем неуверенно ответил Иван. – Но я думаю, сейчас это уже не очень важно. И в целом у тебя были основания так поступать. Эти правила не могут действовать всегда и везде, потому что ситуации бывают разные.

Макс снова постучал себе по голове. Ну вот почему⁈ Что за чистоплюйство⁈ Надо было ещё в первый день отлупить этого… искусственнорождённого. И ничего бы этого не было! Они бы просто не полетели чистить точку Лагранжа, потому что в тренировках не было бы необходимости!

– Максим, ты точно не болен⁈ – Участливо спросил Иван.

Нет, всё-таки что-то от нейроумка в нём по-прежнему осталось. Но теперь это просто странный человек, не более! Как любой другой – все люди странные, это нормально!

– Интересно, этот секрет, вообще, известен правительству? – Задумался Макс. – А то, может, я теперь знаю секрет, за который можно нобелевскую премию получить? Жаль, продать некому!

Он хотел ещё что-то спросить у Ивана, но в этот момент выяснилось, что нейроумок не только очеловечился, но ещё и оказался прав. Дверь в противоположном конце сектора открылась, и внутрь начали заходить нейроумки. Много! Больше ста человек. Макс, конечно, тут же прекратил самобичевание и вскочил настороженно. Как, собственно, и новоприбывшие – заметив новые лица те замирали и как-то автоматически выстраивались в шеренгу, благо места хватало. Новоприбывшие нейроумки были совсем молодыми.

«Лет шестнадцать, не больше, – оценил Макс. – И правда, похоже, братья и сёстры».

Выстроились новоприбывшие, или, точнее, старые жильцы на удивление профессионально, как будто заранее тренировались. Впрочем, не как будто – очень скоро стало понятно, что они в самом деле тренировались, и просто выполняют обычную процедуру. Вперёд чеканным шагом выступил мальчишка и звонким голосом доложил:

– Здравия желаю! – Тут он немного запнулся, потому что не знал, как обращаться к незнакомцам.

– И вам здрасьте, – Они явно ждали ответа, и Макс никак не мог сообразить, какого именно. – Ребят, а вы кто? Что здесь делаете? А, главное, вы случайно не знаете, что мы здесь делаем?

Курсанты начали переглядываться. В глазах постепенно разгоралась тревога и недоумение. Макс понял, что явно сказал что-то не то. Зато Иван не подвёл. Он тоже вытянулся и негромко, но очень внушительно сказал:

– Смирно. Доложите статус и дальнейшие задачи.

Нейроумки тут же вытянулись смирно и при этом как-то расслабились. Видно, Иван нашёл нужные слова.

– Группа двадцать закончила занятия. Готовы приступить к отдыху и приёму пищи! Старший курсант Марков доклад окончил.

– Вольно, – скомандовал Иван, и чётко развернувшись к Максу переспросил:

– Капитан Ермаков, дозволите личному составу приступить к приёму пищи? – Спросил он.

Тут уже у Макса мозг немного включился.

– Дозволяю, лейтенант Иванов. Командуйте, – милостиво кивнул Макс, пытаясь хоть как-то уложить в голове дурдом, в котором они внезапно оказались.

– Старший курсант Марков, исполнять! – Передал команду Иван. – Проводите нас в столовую для проведения инспекции.

Максу было очень интересно, зачем Иван велел провожать их в столовую, но спросить было неловко – нельзя же нарушать такой торжественный момент! Потом сам сообразил – это не для них сказано, а для нейроумков.

«Как будто на плацу оказался, причём в роли командира. Ваня-то молодец какой! И ведь не соврал ничем! Формально у меня действительно звание капитана, гражданского. А Иван, как мой первый помощник, соответственно, лейтенант. Интересно, они не расстроятся, когда узнают, что мы тут вообще пленные и на птичьих правах?»

Столовая, между тем, уже работала. Один из курсантов встал на раздачу, и вскоре все получили свои порции – стандартные рационы, те же самые, какими Макса с Иваном кормили в полёте.

– Ловко ты с ними, – тихонько похвалил Макс, когда все уселись. В столовой было тихо, только ложки стучали, да иногда о чём-то коротко переговаривались нейроумки, но обычных для большого коллектива разговоров не было. Может, в другое время они между собой более общительны, но сейчас курсанты то и дело поглядывали на гостей, и обсуждать свои дела стеснялись. А может, они всегда такие тихие. Макс, поэтому, говорил в полголоса, едва шевеля губами. – Откуда знаешь, как с ними общаться?

– Так у нас в интернате всё так же было, —тихо ответил Иван. – Потом пришлось долго учиться, чтобы адаптироваться. Даже просто есть что-то кроме стандартных рационов. Обычная гражданская еда ведь совсем другая…

– А, ты поэтому тогда селёдку под шубой сгущёнкой поливал, – сообразил, наконец, Максим. То зрелище до сих пор иногда стояло у него перед глазами.

– Это была не сгущёнка, а малиновый джем! И нет, это потому, что мне нравится сочетание вкусов. Разве не здорово – горький лук, солёная селёдка, нейтральная картошка, сладковатая свёкла и совсем сладкий малиновый джем. Весь спектр вкусов сразу! Не хватает только чего-нибудь кисленького.

Макса передёрнуло.

– Ладно, не будем об этом. Как думаешь, нафиг нас сюда к ним посадили?

– Не знаю, я думал, нас вообще допрашивать станут.

Макс тоже был в этом уверен, но никаких допросов не было. Ни к вечеру, ни на следующее утро. Завтракали они снова вместе с курсантами. Те по-прежнему откровенно любопытствовали, и Макс решил их расспросить. Но не сам, конечно, Ивана попросил:

– Слушай, ты, может, узнаешь, как у них тут что? Ты ведь явно умеешь с ними обращаться. А то неизвестно, сколько мы ещё будем тут тусоваться. Может, про нас вообще забыли?

– Попробую, – неуверенно ответил Иван.

Он дождался, когда большая часть курсантов закончит есть, и поднялся из-за стола.

– Курсанты! – Объявил он на всю столовую. – Как проходит ваше обучение?

– Прикладываем все силы! Всё на благо компании «Российские перспективные разработки»! Мы не подведём родную компанию, не посрамим своих учителей и родителей! Средняя успеваемость стабильно держится на высоком уровне! Отстающих нет уже год, господин лейтенант! Процент отбраковки за последние три года стремится к нулю!

– Расскажите о вашем обучении! – Потребовал Иван, и уточнил. – Перечислите предметы и самых успешных курсантов в каждом!

Предметы господа курсанты изучали совершенно нестандартные. Макс ничего не спрашивал и не уточнял, но он здорово подозревал, что Ивану такое изучать тоже не доводилось.

«Пилотирование пустотных истребителей малого класса? – Поражался Ермаков. – Диверсионная деятельность на землеподобных планетах? Тактика взаимодействия в боевом флоте? Это что за звёздные войны, нахрен⁈»

Ничего подобного в земных учебных заведениях не преподавали. Хотя бы потому, что никаких боевых флотов и пустотных истребителей не существовало в принципе.

Были и вполне мирные курсы. Правда, с ними тоже было всё не слава богу. Шахтёрское дело и геологоразведка в астероидных скоплениях ещё ничего, это сейчас перспективно. Некоторые астероиды из пояса между Марсом и Юпитером уже понемногу начинают разрабатывать, а там не далёк тот день, когда и на дальние планеты станет летать рентабельно. Вокруг Юпитера, например, много чего полезного летает, а ЛунГазПром уже закидывает удочки насчёт Урана с его запасами метана. В общем, шахтёрское дело – это нормально. А что делать, например, с «Гибридными биотехнологиями»? Макс о таком и не слышал ни разу!

Иван, между тем, не подавал вида, что для него всё перечисленное тоже новость, продолжал расспрашивать. Например, выяснил, что они сейчас принимают пищу не много не мало с выпускным классом!

– Несмотря на то, что мы занимаемся по сокращённой программе, мы в полной мере готовы защитить честь и поддержать авторитет нашей славной компании! – Радостно докладывал старший курсант Марков. – Наши сердца полны желания послужить родной корпорации! Наши знания идеальны и полны! Наши физические кондиции непрерывно совершенствуются! Мы гордимся принадлежностью к «Российским перспективным разработкам», а «Российские перспективные разработки» будут гордиться нами!'

– Молодцы, курсанты! – Благосклонно кивнул Иван. – Как скоро освоите оставшуюся часть программы?

– Обучение идёт по плану, господин лейтенант! Через три дня, после выпускных экзаменов, программа будет завершена.

– В таком случае – разрешаю продолжить учёбу! Свободны. – Кивнул Иван.

Старший курсант Марков дал команду на выход, и курсанты потянулись по своим комнатам – переодеваться в форму.

– Давай за ними, – тихо потребовал Ермаков.

– Максим, там же пропускная система. Нам дверь не открывается, мы ж проверяли, – так же шёпотом ответил Иван.

– И что? С ними пройдём. Давай уже, надо хоть посмотреть. Пошли, пока они переодеваются, мы тоже эту их форму примерим.

Макс ещё накануне изучил содержимое шкафчика, уже вечером. Форма, к слову, была очень хорошая, Макс оценил. Прочная, немаркая, размер подстраивается самостоятельно. Да и ткань очень, очень дорогая. Он про такую только читал – совсем недавно появилась. Такой костюмчик, как висит у него в шкафчике, стоит как не самый плохой пустотный скафандр, оставшийся на «Креветке». И не только стоит – одежда из этого материала выполняет значительную часть функций этого самого пустотного скафандра. Он умеет герметизироваться в пустоте, как тот скафандр. Только шлема не хватает и запаса кислорода. При этом в атмосфере отлично отводит тепло и влагу. Ещё защищает от широкого спектра излучений, и держит пистолетный выстрел. Это, правда, похуже – энергия пули не перераспределяется, так что дырка в теле всё равно будет. Но неглубокая. В общем, если бы не нежелание рядиться в форму корпоратов, Макс бы ещё вчера нацепил этот комбинезон.

Через минуту они с Иваном были готовы. Теперь, пожалуй, от курсантов они отличались только возрастом и стрижками.

– Максим, нас же заметят! – Продолжал уговаривать его Иван.

– И что? Накажут? Так они нас и без того грохнут, так что какой смысл бояться наказания? Ну неужели тебе не любопытно посмотреть, как они обучаются? Кроме того, вдруг оттуда есть выход в основную станцию? Нет, бежать я не надеюсь, но может, связаться с кем-нибудь получится?

– Ты прав, – вздохнул нейроумок. – Но я не уверен, что курсанты ничего не заподозрят.

– А я уверен, что всё нормально будет. Давай уже, они тебя нормально слушаются. Спросят что-нибудь – скажешь, что инспекцию будем проводить.

Макс был далеко не так уверен в себе, как показывал напарнику, но всё действительно прошло без сложностей. Когда последний из нейроумков, старший курсант Марков, шагнул к двери, Макс с Иваном невзначай пристроились у него за спиной. И в открывшуюся дверь вошли прямо вслед за ним, не дожидаясь, когда она закроется. Курсант изумлённо оглянулся, но Иван не дал тому раскрыть рот:

– Продолжайте выполнение задачи, старший курсант, – велел он. – А мы с господином капитаном посмотрим. Мы желаем лично убедиться в качестве вашего обучения!

«Блин, ну он реально хорош! Как всё-таки жаль, что я раньше ему по башке не двинул!» – Сокрушённо подумал Макс.