Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Иван поднялся почти одновременно с Максом, и ответ слушал, улыбаясь и внимательно глядя в лицо Максу. Как и весь предыдущий разговор, собственно. А когда Макс закончил говорить, улыбка на его лице померкла. Всего на секунду, но померкла. Макс был уверен, что видел это. Впрочем, в следующее мгновение она опять вернулась:

– Большое вам спасибо за плодотворную и интересную встречу, Максим Сергеевич! – Иван протянул руку для пожатия. – Я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

– А впрочем, чего тут ждать? – Макс говорил, и сам себе поражался. – Вы приняты, Иван. – И не выдержал, добавил: – Уверен, я об этом сильно пожалею!

Глава 4
Максим Ермаков, торговец антиквариатом

Искусственная матка была изобретена уже давно. Лет восемьдесят назад, если Макс правильно помнил. В те годы с населением на Земле вообще, и в России в частности, было совсем туго. Решение казалось просто идеальным. Первые эксперименты на животных показывали отличный результат. Крыски, свинки, и даже собачки рождались здоровенькими и быстро росли. Людей вынашивать тоже очень быстро разрешили – при такой низкой рождаемости государствам было не до долгих рассуждений о морали и этике.

Первые человеческие детишки тоже вышли замечательными, так что искусственных маток наделали сразу под сто тысяч штук и приготовились пожинать плоды научного прогресса. А там и первые, экспериментальные детишки подросли. И выяснилось, что они идиоты. Не в ругательном смысле, а в самом, что ни на есть, медицинском. Где-то до года ребёночек развивается абсолютно нормально, а потом начинает тормозить. Физически-то всё хорошо, но это физически. Ментально ребёнок остаётся годовалым ребёнком. Хороший, вполне развитый, но – годовалый. Просто останавливался в развитии, напрочь, и больше никак. Даже научить ходить таких детей не получалось.

Скандал тогда был страшный. «Зачать» уже успели сотню тысяч только в России, а по всей планете – миллионы детишек. И что теперь с ними делать, было решительно непонятно. Аборты-то запрещены законодательно, а «искусственным детям» уже успели присвоить полные права обычных.

Макс толком не знал, что сталось с теми, первыми искусственными детьми. Скорее всего, судьба их сложилась несчастливо – рассовали по приютам, где они и сгинули со временем. Эксперименты, несмотря на первую, и очень масштабную неудачу, не прекратились. Только окончательно решить проблему так и не вышло. Чем-то неуловимым всё-таки отличались искусственные инкубаторы от обычного человеческого организма. Чего-то в них не хватало, и учёным так и не удалось выяснить, чего именно.

Проблему, неожиданно, помогла решить совсем другая наука, которая к генетике, биологии и медицине имеет отношение очень опосредованное. А именно – программирование. Ну, как решить… скорее, по обычаю программистов, они предложили обойти проблему. То есть – использовать, говоря их же терминологией, костыль.

Макс понятия не имел, как им удалось установить нейросеть на человеческие мозги. Просто не интересовался этим вопросом раньше, поскольку он его никак не касался. Результат получился неоднозначным. С одной стороны нейроумки, как их быстро прозвали в народе, теперь действительно могли функционировать. Но как!

Нейросеть – это ведь не искусственный интеллект. Как ни старайся, виртуальный помощник всё равно никогда не сможет заменить полноценного человека. Он может его неплохо имитировать. В недолгом общении – даже обмануть собеседника. Но на деле… Впрочем, главную проблему это, как ни странно, решило. Нейроумки вполне могли давать потомство, и оно уже ничем не отличалось от обычных людей. Кроме того, учёные утверждали, что нейросеть, установленная в человеческий мозг, со временем должна «рассосаться», быть вытесненной естественным интеллектом, который развивается у искусственных людей под воздействием искусственной же стимуляции.

Вот только пока что-то не получалось. Макс ни разу не слышал, чтобы кто-то из нейроумков действительно смог развиться до полноценного человека. Пока что они остаются всего лишь нейросетями, установленными на мясную платформу. Они говорят, выполняют задания, проявляют массу инициативы в рамках рабочих заданий. Очень любят творчество – в сети нынче и не найдёшь фильма, снятого не нейроумком, или книги, написанной человеком. На Земле нейроумков из-за этого не любят – слишком много народа из-за них потеряли работу. Да и результаты их творчества устраивают далеко не всех. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное – нейроумки по-прежнему остаются ментальными инвалидами, которые при всём желании не могут встроиться в обычное человеческое общество. В больших корпорациях они чувствуют себя уютно, потому что результаты их деятельности никому не нужны, но при этом обычные люди их не любят. Слишком они другие, ненастоящие. Хотя учёные, утверждают, что просто слишком мало времени ещё прошло, и результаты непременно появятся в будущем.

И вот теперь один из этих светлых, прекрасных людей, стал его подчинённым. И он начал «приносить пользу» ещё до того, как добрался до корабля.

Получив заветное предложение о работе, Иван велеречиво и очень вежливо попрощался. Облил Макса восторженными славословиями и заверениями о том, каких замечательных результатов они добьются вместе, рвался сейчас же отправляться на место работы. Макс его насилу убедил, что это совершенно не требуется, и отправил домой. Собираться и готовиться к работе.

Сам Макс домой не спешил – хотелось хоть немного отдохнуть от «Креветки». К тому же, судя по охреневшим до последней степени лицам других посетителей, им потребуются объяснения, и оставлять народ без очередного развлечения будет слишком жестоко. Ему, в конце концов, среди этих людей ещё жить и работать, так что не стоит портить отношения.

Макс попросил ещё пива – безалкогольного, конечно. Другое на станции строго запрещено, а значит, стоит втрое дороже, так что мусорщик решил сэкономить. Да и нельзя сейчас – завтра утром нужно будет сдавать добычу. Ермаков, огорошенный новостями, по прилёту сразу же отправился на докование, хотя обычно предпочитал сначала сдать металлолом, а уж после заниматься делами.

Он ещё раз окинул взглядом зал – народ вокруг сидит, как стая пираний, готовых полакомиться мёртвой коровой, сброшенной в воду. Не набрасываются, дают возможность переключиться и расслабиться, но нетерпение чувствуется кожей.

Пива Максу принести не успели. Дверь «Зеленухи» распахнулась, и внутрь шагнули патрульные. Станционная полиция, в смысле. Всё, как положено – в форме, один постарше и с усами, другой – совсем молоденький, длинный, нескладный, и с автоматом.

– Корней, ты охренел совсем⁈ – Не поздоровавшись, начал старший. – Дискредитация по ментальному признаку, побои группой лиц по предварительному сговору! Тебе твой бизнес надоел, я правильно понимаю?

Максу стало плохо. Он ещё надеялся, что этого не произошло. Надеялся, что просто ошибся, но где-то в глубине души понимал – нет. Случилось самое худшее. Иван всё-таки отправил заявление. Совершил непростительное. Вмешал в рабочие отношения государство. Хуже! Ментов!

– Так, где второй пострадавший⁈ – Сержант – патрульный не стал ждать ответов на свои риторические вопросы, – Почему от вас до сих пор не поступило заявление о побоях? Гражданин Иванов утверждает, что вы были жестоко избиты посетителями бара при полном попустительстве хозяина заведения!

– Он ошибся, господин сержант, – торопливо забубнил Макс. – Никакой драки не было, и вообще, всё было чинно и благородно. Понимаете, он же новичок, к тому же нейро… то есть я хотел сказать, эмоционально-ограниченный гражданин. Конечно, он просто неправильно понял, вы же сами знаете, как тяжело они воспринимают контекст человеческих взаимоотношений!

С конкретно этим полицейским Макс был незнаком, но надеялся, что сержанту точно так же не хочется портить отношения с Корнеем, как и ему самому.

– Вы присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас дам объяснения. Уверяю, это просто ошибка случилась. Прошу прощения за своего подчинённого, он действительно просто неправильно всё понял. Давайте я вас чем-нибудь угощу за беспокойство…

Макс заказал обоим патрульным по пиву. Уточнять, разрешённое или нет, не стал, а Корней, умница, догадался правильно. Он тоже не хотел лишних конфликтов.

– Так что, в самом деле не будете писать заявление? – слегка смягчился сержант, отхлебнув пива.

– Конечно, не буду! – Возмутился Макс. – Вы уж на Иванова не злитесь, он правда просто недопонял, не сориентировался в ситуации.

– Вообще-то, за ложный вызов я его должен задержать и подвергнуть административному наказанию… – В голосе сержанта звучал вполне определённый намёк, и Макс облегчённо вздохнул. Если разговор переходит в финансовую плоскость, значит, проблем не будет. Да, взятки и коррупция – это ужасное явление современного общества, но следовать законам в условиях, когда они направлены исключительно на то, чтобы усложнить людям жизнь, было бы неразумно.

– Давайте я оплачу за него штраф! – Предложил Макс вполголоса. – Не будем портить парню жизнь, вы ведь понимаете, что нейроум… то есть эмоционально-ограниченным гражданам и так тяжело приходится… Это ведь запись в личном деле о ложном вызове, да и мне, как его непосредственному начальнику придёт выговор.

Сержант подумал немного, и махнул рукой.

– Не надо штраф, Максим Сергеевич. Раз вы утверждаете, что это просто ошибка… вы только следите за подчинённым своим. Раз уж решили его нанять – вы за него в ответе. Не хорошо получится, если член вашей команды будет устраивать неприятности жителям станции.

– Приложу все усилия! – Честно пообещал Макс. Сержант ему уже нравился. И не такой уж взяточник, как выясняется. Ну да, не ангел в белых доспехах, честный и неподкупный. Но боги упаси ещё одного любителя действовать по правилам и законам на станции. Тут бы с одним справиться. А так – вполне нормальный мужик.

– Ну-ну, – вздохнул сержант. – Сочувствую вам…

Он ещё опросил посетителей и самого бармена, после чего, закрыл заявление, основываясь на показаниях свидетелей.

«Надеюсь, на этом сегодняшний день закончится», – уныло подумал Ермаков. – «Хотя нет. Теперь ещё и с парнями объясняться». Объяснения прямо требовались, судя по лицам посетителей. Прямо очень. Макс почувствовал себя стриптизёршей, приехавшей с гастролями на лунную шахту.

– Не томи, Макс! – Дождавшись, когда патрульные выйдут, махнул рукой смутно знакомый мужик за соседним столиком. Впрочем, здесь Максу все были смутно знакомы, чему поначалу он здорово удивлялся. Всё-таки сто тысяч населения, приличный земной город, а все друг друга знают, как в деревне. И слухи распространяются со скоростью света. Вот и сейчас, местное население сползается поближе, предвкушая интересное обсуждение. – Рассказывай, что это было! Нахрена? А главное, зачем⁈ Поверить не могу, что ты его ещё и нанял!

Илья Мухин, – Макс его даже по имени вспомнил, – механик на «Крабе», втором по распространённости на станции корабле, ухватил свою кружку, и перешёл к Максу за столик.

– Нанял, – кивнул Ермаков. – Ничего, может, ещё сработаемся. Слышали ведь про новые правила?

– Про запрет одиночной работы для бездетных? Да, жопа. Но ожидаемая. Давно слухи ходили, что запретят одиночный сбор. Сейчас для бездетных, потом и для остальных какие-нибудь препоны сообразят для защиты населения. Нам-то на «Крабах» попроще. Но нейроумок? Серьёзно? Тебе чего, жить надоело?

Пустотник «Краб» вчетверо больше «Креветки», и, конечно, изначально не предполагает одиночного пилотирования. Раньше Макс крабоводам не завидовал – это ведь неделями надо тусоваться минимум втроём в тесном кокпите. Постоянно стукаться локтями, делить вахты, цапаться из-за того, кто чей обед прихватил. И вообще – уживаться.

Макс всю жизнь считал себя одиночкой. Он не был нелюдимым отшельником, вполне по-приятельски общался с однокашниками в университетах, но близких друзей не заводил. Что там говорить, у него даже с родителями не сложилось. Им обоим всю жизнь было некогда. Сначала изо всех сил зарабатывали на жильё, потом, когда стало полегче с деньгами, родился младший брат, и на Макса тем более не оставалось времени. Он привык один, ему так было комфортнее. Отчасти поэтому он и решил работать в пустоте на собственном корабле – всегда о таком мечтал. Одному комфортнее. Отвечаешь только за себя, надеешься – тоже. Если кто и подведёт, то только ты сам, но тут уж, получается, и виноват только ты. Он даже виртуальным помощником практически не пользовался. Только там, где без него было совсем не обойтись.

– Придётся как-то уживаться, – Сказал Ермаков. – Не продавать же «Креветку».

– И всё ж нейроумок, – Илья сокрушённо покачал головой. – Зря ты это. Он давно на станции тусуется. Никто его не брал. Прям в «Зеленухе» собес устраивать никто не додумался, тут ты соригинальничал. Но заходил Лёха Беспалый, он его тоже собеседовал. Говорит – глухо вообще. Несмотря на все послабления. Ты бы тоже лучше бы подождал, нашёлся бы кто-нибудь. Через два месяца выпуск из Лётного, студенты набегут. Они-то за любую работу готовы ухватиться. Особенно те, кто поплоше.

– Угу, только мне эти два месяца ещё продержаться надо, – поморщился Ермаков, – а выплаты по ипотеке ждать не станут. И подушка съелась – последние рейсы неудачные.

Макс терпеть не мог жаловаться. Смысл людей своим негативом нагружать? Помочь – никто не поможет, сами все в похожем положении, а то и порадуются, что кому-то ещё тяжелее, чем ему самому. Но тут не выдержал, да и поздно уже хорошую мину при плохой игре делать. После приёма на работу нейроумка всё равно никого не обманешь.

– А сейчас чего? Слышал, ты, вроде неплохой сектор в последний раз отхватил, – Уточнил Илья.

«Ну точно, большая деревня», – тяжко вздохнул Ермаков.

– Хороший, да. Только его соседи звёздно-полосатые уже подчистили. Осталась всякая мелочь и неудобье. Ещё и машина меня сбила.

Последнее Макс рассказал, чтобы немного сгладить впечатление общественности. Пусть лучше обсуждают курьёзный случай, который с ним произошёл, чем-то, что у него дела так плохи, что пришлось нанимать нейроумка.

История, ожидаемо, имела успех. Пока Макс рассказывал, народ подтянулся поближе, то и дело слышались удивлённые возгласы.

– Ты, надеюсь, её на завод не сдал? – Уточнил кто-то из слушателей, когда Макс закончил рассказывать.

– Да нет ещё, не успел, – пожал плечами Макс, – Я как увидел сообщение о запрете, когда к станции подходил, сразу в МФЦ, не до чего было. Завтра собираюсь.

– Не вздумай сдавать, дурья башка! Я глянул, эта хрень – древняя. Её пендосы чуть ли не на заре коммерческой космонавтики в пустоту закинули. Коллекционная ценность, все дела. Попробуй на барахолку выставить, сдаётся мне, сможешь дела поправить! Такое ценится, чтоб ты знал!

Совет от неизвестного доброжелателя, – он его даже не разглядел среди присутствующих, – Макс запомнил. Когда ушёл из «Зеленухи», залез в чебурнет, и хорошенько прошерстил форумы. А потом и во внешнюю сеть выбрался – всё-таки пендосская машина, в иностранной сети о ней больше сведений. Дороговато, конечно, но что уж там. И не пожалел. Судя по всему, машина действительно может оказаться ценной – очень уж старая, да и история у неё интересная. Даже настроение исправилось под конец дня. Ермаков твёрдо решил – утром, в первую очередь займётся реализацией. Хотел вообще сразу, но одёрнул себя:

– Выспись сначала, антиквар – любитель, – Сказал себе парень. – А то упорешь какую-нибудь ересь. Таким надо на свежую голову заниматься!

Отоспаться Иван ему не позволил. Явился в восемь утра, как положено добросовестному работнику. Макс с трудом продрал глаза от неприятного писка коммуникатора. Камера показывала бодрого и пышущего энтузиазмом Ивана. Тот, уже в рабочем комбинезоне и с небольшим рюкзаком за спиной стоял возле шлюза.

– Прям копытом бьёт от нетерпения, – раздражённо проворчал Ермаков, и, натянув тапочки, побрёл к лифту. Можно было открыть шлюз на расстоянии, но это – невежливо, всё-таки первая официальная встреча с новым сотрудником.

– Здравствуйте, Максим Сергеевич! – Голосом Ивана можно было вдохновлять людей на утреннюю зарядку, такой он был бодрый и задорный. – Готов приступать к работе!

– Ага… – Макс потёр лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя и проснуться. Ему четырёх часов сна не хватило. Да даже если бы это было десять часов, всё равно бы не хватило. Первый раз спать на станции после долгой невесомости – это сплошное мучение. Кровать давит, все мышцы болят, даже кажется, что дышать тяжело. – Так, вот что, Иван. Предлагаю всё-таки перейти на «ты», и звать меня можно по имени.

– Конечно, напарник! – Моментально перестроился Иван, и хлопнул Макса по плечу.

Макс поморщился и, не обратив внимание на фамильярность, продолжил:

– Ты проходи. У меня сегодня дела – нужно с кое-какими трофеями разобраться. Поэтому я сейчас уйду, а ты пока что осваивайся, знакомься с «Креветкой». Я тебе всё подробно расскажу и покажу, но уже завтра, сегодня не успею!

– С удовольствием! – Довольно закивал Иван.

Макс запустил напарника внутрь, а сам отправился одеваться в скафандр – машину требовалось достать из сетки, перетащить в трюм, а там её сфотографировать со всех сторон. Пассажирский шлюз «Креветки» выходил в атмосферную часть дока, но в основном корабль висел в пустотной, так что просто так поковыряться в добыче не выйдет. Хорошо хоть здесь, на станции, запрета на работы в вакууме нет – считается, что это достаточно безопасно.

При наличии подходящих инструментов вытащить из авоськи машину оказалось совсем не сложно – Макс справился за час. Перетащил машину в бокс, отфотографировал состояние, и тут же, не возвращаясь на креветку, принялся размещать информацию на барахолке. Чтобы не мелочиться, сразу на внешней. Причём способом продажи выбрал аукцион. Немного дороже, да и повозиться пришлось – внешние финансовые операции дело непростое. Хорошо, у Макса был иностранный счёт как раз на такой случай. Ну и на случай покупки иностранных запчастей для «Креветки», конечно же.

Пока выставлял, всё уговаривал себя – если не купят, ничего страшного. В конце концов, он теряет только комиссию барахолке. По сравнению с тратами на Ивана Иванова – сущая мелочь, и ерунда. И всё равно, где-то в глубине души теплилась надежда на удачу. Представлялось, что как только выставит, цены поползут вверх стремительными темпами, и иностранные коллекционеры станут бороться за обладание таким уникальным экспонатом…

Напрасно, конечно. Ни через пять минут, ни через час на новом лоте не появилось ни одного просмотра. В конце концов Макс так и махнул рукой. Обидно, но чёрт с ним. Рано или поздно кто-нибудь всё равно выкупит, пусть и по минимальной цене. А Максу пора возвращаться на корабль и лететь на перерабатывающий завод – сдавать остальную добычу.

Он не сразу заметил изменения, когда вернулся на «Креветку». Все мысли были сосредоточены на неудаче и на том, как было бы здорово, если бы прогнозы неизвестного доброжелателя оправдались, и он бы сорвал куш. Поэтому Макс не сразу осознал изменения. А когда осознал, не поверил.

– Это что? – Тупо спросил парень, глядя на вскрытую проводку. Отовсюду торчат пучки проводов, все лючки для тестирования распахнуты. Кое-где есть следы ремонта. Не его, Макса, ремонта.

– Привет, Максим! Как ты и велел, я знакомлюсь с кораблём! Заметил, что у тебя часто барахлит левая нижняя обзорная камера. Судя по журналу, тебе из-за этого часто приходится выходить в открытый космос прямо во время рейса, а это несёт дополнительные риски и увеличивает время работы! Я решил, что дело не в самой камере. Скорее всего, нарушен контакт где-то внутри проводки. Но не беспокойся! Я уже нашёл несколько сомнительных мест, и исправил их. Осталось проверить около девяносто семи процентов проводов. К сожалению, схема немного отличается от типовой, но это несложно исправить!

Максу захотелось плакать. В первый момент. А потом – убить кого-нибудь особенно жестоким способом. Кого-нибудь жизнерадостного. Кого-нибудь по имени Иван.

– А… – Кхм… – А ты, Иван, запомнил те места, в которых ты уже поправил проводку!

– Конечно! Весь список с указанием конкретных точек я тебе скину сейчас же!

– Очень хорошо, – Ласково кивнул Макс. Кулаки у него так сильно сжались, что на ладонях точно останутся следы от ногтей. – Скинь, пожалуйста, будь добр. И ещё – давай определим одно правило: ты не будешь без моего прямого указания вмешиваться в системы корабля. Я ведь нанял тебя на должность пилота, а не механика. Договорились?

– Конечно, договорились! Это очень хорошее правило, оно позволит тебе держать руку на пульсе, и достоверно знать о состоянии корабля! И хотя я блестяще прошёл факультатив по обслуживанию малых и средних кораблей, впредь я обязательно буду спрашивать, можно ли мне внести то или иное изменение в конструкцию!

– Уж будь любезен, – покивал Макс, и быстренько пролистал изменения, одновременно прикидывая время, которое потребуется, чтобы перепроверить всё, что там натворил новый помощник. И сколько денег потребуется на исправление. Стало грустно – выходило так, что неумеренно работоспособный Иван успел изрядно поработать. И переделывать за ним придётся по меньшей мере несколько дней. Работа предстоит вдумчивая, кропотливая, и невероятно утомительная.

– Н-н-нейроумок, – тихо, так, чтобы Иван не услышал, выругался Макс.