Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18
Максим Ермаков, йо-йо

Сонливость накатывала волнами. Макс пытался взбодриться, даже щипал себя за руки, но надолго прийти в себя не получалось, и скоро перед глазами снова начинало плыть. Ещё и во рту стало невыносимо сухо.

«Да что со мной такое? Неужто так пересрался?»

– Вань, надо Винтика подобрать. Может, жив ещё? У него, вроде, в районе маневровых попало. Непонятно, почему молчит, – Напомнил Макс.

– Подберём, Максим. Но сначала – тебя. Скажи, куда тебя ранило?

– Никуда, вроде. Живот болит, но это обратная связь. От истребителя. Мне походу энерговоды перебило. Чудом, на резервных, эту скотину подбил. Но они тоже сгорели.

– Тогда почему ты говоришь короткими фразами, и так медленно? С тобой что-то не так. Старайся лишний раз не шевелиться! – В голосе Ивана звучало искреннее беспокойство. И ещё – испуг. А вот Макс испугаться никак не мог.

Оставшаяся часть поисковой команды явилась через два часа. К этому времени Ермаков уже больше даже не удивлялся своему состоянию – даже на это сил не хватало. Иван что-то плачущим голосом кричал, задавал какие-то вопросы, время от времени подавали голос Шпунтик и Незнайка, и Макс им даже пытался что-то отвечать, но, похоже, получалось скверно. Те его толком и не слышали. Зато, когда явился инструктор, он быстро всё организовал. Только успевай следить, как засуетились нейроумки!

Макс с отстранённым интересом наблюдал, как его сцепляют с истребителем Винтика, и – сюрприз! – подбитым корветом. Даже взбодрился ненадолго, очень уж неожиданное соседство. Дорога к станции вышла долгой – с такой ненадёжной конструкцией толком и не ускоришься, рассыплется. Лететь пришлось несколько часов. Макс за это время вздремнул и слегка взбодрился – по крайней мере перед глазами слегка прояснилось.

Проснулся перед самой станцией, полюбовался, как их затаскивают в ангар. Хотел выбираться из истребителя, но почему-то не получилось – обтёкшее его кресло как будто не желало отпускать.

– Землянин, не дёргайся, – раздался в ушах недовольный голос инструктора. – Сейчас разберёмся с нарушителем, и тобой займёмся.

«Чего мной-то заниматься? Я ж, вроде, молодец и вообще герой, наказывать не за что. Или типа истребитель похерил? Так у нас их много делают, полный склад. Только мозги поставить, их, говорят, на другом заводе выращивают».

Пока размышлял, из корвета вышел пилот.

«Нихера себе! – Макс опять взбодрился. – Не пилот, а пилотесса, получается. Или пилотка? Поздравляю, Максик, тебя разделала под орех девчонка!»

Это была атлантка, и раньше Макс её не встречал. Впрочем, чему удивляться? Атланты вообще не стремились общаться без необходимости с «наёмным персоналом низшего звена». А эта девица была не из тех, кто занимается обслуживанием и ремонтом. Скорее всего – одна из тех, кто таскает добытое с Ио, Ганимеда и Каллисто на станцию.

Она вышла из корвета и замерла под прицелом пистолета инструктора. Или это бластер? Макс раньше такого оружия не видел.

«Молодая совсем. Ещё помладше Вани будет, пожалуй. Ничего так, симпатичная. Интересно, с какого перепугу она решила всё это устроить?» – Вяло размышлял Ермаков. На самом деле девица была не совсем в его вкусе. Нет, фигурка просто чудесная – стройная, подтянутая – куда там пресловутой Мартине Лилли! А вот лицо у неё неприятное. Как у ведьмы из сказок. Подбородок остренький, нос чуть длинноват и тоже острый, скулы широкие. Объективно – очень красивая, но глянешь – и сразу понятно, от такой красоты только проблем жди.

«Хотя тут ещё выражение лица виновато, – подумал Ермаков. – Смотрит на всех, как на говно. Даже на инструктора!»

Нейроумки, кстати, уже выбрались из своих истребителей, и теперь пялились на девицу с открытыми ртами. Даже Винтик! Макс его не сразу заметил, а когда заметил – прямо камень с души упал. Живой. И, похоже, даже не ранен. Вероятно, эта амазонка атлантская ему модуль связи расколотила помимо прочего, вот он и молчал.

«Не, ну вы хоть бы рты позакрывали! – Мысленно корил подчинённых Макс. – Как будто впервые девицу увидели! Испанский стыд просто! И Ваня тоже! Только слюней не хватает на подбородке. Как маленький, ей-богу!»

Иван тоже пялился на девицу с совершенно ошалевшим выражением лица. И когда она вылезла, и когда её уводили атланты, прибывшие их встречать.

Нейроумки отмерли только после того, как девица скрылась. Под руководством инструктора они направились к истребителю. Атлант что-то потыкал в своём браслете, и Макс почувствовал, что с него стекает кресло, а сам он проваливается куда-то вниз – к техническому выходу.

Из машины он выпал, как жеребёнок из мамки. Сходство усугублялось тем, что и крови было полно.

– Ой! Это откуда⁈ – Это он удивился, а нейроумки вообще замерли от ужаса, только Иван бросился на помощь, но его остановил инструктор.

– Стоять! По моим данным у него бедренная артерия порвана. Ногу пережало, кровь остановило, но будете сильно шевелить – отвалится, и он начнёт тут всё кровью заливать! Смотрите, личинки пилотов, как нужно оказывать товарищу первую помощь!

С этими словами он аккуратно перевернул Макса на бок, специальным ножом разрезал штанину, потом достал баллончик и зажал кнопку. Брызнула пена – почти такая же, как та, которой они заделывали трещину в трубе. Только цвет не белый, а розоватый. Макс вздрогнул, когда пена коснулась ноги, и на этом неприятные ощущение закончились.

Он только теперь сообразил – какой-то осколок после того, как ему в брюхо попала болванка, прошёл через весь истребитель и остановился в теле. Силы удара не хватило, чтобы прорвать ткань спецовки, но она прилично вогнулась внутрь, разрывая мышцы и артерию.

«Остаётся только понять, почему я боли-то не почувствовал. Хотя, если вспомнить, после попадания была вспышка боли. Только потом она локализовалась в брюхе, а вот нога болеть почти сразу же перестала».

– Всё, теперь его можно шевелить. Поднимайте и тащите в лазарет! – Буркнул инструктор. – Ты, землянин, молодец. На станции точно не задержишься. Хороший пилот будешь, если быстро не помрёшь. Удивлён, что вы справились с предателем! Завтра разберём бой, где я объясню, что вы делали правильно, и где ошиблись.

«Судя по твоему виду, ошибок будет побольше, чем хорошего», – подумал Макс.

Лазарет они с Иваном тоже до сих пор не видели. Как-то так получалось, что при всей травмоопасности их работы, попадать сюда им до сих пор не доводилось, как и другим нейроумкам. По крайней мере за то время, что Макс с Иваном были на станции. Погибшие – были, да, а вот раненых, которым требовалось бы долгое лечение как-то не случалось.

Макс даже смог идти. Точнее, перебирать ногами, поддерживаемый с двух сторон Иваном и Незнайкой. Правда, это и недалеко оказалось – возле ангара. Завели внутрь, уложили на кушетку, после чего Ивана и Незнайку услали прочь, а Максу прямо поверх залитой пеной раны побрызгали ещё какой-то дрянью, а в шею воткнули капельницу с раствором.

Доктор, тоже мужчина, с ним не миндальничал, но действовал аккуратно. После того, как в кровь закапал раствор, Макс окончательно пришёл в себя и потому нашёл в себе силы спросить:

– Уважаемый доктор, можно вам задать вопрос?

– Ты уже задал, – ответил врач.

– А, ну да. Я хотел узнать, можно ли мне ваши лекарства. Я всё-таки с Земли, человек, а вы – атлант. Вдруг ваши лекарства для меня ядом окажутся?

– С чего бы? – Буркнул атлант. – Мы с тобой принадлежим к одному виду существ. Подвиды разные, но не настолько, чтобы изобретать ради вас другие лекарства. По большей части наша физиология совпадает. Если, конечно, не учитывать того факта, что тебе никто не правил генетику на этапе зачатия и не исправлял мелкие видовые несовершенства в детском возрасте. Однако они ни на что не влияют, кроме предполагаемой продолжительности жизни.

– А… как так получилось⁈ – Изумился Макс. – То есть вы – тоже люди? Но мы ведь изначально зародились на Земле!

– Что за идиотский вопрос, человек? С чего я должен выслушивать твои дикарские верования⁈ Наш с тобой вид вообще в другой галактике зародился. То, что вы ухитрились деградировать до животного состояния и до сих пор не смогли нормально развиться – это только ваши проблемы!

– Ага… – По-русски ляпнул Макс. Новость оказалась ну очень удивительной. – А почему я боли не чувствую? Мне там, как я понимаю, серьёзно досталось.

– Отстань от меня, человек! – Начал всерьёз злиться доктор. – Эти летучие гробы, в которых вы носитесь по пространству в бессмысленных попытках поубивать друг друга оснащены автоматической системой спасения пилота. Как только ты получил ранение, тебе в кровь был впрыснут коктейль из обезболивающих и стимуляторов, а рану пережало, чтобы всё полезное, что в тебя залили, не вылилось обратно. И хватит уже вопросов, у меня полно своих дел помимо просвещения недоразвитых дикарей!

В общем, особо пообщаться не получилось, но и так Макс узнал массу удивительных вещей. Это ж надо подумать – всевозможные конспирологи и прочие психопаты оказались правы!

«Интересно, а как же всякие древние австралопитеки и прочие неандертальцы? Да и вообще – приматы? Откуда они взялись-то? Генетика же… вроде как они нам родственники. Или их тоже того, для компании завезли?»

Долго скучать в одиночестве не пришлось. Через час вернулся доктор, выдернул капельницу из шеи, побрызгал на ранку всё той же пеной и сообщил:

– Лежать здесь два дня. Не шевелиться. Питаться усиленно – я отдам распоряжение, чтобы тебе давали побольше подходящей пищи. Гадить будешь прямо в кровать, она всё впитает и переработает. Будешь слишком активно шевелиться – рана откроется. А я не буду переделывать работу из-за того, что ты не в силах воспринять эти простейшие инструкции.

Мысль о том, чтобы гадить в кровать Максу не понравилась совершенно, но возразить он просто не успел – доктор стремительно ушёл, не слушая больше никаких вопросов. Но сильно расстроиться Ермаков не успел – вырубился. И проспал почти сутки, не просыпаясь и не шевелясь, всё как завещал добрый доктор. Разве что с питанием вышел облом, потому что спать и есть одновременно Макс пока не научился. Но совершенно об этом не жалел. Нормально выспаться – это как раз то, о чём он мечтал весь последний месяц, а вот местное питание, даже усиленное, его совершенно не соблазняло.

Проснувшись, долго не мог понять, где он и что вообще происходит. Потом вспомнил, конечно. Первым делом проверил ногу. Пена на бедре изрядно уменьшилась в количестве, но всё ещё покрывала рану плотной коркой. Посмотреть, что там внутри, не получалось, но на ощупь ничего страшного уже не было. Даже почти не больно. Потом вспомнил про браслет, узнал, сколько времени прошло. Ещё написал Ивану, приготовившись к долгому ожиданию ответа – судя по времени, сейчас была ночная смена, так что Иван должен был спать. Но тот ответил, только не через браслет, а лично заявился в палату. И не один, а с едой:

– Наконец-то ты пришёл в себя! – Радостно приветствовал больного напарник, светя на всю палату покрасневшими от недосыпа глазами. – А я несколько раз заходил, хотел покормить, но ты не просыпался. Я решил не будить!

– Ага, – покивал Макс. – А сам ты решил вообще больше не спать, чтобы компенсировать атлантам моё отсутствие?

– Что? А, нет! Представляешь, я нашёл какой-то бодрящий напиток на складе. Ну, помнишь, мы находили зёрна, которые совсем невкусными оказались? Я подумал – а вот кофе же тоже невкусный, если его жевать! – Иван говорил быстро, и постоянно перескакивал с одной темы на другую. Как человек, у которого сильнейший недосып и передозировка кофеином одновременно. – Я однажды купил настоящий, молотый, из настоящих зёрен сделанный. Когда ещё в библиотеке работал. Половину зарплаты отдал! И вот я его попробовал жевать, а он оказался вообще неприятный, представляешь⁈ И я подумал, а вдруг это тоже какой-нибудь напиток? Тем более, у них там есть что-то вроде кухонного автомата, а они им совсем не пользуются. В одной из кафешек. И вот я прочитал название напитка, а он совпал с названием зёрен на упаковке. И это действительно оказался настоящий бодрящий напиток! Спать вообще совсем не нужно! Я столько всего сделал!

Макс даже слово вставить не мог, так быстро тараторил Иван. Если честно, в таком состоянии напарник его слегка пугал. Нет, Макс не думал, что он причинит кому-то вред, а вот то, что он может окончательно рехнуться – это было очень даже возможно.

– Представляешь, её в тюрьму посадили! – Нейроумок вдруг понизил голос до шёпота. – Помнишь, мы находили? Там ещё камеры с решётками и силовым полем. Вот её туда и отвели!

– Кого её? Тупо переспросил Макс. Слишком резкая перемена темы, это во-первых, а во-вторых – он уже и думать забыл о беглом пилоте корвета.

– Ну, ту предательницу же! Ты видел, какая она красивая⁈ – Мечтательно закатил глаза Иван. – Я таких красивых никогда не видел! Только один раз, в зоопарке. Это пантера была. Очень похоже!

– Так, дружище, – Иван наклонился, чтобы напарнику лучше было слышно, и Макс этим воспользовался – обхватил ладонью лицо, заставляя замолчать. – Это очень хорошо, что ты нашёл девчонку. Просто чудесно. Но давай ты всё-таки перестанешь перебарщивать с бодрящими напитками. Между прочим, выглядит так, будто это не кофеин, а что-то более жёсткое. Я бы на твоём месте не злоупотреблял. А теперь вот присядь, выдохни, – он махнул рукой на соседнюю кушетку. – И знаешь, лучше даже приляг. Ты хоть раз ел за эти сутки? От тебя половина осталась! Это я должен выглядеть больным, а не ты!

– Думаешь, это наркотик? – Перепугался нейроумок. – Я больше не буду его пить! А почему это хорошо, что я нашёл ту красавицу? Тебе она тоже понравилась, да? Вот бы ещё раз на неё посмотреть!

– Ага, именно так, понравилась, – кивнул Макс. – Обязательно посмотрим! А сейчас ляг, закрой глаза, и считай вслух до ста!

Иван послушался, но досчитал только до восьми, потому что на счёт девять он вырубился. Так что Максу пришлось лопать усиленный паёк в одиночестве. Впрочем, такую трапезу можно было и не делить с друзьями – она почти ничем не отличалась от привычной каши, разве что на вкус казалась более концентрированной и с какими-то добавками. Тоже невкусными – атланты, как будто бы специально старались сделать свою кашу отвратной на вкус! Или это изощрённое издевательство над дикарями?

Наутро Макс проснулся здоровым. Лечебная пена над раной окончательно рассосалась, а под ней оказалась кожа. Тоненькая, как у младенца и без волос, но именно кожа, а не рубцовая ткань. Выглядело это так, будто Макс вдруг решил выбрить себе на ноге причудливую загогулину, а потом смазал результат смягчающим кремом.

– Угу, констатировал Ермаков. – Ещё один секрет, за который наши продали бы душу. Любопытно, за что из того списка, который у меня уже накопился, продавал нейроумков «Росперраз»?

Ему пока никаких заданий не приходило, а вот у Ивана браслет яростно мигал, сигнализируя о срочном вызове. Но напарник упорно не просыпался – видно, в самом деле изрядно вымотался после атлантского кофе.

– Ладно, чего лежать-то… пусть дрыхнет. Надо ещё попробовать, что это за волшебный кофе такой, а то мало ли. Вдруг правда, дрянь какая-нибудь? Только напарника – наркомана мне ещё не хватало!

Макс отключил уведомление у нейроумка, а сам отправился по адресу, куда следовало срочно прибыть. Тем более, это опять был ангар.

«Да неужто у них опять кто-то сбежал? Что за поветрие такое?» – Недоумевал Ермаков.

Но это было не поветрие, и никто больше пока не сбегал.

Когда он зашёл в ангар, облачившись в новую спецовку на одном из складов по дороге, там уже собрались аж два десятка нейроумков, причём как мелких, так и старожилов во главе с Алексеем. Вид у последнего был серьёзный до невозможности, как будто судьбы мира решает.

– Максим, ты почему здесь? – Удивился куратор. – На тебя разнарядка не поступала, а вот Иван отчего-то задерживается.

– Иван того, на лечении, – отмахнулся Макс. – Я за него. Что у нас опять случилось?

– Авария, как всегда, – тяжко вздохнул Алексей. – Только на этот раз повреждены корни.

Про корни Макс уже знал – это атланты так называли те живые шланги, которые тянули из глубин Юпитера всякое полезное для станции. В основном – жидкий водород и гелий, но наиболее длинные из них уходят в самые глубины Юпитера. Туда, где под огромным давлением жидкий водород превращается в металл. Он там тоже не в слитках, понятное дело, плавает, а в виде жидкости, просто свойства у неё отличаются. Атлантам он тоже нужен, поэтому добывают. Правда, в небольших количествах.

Нынешняя авария случилась не в самых глубоких областях, а ближе к верхним слоям атмосферы Юпитера. Ровно та же поломка, с которой и началось знакомство Макса со станцией – треснул шланг. Ну, или корень, если пользоваться терминологией атлантов.

– Если мы не поторопимся, корень может вообще оторваться, – Мрачно разъяснял Алексей. – И тогда весь смысл существования станции и завода встанет под вопрос. Ресурсов станции не хватит, чтобы отрастить новый корень, а значит, будет больше не из чего выращивать корабли для Великой Атлантиды. Мы не должны этого допустить! Нужно спасти корень любой ценой, или наши заказчики будут недовольны. А значит, будет недоволен господин глава корпорации. Поэтому соберитесь, друзья, и приготовьтесь к сложной и опасной работе!

Макса от подобных речей начало тошнить, и он уже пожалел, что вообще взялся подменять Ивана. Класть жизнь за благополучие атлантов не было никакого желания. Особенно бесило то, с каким пафосом рассуждал о Великой Атлантиде и «господине главе Российских перспективных технологий» Алексей.

«Жесть, не люблю, когда у кого-то глаза так фанатично горят. Обычно такие типы творят дичь в промышленных масштабах. Ох, как же зря я в эту хрень полез!»

Они уже погрузились в какую-то гражданскую машину. Довольно крупную по атлантским меркам – пожалуй, она была даже побольше земного «Краба». Но Алексей и не думал останавливаться, продолжая накачивать патриотическими речами подчинённых. Нейроумки, и «старики», и «мелкие», слушали с восторгом. Глаза прямо горели от энтузиазма и готовности положить жизнь за интересы родной корпорации.

– Алексей, может, к делу? – Не выдержал Макс. – Я вижу, у нас тут груз какой-то… Может, расскажешь, что мы собираемся делать и как?

Куратор глянул на Макса недовольно – ему не понравилось, что тот перебил его на середине вдохновляющей речи. А может, возмутило, что Макс не проникся величием задачи, которую возложило на них руководство.

– Кхм, да. По поводу непосредственного исполнения. Работа делится на два этапа. В первую очередь нам необходимо наложить фиксирующие скобы из молодых побегов – это позволит зафиксировать разрыв, и, конечно, свести его края как можно ближе друг к другу. Как только это будет сделано, нужно будет ещё залить регенерирующей пеной, – он махнул рукой на здоровенные баллоны, стоящие в конце прохода. – Как видите, её запасов у нас достаточно. Это промышленные распылители, пена подаётся под очень сильным напором, чтобы компенсировать давление истекающего из разрыва газа. На этом всё, а сейчас нам следует облачиться в скафандры – наших спецовок для работы в агрессивной среде Юпитера будет недостаточно.

Макс очень хотел уточнить, каким образом они собираются прививать эти «скобы из молодых побегов», но занялся сначала скафандром, очень уж интересный образчик инопланетных технологий. Раньше ему такие видеть не доводилось. И опять он бы никогда не подумал, что этот костюмчик может быть скафандром – слишком он был обтягивающим, и в нём не наблюдалось никаких баллонов с газом.

– Это лёгкий скафандр, предназначенный для пустоты или атмосферных планет с агрессивными газами. В таком скафандре не рекомендуется спускаться в глубины газовых гигантов, поскольку они плохо защищают от давления. К сожалению, у наших уважаемых заказчиков нет скафандров более высокой степени защиты. К счастью, слишком глубоко спускаться не потребуется – давление на предполагаемой глубине аварии около сотни атмосфер. Скафандр хоть и называется лёгким, но теоретически способен выдержать такое давление, защитив человека от критических повреждений.

«Ага. То есть латать эту трещину мы собираемся вручную, – мрачно подумал Ермаков. – И вот просто ради интереса – а как эта тряпочка собирается нас защищать от давления в сотню атмосфер? Станет жёсткой? Так, а двигаться в ней тогда как?»

Кажется, Алексей заметил беспокойство менее опытных нейроумков – какими бы бесстрашными они ни были, а инстинкт самосохранения у них всё-таки присутствовал.

– Сферические микрочешуйки внешнего покрытия скафандра, прогибаясь под давлением внешней среды, заставляют сжиматься псевдомышцы среднего слоя, и тем самым дают энергию на то, чтобы противостоять внешнему давлению, не позволяя ему передаться на внутренний мягкий слой, – снисходительно пояснил он.

– А баллоны с воздухом-то здесь где? – Не выдержал Макс. Он очень смутно понял принцип защиты от избыточного давления, но уточнять не решился.

– Здесь не требуются баллоны с воздухом, внутренний слой вырабатывает его в необходимых количествах, отчасти перерабатывая выдыхаемый газ, отчасти используя собственные внутренние запасы. На этот счёт переживать не стоит, Максим, без дополнительной подзарядки скафандр может обеспечивать тебя воздухом в течение нескольких суток.

И всё равно соваться в агрессивную атмосферу под давлением было страшно. Впрочем, очень скоро Макс понял, что боялся совершенно не тех вещей, которых следовало бы.

То, что корабль завис над точкой, где требовалось работать, стало понятно только после того, как открылась аппарель. Ветер грубо толкнул внутрь, чуть не опрокинув на спину – попробуй ещё удержись! Голову сжало, как будто он погрузился глубоко под воду. Впереди – сплошная пелена то ли дождя, то ли просто воды, изредка освещаемая всполохами молний…

«Хотя какой воды? Воды-то тут и нет!», – Поправил себя Макс, ухватившись за какую-то штуковину. А Андрей – вот ведь настоящий лидер, уже стоял на краю, готовясь прыгнуть куда-то в темноту. Не просто так, понятно – от скафандра внутрь корабля тянулся страховочный трос. Только этот трос на фоне светопреставления, творящегося снаружи, казался чересчур тоненьким и ненадёжным.

Порывы ветра или течения – Ермаков пока так и не определился, как назвать эти потоки – непредсказуемо менялись через каждые несколько секунд. Впереди, всего-то в десяти – пятнадцати метрах виднелась толстая колонна корня, уходящая в неведомые глубины, но даже её то и дело мотало из стороны в сторону. Или это мотало сам грузовик, на котором они находились. А куратор, как будто бессмертный, уже швырнул себя в бурю. Удачно подгадал момент, его усилие совпало с нужным направлением ветра, и Алексея прибило к корню, в который он тут же вцепился.

Сразу следом за ним прыгнул ещё один из старожилов, и ещё. Не повезло четвёртому. Макс увидел, как несчастного резко дёрнуло в сторону. Он пролетел мимо колонны, а потом его швырнуло обратно, приложив о корпус корабля.

«Как игрушка йо-йо у неумелого игрока», – возникло дурацкое, совсем несвоевременное сравнение.

Не успел Макс посочувствовать бедолаге, как того оторвало от корпуса совсем мощным порывом. Трос натянулся, а потом лопнул, стегнув освободившимся концом по кораблю – Макс даже услышал вибрацию, которая прокатилась по полу под ногами от этого удара. Фигурка несчастного ещё несколько мгновений была видна, а потом исчезла где-то в сине-серой мгле, время от времени подсвечивающейся всполохами циклопических размеров молний.'

«Да вы осатанели что ли⁈ – Хотелось заорать Максу. – Это ж самоубийство!»

Между тем остальные нейроумки будто вообще ничего не заметили. Может, следующий по очереди чуть дольше выбирал момент, чтобы прыгнуть – и всё. Очередь Ермакова неумолимо приближалась – «новичков» оставили напоследок.

Макс потом так и не мог решить, смог бы он прыгнуть, или нет. Но оказалось, что ему прыгать и не требуется. Как только несколько «старожилов» закрепились на корне, Алексей спокойным голосом скомандовал:

– Мы готовы. Отправляйте мостик.

Оставшиеся на корабле старожилы что-то дёрнули, и из-под аппарели по направляющим тросам к корню протянулось что-то вроде рукава. Только не сплошного – это была сетка, которая относительно свободно пропускала через себя яростные водородно-аммиачные потки.

– А сразу нельзя было этот мостик запустить⁈ – Возмутился Макс.

– Нет, ты что, – спокойно ответил с того конца куратор. – Автоматические захваты могли ещё сильнее повредить корень! Всё, перебирайтесь. И не забудьте швейные машины.

Макс только теперь вспомнил о громоздкой хреновине, которую им всучил Алексей перед тем, как прыгнуть. Как её забыть – непонятно, она же у него за спиной, как рюкзак.

«Тоже, видать, нервничает. Хотя и не показывает этого», – подумал Ермаков.

Как-то так получилось, что первым по рукаву пробираться придётся именно ему. Он стоял на краю аппарели, придерживаясь за её край, и никак не мог решиться шагнуть.