Текст книги "Бабочка огня (СИ)"
Автор книги: Маша Ловыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 27
Рита
До вечера я старалась не думать о том, как попросить хозяина о выходном. Конечно, этим я должна была озаботиться еще в первый день, когда Ольга принимала меня на работу. Сейчас-то я уже понимала, что Ольга – напыщенная и своенравная, у нее семь пятниц на неделе, к тому же дурной характер. У Кречетова, пожалуй, не лучше, но он хотя бы может адекватно мыслить. Мне хотелось в это верить, но случиться могло всякое... Жизнь научила меня быть осторожной, но и цену взяла высокую. Впрочем, я все еще видела в ней много чего хорошего. Взять тех же мальчишек, Макара и Ваню, уму непостижимо, какие они удивительные... Возможно, я так думаю, потому что мне их очень жаль. Я хотела бы, чтобы они росли в теплой обстановке. Чтобы с ними играли, обнимали и любили... Не так, как их мать, под воздействием винных паров, и не так, как их отец, желая вырастить себе достойную смену. Если у меня когда-нибудь будут дети, то...
От этой мысли в последнее время на меня нападает тоска. Мне страшно признаться самой себе, что я вряд ли смогу стать хорошей женой и матерью. И вовсе не потому, что у меня было трудное детство или плохой пример перед глазами, просто я не могу верить мужчинам. Опыт мой невелик, но повторять его мне бы не хотелось...
– Р-р-р! – Брызгая слюнями, подлетел ко мне Ваня. Щеки его покраснели от натуги, волосики на висках взмокли.
Вот уже полчаса он тренировал букву «р», изображая из себя льва, которого увидел на картинке. Макар посмеивался над ним и отмахивался, когда братишка с рычанием лез к нему, потому что был занят аппликацией. Я и подумать не могла, что Макар проявит интерес к такому занятию. У меня не было цветной бумаги, зато нашлись ножницы и канцелярский клей. В глянцевом журнале, оставшемся от моей предшественницы, оказались довольно крупные иллюстрации зверей и птиц. Это была статья про путешествия. Оттуда я и нарезала картинок. А потом Макар попросил найти дом и деревья. В общем, в альбоме он теперь строил свой идеальный мир, в котором мирно соседствовали слон, жираф и Чебурашка из рекламы фильма. Сначала он долго смотрел на ушастого зверька, а потом спросил, где такие живут. Тут уж я не пожалела эмоций и слов, чтобы рассказать ему историю Чебурашки и Крокодила Гены! Надо будет купить еще книг, решила я и тут же подумала, что с покупкой телефона можно и повременить, если что, а потом купить хороший, чтобы смотреть мультики... Хоть иногда.
Мы с Танюшкой телевизор почти не смотрели. Наш показывал плохо, да и других дел было полно. Но вот в школьной библиотеке и в кинотеатре, да, это было круто! Конечно, я против того, чтобы дети все время сидели в телефоне, но ведь без мультиков и детских фильмов вообще тоска... Не знать Чебурашку и Гену, это как, по-вашему, нормально? Вот то-то и оно...
Потом Макар выглядел в журнале несколько машин, и тут началось... В общем, я вырезала, потому что у него не получалось, он клеил, а Ваня носился вокруг нас, словно заведенный. Не успела я оглянуться, как настало время ужина.
Нам с детьми достались тефтели, которые Таисья пыталась безуспешно всучить хозяйке. К ним полагалось пюре на козьем молоке, а потом чай с печеньем. Таисья и сама села за стол и, склонив голову, с некоторым замешательством слушала болтовню мальчишек. Один раз сказала им про то, что когда я ем, то глух и нем, но это не произвело на них никакого впечатления. Их беседа была наполнена новыми именами, названиями и фразами, и я честно скажу, это был как раз тот случай, когда останавливать их не хотелось. Я видела, как они потихоньку оттаивают, как проявляется у них интерес к самой жизни в то время, как я сама почти потеряла его...
– Эх, вот тебе и шептуны... – Хмыкнула Таисья. – Раньше не видно, не слышно было, а тут рты не закрываются!
Ваня снова зарычал, и ошметки пюре полетели в разные стороны.
– Ваня! – Воскликнула я, вытирая лицо.
Мальчишки захохотали, а Таисья бросила мне полотенце.
– Ну-ну, я смотрю, впрок твоя наука пошла...
– Ваня, если мы будем себя плохо вести, тетя Таисья нас больше не пустит на кухню. Она любит аккуратных мальчиков! Давай, вытри руки и стол.
Макар погрозил брату указательным пальцем и, доев, отнес тарелку в раковину. Таисья стала мыть плиту, приговаривая:
– Да-да, не пущу! Корыто вам заведу, поросятам! – Чем вызвала новую бурю детского восторга.
Я налила Макару чай и поставила тарелку с печеньем.
Ваня наморщил нос, повозил в тарелке остатками пюре, а потом отодвинул тарелку:
– Все!
– Наелся? Отнеси тарелку и пойдем, я тебя умою!
За всей этой суетой я не обратила внимания на то, что в дверях кто-то стоит, а когда выпустила из рук умытого Ваню, то увидела Кречетова. Прислонившись к стояку и сложив руки на груди, он наблюдал за нами неизвестно сколько времени.
– Добрый вечер, Михаил Айвазович, – смутилась я. – Извините, сейчас я все уберу.
Таисья тоже охнула и загремела кастрюлями. Мальчишки примолкли.
– Вы, когда тут закончите, ко мне зайдите, – сказал Кречетов, и меня немного покоробило его «вы».
Я забрала детей и отвела их в детскую. Сначала решила оставить их одних и выполнить приказ, а потом решила, что всему свое время. Раз уж не сказал, что я должна подойти к нему срочно, то, значит, и срочности никакой нет. В любом случае, дети важнее.
На самом деле, конечно, я сильно волновалась. Все, что касалось общения с Кречетовым, вызывало во мне леденящее чувство беспокойства. Объяснение этому лежало на поверхности, но избежать встречи я не могла, поэтому всячески ее оттягивала, хоть мне и нужно было решать некоторые вопросы.
Пока мальчишки бегали по коридору с мячиком, я стояла у окна и смотрела, как уходит Таисья. Когда она подошла к воротам, и охранник привычно перекинулся с ней парой слов, она подняла голову и тоже посмотрела на меня. Затем ворота открылись, и Таисья зашагала по дороге.
Через час я помыла мальчишек и прочитала им сказку. Какую, даже не поняла, настолько была погружена в свои мысли. Потом собрала детскую одежду и заправила стиральную машину. Сколько бы я ни пыталась растянуть время, оно неумолимо приближало меня к встрече с хозяином. Я даже подумала, хорошо бы Ольга вышла, но ее не было. Вернее, она так и отлеживалась у себя в комнате после непрекращающегося «праздника», в который превратилась ее жизнь.
Вздохнув, я закрыла дверь в хозяйственную комнату, проверила детей, а затем пошла к Кречетову.
Глава 28
Рита
Папка, которую я видела у Дмитрия, сейчас лежала на столе. Заложив руки за спину, Кречетов стоял у окна. Из открытой форточки тянуло холодным воздухом, но он не обращал на это внимания. Пиджак висел на стуле, белая рубашка обрисовывала мужские плечи, и в тот момент я подумала, что, наверное, Кречетов пользуется успехом у женщин. Он богат, опасен и властен, ни дать, ни взять – влажная мечта скучающих домохозяек и глупеньких дев, берущих пример красивой жизни из глянцевых журналов и социальных сетей. В обычной жизни дела обстоят совсем иначе: опасность осязаема, власть чревата, а богатство...
– Ты почему деньги не взяла?
Он говорил негромко, но по тембру его голоса я поняла: недоволен. Ну, что ж, Михаил Айвазович, прошу понять и простить, ничем помочь вашему настроению не могу.
– Я все объяснила Дмитрию. В моем договоре ясно указано, что...
– В каком договоре? – Развернулся он и усмехнулся.
– Который мы заключили с Ольгой Ва...
– Так, – остановил он меня, – в этом доме все решаю я, это понятно? Почему я должен напоминать об этом?
Несколько минут он просто смотрел на меня, а потом подошел к столу и пальцем сдвинул папку чуть в сторону.
– Вижу, тебе есть, что сказать, – он присел на угол стола и окинул меня заинтересованным взглядом. – Только хорошенько подумай, прежде чем говорить.
Конечно, я знала, что разговор с Кречетовым – это словно ходьба по канату без страховки, но мой дед учил меня стоять на своем. Особенно, когда пахнет жареным. «Первое слово, Ритка, потому считается дорогим, что платить за него иной раз приходится жизнью. Вот так вякнешь, не подумавши, а потом и захочешь поменять, а уже все, тю-тю, не отмажешься! Стой на своем, если права. А если не права, то и пасть не разевай!»
– Михаил Айвазович, я все понимаю, вы хотите как лучше, – осторожно сказала я. – Если моя работа вам понравится, то в следующем месяце можно пересмотреть условия договора. Со своей стороны, я готова...
– И на что ты готова со своей стороны?
Его тон мне не понравился. Сам же Кречетов буквально наслаждался ситуацией. Для него все это было игрой. Таким образом он услаждал свое эго, или, как говаривал дед Толя, прогибал ситуацию под себя. Конечно, я могла бы доходчиво объяснить ему, используя принятый в его мире, да что говорить! – и в моем когда-то мире тоже, лексикон, но я все еще держалась. Ведь я, на минуточку, дипломированный педагог, пусть и не имеющий ни опыта, ни лицензии. Что-то удерживало меня от того, чтобы высказать Кречетову все, что я думаю и о его методах воспитания, и о его жене, и о детях, и от невозможности выпустить яд меня прям корежило.
И он чувствовал это! Будто дикий зверь, чуял вскипающую во мне грубость и очень умело пытался нащупать брешь и продавить. Другая на моем месте уже бы растеклась теплой лужицей, желая иметь такого покровителя, взяла бы деньги и заглядывала бы ему в рот...
Кречетов сдвинул густые брови и прищурился. Вероятно, на моем лице сейчас отобразилась вся гамма скрываемых чувств, что определенно озадачило его.
– Со своей стороны я обязуюсь выполнять свои обязанности согласно условиям договора. К тому же, как я уже говорила, мои профессиональные качества куда лучше, чем у человека без нужного образования.
Кречетов ударил ладонью по столешнице и выругался сквозь зубы. Затем встал и подошел ко мне.
– Мальчишек моих, смотрю, зацеловываешь... – Его губы изогнулись в подобии улыбки. – Это профессионально, да?
Я ощутила, как краска растекается по моему лицу и шее. Тут он был прав, но как объяснить, что это выходит у меня непроизвольно? Мой внутренний голос молчит, мне нечего на это ответить. И все же я заставляю себя произнести:
– Этого больше не повторится...
– Дура!
Его ладонь взметнулась и обхватила мой подбородок. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Я не знала, что он сделает в следующую минуту, но меня затрясло с такой силой, что Кречетов вдруг отпустил меня и отошел на шаг, чтобы оглядеть с головы до ног.
– У тебя припадок, что ли?
Мои зубы стучали, руки тряслись, а волосы шевелились на затылке.
– Эй, Рита! – Кречетов бросился к столу, схватил графин, набрал полный рот воды, а потом прыснул мне в лицо.
Я вытерла щеки и лоб и несколько раз глубоко вдохнула.
Кречетов поставил графин и взял папку. Полистав ее туда-сюда, снова бросил на стол.
– Ты что, решила, я тебя прямо здесь... – Он усмехнулся и покачал головой. – Я подожду, Рита. Подожду, когда ты сама придешь.
– Я не приду, – расцепив зубы, ответила я и отряхнула одежду от воды.
Кречетов вытащил сложенный платок из нагрудного кармана пиджака и протянул мне.
– Спасибо, не надо. Я могу идти?
– Подожди. Ольга тебя не обижает?
– Нет.
– Ты, если что, мне говори, поняла?
– Извините, Михаил Айвазович, но это лишнее. Сама разберусь.
– Сама? Ну-ну... сама, значит... А вот про это ничего не хочешь мне сказать? – Он кивнул в сторону папки.
Я покачала головой, а потом сказала:
– Мне в город нужно. На пару часов. Я хотела уточнить по поводу выходных...
– А что, с Ольгой Валентиновной вы это в договоре не обговаривали?
Я промолчала.
– Диме скажешь, что я разрешил, он тебя отвезет.
– Я могла бы сама на электричке.
– Я сказал, Дима все решит.
– Спасибо.
– Иди.
Я развернулась на пятках и, с трудом передвигая ноги, зашагала к выходу. Сердце билось где-то в районе горла, затылок кололо. Дед Толя сказал бы, что я попала как кура в ощип, и был бы прав. Уж лучше бы Кречетов набросился на меня, а я бы постаралась выцарапать ему глаза! Я бы откусила ему ухо или нос, лишь бы он показал свою истинную сущность.
Я не хотела играть. Я ненавидела эти игры!
– Чертова врачиха, – пробормотала я со злостью, поднимаясь по лестнице. – Кто ее за язык тянул!
Никто ее, конечно, не тянул. Она отрабатывала свои деньги, так что глупо теперь сыпать проклятия человеку, который просто выполнял свою работу. Но взгляд Кречетова все еще стоял перед моими глазами. Этот будет копать, не успокоится, пока не узнает. И что тогда?
– Ничего... он ничего не узнает!
Глава 29
Рита
Во всей этой ситуации есть только один плюс – я жива, а это значит очень много. Никогда не понимала тех, кто страдает от отсутствия денег. Проблема в отсутствии мозгов. Вот здоровье – это, да, с этим не поспоришь, а остальное можно решить.
Я добавила холодной воды и теперь стояла под душем, закрыв глаза и подрагивая от холода. Уверена, выводы касательно Кречетова были правильными. Он привык получать все, что хочет, но он не насильник, иначе бы просто не выпустил меня из комнаты. От него исходит животная волна, а эго развито до необъятных размеров. Многие мужчины не понимают, что женщины отличаются друг от друга, как сорта яблок – вроде фрукт один, а вкус разный. Какая я? Пресная, кислая?
Артур говорил, что сладкая... Он много чего говорил, а я, глупая, верила. Что ж, и на старуху бывает проруха, а с моим-то цыганским счастьем уж подавно.
Несмотря на холодную воду, щеки обожгло горячим. Скрипнув зубами, я завернула кран и стала растираться полотенцем до красных пятен. Вниз старалась не смотреть, но я знала, что темные отметины, оставленные на моем теле чужими пальцами, еще какое-то время будут напоминать мне о случившемся. Потом станут бледнеть и исчезнут, но исчезнет ли горечь внутри? Я – горькое яблоко, отравленное желанием мести и невозможностью применить ее к тому, кто сделал меня такой.
Если бы я была суеверна, то подумала бы, что меня сглазили. Конечно, у каждого своя судьба, но ведь кому-то удается ее изменить? Я знаю, читала, что, когда человек наступает на одни и те же грабли, это значит, что он не меняется. Но я хочу измениться! То есть, я хочу остаться собой, но при этом изменить свою судьбу! У меня есть цель, я стремлюсь к ней, но жизнь показывает, что, возможно, я выбрала неправильный путь.
Одно то, что я опять чуть не попала под колеса, уже говорит о многом! Также было и с Артуром, только он находился за рулем дорогой машины. Каждый раз я думаю о том, что лучше бы он проехал мимо!
Январь в Воронеже выдался слякотным, с неба сыпал то ли снег, то ли дождь, но в то утро неожиданно приморозило. Я спешила на новую работу и, чтобы не опоздать, решила перебежать дорогу. Наверное, в неположенном месте, я так и не поняла, где был пешеходный переход. В тот момент я совсем не думала об опасности, да и машин не было. Посмотрела направо-налево, но... Черт его знает, как так получилось, но автомобиль вывернул откуда-то из-за угла, а мои ноги предательски разъехались. К своему ужасу, я шмякнулась на асфальт прямо на проезжей части и совершенно потеряла ориентацию из-за визга тормозов. Поползла сначала вперед, потом назад. Сумка отлетела в сторону, а там были документы и кошелек.
– Эй, с ума сошла?! – Окликнул меня мужской голос, а уже через секунду, буквально за шиворот меня подняли на ноги.
– Сумка! Моя сумка! – Запричитала я, а потом ошалело посмотрела на водителя – молодого парня с темными волосами до середины шеи и с загорелым лицом. Наши взгляды встретились, и меня словно током ударило.
– Ушиблась? – Спросил молодой человек и подтолкнул меня к обочине. Мимо как раз проехал грузовик.
– Я бы успела, но поскользнулась.
Моя одежда была в грязи, ботинки из кожзама промокли еще раньше, чем я упала. Вот уже второй месяц я работала в торговом центре продавцом детской одежды и игрушек. Так было проще. Со школой у меня не сложилось, на первом этапе работы школьным секретарем платили так мало, что едва хватало на съем комнаты. А требований хоть отбавляй. Обещали дать классное руководство, но с условием получения высшего образования. Мне бы и самой этого хотелось, да как все потянуть? Хоть я и окончила учебу с красным дипломом, никто не торопился предоставить мне комфортные условия для жизни. Впрочем, меня это не сильно огорчало, я верила, что однажды все получится. Главное, не терять присутствия духа и помнить, что удача любит смелых. Одна знакомая посоветовала мне устроиться в магазин, чтобы в тепле и сухости скоротать зимние месяцы, а потом, глядишь, все и наладится. Как я уже говорила, профессия моя была далека от идеала, когда дело касалось финансовой стороны вопроса. В магазине же мне понравилось. Иной раз, правда, за день и присесть некогда, но хоть какая-никакая копеечка стала оседать. Иллюзий я не питала, но уже получилось отправить Танюшке посылку с подарками и клятвенно пообещать ей, что скоро мы будем вместе.
В Солониках у нас оставался участок, на котором догнивали останки дома. Стройку я бы в любом случае сейчас не потянула, да и строиться там, где погибла мать, выглядело для меня кощунством. Наверное, нужно было задуматься о том, чтобы его продать, но это уже потом, сначала нужно встать на ноги или хотя бы остаться на плаву.
Моя рука продолжала оставаться в руке молодого человека, я чувствовала тепло его кожи, но убрать ее даже не пыталась. Вокруг нас словно образовался вакуум, не было слышно ни городского шума, ни автомобильных гудков, вообще ничего.
Не знаю, как, но я оказалась в его машине, сжимая выпачканную в грязи сумку.
– Возьми, – он протянул мне пачку бумажных носовых платков. – Точно ничего не болит? Может, к врачу?
Дворники завозили по стеклу. Я боялась снова посмотреть на него. Мне было стыдно и в то же время приятно от его беспокойства.
– Нет-нет, все нормально.
Покраснев, я взялась за ручку двери.
– Отвезу, куда скажешь!
Он не сделал попытки удержать меня, не схватил за руку и не заблокировал двери. Смешно было думать о дверях, когда я уже сидела в салоне, силясь вспомнить, как вообще туда попала.
Потом я часто думала об этом и не находила объяснения своему поступку, оправдывая себя тем, что Артур действительно казался мне невыразимо прекрасным. Будто принц из сказки «Три орешка для Золушки»: те же темные волосы, карие глаза. Даже имя как у сказочного героя. Не хватало только камзола и белого коня. Вернее, конь был, но железный и черного цвета.
Артур отвез меня к торговому центру и не уезжал, пока я шла ко входу. День прошел словно в полусне, я постоянно улыбалась, как дурочка. А когда вышла, его автомобиль стоял на том же месте. Не поверив своим глазам, я направилась к остановке, но услышала сначала сигнал, а за ним окрик:
– Рита!
Я вздрогнула и обернулась. Хмурая морось, зябкий холодный ветер, сгущающиеся сумерки, свет фонарей – все исчезло в тот же миг. Артур стоял, прислонившись к машине, и смотрел в мою сторону. У меня был выбор: уйти или остаться. Я осталась. Фраза «тянет словно магнитом» в моем случае оказалась реальностью.
Сейчас-то я понимаю, что оказалась легкой добычей для человека-манипулятора, прекрасно владеющего своим ремеслом. Любовь – коварная штука, ей все равно, что с тобой произойдет потом, когда она решит исчезнуть.
Я ведь ничего не знала об этом и до Артура никогда не влюблялась. Не до того было, в общем. Да мне и тогда было не до того, но появился он, и время понеслось с невообразимой скоростью, сжимаясь, словно пружина, от встречи до встречи.
Артур не был настойчив, иначе бы это отпугнуло меня. Уж насколько я была неопытна, но осознавала, что не выгляжу так, чтобы меня можно было водить в рестораны или на выставки. Но мы ходили в кафе и в кино, съездили в музей-заповедник «Костенки», были в зоопарке, на Адмиралтейской площади... Артур сказал, что владеет бизнесом, деньги у него и правда были.
Я рассказала ему все о себе. О том, что, кроме сестренки в детском доме, у меня никого нет. Что я пытаюсь сделать все, чтобы забрать ее. С одной стороны, я рисковала, потому что какой мужчина захочет взять на себя такую ответственность, а с другой, врать не хотела. Думала, если Артур уйдет, значит, так тому и быть. Но он сказал, что поможет мне. Я была на седьмом небе от счастья! Глупая, как же я была недальновидна в своей радости.
Через месяц Артур попросил меня уволиться. На мой вопрос, зачем, ответил, что найдет для меня отличную работу с хорошей зарплатой. Мы еще не были близки по-настоящему, он вел себя как рыцарь, но наши встречи у него на квартире приобретали все большую интимность. Я сгорала от страсти, но Артур останавливался в самый ответственный момент и говорил мне ласково:
– Котенок, все будет...
Котенком он стал меня называть после одного из наших свиданий возле памятника «Котенку из Лизюково». Наверное, я действительно была похожа на этого смешного парня с хвостом.
Мне нравилось чувствовать себя защищенной. Я расслабилась. Это стало моей фатальной ошибкой.
Артур купил мне новую одежду. Правда, не совсем то, что я бы хотела носить. Нижнее белье, от которого у меня глаза вылезли на лоб, чулки, туфли и шелковый прозрачный пеньюар...
Когда я вижу Ольгу Кречетову, то невольно вспоминаю, как сама примеряла нечто подобное, и на меня накатывает тошнота.
Однажды Артур сказал, что к нему зайдет друг. Мне было интересно познакомиться с кем-то из его окружения. Я даже приготовила простой пирог вместо того, чтобы заказать еду из ресторана, как обычно поступал Артур.
И вот, тем самым вечером, когда я накрыла на стол, Артур попросил одеть тот самый пеньюар, который подарил мне. Разумеется, я отказалась. Пошутила, не боится ли он, что в таком случае меня уведут? Артур рассмеялся белозубой улыбкой, потрепал меня по макушке и поцеловал.
– Как скажешь, котенок. Главное, постарайся ему понравится. От него зависит мой бизнес.
Я лишь в недоумении пожала плечами и спросила:
– Стишок рассказать или песню спеть я могу, а вот умные разговоры – это уже не ко мне.
– У тебя все получится, – подмигнул он в ответ.
Я прибралась, накрыла стол и поставила шампанское в холодильник. Артур придирчиво оглядел все, а потом попросил поменять покрывало в спальне.
– Зачем? – Спросила я. – Какая разница, какое покрывало в спальне?
– Просто поменяй, – серьезно сказал Артур и раздраженно поморщился.
Придирчиво оглядев меня, он велел распустить затянутые в хвост волосы.
– Про пеньюар не забыла?
Затем, посмотрев на часы, он направился к двери.
– Пойду встречу его, – сказал он. – Можешь пока открыть шампанское и выпить пару бокалов.
Мысли в моей голове сбились в кучу. Я ничего не понимала. Какие пару бокалов? За все время я сделала всего несколько глотков в ресторане, чтобы не обидеть Артура своим отказом. Он прекрасно знал, что я не пью, и причины этому я не скрывала.
А потом он вернулся... и время с такой же скоростью закрутило шестеренки в обратном направлении...
