Текст книги "Направо от Юпитера (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7
Максим Ермаков, свидетель

Точки Лагранжа между Землёй и Луной – это действительно очень спокойные места. Благодаря равному притяжению между Землёй и Луной здесь скапливается космический мусор. Всегда скапливался, даже в докосмическую эру – в те времена эти области назывались облаками Кордылевского. Тогда учёные даже предполагали, что со временем эти точки будут использоваться как свалки космического мусора. Наивные. Во-первых, они не учитывали, что через эти точки будут проходить космические трассы. Во-вторых – не принимали во внимание, что космический мусор, вообще-то, совсем не мусор, а ценнейшее сырьё, которое стоит приличных денег.

Конечно, теперь, когда человечество благополучно обосновалось в околоземном пространстве, осваивает Луну, и даже понемногу поглядывает в сторону других планет системы, мусора стало намного больше. И в точках Лагранжа он постоянно пополняется, как ни чисти. Идеальное место для того, чтобы команда сработалась. Добыча есть практически всегда. Топливо маневровых тратить почти не приходится – только чтобы добраться до места, а дальше «Креветка» и сама висит вместе с мусором, который собирает.

Свою ошибку Макс понял уже после того, как они добрались до места.

«Спокойный, ненапряжный рейс. Ну да, прямо идеально всё придумал, – отчитывал себя Ермаков. – А то, что у него будет время поговорить – это учитывать не нужно, правильно? Нам же так в кайф поболтать с чуваком, у которого в башке каша из правил, любопытства, и щенячьей доброжелательности! Просто замечательно всё решил, ничего не скажешь!»

Макс ворчал мысленно, но напарника не одёргивал. Нужно как-то налаживать отношения. В конце концов, ему ещё с ним работать. Они теперь надолго вместе. Кроме того – вдвоём действительно можно брать более сложные, а значит, более выгодные заказы. Нужно только добиться того, чтобы Ивана не хотелось убить. Ну и ещё – чтобы Иван не рвался каждый раз сообщить обо всех нарушениях. И Макс всерьёз рассчитывал как-то уладить этот момент. Особенно, если Иван – это не только нейросеть, но и хоть немного просто человек.

Но для этого нужно было терпеть его бесконечную болтовню.

– А давай поиграем в молчанку. – Осенило Макса. – Очень интересная игра, кто первый скажет что-то, тот и проиграл.

– Ты не первый, кто мне это предлагает! – Бодро ответил Иван. – Мой психотерапевт объяснял, что это указывает на негативное отношение! И рекомендовал не соглашаться на такие уловки. Поэтому нет, я не хочу играть в молчанку.

– Вот скажи мне, Иван, зачем ты столько треплешься? – Макс всё-таки не выдержал. Пока летели на место, Макс был занят пилотированием, и нейроумок молчал – видно, не хотел отвлекать. Но как только они оказались на месте, он начал отрываться по полной.

– Это отличный вопрос, Максим! Он поможет нам найти точки соприкосновения, ты лучше поймёшь мою мотивацию, что, в конечном итоге поможет нам лучше узнать друг друга и…

– Чёрт, да пропусти ты этот момент с лестью! Ну я же вижу, что это скрипт! Давай возьмём за правило, что ты будешь вот это пропускать! Бесит же! Ты вообще, слышал, чтобы нормальные люди вот так говорили? Да у меня даже виртуальный помощник давно перестал везде вворачивать эти подводки идиотские! Можно ведь и просто по делу сказать!

– Но я слышал, что людям приятно слышать комплименты! – Изумился Иван. – Хорошо, тогда сразу к делу. Но я уже объяснял! Это полезно для формирования команды, а также поможет мне для формирования эмоционально-волевых реакций. И вообще, я слышал, во всех человеческих культурах взаимное общение было базисом, на котором строятся долгие, плодотворные отношения!

– Очень хорошо, но ты не ответил на вопрос, – уже практически рычал Макс. – То есть, это я его неправильно сформулировал. Тебе самому это нравится? Вот этот постоянный, непрерывный трёп.

Теперь Иван задумался перед ответом, что было довольно необычно. Как правило он начинал говорить сразу же, или даже чуть раньше, чем Макс успевал закончить фразу, что, кстати, тоже здорово раздражало.

– Я не знаю, – наконец родил ответ Иван. – Пока я не определил своё отношение, слишком мало данных. Но я прежде ещё никогда не общался с людьми не по делу. Так что мне пока трудно сформулировать плюсы и минусы такой коммуникации. Но я определюсь!

– Что, даже в библиотеке своей⁈ – Поразился Макс.

– Библиотеки сейчас почти никто не посещает. Они почти утратили свою изначальную функцию, и сейчас больше похожи на музеи, которые не пользуются популярностью у посетителей.

– Ну, я не знаю, начальство там?

– Начальства у меня не было!

В общем, Макс понял, что заткнуть Ивана точно не получится. То есть можно, но это даже как-то стыдно будет. Получится, что он таким образом лишает нейроумка возможности социализироваться. Правда, всё ещё непонятно, хочет ли этого нейроумок сам, или просто исполняет задачу по социализации.

Макс постарался поменять своё отношение. В конце концов, очевидно, что напарник ему зла не желает. Судя по всему, он и чего-то хорошего пожелать не может, и в этом его основная проблема. Так что Макс послушно общался. Ему удалось, пусть и с некоторым трудом, убедить Ивана, что дурацкие словесные игры точно ничем не помогут, что уже было хорошим прогрессом. Но за это приходилось отвечать на сотни вопросов, иногда довольно бестактных.

– А почему ты холост? Ты ведь взрослый, половозрелый мужчина. К тому же у тебя нормальная половая ориентация – я это выявил по твоим запросам в поисковой сети и из того факта, что ты знаком с творчеством Мартины Лилли. К тому же, если бы ты был женат, у тебя было бы намного меньше ограничений, и ты смог бы даже работать один!

– Потому что мне некогда, – спокойно отвечал Макс. – И потому, что ни одна нормальная девушка не станет связываться с пустотником, у которого в ипотеке подержанный корабль, который исчерпает ресурс раньше, чем будет выплачена ипотека. И хватит об этом! Мне вообще сейчас не до девиц, мне на ноги встать надо!

Очень утомительный вышел рейс. В моральном плане. Но хотя бы конфликтов не случалось, потому что сбор в точке Лагранжа – это сплошное соблюдение инструкций. Засекли кусок мусора, подлетели поближе, зацепили лассо или магнитами, подтянули к авоське. Как по методичке – просто, медленно, скучно. День за днём.

В таком режиме предполагаемое «боевое слаживание» шло псу под хвост. То, что Иван прекрасно умеет исполнять инструкции, Макс знал и до этого, а ничего, кроме методичного исполнения инструкций от них не требовалось. Зато сам Иван был бесконечно счастлив. Или, по крайней мере, искусно имитировал бесконечное счастье – Макс так и не мог определиться. Поначалу пытался ловить напарника на механичности реакций, искал повторяющиеся паттерны… потом плюнул. Повторяющихся паттернов было более, чем достаточно, но какие из этого следуют выводы Ермаков всё равно не представлял, и решил не заморачиваться. Ему, в конце концов, с Иваном не детей крестить, так что нет никакой разницы, настоящая он личность, или её искусная имитация.

– Мы с тобой здорово сработались, правда, Максим⁈ – Радовался Иван после очередной добытой железки. – И почти не потратили топлива! Теперь-то я понимаю, почему ты нарушал так много инструкций в прошлом рейсе! Ведь если бы мы следовали инструкциям, то, вероятно, не были бы столь эффективны, и потратили бы больше, чем заработали! Но ничего! Больше нам так рисковать не придётся! Теперь мы всегда будем учитывать возможные риски и прибыли, чтобы выбирать наиболее подходящие заказы.

Макс с трудом подавил вспышку злости. Очень хотелось напомнить, благодаря кому они выбрали этот заказ, но он не стал. Уже заметил, что Иван мастерски умеет игнорировать неудобные факты. И опять непонятно, человеческая это черта, или нейросетевая, потому что в игнорировании неудобных фактов виртуальный помощник тоже дока.

К тому же Ермаков был уверен – нарушать инструкции и технику безопасности он будет и дальше. Даже если они станут выбирать исключительно стерильные, невероятно удобные заказы вроде сегодняшнего, всё равно будут случаться нестандартные ситуации, которые могут потребовать гибкой и не всегда регламентированной реакции. Такова работа пустотника. Тем более, им вряд ли и дальше будет так же везти – не всегда же Лёха Беспалый будет делиться ценными заданиями.

Мысли об эфемерности инструкций и техники безопасности нашли своё подтверждение очень скоро. В тот момент, когда сканер просигнализировал о цели на самой границе чувствительности, Макс всерьёз задумался – радоваться, или расстраиваться из-за своего дурного глаза. Это ж надо было так заскучать, чтобы всерьёз хотеть нестандартных ситуаций!

Впрочем, в первый момент всё казалось даже слишком хорошо. Объект был странный и никак не классифицировался – просто металлический параллелепипед наподобие контейнеров, которые до сих пор используются в морских перевозках. Однако у этого кубика было одно свойство, выгодно отличавшее его от морских контейнеров – он был большой. Раз в десять больше того самого контейнера. Примерно с «Креветку» размером. А главное – одним куском! И движется совсем небыстро! Тащить такую штуковину «Креветка» сможет без труда – она, собственно, прекрасно приспособлена для перетаскивания крупных грузов. Если, конечно, они плывут вот так неторопливо и подальше от земной орбиты. Знатная добыча! А ведь контейнеры далеко не всегда бывают пустыми. Внутри может быть что-то ценное!

– Ого, что это? – Иван полчаса назад как раз отправился на отдых, но сейчас, будто почувствовав интересное, оказался за спиной у Макса. Тот даже вздрогнул от неожиданности – так сосредоточенно рассматривал находку, что не заметил, как напарник подошёл. Даже звука открывающейся двери каюты не услышал.

– Объект, – Лаконично ответил Макс.

– Эх, жаль, что он за пределами выделенной нам зоны очистки. Похоже, пройдёт всего на расстоянии в пару сотен километров. Могли бы заработать, – печально вздохнул Иван.

Макс с изумлением покосился на напарника. Вот ведь нейроумок.

– Серьёзно? То есть ты готов соблюдать даже такие мелкие рекомендации? Полторы-две сотни километров! Это даже не штрафуется – просто погрешность!

– И всё равно, это нарушение инструкций. Почему мы должны их игнорировать?

– Ну хотя бы потому, что этот контейнер, даже если он пустой, потянет на тройную стоимость нашей текущей добычи. А ещё – разве не любопытно, что это за хреновина? Я вот, например, не слышал, чтобы такие контейнеры производились где-нибудь в околоземном пространстве. Ты же понимаешь, что такую огромную хрень не могли зашвырнуть в космос прямо с Земли? И опознавательных знаков никаких…

Если бы Максу довелось работать где-нибудь на Земле – его бы этот факт мог насторожить. Неизвестный контейнер, непонятно кем произведённый, без опознавательных знаков… попахивает криминалом. Но Макс был искренне уверен – криминала в пустоте нет. То есть, понятно, что корпорации мутят свои делишки, и иногда – с почти государственным размахом. Начиная от мелких шалостей с налогами, и заканчивая всевозможными нелегальными производствами. Но корпорации – это где-то далеко, в эмпиреях. У них свои станции, свои маршруты, и обычных людей они не очень-то касаются.

Для обычных граждан криминала в космосе нет – редкий гоп-стоп на станции не в счёт. Слишком уж все на виду, слишком сильно контролируется государством. Причём это справедливо как для российского сектора, так и для любого другого. Макс был уверен – в космосе пока слишком мало народа, чтобы можно было мутить по-настоящему мутные схемы.

– Ты прав, – голос у Ивана на секунду снова стал пустым, как тогда, в прошлом рейсе. Но тут же снова вернулся к своим обычным интонациям. – Мне действительно любопытно, а нарушение совсем незначительное. У меня сейчас время отдыха, и, если за это время ты куда-то уведёшь «Креветку», я даже не буду знать, зачем тебе потребовалось нарушить границы выделенной зоны. И, значит, не будет повода, чтобы докладывать о нарушении!

Судя по лучезарной улыбке, озарившей лицо Ивана, эта наивная хитрость полностью успокоила его чрезмерно развитую совесть. Ну, или любовь к соблюдению правил – тут Макс не был уверен. В любом случае, это решение его полностью устроило – а ещё порадовало.

«Всё-таки в нём определённо есть что-то человеческое. – Улыбнулся Ермаков, провожая взглядом возвращающегося в свою каюту нейроумка. – Нужно это только вытащить наружу. Может, и в самом деле получится с ним нормально работать? Тем более, пока это действительно выгодно, только уж очень нервно».

Неизвестный контейнер медленно плыл куда-то в сторону Солнца, и совсем скоро грозил удалиться от границ выделенной им для очистки зоны настолько, что мелкое, незначительное нарушение превратится в серьёзное. Так что следовало поторапливаться.

«Креветка» добралась до контейнера, уравняла скорости. Макс включил захват, и лапки аккуратно обняли добычу. Создалось впечатление, что эти контейнеры как раз и проектировались таким образом, чтобы их было удобно перетаскивать «Креветкой». Это, кстати, проблема, потому что присовокупить к контейнеру ещё и авоську с остальной добычей не представляется возможным. Если только внутри самого контейнера найдётся свободное место.

Макс запустил маневровые, заставив конструкцию развернуться, и уже почти запустил маршевый, когда сканер предупредительно пискнул. Ещё один объект, на этот раз куда меньших размеров, зато – в непосредственной близости. Он навёл камеру в нужную точку, и ахнул от неожиданности. И ужаса.

Труп. В пустоте возле контейнера плыл труп. Парень в новеньком рабочем комбинезоне. Камера, как назло, выхватила самые яркие кадры – распахнутые в ужасе глаза с полопавшимися капиллярами, опухшее лицо с множеством красных точек от мелких кровоизлияний. Смерть от баротравмы – попросту от резкого изменения давления. Макс такое часто видел, ещё в университете. Когда им показывали, что бывает, если не соблюдать технику безопасности при пустотных работах.

– Твою ж мать, – выругался Ермаков, и ткнул в кнопку общей тревоги. А потом скороговоркой вбил пояснения в судовой журнал:

– Обнаружен труп с баротравмой, предположительно был спрятан в трофейном контейнере. Выхожу в открытую пустоту для проверки ситуации.

В этот раз всё по инструкции – с полицией не шутят. А в том, что дело без полиции не обойдётся, Макс был уверен на сто процентов. Такие происшествия без расследования не остаются. И нужно сделать всё возможное, чтобы к нему у государственных служб не было никаких претензий.

Иван, конечно, сразу появился в кокпите, как только зазвучала сирена. И даже спрашивать, что случилось, не стал – труп было прекрасно видно на одном из экранов.

– Ой! Кто пойдёт в пустоту? Нужно его поймать, пока не унесло куда-нибудь!

– А что, есть варианты? – Невесело хмыкнул Макс. – Я, конечно.

– Вообще-то, по правилам, капитану предпочтительно оставаться на корабле, и в таком случае… – Иван вдруг тяжело, судорожно сглотнул. – Странно. У меня отчего-то спазматически сжался желудок. Непонятная реакция организма.

– Так, блевать – в гальюн! – Тут же отреагировал Макс. Напарник в самом деле выглядел зеленовато. – И только попробуй мне его уделать!

– Зачем блевать? Я сегодня завтракал обычным пайком, у него ещё не истёк срок годности. Ой. – Он снова судорожно сглотнул. – Какое неприятное ощущение.

– В общем, разбирайся быстрее со своими телесными реакциями. А я пошёл – у меня больше опыта пустотных работ, – перебил Макс. – К тому же у меня нормальный скафандр, в отличие от того убожества, что ты притащил на корабль. Садись за рычаги, я пошёл. На связи.

– Я мог бы воспользоваться твоим скафандром, – нерешительно предложил Иван, но Макс только отмахнулся. Ещё чего. Даже не учитывая время на индивидуальную подстройку, делиться столь личным предметом это всё равно, что одолжить кому-то зубную щётку. А уж если он его заблюёт…

Время в шлюзе в этот раз тянулось ну очень неторопливо. Макс раза три проверил хронометр – думал, какой-то сбой техники, но нет. Часы показывали, что всё идёт штатно. Знакомый щелчок автоматического запора, и вот он снова в пустоте.

В этот раз любоваться открытым космосом не было ни времени, ни желания. Макс зацепил страховку, и полез по скобам – чтобы поймать труп, нужно было сначала перебраться на контейнер. На нём, к слову, тоже нашлись удобные неровности, так что уже через пару минут Макс стоял на краю. Но прыгать к телу, чтобы его перехватить, не спешил. Потому что отсюда, с края контейнера, был виден его торец, обращённый в противоположную сторону от «Креветки». И в этом торце была широкая ангарная дверь, сейчас отодвинутая в сторону. Распахнутая настежь. Налобный фонарь высветил внутренности контейнера.

Трупы. Этот вылетел наружу оттого, что «Креветка» дёрнула контейнер, изменила его скорость и положение в пространстве. Остальные оставались внутри – они медленно летали от стенки к стенке, иногда сталкивались друг с другом. Максу показалось, что их очень много. Несколько десятков.

– Их так много! – Раздалось в наушниках. – И ни одного знакомого лица.

– С чего ты взял, что тут должны быть знакомые лица?

– Ну, мы же все в некоторой степени братья. Впрочем, неправильно выразился, не все. Тем не менее, большинство из искусственнорождённых делятся всего на несколько фенотипов. Естественнорождённые этого не замечают, но я и мои товарищи ещё в детстве учатся распознавать себе подобных по лицу. Например, любимая тобой Мартина Лилли технически является моей родной сестрой, потому что у нас одни родители. Так совпало из-за высоких результатов при использовании именно этого генетического материала…

– Да не люблю я никакую Мартину… – закричал Макс, но тут же одёрнул себя. – Стоп. Ты что, хочешь сказать, что это всё – нейроумки?

– Да, разве ты не видишь, что они похожи друг на друга. Скорее всего, семя взято от одного мужчины. Яйцеклетки, конечно же, от разных женщин, но, если не ошибаюсь, из этих ста двадцати человек каждые тридцать являются родными братьями и сёстрами, и все они – сводные.

Макс вдруг понял, что его планы только что очень резко поменялись. Даже не так – они поменялись в тот момент, когда он обнаружил сто девятнадцать трупов в контейнере в дополнение к тому, который сейчас медленно удалялся от «Креветки». Потому что это точно не несчастный случай. Потому что это – точно какие-то делишки корпоратов. И потому что соваться в дела корпоратов – это очень, очень плохая идея. Никакая полиция не защитит. Скорее, наоборот, будет радостно рыть землю в пользу друзей из корпорации. Потому что друзья очень хорошо платят, причём даже не тем, кто будет рыть, а их начальству. Или начальству их начальства.

– Максим, твоё дыхание и сердцебиение учащено, ты тратишь много ценной кислородной смеси. Либо успокойся, либо нужно это учитывать – у тебя остаётся меньше времени, чтобы пробыть в пустоте.

Макс уже и сам более-менее успокоился. Сообразил, что делать дальше. В первую очередь – ухватить всё-таки этого бедолагу, который сейчас летит неизвестно куда, раскинув руки и ноги и глядя мёртвыми глазами в бесконечность пустоты. Ермаков толкнулся ногами от контейнера. Короткий полёт, и он уже обнимается с телом. Хотел обхватить его со спины, но немного не рассчитал, и когда долетел, мертвец как раз повернулся к нему лицом.

– Ну вот как-то так, – сообщил он то ли самому себе, то ли мертвецу, пристально вглядывавшемуся ему в забрало скафандра.

От этого было немного неуютно. Хорошо, Иван что-то в наушниках бормочет, а то совсем страшно было бы.

– Ничего-ничего, дружок, сейчас мы тебя к твоим товарищам вернём, – пообещал ему Макс, и включил страховочную лебёдку. Тело в его объятиях было уже твёрдым от трупного окоченения, так что Ермаков без труда затолкал его в дверной проём. Попытался задвинуть дверь, но ничего не вышло. Она была жёстко зафиксирована в открытом положении – то ли застряла, то ли так и было задумано.

Макс на секунду растерялся, а потом просто пожал плечами. Он и без двери прекрасно справится. Ему же не нужна герметичность, главное – чтобы содержимое контейнера оставалось внутри.

Он принялся методично заделывать пролом леской для починки авоськи. Благо возвращаться на «Креветку» для этого не требовалось. Ремонтный набор в поясной сумке скафандра – это же основа основ. Так что дело нехитрое, главное, не смотреть внутрь. А то там «броуновское движение» усилилось, после того как он вернул беглеца на родину.

– Какое ужасное зрелище, – повторил Иван. – Похоже на дискотеку. Я однажды видел, там все так же двигались. Только они живые были.

Макс сначала поразился цинизму Ивана, а потом подумал, что действительно похоже. Особенно в свете фонаря. Нет-нет, но он всё равно поглядывал вовнутрь. И волей-неволей замечал детали. Сначала – что пространства внутри как-то слишком мало для такого контейнера. Потом – заметил стройные ряды гермодверей у стены. Гермодвери были слишком часто расположены, чтобы там были полноценные каюты, а вот если представить, что это что-то вроде капсульного отеля – вполне могло быть.

«Не запоминай, не запоминай! – Выругал себя Макс. – Тебе ещё делать вид, что ты этого вообще никогда не видел!»

Через полчаса дверной проём был заделан. Точнее, он был затянут неровной паутиной проволоки – так что теперь даже самые шустрые покойники в случае чего не сбегут. Пространства не хватит.

Вообще, Макс пребывал в каком-то полушоковом состоянии. Любой пустотник должен быть эмоционально устойчив, и не должен терять контроль даже над самой стрессовой ситуацией. Но сто двадцать трупов нейроумков в контейнере без маркировки посреди космоса – это несколько больше, чем нужно, чтобы совсем не удивиться.

Макс вернулся на «Креветку». Пока сидел в шлюзе, всё казалось, что в спину смотрят десять дюжин мертвецов. Неприятное ощущение. Наконец, давление уравнялось, и Макс влез внутрь, стремительно избавляясь от скафандра.

– Иван, ты ведь понимаешь, что мы оба сейчас в серьёзной опасности? – Спросил Ермаков, усаживаясь в кресло пилота.

– Почему? – Изумился нейроумок. – Там что-то опасное, в этом контейнере?

– Нет, с контейнером всё хорошо. Или нет. Не знаю, я внутрь не лазил, но опасность не в этом. Действовать нужно быстро, и, пожалуйста, если я что-то делаю и говорю – ты можешь спрашивать, но не перечь. Даже если тебе это покажется неправильным. От этого зависят наши жизни.

Кажется, Иван проникся серьёзным тоном напарника, так что согласился, хотя голос звучал растерянно. А Макс порадовался, что они далеко от ближайших ретрансляторов – было бы очень плохо, если бы о находке они сообщили сразу.

«Креветка» начала набирать скорость.

– Максим, мы разве не заберём остальную добычу⁈ – Естественно, Иван не мог не спросить.

– Обязательно заберём. И приготовься, сейчас будет тяжело.

С этими словами он плавно, но быстро, добавил мощность на маршевый. Ничего, потерпят немного четыре g. Через полчаса он решил, что скорости достаточно, потянул рычаги захватов, заставляя лапы «Креветки» разжаться.

– Ты что делаешь? – Иван отреагировал не сразу, слишком устал от тяжёлого ускорения.

– С нынешней скоростью контейнер будет лететь до станции четыре дня, – пояснил Макс. – Наша задача вернуться за авоськой, а потом тоже лететь на станцию. Мы должны там быть раньше, чем контейнер. Чем раньше, тем лучше.

– Я не понимаю! – Судя по растерянности, в голосе, Иван действительно недоумевал. – Мы разве не должны сообщить о находке?

– Должны. Но если мы это сделаем – то мы практически гарантированно трупы. Скажи, Иван, ты любишь жить?

– Конечно, но я не понимаю, чего ты боишься.

– Это корпораты, Вань, – устало пояснил Макс. – Судя по масштабам – очень серьёзные корпораты, крупные. Я не знаю, для чего они наделали столько нейроумков, и почему их всех убили. Но я точно знаю, что если мы сообщим сейчас о находке, наше сообщение затеряется. Не дойдёт до адресата. Просто пропадёт. Так же, как и мы. Поясняю для всяких наивных – корпораты могут купить полицию. Если захотят. И они её обязательно купят. Мы – нежелательные свидетели. Нас обязательно заткнут. А контейнер исчезнет. Поэтому я хочу, чтобы его нашли не мы. Если он пролетит недалеко от станции, замять это будет уже невозможно – слишком много народа будет знать. И лучше всего, если о нашем участии вообще не будет известно. Тебе понятно, или у тебя есть возражения?

Иван глубоко задумался. Макс прямо видел, как в его наполовину нейросетевых мозгах крутятся шестерёнки.

– То, что ты говоришь, звучит очень странно и неправдоподобно, – наконец, выдал Иван. – Но у нас уже были случаи, когда ты оказывался прав в подобных ситуациях. Поэтому я не стану тебе препятствовать. Но Максим, скажи пожалуйста, разве не логичнее тогда было бы отправить этот контейнер вместе со всем содержимым своей дорогой? Судя по траектории, через несколько месяцев он должен покинуть обжитые места, а через год уже упал бы на Солнце.

– Ну, в целом да, это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я понял, куда мы вляпались, – вздохнул Макс. – Но, понимаешь… у меня же совесть тоже есть. Там же люди погибли. И, я так подозреваю, они – не единственные. Контейнер-то выглядит как типовой. В общем, я просто не хочу быть тем, кто просто закрыл глаза на то, что где-то мочат кучу людей.

«Даже если эти люди – нейроумки». Эту фразу Макс договаривать не стал, а то как-то неловко перед Иваном было бы.

– Так что сейчас готовься. Как я уже говорил, нам нужно вернуться на станцию раньше, чем прилетит контейнер. Так что будем идти на максимальном ускорении.