Текст книги "Бабочка огня (СИ)"

Автор книги: Маша Ловыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 33

Рита

Сначала я спустилась на кухню, это заняло у меня не больше минуты, а затем отправилась к Кречетову.

Приглушенные голоса я услышала, как только подошла к лестнице, ведущей к хозяйским покоям. За закрытой дверью разговаривали двое – Кречетов и Дмитрий. К моему удивлению, безопасник позволял себе такие выражения, каких я даже у себя в Солониках от местных алкашей не слышала. Мне стоило больших трудов побороть в себе желание прижаться ухом к дверной щели, чтобы узнать, что вызвало такой поток непечатных слов, но умом-то я понимала, что вряд ли разберусь во всех этих вещах.

Я отошла к панорамному окну и стала глядеть на утопающий в вечерних сумерках пейзаж. Передо мной снова встало лицо Ильи, его высокая крепкая фигура с длинными ногами и висящий на локте мотоциклетный шлем. Я вдруг живо представила, каково это лететь по ночной дороге в потоке света одиночной фары, когда плотная темнота сжимается по бокам, а впереди находится лишь пугающая неизвестность. Вся моя жизнь была похожа на такую дорогу, и скорость, с которой менялись обстоятельства и лица, пугала меня, но не останавливала. Я знала, чего хочу, хоть и боялась признаться самой себе в том, что боюсь не справиться.

За дверьми раздался громкий хлопок. Я вздрогнула, моментально вынырнув из своих раздумий и прислушалась. Сначала мне показалось, что это был стук закрывшейся форточки, потом я почему-то подумала про выстрел, и меня окатило ледяной волной. Но голоса зазвучали снова, и я выдохнула, запретив себе придумывать то, чего нет. Скорее всего, кто-то из мужчин не выдержал и ударил по столу. Как Хрущев, который стучал ботинком по трибуне во время доклада. На самом деле, кажется, такого не было, да и представить Кречетова или Дмитрия с башмаком в руках не получалось, но подобное зрелище вернуло бы меня в более-менее нормальное состояние. Нервы ни к черту, вот и мерещится разное.

Наконец дверь распахнулась. Дмитрий вышел первым и, не заметив меня в темноте, зашагал к лестнице. Хорош безопасник, усмехнулась я про себя и направилась в комнату, где оставался Кречетов.

– Добрый вечер, Михаил Айвазович, – твердо сказала я, разглядывая спину хозяина дома.

Он обернулся. Лицо его было напряженным и злым.

– Чего тебе?

Я положила перед ним коробку с телефоном.

– Хотела поблагодарить за столь щедрый подарок и сказать, что взять его не могу.

Кречетов зыркнул на меня и прошипел:

– Бери, я два раза предлагать не стану.

– Есть такие предложения, от которых невозможно отказаться... Но я... Я не могу... Простите.

Кречетов выдвинул стул, сел и сжал виски пальцами, словно у него внезапно заболела голова. Мне бы уйти, но я продолжала стоять и смотреть на него, ожидая, чем закончится повисшее между нами молчание. Я не чувствовала ни гордости за свой отказ, ни презрения к этому человеку, ничего, кроме усталости. И как странно, в нем я тоже уловила нечто похожее: он поднял на меня глаза, показавшиеся мне тусклыми и безжизненными в неярком свете настольной лампы.

– Может, ты думаешь, что я стану тебя уговаривать? – Вдруг спокойно спросил он.

Я покачала головой:

– Спокойной ночи, Михаил Айвазович. Не держите на меня зла.

– Что с тобой не так, Рита? – Он поднялся, но остался на месте, уперев руки о стол и подавшись вперед. – Я же знаю, что-то произошло... Откуда у тебя синяки? На тебя напали, хотели изнасиловать? Кто? Скажи мне, и я разберусь. – Голос Кречетова звучал с мягкими интонациями, но я чувствовала еще кое-что.

Дед Толя говорил, что добрый и злой тон звучат по-разному, но на следствии и в тюрьме итог всегда один. Так что не стоит поддаваться на провокации, какими бы приятными они не были. Возможно, прислушайся я к откровениям деда с должным вниманием, со мной бы не произошли все эти несчастья. Теперь я следовала его совету и обольщаться не собиралась.

– Я просто упала. Поскользнулась, когда перебегала дорогу. Чуть под колеса не попала. Слава богу, обошлось.

– Обошлось... – Хмыкнул Кречетов и недоверчиво прищурился.

– Я пойду?

– Возьми телефон. Это не подарок, а рабочий инструмент. Будешь мне писать и звонить, если что. Симка внутри, мой номер тоже.

Я замешкалась. Искушение было слишком сильным. Ведь я могла позвонить в детский дом и вообще...

– Если мне что-то потребуется, я скажу Дмитрию, – твердо ответила я. – Он же все вам докладывает?

Кречетов усмехнулся:

– Да, так и есть.

– Следите за мной, ждете, когда я что-то сделаю не так, – вздохнула я. – Продолжайте, Михаил Айвазович, так я буду знать, что успехи ваших детей радуют не только меня.

Кречетов на миг отвел глаза, а потом снова вперил их в меня.

– Ладно. Телефон я здесь положу, – он подошел к шкафу и положил коробку на видное место. – Если что, ты знаешь, как поступить.

Я не стала раскланиваться, просто развернулась и направилась к дверям, чувствуя между лопаток его взгляд.

– Рита!

Я остановилась.

– Я ведь все равно узнаю!

Я закрыла за собой дверь и с колотящимся о ребра сердцем кинулась к себе. Может, стоило рассказать ему обо всем, думала я, разбирая кровать. И что? – тут же задала себе встречный вопрос. Они все одним миром мазаны, нечего обольщаться. Если я покажу слабину, то Кречетов вцепится в меня, как в больное животное.

Понятно, что никаких отношений с женой у него нет, иначе она вела бы себя по-другому. Наверняка имеются любовницы, которых он вот так же одаривает вещами и деньгами. Как он сказал: что с тобой не так? Все не так – в этом моя радость и беда.

«Кошка гуляет сама по себе, Ритка, но тебе я такой доли не хочу, – сказал мне дед Толя незадолго до смерти. – Любить хорошо. Сладко... Найди такого, кто за тебя жизнь готов отдать. На всякую шелупонь не разменивайся. Поняла ли?»

– Поняла, дедуль... – Я накрылась одеялом с головой и закрыла глаза. Потом просунула ладонь под матрас и нащупала рукоять кухонного ножа. Холодный металл немного успокоил разгоряченную кожу. Я вновь подумала об Илье, но образ его все время расплывался за серым туманом, в котором я увязала все глубже и глубже...

Глава 34

Илья

Проводив озадаченным взглядом промчавшийся мимо автомобиль, Илья убрал подножку и уселся в седло мотоцикла. Вот уж, воистину, неисповедимы пути господни! Всего какая-то доля секунды, мелькнувшее в окне лицо, а внутри вдруг похолодело от нехорошего предчувствия. А как по-другому, если внезапно понимаешь, что случайно встреченная девушка самым невероятным образом завладевает твоими мыслями и не выходит из головы. Это неправильно, так не должно быть, но почему-то происходит...

Кто она? Родственница, прислуга или... любовница Кречетова? Вряд ли он поселил бы в доме любовницу при живой жене. Видел он эту жену, не зря столько знакомых имеет, информация для него в открытом доступе. Ольга Кречетова, в девичестве Малокаева, в погоне за романтикой сразу после школы познакомилась с Михо и стала его любовницей. Сколько их у него было, не счесть, да только ей удалось занять место законной жены и родить ему детей. Ждала его из колонии, жила, по всей видимости, неплохо, учитывая то, как быстро развернулся Кречетов после отсидки. Сейчас она завсегдатай ночных клубов и тусовок, где чувствует себя королевой. Хороша королева, нечего сказать, напивается и гоняет за рулем спорткара, а когда ее останавливают гайцы, откупается сама или с помощью приближенных мужа.

Кто же все-таки эта девушка и кем приходится Кречетовым? Каким ветром занесло ее в бандитское логово? А то что Кречетов бандит, это знает каждый опер в городе. Вот только сделать ничего не могут. Те же гайцы, казалось бы, ну прищучьте вы его жену, лишите прав и все такое! Ан нет, даже недавний случай с аварией доказывает, что большие деньги могут все. Потерпевшие от претензий отказались. Всем сумел заткнуть рот Кречетов. Да мало ли таких случаев, когда богатеи уходят от наказания? Сплошь и рядом... Дорогие адвокаты, «свои руки» во власти, и опять же – неиссякаемый поток наворованных у государства и простых людей денег.

Кречетов, конечно, не рвется в депутаты или в чиновники, но ткни в эту горстку приличных с виду людей и через одного попадешь в их уголовное прошлое. Самому Илье было тошно до жути подобное положение вещей, но один в поле не воин, да и систему так просто не сломаешь. Только одну голову этой гидры отрубишь, как на ее месте две вырастают. Может, прав Тува, остается только описывать «хроники гнусных времен», чтобы люди хотя бы читали об этом, знали и делали выводы. Хотя, с девяностых многое изменилось. Слава богу, тот беспредел остался в прошлом да на экранах телевизоров. Но взять «Слово пацана» – его успех говорит о многом: молодое поколение продолжает тянуться к криминальной романтике...

У Кречетова два сына, наследники его империи. Что их ждет, когда они вырастут? Станут ли они продолжателями дела отца или захотят сделать свой выбор? А если захотят, то даст ли он им шанс? Он или те, кто спит и видит, чтобы стереть его с лица земли.

– Кто же ты такая? – Пробормотал Илья, глядя на дорогу и продолжая думать о незнакомке.

Сейчас вся надежда была на Василису Семеновну. Илья не сомневался в том, что простая деревенская женщина сумеет раздобыть для него информацию. Он не сомневался в этом еще и потому, что просьба его была замешана на искреннем беспокойстве. Работа работой, но человек всегда важнее. В этой девушке он успел заметить что-то вроде надлома, когда, кажется, ударь посильнее, и рассыплется внешняя броня. Слишком молода она для того, чтобы стать участницей или жертвой бандитских разборок. Но все, кто рядом с Кречетовым и подобными ему, рискуют собственной жизнью.

Между Кречетовым и Мелкумяном началась самая настоящая война. Невидимый для обычных обывателей фронт развернулся за хлебное место – металлургический комбинат и оборот металла в области, выживет сильнейший. И то не факт... История подобных войн изобилует огромным количеством примеров, когда победитель уходит вслед за побежденным, толком даже не осознав радости победы.

И здесь прав Тува – наблюдать за битвой иногда лучше со стороны, чтобы случайная пуля не оборвала твою собственную жизнь ни за что, ни про что. Получается, его незнакомка находится в самом эпицентре опасности. Осознает ли она это? А если нет?

– Если бы я хотя бы знал, как тебя зовут! – В запале ударил кулаком по рулю Илья.

Да, тогда он мог бы попробовать вызвать ее через охрану, прикинуться посыльным, например. Теперь он знал дом, где она живет, машину, на которой она ездит. Не сама, за рулем – друг и соратник Кречетова. С чего бы ему возить ее? Миллион вопросов, ответы на которые Илья не знал. И ведь не сунешься, чтобы не вызвать подозрений!

Он скрипнул зубами: ладно, получится еще насмотреться на Кречетова на бизнес-ассамблее. Фотографии надо будет обязательно сделать, для потомков, так сказать. В назидание о том, что бывает, когда решаешь пойти по скользкой дорожке и объять необъятное. Кречетов опасен и двуличен, играет роль порядочного человека и бизнесмена, но суть его – гнилая и страшная, все равно лезет наружу.

Раздался звонок. Илья вытащил телефон и приложил к уху. Звонил его хороший знакомый, оперативник из Следственного Отдела. Выслушав информацию, Илья заволновался еще больше.

Итак, в городе замечены представители Воронежской ОПГ. По чью душу они пожаловали и на чьей стороне окажутся? Спрашивать об этом Туву бессмысленно, ничего не скажет. Будет стоять на своем. Оно и понятно, Тува – смотрящий, своего рода судья уголовного мира. В разборках не участвует, но свой процент имеет. Его предупреждение дорогого стоит. Случись что, даже он не спасет. Да и пропадать ни за грош глупо. Но предупредить девушку надо. Он просто обязан это сделать!

Глава 35

Рита

Я проснулась оттого, что услышала хлопки и шум нескольких автомобильных моторов. Глянув на часы, даже протерла глаза: половина пятого! За окном было еще темно. Не включая свет, я приблизилась к стеклу и посмотрела на улицу. Горящие по периметру фонари освещали двор, где сейчас находилось несколько человек. Я не могла разглядеть их лица, но подумала, что среди них наверняка находится Дмитрий. В этом доме все подчинено его неусыпному контролю. Все, кроме хозяина и его жены, надо полагать.

Вернувшись в кровать, я попробовала уснуть, но тревога уже взбудоражила мой мозг, и как бы я ни пыталась уговорить себя не обращать на происходящее внимания, сон никак не хотел возвращаться. Тогда я снова поднялась и отправилась в детскую, чтобы проверить мальчишек. Они спали. Я поправила одеяла и вновь подошла к окну. Простояв так несколько минут и убедившись, что машины, одна за другой, отъехали от дома, легла рядом с Ваней. Он тут же отреагировал: развернулся ко мне и обнял маленькой ручкой, уткнувшись в мою грудь. От его мерного сопения мое сознание наконец заволокло туманом, а затем оно полностью отключилось.

Разбудил меня Макар: он тряс меня за плечо и, склонившись к уху звал:

– Рита, Рита!

Я не сразу сообразила, что происходит, обхватила его за плечи и вгляделась в него.

– Макарушка, все хорошо?

– Я придумал!

Спустив ноги с кровати, я посмотрела на Ваню. Он еще спал, подняв над головой сжатые кулачки.

– Что ты придумал? – Спросила я шепотом.

– Я буду строить дома!

– Какие дома? – Не сразу сообразила я.

– Разные! Для людей и животных!

– О... – Я тряхнула головой, сбрасывая сонливость, и зевнула. – Круто! Кто это тебя надоумил?

– Я сам придумал!

– Когда успел? Пока спал?

– Нет, ты что! Как же я могу придумывать когда сплю?

– Понимаю, но идея-то откуда-то взялась?

Наверное, не стоило путать мальчика столь заумными вопросами. Судя по нахмуренным бровкам, шестеренки в его голове несколько замедлили ход. Но уже через секунду мальчик просиял:

– Три поросенка построили домики! Я хочу, чтобы у всех домики были хорошими, и тогда волк не сможет никого съесть!

– Логично, – кивнула я. – Отличный план, Макар! Серьезно! Ты молодец!

Я на самом деле так считала, но что бы на это сказал его отец? Об этом я старалась не думать. Макар еще слишком мал, чтобы понимать, что его жизнь и стремления рано или поздно столкнутся с убеждениями и желаниями отца. И ладно, если Кречетов согласится с тем, чтобы сын получил должное образование, самое ужасное то, что Макару вряд ли удастся абстрагироваться от его влияния. И от опасности, которая будет сопровождать этих детей, пока их отец занимается грязными делами.

Проснулся Ваня. Наш день потек по привычному сценарию, который мы писали вместе. Собираясь на утреннюю прогулку, я снова ощутила непонятную тревогу. Сначала почему-то подумала о Таисье: возможно, ее отсутствие нервировало меня? Все же, когда она рядом, мне было спокойнее.

Дмитрий отсутствовал. Я не знала, дома ли Ольга. Ничего, выйдет из коматоза, тогда я услышу и музыку, и приказы, и цоканье каблуков. Однако при мысли о ней на меня вновь накатила странная волна. Я оглядела холл и тут поняла, что не вижу ни ее шубки, ни сумки. Обычно, возвращаясь домой, она просто бросала свои вещи и поднималась к себе. Таисьи нет, значит, некому убирать за ней. Но, возможно, она поднялась к себе одетая, успокоила я себя. Какое мне дело до ее привычек? Работы у меня и так предостаточно.

Я взяла с собой деньги, которые мне дала Таисья на покупку творога, и посматривала в сторону калитки, чтобы не пропустить торговку. Параллельно наблюдала за окнами и будкой охранника. В обычное время в доме охранников не меньше трех – обходят территорию и переговариваются по рации. Я даже слышала, как один из них докладывал о том, что няня с детьми на прогулке. Сегодня у ворот один – крепкий, но довольно суетливый мужчина. Время от времени он выходит из домика охраны, смотрит в нашу сторону и качает головой. Мальчишки бегают друг за другом. Рисунки на асфальте бледнеют под воздействием ночной изморози. Солнца становится больше, но ночи все равно еще холодные.

Я решаю побегать вместе с ребятами, потом черчу квадраты с цифрами и учу их новой игре – «классики». Ване интересно, Макар же отломил ветку и теперь хлестал ею в воздухе до звонкого свиста.

– Пожалуйста, осторожнее, – предупредила я Макара, а когда обернулась увидела, что охранник подходит к калитке.

Сообразив, что пришла та самая женщина, я крикнула:

– Погодите, мне нужно кое-что купить! – И вскинула руку. Охранник кивнул.

Я подбежала к калитке. Мужчина остался рядом.

– Здравствуйте, мне, пожалуйста, творогу. – Я протянула деньги.

Женщина улыбнулась, как мне показалось, немного растерянно, а потом посмотрела на охранника.

– Таисья просила полтора килограмма, – пояснила я.

Женщина откинула покрывало в своей тележке и закопошилась внутри, приподнимая свертки. Затем протянула мне один – тяжелый, холодный и влажный. Забрав у меня деньги, она опять посмотрела на меня, будто хотела что-то сказать.

– Все? – Влез охранник и ухватился за калитку.

– Ой, милый, погодь-ка, сдачу-то... – Пробормотала женщина и полезла в карман.

– Давай быстрее, – отозвался тот. – Не до тебя.

Я удивленно покосилась на него.

– Вот, девонька... – Женщина крепко схватила меня за руку и, просунув деньги, сжала мою ладонь.

– А разве должна быть сдача? – Растерялась я. – Таисья вроде бы ничего не гово...

– А-а-а! – Раздался пронзительный крик Макара.

Прижимая двумя руками пакет, я тут же кинулась к детям. Макар крутился вокруг себя, тряс рукой и подвывал.

– Что, попало тебе? – Я перехватила его запястье и увидела красную полосу на коже мальчика.

– Больно! – Простонал он. – Щиплет!

И тут, вторя брату, зарыдал Ваня.

– Так, орлы, пойдемте чистить перья!

Кое-как сграбастав мальчишек, я потащила их в дом.

– Сейчас руку помоем, и все пройдет, – уговаривала я, стараясь не выронить пакет с творогом.

Наконец парни успокоились, а еще через десять минут и думать забыли о случившемся. Я налила им какао и выдала пачку печенья. Пакет творога вместе со сдачей кинула на рабочий стол, как только мы зашли на кухню. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что купюра оказалась такой же пятисоткой, как я давала женщине. Края ее намокли, но под ней я нашла небольшую записку, которая как раз промокла насквозь. На ней был написан номер телефона, вернее, несколько цифр я смогла прочитать, но часть их расплылась под воздействием конденсата с пакета.

– И... – Я вгляделась в голубеющие кляксы. – Я?

– Я! – Тут же отозвался Ваня. – Я все съел!

– Умница! Вытирай руки и рот, – на автомате подала я ему полотенце. – Ерунда какая-то... Наверное, эта женщина ошиблась.

Конечно, ошиблась, решила я, но выбрасывать листок не стала. Вместе с деньгами забрала к себе и положила на подоконник просушиться. Разглядывая подпись, я вдруг подумала про Илью и, чтобы убедить себя в том, что могу ошибаться, попробовала вспомнить имена, начинающиеся на «И» и заканчивающиеся на «Я». Раскладывая перед мальчиками альбомы для рисования, я мучительно тасовала в голове буквы, но, удивительное дело! – кроме Ильи не смогла вспомнить никаких других мужских имен. Конечно, оставались еще женские, но думать, что номер телефона принадлежал именно ему, было... приятно, хоть и глупо. Ну с чего бы этой женщине делиться телефонами со мной. Разумеется, это случайность. Или все-таки нет?..

От этих мыслей меня бросало то в жар, то в холод. Я попыталась выбросить из головы навязчивые мысли о моем мотоциклисте – моем, это ж надо! – но они упорно лезли обратно.

Тем временем мальчишки словно специально привлекали к себе внимание, задавали вопросы и дергали меня за руки. Мне даже пришлось умыться холодной водой, чтобы взбодриться. Я почти убедила себя в том, что ничего не произошло, и в этот момент на улице раздались автомобильные сигналы. В окно я увидела Кречетова и его охрану во главе с Дмитрием. По виду хозяина поняла, что произошло что-то очень серьезное: черты его лица заострились, под глазами набрякли свинцовые тени.

– Я сейчас... – Предупредив детей, я вышла из детской и, перепрыгивая через ступеньку, спустилась в холл. Стоя за дверью, чуть приоткрыла ее.

– Михо, сам понимаешь, ничего уже нельзя было сделать... Все произошло моментально, она даже ничего понять не успела, когда влетела в отбойник. Я на камерах видел. – Дмитрий говорил громко, я слышала каждое его слово. – Наверное, опять гнала на скорости. Ехала из клуба, сам понимаешь. В салоне сильный запах спиртного и вообще... Вскрытие покажет...

– Нет, никакого вскрытия не будет, – ответил Кречетов.

– Как скажешь.

В шоке от услышанного, я привалилась плечом к стене и приложила руку к груди, выравнивая сбившееся дыхание. Потом посмотрела наверх и стала медленно подниматься. Я не знала, как поступить. Сказать о смерти их матери должен был их отец...