Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19
Максим Ермаков, опасный смутьян

Ветер дул вроде бы в нужную сторону. Последний вдох, как перед прыжком в бездну. Хотя почему как? Это ведь и в самом деле бездна, в ней действительно нет дна. Там, внизу, настоящий ад с диким давлением и такой же температурой. Макс прыгнул изо всех сил. Подталкиваемый порывом ветра понёсся через тоннель из тонкой сетки… и вдруг ветер сменился. Его бросило в сторону, как недавно погибшего нейроумка. Только в отличие от того бедолаги, Макс не болтался на верёвочке, как надувной шарик, а впечатался в тонкую сетку, за которую сразу же и уцепился всеми конечностями. Если бы не шлем – ещё и зубами бы ухватил.

Его бешено мотало из стороны в сторону вместе с этим самым тоннелем, но отцепляться он и не думал.

– Максим, лезь по ней, как по лестнице, – посоветовал Алексей.

– Да, конечно, блин, спасибо за совет! – Буркнул Макс. Это ведь надо отпустить одну руку, переставить её на другую нить… – Сами лазайте по ней, как по лестнице!

Однако, вопреки своим же словам, всё-таки потянулся к следующему перекрестью нитей, потом ещё раз и ещё. Наконец кто-то перехватил его за руку, и подтянул к корню, помогая уцепиться.

Здесь, на относительно надёжном стволе, укрывающем от бешеных порывов ветра, держаться было немного легче. Пускай, укрывала колонна трубы только с одной стороны. К тому же перчатки, колени и ступни скафандра были явно не простыми, они будто приклеивались к поверхности.

Макс задрал голову – из широченного корня вверху с жутким шипением вырывались потоки жидкости и растворялись в окружающем хаосе жидкого и газообразного водорода.

– Не стойте! Максим, помогай! Нужно ещё несколько скоб из лозы, чтобы было куда цепляться! Начинай шить!

Макс кивнул, достал из-за спины «швейную машинку», приставил раструб к корню, нажал. Машинка под рукой дёрнулась, за ней потянулся толстый, с руку, стебель. Гибкий, как резиновый шланг. Передвинул машинку на несколько сантиметров в сторону, приложил и опять нажал. В результате получилась скоба, которая двумя концами прочно укреплена на корне. Чем-то подобным, только размерами куда меньше Макс уже пользовался, когда они ремонтировали коммуникации внутри станции.

Он быстро отцепил страховочный трос от корабля, перецепил его на эту скобу. Слабая гарантия, но хоть какая-то. Переполз немного в сторону, приложил машинку ещё раз. Первые несколько «стежков» оказались самыми тяжёлыми, потом немного приноровился. Но не всем так повезло. Винтик, который полз прямо за ним, в какой-то момент слишком сильно отклонился от корня, и его сдёрнуло в сторону очередным порывом, приложило боком.

– Держись!

– Не могу уцепиться!

Винтик уже успел перецепить трос к одной из скоб, так что теперь его мотало вокруг точки закрепления на совсем коротком отрезке спасительной нити, но и зацепиться за корень никак не получалось. Он успевал схватиться руками, но очередной порыв снова отрывал его от опоры, бросал то вправо, то влево, то вовсе вверх. Ермаков сунулся было помочь, но сам чуть не слетел. Краем глаза он видел, как ещё кого-то из нейроумков всё-таки сбило ветром, так же как Винтика. И трос не помог – после трёх-четырёх ударов у несчастного просто лопнул трос и он с криком упал в глубину.

«Вот и ещё минус один. Сейчас и Винтика так же…»

Он слишком привык к своим подопечным. Не подружился, но терять их вот так, практически бессмысленно, было просто стрёмно.

– Ты только держись, Винтик! Тебя атлантский пилот не прибил, хочешь, чтобы Юпитер сожрал?

Макс говорил, а сам судорожно делал ещё стежки, чтобы подобраться поближе.

– Хватайся, твою мать!

Винтик, наконец, уцепился за очередную, ближайшую к нему, скобу. Сначала одной рукой, потом второй, а потом и колени к стволу смог подтянуть.

– Спасибо! – Нейроумок тяжко отпыхивался. – Я думал, меня тоже оторвёт, как Сергея и Михаила!

Макс только теперь сообразил – пока он возился с Винтиком, у них ещё одна потеря. А куратор всё не унимался:

– Нужно перетянуть баллоны с пеной, пока корабль не ушёл!

– В смысле «пока корабль не ушёл»⁈ – возмутился Макс.

– Он не может долго находиться в столь агрессивной атмосфере! – Ответил Алексей. – Слишком много энергии тратится на то, чтобы удержаться на месте. Он вернётся через восемь часов, мы должны закончить к тому времени.

Макс промолчал. Даже матерных слов не было, чтобы выразить свой восторг от этой ситуации. Их собираются оставить тут одних, на восемь часов. Болтаться на тоненьких ниточках, привязанных к каким-то скобочкам – и за это время они должны ещё и залатать трещину, которая, между прочим, продолжала медленно расширяться как вдоль корня, так и поперёк.

Он полез обратно к рукаву – ловить и подтягивать баллоны с пеной.

– Да, молодец, спасибо за помощь! – Обрадовался куратор. Но Макс ему помогать не собирался. Как только ухватил первый баллон он, не отпуская его, пополз в сторону.

– Ты куда⁈ – Не понял куратор. – Ещё рано использовать пену, нужно сначала стянуть края разрыва!

– Да пошёл ты, – не выдержал Ермаков.

Он наставил баллон на корень у себя под ногами и зажал рычаг. В руки ударило отдачей – с такой скоростью вылетала пена из трубы. И сразу застывала на корне. Часть срывало ветром, но на это Максу было наплевать.

– Что ты делаешь⁈ – по-прежнему возмущался Алексей.

– Ты идиот⁈ – Не выдержал Макс. – Сам не видишь⁈ Площадку я делаю, чтобы нас отсюда всех не сдуло к чертям к возвращению корабля!

– Но так не делают! Мы должны закрывать трещину, а не обустраивать эту площадку!

Это оказалось совсем не сложно. Макс старался устроить нечто вроде чаши, которая ещё и защищала бы их от порывов ветра. И у него вполне неплохо получалось. Пена шла ровным потоком, застывала мгновенно. Уже через минуту Ермакову не приходилось держаться за корень. Площадка под ногами оказалась достаточно широкой, чтобы можно было спрыгнуть на неё и дальше идти пешком.

Он сделал целый оборот вокруг корня, а потом ещё один. Чаша получилась просто замечательная – широкая и со стенками, которые прекрасно защищали от ветра. Понятно, что совсем опасность не исчезла. Чем выше они будут подниматься, тем меньше вероятность упасть в эту чашу, если тебя сорвёт. Но здесь хотя бы можно отдыхать, не удерживаясь руками и ногами за ненадёжный корень.

– А если понадобится, выше мы сделаем ещё одну такую же, – громко рявкнул Макс.

– Ты прав, это действительно хорошая идея, – куратор не стал спорить, и в голосе у него не было ни капли осуждения. – В прошлый раз, когда мы чинили подобную неисправность, основные потери были уже ближе к концу работы, когда все очень устали и стали терять концентрацию.

– То есть сейчас у нас небольшие потери⁈ – Поразился Ермаков. – Сколько там уже народу улетело в Юпитер, три человека?

– Пять. Но это нормально для этапа, когда мы только перебираемся на корень. В прошлый раз было примерно так же. А вот обратно на станцию вернулся я один, потому что все остальные просто слишком устали к концу работы. Возможно, твоё нововведение действительно поможет. И всё-таки я бы попросил в следующий раз согласовывать свои идеи со мной! Это я являюсь руководителем нынешних работ!

Под конец обида в голосе Алексея всё-таки прорвалась.

Но Макс больше инициативу проявлять не собирался. Баллоны уже перетащили, а корабль улетел, так что дальше работа шла под руководством Алексея и так, как он считал правильным.

Тяжелее всего оказалось стянуть края разрыва в самом широком месте. К этой работе перешли не сразу – сначала поставили по нескольку скоб на верхнем и нижнем концах, не давая ему расползаться сильнее. А потом требовалось как-то перекинуть стягивающую лозу с одного края в широком месте на другой. И таких стежков нужно было несколько.

Над верхним краем разреза натянули несколько скоб, к которым прикрепили страховочные тросы. Потом те, кто был с одной стороны разрыва, спускались ближе к середине, делали стежок, и, не обрывая лозу, бросали машину на ту сторону. С той стороны машинку подтягивали тросами…

Трое в процессе сорвались. Из них всего один перелетел через сделанную Максом страховочную чашу. Алексей этому результату очень бурно радовался, а вот сам Макс не был доволен.

«Осатанели, они тут реально все осатанели, камикадзе хреновы! И этот идиот великовозрастный ещё радуется. Чему? То, что сохранил человеческий ресурс для хозяев? Дерьмище!»

– Это очень хорошо придумано, Максим! Если в следующий раз где-нибудь случится подобная поломка, мы обязательно будем использовать твой способ! – Радовался Алексей. – Как жаль, что ты скоро улетишь от нас – ты мог бы придумать ещё много полезного! Впрочем, уверен, там, куда ты улетаешь, ты принесёшь заказчикам и корпорации не меньшую пользу!

– Куда улетаю⁈ – Спросил Макс, а потом поправился: – Насколько скоро?

Куда улетает он и сам понял, как только спросил. Инструктор по пилотированию ведь упоминал, что самых хороших пилотов заберут. Они с Иваном, объективно, неплохие пилоты, особенно, на общем фоне. Да и большинство новичков, которые прибыли на станцию атлантов вместе с ними, тоже неплохо справлялись, имея перед глазами пример. Так что большая часть партии должна попасть именно в пилоты.

– Меньше, чем через декаду прилетит грузовик, чтобы забрать все произведённые за это время истребители, – довольно пояснил куратор. – Дней через семь-восемь, точнее не знаю. Как жаль, что я – слишком плохой пилот, чтобы принести пользу корпорации на этом поприще! Но ничего! Я и здесь прилагаю все усилия! Кто-то должен и ремонтом заниматься! Теперь, учитывая твои придумки, нам будет легче справляться, когда нас станет меньше. Господин инженер утверждал, что в этот раз заберут многих – наши заказчики с последнего рейса потерпели большие потери в войне, им нужно срочно восполнять численность бойцов!

«Зашибись. Ты, Макс, в детстве столько фантазировал, как будешь сражаться с инопланетянами, когда вырастешь. Ну, что, мечты сбываются, да? Просто охренительно!»

После того, как стянули края разрыва, стало полегче. Заделать пеной оставшиеся щели оказалось совсем несложно и скоро ремонт был закончен. Товарищи по работе радовались, сидя в подготовленной Максом чаше в ожидании корабля – до его прибытия оставалось ещё два часа. А вот сам Макс не радовался – он кипел от гнева и возмущения.

– Максим, мне кажется, ты чем-то недоволен, – вкрадчиво поинтересовался Алексей.

– Ну да, недоволен. – Макс знал, что надо промолчать, но он слишком устал и был слишком зол, чтобы контролировать язык. – И не совсем понимаю, чему радуешься ты.

– Ну как же! Мы выполнили задачу даже раньше срока! И при этом сохранили рабочие руки для заказчиков! Мне кажется, тут есть, чему радоваться и гордиться! Причём значительную часть нашего успеха обеспечил ты! Уверен, когда в корпорации об этом узнают, твоё имя обязательно поместят на Доску Почёта!

– Нет там никакой доски почёта, – сказал Макс, и в наушниках образовалась поражённая тишина. – И никто ни ваши, ни моё имя вспоминать не будет, можете мне поверить. Нас вообще всех сюда отправили втихаря, потому что торговля людьми в России запрещена. А это – именно торговля. Поэтому корпорация никогда и нигде не будет упоминать никого из здесь присутствующих. Для всего мира нас нет. Кто-то, как мы с Иваном, пропали без вести, другие, как вы – и вовсе никогда не существовали.

Ещё когда говорил чувствовал, что зря это делает. Нехорошо портить людям последнюю радость в жизни. Это ведь важно для них для всех.

«Только кажется, что они не боятся смерти. Ещё как боятся, хоть на того же Винтика посмотреть – до сих пор не отошёл после того, как чуть не свалился в бездну Юпитера. Только бояться им либо нейросеть не даёт в башках, либо воспитание. Но тоже в сочетании с нейросетью. И единственное, что их вдохновляло и смиряло с действительностью – это то, что их, после смерти, может быть, будут помнить и хвалить. А я их этого всего лишил».

Пауза затягивалась. Связь в скафандрах была настроена так, что все слышат всех. И сейчас усталую отповедь Макса слышали все присутствующие.

«Кажется, меня сейчас будут бить. Возможно, даже ногами», – подумал Макс.

– Ты просто утомился, Максим, – очень добрым голосом сказал Алексей. – Ты слишком перенапрягся, к тому же ушёл из-под надзора лекаря раньше времени, вот у тебя и случилось нервное расстройство. Из-за этого ты говоришь всякие глупости. Ничего, бывает. Ты всё равно большой молодец. Когда вернёмся, мы тебя отведём к доктору, он тебе обязательно поможет. Я знаю, у наших заказчиков есть прекрасные успокоительные средства – твой случай не первый, такое уже бывало.

Спорить Макс не стал – вот ещё. А то ведь и в самом деле в психи запишут. Больше его ни о чём не спрашивали, и вообще сторонились. Держались подальше, как будто боялись заразиться сумасшествием. Исключить его из общей сети Алексей постеснялся, так что оставшееся время все провели в неловком молчании. Хотя Максу по большому счёту не было неловко, ему было плевать. По крайней мере, он старательно себя в этом убеждал.

«Вообще непонятно, с какого перепугу ты тут проповедовать начал? Жалко тебе их? А чем ты им помочь можешь? Ты себе помочь не можешь. И, между прочим, они куда счастливее тебя – верят в то, что их жизнь имеет высшую цель и смысл! Так какого чёрта ты полез вообще в чужой монастырь?»

Нет, если бы нейроумки отреагировали по-другому…

«Нас ведь тут по-прежнему больше, чем хозяев. Взять бы и прибить их всех. Куда больше пользы было бы для страны получить целую инопланетную станцию. Интересно, корпорация вообще с кем-нибудь технологиями делиться собирается? Что-то я не слышал, чтобы ту же суперткань где-нибудь ещё производили. Про остальное „Росперраз“, походу, и вовсе не распространяются».

Даже Винтик, Шпунтик и Незнайка неосознанно от него дистанцировались. А ведь после того, как он дал им прозвища, нейроумки прониклись к нему настоящим почтением.

«Или это не из-за прозвищ, а после того, как мы ту дуру поймали. Всё-таки совместный бой! Нет, валить отсюда надо. Не собираюсь я за этих высокомерных засранцев воевать. Не понравилось».

Макс старался не вспоминать прошедший бой. В тот момент страшно не было. Точнее, было, но пустотников учат справляться со страхом – в космосе слишком часто случаются непредвиденные ситуации, если каждый будет замирать от ужаса, почувствовав приближение смерти, пустотников быстро не останется.

«И вообще, с какого перепоя я должен за них воевать? Они мне, вообще, кто? В рабство взяли и теперь ласково учат воевать непонятно с кем. Кстати, да, хоть бы это рассказали. А то воевать собираемся за Великую Атлантиду, а против кого воевать – неизвестно. И Атлантида какая-то не великая совсем. И потери у неё слишком большие… Я, кажется, догадываюсь, почему та девица попыталась сбежать. И это, кстати, наш шанс. Валить отсюда надо, а замечательные и высокоразвитые атланты пусть нахрен идут дружным строем и желательно с барабанами на шее! А нейроумки… хотят сдохнуть за просто так – пускай, их проблемы. Понимаю, что они не виноваты и думают нейросеткой с заданной программой, но это не моя вина!»

Хорошо, что корабль за ними прилетел немного пораньше, а то неизвестно, куда завели бы Макса дальнейшие рассуждения. Пилот – атлант был изрядно изумлён количеством возвращающихся, и даже вышел в грузовой отсек, чтобы лично их всех пересчитать. Комментировать, правда, не стал, но одобрительно кивнул, а потом они, наконец, вернулись на станцию. С триумфом, о котором кроме них никто не знал. Хотя нет, когда Максу пришло время опять обучаться тактическим приёмам москитного флота, инструктор уточнил:

– Эй, человек. Тебя доктор искал. Почему ушёл из лазарета раньше времени?

– Да там раньше-то всего на пару часов, – пожал плечами Макс. – Скучно стало лежать. Да и авария была…

– Эту аварию тебе не следовало устранять, ты слишком ценный. И ещё несколько из вас. Я передам твоему руководству, что тебя не следует задействовать в слишком опасных работах.

Макс пожал плечами – вот и ещё одно подтверждение того, что очень скоро их отправят куда-то воевать неизвестно с кем. Кстати, Алексей свою угрозу сдать Макса санитарам так и не исполнил. Ермаков нашёл в себе силы извиниться и сказать, что просто сорвался, и что больше такого не повторится. Лишний раз привлекать к себе внимание демонстративной нелюбовью к хозяевам станции или к корпорации было бы слишком самонадеянно.

Вечером, когда они встретились с Иваном, и как всегда собрались в одной из комнат, Макс сказал:

– Говоришь, та девица в тюрьме?

– Именно. А ты тоже хочешь ещё на неё посмотреть.?

– Да, очень хочу, – хмыкнул Ермаков. – Только не потому, что она красивая.

– А почему?

– Вань, ну включи мозги! Ты же, вроде, выспался! Она знает, как отключать ограничения на кораблях! И, кстати, что за кофе? Где ты его тут спрятал, тоже хочу попробовать.

Пока Иван осознавал открывшиеся перспективы, Макс нашёл пакет с зёрнами и заварил на пробу. Очень уж сильно соскучился по кофе. Вот только на кофе этот напиток похож не был. Бодрит, да, но на вкус совсем не то.

– В общем, надо до неё как-то добраться, – подытожил Ермаков. – Предлагаю сейчас покемарить пару часов, а ночью пойдём.

Иван был только за. Причём, похоже, не только из-за надежды сбежать. Просто при мысли о той девице лицо у него становилось глупое и мечтательное.

«Правда, что ли, втрескался?» – Удивлялся Макс.

Они разошлись по своим комнатам, но поспать Максу не дали. Только-только опустил голову на подушку, как кто-то постучал. Думал, это Иван что-то забыл, но нет. На пороге стоял Шпунтик и неловко переминался с ноги на ногу.

– Господин капитан, я хотел спросить…

– Угу, – поощрительно кивнул Ермаков и посторонился.

– Вы с лейтенантом ведь не работники корпорации?

– Боже, и как ты догадался? даже удивительно! – Вздохнул Макс и поспешно добавил: – Не отвечай! Это был риторический вопрос!

Он коротко пересказал их с Иваном историю и причины, по которым она оказались среди работников инопланетной станции.

К концу рассказа лицо у Шпунтика было застывшее, как маска, и взгляд остановившийся. Это могло бы выглядеть пугающе, но Макс такой взгляд уже видел, совсем недавно. В исполнении Ивана, когда у того реальность вступала в конфликт с нарисованной нейросетью картинкой.

– Я не понимаю, – проскрипел Шпунтик. – Нас что, не должно быть? Нас произвели незаконно? Мы в чём-то виноваты?

– Да нет, с чего ты взял? – пожал плечами Макс. – По закону вы, как только родились, сразу стали гражданами. Со всеми правами и обязанностями. Но вот так получилось, что «Росперразу» нужны не граждане, а рабы. Поэтому вас нигде не регистрировали и вообще – скрывали, чтобы не пришлось отвечать за торговлю людьми.

Шпунтик ещё несколько минут сидел, уставившись в одну точку. Максу очень хотелось бы понять, какие мысли бродят у нейроумка в голове, но по лицу понять ничего было невозможно – даже Иван до сих пор, когда задумается, делался таким вот непроницаемым и пустым, что уж говорить об остальных нейроумках. А через несколько минут Шпунтик отмер попрощался:

– Спасибо за разъяснения, господин капитан. Нам нужно подумать.

– Ага, всегда пожалуйста. Ты только когда к каким-нибудь выводам придёшь, поделись, ладно? Если не трудно. И хоть расскажешь, о чём так старательно думаешь.

Шпунтик пообещал и ушёл, а Макс всё-таки завалился спать, поставив будильник на два часа ночи. После атлантского кофе усталости и правда не было ни в одном глазу, но спать это не мешало, что удивительно. Стоило закрыть глаза – и провалился в сон. И даже проснулся только от вибрации браслета. При этом чувствовал себя вполне бодрым, как будто проспал всю ночь, а не провёл весь день на Юпитере при повышенном давлении занимаясь тяжёлым физическим трудом с риском для жизни.

– Нда, не мудрено, что Ваня так этой штуковиной злоупотребил. Надо бы с ней, действительно, осторожнее, – пробормотал Макс.

Иван тоже был готов к любым подвигам, так что парочка направилась к привычному и знакомому спуску в тоннель.

Оказавшись на площадке второго этажа, Макс полез в боковой технический проход, не выходя в общий коридор. Обычно по ночам здесь, на этаже Атлантов, всегда тихо и пусто. Ночные смены – это только для людей, сами местные хозяева предпочитают не нарушать режим. Да и мало их на станции, слишком мало. По примерным прикидкам Максима штатно на станции атлантов должно быть несколько тысяч человек персонала. А здесь и сейчас, даже с учётом нейроумков, и тысячи не наберётся. Тем не менее, выходить сейчас в общий коридор Ермаков не захотел – если уж в тюрьме действительно появился заключённый, то там наверняка и меры безопасности какие-то приняли. По крайней мере, должны работать камеры в коридоре, ведущем в тюремный блок. А вот технические тоннели камерами не оборудованы – логично было по ним и идти. Тем более этот тоннель, как Максим прекрасно знал, был достаточно широк и вполне безопасен. Раньше.

Неладное они с Иваном почуяли сразу, как только Ермаков сдвинул крышку, закрывающую нужный проход. Почуяли в прямом смысле слова. Из тоннеля вместо сухого, чуть-чуть пахнущего гнилью воздуха, потянуло влагой и теплом. А вот гнилью не пахло вовсе – воздух был чист. Вот только сразу на это внимания ни Макс, ни Иван не обратили. Как и на то, что внутри почти совсем исчезла пыль и мелкие островки плесени, которая встречается внутри технических коридоров.

Закрыв за собой дверь Макс, чуть согнувшись, чтобы не задевать головой потолок, уверенно направился по коридору. Всего метров триста – как раз вдоль того перехода, что за стеной ведёт к входу в тюрьму, и можно выходить. Так они окажутся прямо в тюремном блоке. Там, конечно, тоже есть камеры, и они так же наверняка работают, но Макс надеялся им на глаза не попасться. С пленницей ведь можно и издалека поговорить, не подходя к камере.

– Максим! – Вдруг крикнул напарник, и Макс замер.

– Чего?

– Мне кажется, что-то не так! Ты заметил, что по венам что-то течёт? Раньше здесь было пусто.

Макс пригляделся.

– Да, действительно. Похоже, технический коридор тоже больше не на консервации, – кивнул Макс. – Что в целом логично. Раньше тут минимальная активность поддерживалась, чтобы только не отсохло всё, а теперь явно энергии больше подали. Ничего, идём всё равно. Куда деваться-то?

– Но Макс, а вдруг… – начал было что-то говорить Иван, но они уже добрались до переборки, которой раньше в этом месте не было. Более того, переборка оказалась закрыта, а в самом центре светился символ ладони. Макс такие уже встречал, в особо охраняемых местах. Соваться к этим символам настойчиво не рекомендовали атланты.

– Да, пожалуй, ты прав, – покивал Макс, замерев на месте. – Что-то мы тут задержались. Давай назад отходить.

Он изо всех сил надеялся, что не пересёк черту, которая ограничивает область действия охранной системы. Правда, надежда была слабая. Если бы не пересёк – на переборке не светился бы символ ладони для авторизации. Он включается только при приближении кого-то к двери.

– Что⁈ – опешил Иван, и тут увидел символ. И тоже замер.

«Наверное, ему вспомнилась демонстрация», – понимающе вздохнул Ермаков.

Инженер атлантов как-то показывал, что будет с тем, чьих данных не будет в списке разрешённых. Это ведь только кажется, что стены вокруг монолитные. На самом деле при необходимости оттуда могут выметнуться как гибкие лианы, так и острые шипы. Даже такие, которым атлантская спецовка будет на один зубок. В общем, зрелище тогда было впечатляющее, и сейчас Макс молился всем богам, чтобы охранная система не потребовала обязательной попытки авторизации. Это ведь смотря как она настроена. Если параноидально – то точно не отпустит.

– Вань, ты там как, отходишь?

– Ага, – откликнулся нейроумок. – Как думаешь, насколько далеко распространяется область действия системы?

– Ну вот сейчас и узнаем, – покивал Макс, и тоже начал отступать назад в любой момент ожидая срабатывания охраны. – Что ж нам как не везёт-то?