Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13
Максим Ермаков, килька в банке

Макс был на взводе. Адреналин чуть ли из ушей не тёк, поэтому он отреагировал мгновенно. Стоило двери открыться, а охраннику – шагнуть внутрь, и безопасник получил увесистый удар в челюсть.

– Шокер держи! – Крикнул Макс Ивану и навалился на упавшего больше от неожиданности мужика. Бил в лицо, отдавая всего себя этому процессу. И в ответ получал. Безопасник оказался серьёзным противником. Брыкался, как дикая лошадь. Неожиданное нападение помогло, но он хорошо держал удар и был массивнее Макса. Того и гляди сбросит с себя. – Быстрее, твою мать!

Макс уже толком и не видел ничего, потому что безопасник высвободил одну руку и тоже лупил его по роже. А потом Макса тряхнуло током, все мышцы резко сократились, дыхание выбило, и он свалился, подёргиваясь от судорог.

– Д-д-да не меня, а его! – Простонал он.

– Извини! Я его и бил, просто не учёл, что тебе тоже достанется, – повинился Иван.

Безопаснику действительно досталось сильнее. Макса всё ещё потряхивало, но он смог встать, и теперь раздевал пребывающего в отключке охранника.

– Мы в жопе, мы в жопе, мы в жопе, – повторял он скороговоркой. – Эта идиотка мне не поверила!

– Её можно понять, – печально согласился Иван. – Это действительно звучит невероятно.

– Но хотя бы можно было проверить, что я в розыске! У них ведь есть доступ к базам полиции!

– Максим, мне кажется, нас теперь точно накажут, – сменил тему нейроумок. – И я не уверен, что не убьют. Они ведь могут отправить кого-нибудь вместо нас, и тот инопланетянин вряд ли будет сильно злиться, если даже заметит разницу.

– Я тоже не уверен, – покивал Макс. – Но какой у нас был выход? Идти послушно, как телята на убой? Я не хочу в рабство!

Он уже раздел безопасника, скинул свою форму курсанта, и теперь спешно «рос в званиях». Потом ткнул электронным ключом в дверь, и быстро зашагал в сторону доков.

– Мы ведь не в сектор для курсантов идём, – констатировал Иван.

– Угу, – кивнул Макс. – Ты удивительно наблюдателен.

От нервов на него напала повышенная раздражительность.

– Да, я стараюсь замечать детали, – Иван сарказма не распознал. – Я ещё заметил, что у тебя кровь течёт. Лучше, наверное, её стереть. А то кто-то может подумать, что ты не настоящий сотрудник службы безопасности, а просто притворяешься.

Макс выругался и поспешно утёр кровь. Это ж надо было не заметить, что ему нос разбили!

– А куда мы идём?

– В доки. Я там видел, в отделении для малотоннажников как раз «Газель» парковалась, на терминале было объявление. Это малый грузовик, я умею её пилотировать. Учился на ней в универе.

– Я тоже, – согласился Иван. – Я с тобой.

Макс в этом и не сомневался.

Навстречу то и дело попадались местные. То пара рабочих, что-то активно обсуждающих, размахивая руками. То какие-то девицы, судя по белым халатам – лаборантки из научного сектора. Макс каждый раз напрягался так, что ногти до крови впивались в кулаки, а зубы чуть ли не скрипели – так сильно он их сжимал. По лицу струился пот. Ему всё время казалось, что сейчас кто-нибудь из встречных поймёт, что он – не тот, за кого себя выдаёт, и вообще – нарушитель. Знал, что это непрофессионально, что своими нервами он только сильнее вызывает подозрения, но ничего поделать с собой не мог.

Тем не менее, до доков они добрались, так и не встретив сопротивления. На них даже никто не оглядывался – всё-таки персонал станции был довольно расслаблен.

«С другой стороны, а с чего им сохранять бдительность? Скорее всего, у них тут ещё большее болото, чем на государственной станции. А про инопланетян они и не думают. Наверняка все в курсе, шила в мешке не утаишь, но эти визиты давно стали обыденностью. Прямо, конечно, никто ничего не говорит, но тут слишком мало народу, чтобы это для кого-то оставалось тайной».

Они дошли до нужного шлюза, Макс ткнул в кнопку открытия. Короткое шипение. Дверь открылась, и тут кто-то заорал возмущённо за спиной:

– Эй, ты чего творишь⁈ Ты куда полез! Осмотр только в сопровождении с хозяином!

Макс оглянулся – мужик в спецовке средних лет был возмущён до крайности.

«Чего это он?»

– И вообще, какого хрена? Я уже разгрузился давно, нарушений никаких нет! Чего вы всё лезете, дармоеды? Только и смотрят, чтобы что-то стырить, уроды! Я после ваших типа «обысков» то рационов не досчитаюсь, то ремкомплект ополовиненый! Ворьё! Но сейчас ты вообще охренел! Чо, раз безопасник, тебе всё можно что ли?

– Помолчи! – Макс постарался принять суровый вид, как положено представителю службы безопасности. – Я тебя не нашёл, вот и решил посмотреть без тебя. Нахрен мне твои рационы не сдались!

– Да пошёл ты сам нахрен! Всё, я звоню твоему начальству! Давно вы напрашиваетесь! Тебя, урод, взгреют за такое! Рожа ещё незнакомая. Думаешь чо, взяли на работу, так всё, звезду поймал⁈

– Ой, да пошло всё в жопу, – выругался Макс.

Нервы уже не выдерживали. Он шагнул в шлюз, кивнув Ивану, ткнул в кнопку закрытия и одновременно открыл дверь, ведущую на корабль. Разницы давлений почти не было, так что ждать не пришлось. Он бегом побежал к кокпиту, проклиная громоздкую «Газель». Хоть и говорится, что это малый грузовик, но она всё равно куда больше привычной «Креветки». Лифта ждать не стал – они на «Газелях» вечно барахлят, полез по шахте.

Когда был на середине подъёма внизу уже слышны были шаги и ругань хозяина корабля – всё-таки не ошибся, лифт действительно не работает.

– Вань, задержи его, как поднимемся, – скомандовал напарнику. – Нам бы от станции отцепиться, а там разберёмся.

Ему в тот момент в самом деле представлялось – стоит только оказаться в пустоте, и все проблемы будут решены. Главное, покинуть, наконец, эту чёртову станцию.

Кресло пилота приняло как родное. Он даже не стал проводить предполётную подготовку – сразу выключил захваты, молясь, чтобы всё сработало штатно. Вот один отключился, покрасился на схеме в зелёный. Ещё один. Остался третий… который загорелся красным.

– Клятая газель! Как всегда!

Владелец «Газели» уже вовсю долбился в люк, пытаясь его открыть. Запор не блокируется полностью, так что сейчас он держался исключительно силами нейроумка, и тот пока справлялся только потому, что владельцу в узкой шахте было не развернуться. Очень уж массивный мужик.

– Так, надо поправить захват, – констатировал Макс, уже понимая, что ничего не получится. Успешные побеги так не проводят. – Вань, отпустишь запор по команде.

Он встал прямо напротив люка, кивнул нейроумку. Тот отступил чуть в сторону, и люк сразу распахнулся. Не ожидавший такого хозяин «Газели» на секунду растерялся. Макс пнул его в лицо. Потом поднатужился и втянул поплывшего мужика в рубку.

– Какого хрена ты ТО вовремя не проводишь, дебил⁈ Захваты не работают! – Рявкнул он, добавляя ещё – для надёжности.

– Вань, за штурвал. Как только захват отцепится – вали на максимальном ускорении!

Нейроумок что-то ответил, но Макс уже не слушал. Он нырнул головой вперёд в шахту – для экономии времени. Больно стукнулся локтем, коленом и лбом. Но внимания не обратил. Нужно торопиться.

Это и стало его последней осознанной мыслью, потому что стоило вылезти из шахты, как в лицо двинули. Совсем как он недавно владельцу «Газели».

Он пытался сопротивляться. Отмахивался, бил, толком не видя куда, но силы были не равны. А потом его пронзило электрическим разрядом и сознание погасло.

В первый момент после пробуждения Максу показалось, что всё хорошо. В теле привычная лёгкость – значит, он куда-то летит на своей «Креветке» с небольшим ускорением. Хотя какая «Креветка»? Они же со станции бежали. Это, наверное, «Газель». Надо будет сказать Ивану, чтобы добавил мощности на маршевый – надо срочно лететь к корейцам, забирать «Креветку», у неё скоро заканчивается оплаченное время стоянки.

Он пошевелился и на тело накатила боль, а вместе с ней – вопрос. Как им удалось сбежать-то? Его ж побили так, что даже глаза не открываются?

Один, правый, всё-таки удалось немного приоткрыть. Макс увидел незнакомый потолок всего в метре над головой, а на его фоне – лицо Ивана.

– Рад, что ты пришёл в себя, – поприветствовал его нейроумок. – Я боялся, что твоему здоровью нанесли серьёзный вред.

– У нас ведь не получилось? – Обречённо спросил Ермаков.

– Нет, – сочувственно покачал головой напарник. – Сначала тебя избили, а потом поднялись в рубку, меня ударили шокером, и на этом всё закончилось.

– Знаешь, Ваня, с тех пор как я с тобой познакомился, меня всё время бьют. Наводит на странные мысли. – Поделился своими чувствами Макс.

– О себе могу сказать то же самое, – вздохнул Иван. – До знакомства с тобой ко мне тоже не применяли физического воздействия.

– Наверное, мы плохо друг на друга влияем, – подытожил Макс. – Ладно, последний раз – это моя вина была. С самого начала было понятно, что у нас ничего не получится.

– Всё равно нужно было попытаться, – улыбнулся нейроумок. – Могло ведь получиться. Если бы нас не заметил хозяин «Газели», мы бы успели уйти. Правда, нас, наверное, потом всё равно поймали бы. Курсанты говорят, что у компании есть боевые пустотные корабли. Они бы нас расстреляли, если бы появилась угроза, что мы сможем сбежать. Но зато мы скоро увидим инопланетян. Мне очень любопытно.

Признаваться, что ему тоже любопытно, Макс не стал. Тем более, он был бы вполне счастлив, если бы так и не удовлетворил своё любопытство. Всё-таки в хорошие места рабов обычно не покупают, это он знал наверняка.

– Вряд ли нам это понравится.

Он пролежал ещё целые сутки. Пытался, конечно, встать сразу, но выяснилось, что у него сотрясение – голова кружилась от любого движения и неудержимо тянуло блевать.

Когда очнулся во второй раз, Ивана рядом уже не было. Макс всё-таки заставил себя принять вертикальное положение, благо это было несложно. Корабль, который их тащил, по-прежнему никуда не торопился.

Дверь каюты отодвинулась в сторону, он выглянул наружу.

– Знакомый интерьер, – буркнул Макс. – Можно было и побольше контейнер сделать, мы тут как кильки в банке!

Он всё ещё чувствовал себя паршиво. Хорошо, что тяготение такое небольшое, а то вряд ли смог бы двигаться.

Вниз и вверх тянулись ряды дверей, таких же, как у его крохотной каюты. В самом деле похоже на капсульный отель. Общего пространства тоже было немного – просто небольшое расстояние до внешней стены контейнера, около двух метров. Ещё в этой внешней стене была дверь, над которой висела издевательская надпись:

«Не открывать! Вакуум во время полёта». Учитывая, что изнутри никакие запорные механизмы и не были доступны, смотрелось странно.

В общем пространстве были нейроумки. Вроде бы не все – все бы и не поместились, слишком мало места. Собрались парой неплотных кучек. В одной кто-то что-то мастерил, остальные наблюдали или помогали советами. В центре другой был Иван.

– Здравствуйте, господин капитан! – Раздалось у Макса над головой. Он аж вздрогнул от неожиданности, задрал голову. – Разрешите обратиться?

Там был ещё ряд капсул, и сейчас из одной из них на него смотрел сосед.

– Привет, – ответил Макс, поборов приступ головокружения.

– Курсант Иван Иванов! – Представился нейроумок. Макс сначала подумал, что тот хочет что-то спросить про Ваню, потом сообразил – это он представляется. Тёзка напарника, причём – полный. – Рад, что вы с нами! Без старших товарищей нам было бы не так спокойно. Мы готовы исполнять свой долг перед корпорацией, но некоторым всё-таки кажется, что обучение было не полным. Вы не подумайте, что мы оспариваем решения корпорации. Безусловно, глава знает, что делает. Мы просто сомневаемся в себе. Мы не слишком хорошо понимаем, что делать, и как лучше всего выполнять свои обязанности. А вдруг мы не справимся? Подведём корпорацию?

– Не переживай, Ваня, всё будет хорошо. Тут ведь главное – делать вид, что всё понимаешь, а дальше всё само получится. Взрослая жизнь, она в том и состоит, чтобы всё время делать вид, что понимаешь, что делать. Чем лучше притворяешься, тем убедительнее получается. Расскажи лучше, что ты знаешь о том месте, куда мы летим?

Максу, вообще-то, не очень хотелось сейчас разговаривать, тем более с нейроумком. Эта их восторженная уверенность в непогрешимости корпорации и её главы здорово раздражала. Да и в целом общение с нейроумком отдавало лёгким привкусом безумия – это он ещё по Ивану понял. В смысле, по своему Ивану, напарнику. Сейчас-то ещё ничего, Ваня пообтесался, поумнел, а вот раньше было хуже. Но в то же время этих бедолаг было жалко. Хотелось хоть как-то помочь, приободрить. Очень уж этот мелкий Иван растерянно выглядел.

– И вот что, скажи-ка мне, среди вас Иванов много? – Поинтересовался он.

– Нет, я один! В нашей группе у всех разные имена, чтобы удобнее было идентифицировать друг друга в рамках рабочих задач! Корпорация с самого нашего детства заботится об удобстве!

– Очень хорошо, – кивнул Макс. – Но у меня уже есть один Иван, и я к нему как-то привык. Так что тебе лучше позывной придумать. Ммм… как насчёт Винтик? Есть такая детская сказка, не знаю, читали ли вы. Там был такой персонаж.

Нейроумок сначала немного расстроился. Курсанты, похоже, очень держались за свои имена. Защитная реакция. Макс уже давно понял – никакие они не мясные роботы с нейросетью вместо мозгов. Да, что-то у них сломано, отчего им эта нейросеть очень нужна, но обычное, человеческое, где-то внутри тоже есть. Постоянная уравниловка очень давит на мозги, вот они и цепляются за имена – единственное, что их отличает от общей массы себе подобных. Вот и Иван Иванов младший тоже слегка расстроился. Потом, правда, понял, что имя у него никто не отбирает, а, наоборот, даёт ещё и прозвище, которых ни у кого из товарищей нет, и загордился.

Много рассказать о месте, куда они летят, Винтик не смог. Он неплохо разбирался в технике инопланетян. Здорово ошарашил Макса, объяснив, что она, техника, в большей степени построена на совершенно других принципах. Биогенетическая конструкция, так он это объяснял. Истребитель из дерева – в этом было что-то безумное, и в то же время привлекательное. Или автоматический завод по изготовлению новых кораблей с управляющим псевдомозгом, выращенным из генетически-модифицированных клубней какой-то травы. Макс, когда услышал, долго пытался уложить в голове эту концепцию. Безуспешно, конечно.

Что касается общества, образа жизни, да хотя бы условий проживания – ничего. Чистый лист. В программе обучения этого не было. Только язык – последнее, кстати, Ермакова порадовало, и он решил обязательно начать его изучать. Язык противника знать – это очень полезно. Жаль, с этим пришлось подождать, пока голова хоть немного вылечится, а то при малейшем умственном усилии она начинала раскалываться со страшной силой. Впрочем, немного успокаивало, что напарник времени не теряет – он, оказывается, в первую очередь этим и занялся. Причём очень успешно.

«Не знаю, сильно ли у него испортилась эта нейросеть в башке, – размышлял Макс, глядя, как шустро общается на чужом языке напарник, – но на скорость обучение это точно не повлияло! И ведь всего день прошёл, а уже вполне приличный словарный запас, похоже. Не просто май нейм из Иван, а даже какие-то осмысленные предложения может составить».

Он хотел ещё немного пообщаться с Винтиком, но не сложилось. Контейнер вдруг дёрнуло так, что он вылетел из своей капсулы и чуть не приложился многострадальной башкой о противоположную стену. Едва руки успел подставить. А потом накрыла невесомость.

По-настоящему испугаться Ермаков не успел, потому что нейроумки вокруг были спокойны и даже радовались.

«Точно, безопасники же говорили! – Вспомнил Макс. – Это нас, похоже, сбросили перед прохождением таможенного контроля! И сейчас мы типа летим в свободном полёте в надежде, что потом нас обратно подберут. Надеюсь, в этот раз будет без аварий…»

Хотя бояться уже было в любом случае поздно – если бы какой-то сбой случился, дверь бы уже открылась, и они все были бы мертвы.

В невесомости они провели целых три дня – под конец Макс начал бояться, что у него разовьётся клаустрофобия. Лететь куда-то в неуправляемом тесном гробу с тонкими стенками и ждать, получится ли у водителя грузовика подобрать их обратно, или нет – очень сомнительное удовольствие. Впрочем, стрёмно было ему одному. Все остальные нейроумки, включая Ивана, особых неудобств не испытывали.

Максим изо всех сил старался отвлекаться от неприятных мыслей. Как только позволила голова приналёг на обучение – правда, из-за того, что постоянно отвлекался, прислушиваясь, не начнут ли их цеплять обратно к тягачу, справлялся куда хуже Ивана. Тот за три дня уже разговаривал на уровне пятилетнего ребёнка, а Макс успел освоить только самые базовые словесные конструкции.

«Хотя нечего себя успокаивать, – выговаривал себе Ермаков. – Дело не в нервах, дело в том, что он просто быстрее учится. Память у нейроумков явно работает куда лучше, чем у тебя, смирись!»

И это при том, что Иван никогда раньше не изучал языки. Те, что он уже знает, ему загрузили как языковую модель, ещё в детстве, вместе с нейросетью. Сейчас такое повторить, понятно, не представлялось возможным, даже если бы его нейросеть не была повреждена. Поезд ушёл, новую информацию можно добавить в мозги только традиционным способом.

В свободное от обучения время они с Иваном пытались хоть что-то вытянуть из курсантов. Впрочем, без особого толка. Вне рамок своего обучения юные нейроумки знали… да ничего они не знали. Только то, что корпорация «Росперраз» – это самая лучшая корпорация на свете, а её глава – великий и замечательный человек, который их любит как мама и папа. А они должны платить ему тем же – любить, почитать, и стремиться принести благо родной корпорации путём старательного служения заказчику. И тогда, в будущем, их наградят и поместят их имена на доску почёта.

– А наградят-то как? – Переспросил Макс Винтика, когда Винтик закончил объяснения.

– Я же рассказал. Поместят имена отличившихся на доску почёта корпорации! – Довольно повторил мальчишка.

– А, ну да. Извини, я не понял – думал, это только дополнительная награда.

– Какая ещё награда может быть, кроме этой? – Винтика, похоже, возмутило предположение, что кому-то может этого показаться недостаточно.

– Действительно, – Макс постарался успокоить юного приятеля. – Что может быть лучше, чем твоё имя на доске почёта, это я чот тупанул.

Спустя три дня, в один прекрасный момент их коробка снова резко дёрнулась. И опять в неудачное время – Макс как раз висел в «общем коридоре», прямо посередине между своей капсулой и полом. И тут вдруг боковая стена начала стремительно приближаться, и он опять едва успел подставить руки, чтобы не впечататься в неё лицом. И ещё раз, заставляя Макса скатиться со стены на пол. А потом начало увеличиваться ускорение. И на уровне земного оно не остановилось.

Макс очень хорошо по собственным ощущениям умел определять ускорение, с которым движется корабль.

– Пятикратное, – прокряхтел он, лёжа на полу и чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. – Это очень хорошо, что нас установили полом вниз. Просто замечательно. Но как я теперь доберусь до своей капсулы?

До неё как раз оставалось примерно десять метров по лесенке.

Глава 14
Максим Ермаков, дилетант

В тот момент, когда его прижало диким ускорением к жёсткому полу, мечтал только об одном – чтобы оно отпустило хоть ненадолго. Время тянулось бесконечно, вытерпеть это было невозможно, и Макс всё-таки решил забраться в свою капсулу. Там, хотя бы, кровать противоперегрузочная. Конечно, затащить на десять метров вверх четыреста килограммов веса – это ну очень амбициозная цель. Во время обучения у них были похожие тренировки – на случай, если по какой-то причине маршевый движок пойдёт в разнос. Это, понятное дело, почти невозможный случай, но учили их на совесть. Тогда норматив Макс сдал, хоть и с трудом.

Те курсанты, которых ускорение застало в общем коридоре, тоже не знали, что делать. Большинство распластались по полу, и даже не пытались двигаться, только следили за дыханием. Макс их понимал – полноценных тренировок с повышенной тяжестью у них не было. Он ещё некоторое время раздумывал, не заняться ли помощью парням, потом плюнул. Только хуже сделает. Без тренировки они ещё и кости себе поломают. При многократном ускорении даже падение с высоты своего роста станет смертельным.

Сам он подполз к лестнице. Цепляясь за перекладины, принял вертикальное положение, а потом полез вверх. Плавно, но без остановок. Когда добрался до двери своей капсулы несколько секунд примеривался к тому, чтобы взобраться внутрь. Было сложно, пару раз он рисковал сорваться и убиться, но всё-таки справился. И стоило только умоститься на противоперегрузочной койке, как ускорение стало стремительно падать. Уже через минуту он опять был в невесомости.

Как же он тогда орал! Не на кого-то, просто так. На закон подлости.

Зато курсанты его после этого «подвига» зауважали. Почему-то никому из них в голову не пришло, что куда разумнее было просто подождать, когда корабль перестанет набирать скорость. Как, собственно, они и поступили.

Макс с тех пор старался больше времени проводить в своей капсуле, чтобы в следующий раз не оказаться в таком паршивом положении. По крайней мере, в первые несколько дней, пока не понял, что этот полёт – надолго.

– Лучше бы мы ещё пару дней летели с большим ускорением! – Такими словами в последние дни Макс встречал каждое утро. Ему до ужаса надоело болтаться в проклятом контейнере. Из всех доступных развлечений – только много-много общения с юными нейроумками, да обучение языку «заказчика». Он уже довольно неплохо на нём изъяснялся. С чудовищным акцентом, да. Но в целом прекрасно мог понять, что ему говорят. Если говорят медленно. И продолжал совершенствоваться – больше-то делать нечего. Ну, разве что рассказывать нейроумкам про жизнь на Земле и про свою прошлую жизнь.

Этим детишкам было интересно вообще всё, и каждый новый кусочек сведений они воспринимали с безумным восторгом.

– А ещё в Австралии водятся вомбаты. Они какают кубиками. И кенгуру. Это такие огромные, с человека, крысы, которые прыгают на двух ногах, а в сумке на животе носят детёнышей, – флегматично рассказывал Макс.

– Не верю! – Поражался старший курсант Марков. Звали его Максим – вот ведь очередное совпадение! Так что он тоже получил позывной. Шпунтик, конечно же. – Двуногая крыса, которая передвигается прыжками противоречит природе! Любое существо стремится к минимуму энеретических затрат, а прыжки требуют куда больше усилий, чем ходьба или даже бег.

– И тем не менее это правда! – Вынес свой вердикт Иван. – У нас во время обучения были экскурсии в зоопарк, там я таких видел.

Это у них такое развлечение было. Макс иногда в свои рассказы вворачивал что-нибудь нелепое, несуществующее на самом деле, вроде трёхсисечных марсианок, а нейроумки должны были эту ложь вовремя заметить. Угадывали они крайне редко, потому что на Земле хватает всяких нелепостей – и природных, и сделанных человеком. А уж с каким трудом они воспринимали историю человеческого вида! Вот уж где полно нелогичностей и невозможностей!

Они всё дальше уходили от Земли, и по прикидкам Ермакова, очень приблизительным, уже пересекли главный пояс астероидов между Марсом и Юпитером. Дальше человечество пока забирается редко. В основном – с научными экспедициями. Ермаков одно время мечтал в такую попасть, но не вышло. Это нужно было идти в науку, то есть долго-долго сидеть в каком-нибудь институте на мизерной зарплате с призрачным шансом однажды попасть в такое «волшебное путешествие». Которое, на деле, может оказаться каким-нибудь совершенно скучным и унылым сбором никому ненужных образцов.

«Сколько можно-то мариновать нас в этом гробу?» – Злился Макс. – «Хоть бы какой обзорный экран поставили – ну просто из вежливости! Что им стоило-то? Ещё даже торможение не включилось! Экономисты хреновы! Нельзя было подольше разгоняться⁈»

– Да куда ж мы летим-то столько времени⁈ – Возмущался Ермаков вслух.

Но курсанты не знали. Их вообще не сильно беспокоило, что они заперты в «этом гробу», как Макс называл контейнер, потому что прежде они жили в немногим более просторном помещении. Но не всю жизнь на станции – туда их перевели совсем недавно. До этого обучение проходило в другом месте. На Земле. Точнее определить локацию не получалось – всё, что они могли рассказать – это то, что их интернат находился в глухом лесу. Их иногда отпускали на прогулки, в сопровождении наставников, конечно, и это было одно из самых счастливых воспоминаний. Правда, очень уж редко эти прогулки случались – в основном обучение проходило в подземном бункере.

– На Земле, очевидно, – Рассуждал Макс. – Скорее всего, в России где-то, на какой-нибудь секретной базе. Территория у нас большая, можно сотню таких баз спрятать, и никто не заметит.

Раньше Ермаков думал, что их на станции и вырастили, но потом сообразил, что станция – не резиновая. Да, там в срочном порядке доучивали сотню нейроумков, но это только та недостающая сотня, которую подтянули на станцию, чтобы компенсировать заказчику потерю одного из контейнеров. А вообще, стандартная партия – тысяча человек, которую отправляют раз в несколько лет. Тысячу на станции тоже вполне можно разместить. Но их же больше. «Росперраз» ведь готовит и следующие партии, и вот их уже на станции растить будет слишком затратно.

Беспокойство Макса разделял только Иван – ему тоже было неуютно в тесном контейнере. Причём он ещё и не сразу понял, что с ним происходит. Просто спустя несколько дней начал жаловаться, что ему очень не хватает виртуального психолога. Ермаков сначала не обращал внимания. Думал, обычное иваново нытьё, потом насторожился. Тот стал слишком часто «зависать», а когда не зависал, метался из стороны в сторону по общему коридору, как тигр в клетке. Летал от стенки к стенке, отталкиваясь то руками, то ногами, чем здорово раздражал не только Макса, но и курсантов.

– Так! Чего с тобой такое, рассказывай! – Остановил его Макс, когда понял, что сам нейроумок не остановится.

– Не знаю. Мне тесно. И ночью, когда сплю, у меня галлюцинации.

– Какие галлюцинации? – Не понял Ермаков.

– Мне начинает казаться, что капсула сжимается, и весь контейнер сжимается, и вот-вот все стены сожмутся окончательно, и меня раздавит. Или, наоборот, оказывается вдруг, что одной стены нет, и весь воздух исчез. Остался только тот, что в капсуле. И я понимаю, что скоро задохнусь. И я не понимаю, что это галлюцинации, верю всему, что вижу и чувствую! Я ведь знаю сейчас, что эти капсулы негерметичны, и в них не может задерживаться воздух, если в общем коридоре его нет. И понимаю, что смерть в вакууме наступает всего через несколько секунд, так что я просто не успею ничего толком почувствовать и понять! Но это я понимаю, сейчас, а когда у меня галлюцинации, то просто забываю.

– Так, подожди, тебе кошмары, что ли, снятся? – Догадался Максим. – Так это обычное дело. Со всеми бывает. Так мозг избавляется от стресса…

Он посмотрел в ничего не понимающие глаза напарника, и уточнил:

– Ты что, раньше вообще никогда не видел снов?

Выяснилось, что нет. Иван даже не верил, что сны – это что-то, что действительно происходит с людьми. Думал, это какая-то метафора. Так что, когда получил объяснения, на некоторое время даже приободрился. Потом, правда, снова начал хандрить, но Макс его успокоил, как смог. Всё-таки способ бороться со стрессом Иван инстинктивно выбрал правильный – нужно физически уставать как можно сильнее. Он и сам пытался поддерживать форму – долгое пребывание в невесомости никому на пользу не идёт.

И конечно, начавшееся торможение застало их с Иваном в тот момент, когда они метались между стенами, пытаясь как-то растратить энергию. Сначала контейнер вокруг них сделал оборот, заставив пересчитать стены всеми местами, а когда тягач развернулся хвостом вперёд и включил маршевый, навалилось ускорение. И сейчас, после долгого периода невесомости пережить эти полтора часа было куда сложнее. Благо Макс уже знал, что долго это не продлится, и предпочёл переждать мучение на полу.

– Да как так получается-то? – Стонал Ермаков, гадая, сможет ли он остаться в сознании, или всё-таки вырубится из-за нехватки кислорода. – На кой-чёрт вообще нам эти идиотские капсулы и противоперегрузочные койки? Почему нельзя было сюда хоть какую-нибудь сирену с предупреждением поставить⁈

Сознания он не потерял, только заработал несколько дополнительных синяков. Но ему было плевать – он готовился увидеть инопланетян и их базу.

Томительные минуты перед тем, как корабль закончит докование они с Иваном так и провели сидя на полу – какой смысл возвращаться в капсулу? Личных вещей там всё равно нет.

А потом двери осточертевшего железного гроба, наконец, открылись. Внутрь заглянул… человек. Нейроумок. Разве что постарше, чем те, что сейчас с любопытством смотрели на встречающего. Одет старожил был не в привычную форму, а в нечто среднее между рабочим комбинезоном и скафандром. Определённо, очень совершенная одежда, только она была испачкана в каких-то то ли кислотах, то ли маслах. Исхудавшее лицо и здоровенные мешки под глазами дополняли образ работяги, который головы от работы не поднимает.

– Здравствуйте, курсанты, – сказал парень, обведя всех внимательным взглядом. – Выходите строиться.

Максу старожил станции не понравился. Не как личность, а его вид. Выглядел он паршиво.

«Несладко тут им живётся. Не берегут заказчики купленных работников, ой, не берегут», – думал Макс.

– Здравствуйте, старший курсант! – ответили новоприбывшие, и покряхтывая поковыляли на выход. Долгие недели невесомости с финальным многократным ускорением на десерт никому даром не прошли.

Первое, что бросилось ему в глаза – это не помещение, в котором они оказались. Не странная, непривычная обстановка, не чуждые агрегаты непонятного назначения. Первым Макс увидел огромную громаду Юпитера, зависшую прямо над головой. На секунду показалось, что они сейчас в него упадут. Или, что они каким-то образом оказались на открытой платформе без скафандров. Совершенно иррациональный страх, но Макс даже вздрогнул, как во сне, когда падаешь откуда-то с высоты.

          

Конечно же, это была не открытая платформа, и они не падали на Юпитер. Просто они находились на инопланетной станции с огромной панорамной крышей.

Это было против правил. На станциях не делают прозрачных крыш такой огромной площади. Слишком дорого, да и ненадёжно. Даже купола на корейской станции были сделаны в виде витражей, потому что выплавить такое огромное полотно поликристаллического оксида алюминия – это чересчур дорого. А может, и вовсе невозможно. И даже если получится, это стекло будет слишком ненадёжным.