Текст книги "Бабочка огня (СИ)"

Автор книги: Маша Ловыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

Рита

Когда я вернулась в детскую, Макар уже лежал в кровати, отвернувшись к стене. Стоило мне войти, как он вынырнул из-под одеяла и посмотрел на меня. Взгляд у него был острый и очень напоминал отцовский. Я даже немного растерялась, но потом вручила ему молоко со словами:

– Пей, крепче спать будешь.

Затем, придерживая за дно другой стакан, напоила Ваню и вытерла ему молочные «усики». Он требовательно ткнул пальцем в лежащую на столе стопочку книг. Я снова взяла Чуковского, но через пять минут малыш уже уснул.

– Мой папа тебя заругает, – вдруг сказал Макар.

Я пожала плечами. Следовало как-то объяснить эту ситуацию, но, честно говоря, нормальных слов у меня не было, а другие не предназначались для детских ушей.

– Взрослые сами разберутся, – выдавила я из себя и подоткнула одеяло Макара. – Ложись.

– Он тебя выгонит, – серьезно продолжил мальчик. – Он всех выгоняет.

– А, это ты про няню, которая была до меня? – Уточнила я. – Как ее звали?

– Она дура!

– Нельзя так говорить.

– Можно. Мама тоже дура. Все бабы дуры, так папа сказал!

– Получается, я тоже дура?

Макар замешкался. Я забрала у него стакан и присела на край кровати.

– Ты скажи, я не обижусь.

Глаза Макара заблестели. Он прикусил нижнюю губу и наморщил нос.

– Я не хочу, чтобы папа тебя выгнал!

– А я не хочу, чтобы ты называл женщин дурами. Если ты пообещаешь мне это, то... – Я вздохнула. – То когда вырастешь, будешь настоящим мужчиной.

– И у меня будет пистолет!

– О, господи... – Я сглотнула и судорожно обернулась. А что я хотела, от осинки, как известно, не родятся апельсинки. – Понимаешь, Макар, оружие – это... Ну, в общем, когда есть профессия: военный или полицейский, то тогда понятно, а вот просто так пистолетами люди не обзаводятся...

Я смотрела на него, приподняв брови от напряжения, потому что никогда не думала, что придется объяснять ребенку подобные вещи. Но учитывая, что его отец – криминальный авторитет, мои слова звучали не очень-то уверенно. Могу себе представить, что в этом доме говорят о полиции...

Макар задумался, а потом лег на подушку.

– Может, когда я вырасту, то стану военным?

– В мире много других профессий. Мы с тобой обязательно об этом поговорим, хорошо?

Мальчик кивнул и закрыл глаза. Я выключила свет и вышла. Но стоило мне подойти к двери в свою комнату, как на лестнице послышались шаги. Обернувшись, я застыла.

– Рита, иди за мной, – велел мне Кречетов, поднявшись на ступеньку.

– Да, конечно...

Ничего иного не оставалось, я пошла за ним, потирая влажные ладони о джинсы и прикидывая, что делать, если он сейчас выставит меня на улицу. Вообще, это, конечно, было не самое страшное, что занимало мои мысли. У выпившего мужчины могут быть совсем иные желания. Впрочем, я планировала за себя постоять, так что, в любом случае, нужно было готовиться вылететь из дома.

В той самой комнате, где до этого Кречетов принимал своих гостей, или подельников, усмехнулась я про себя, все еще витал запах табака и спиртного. Я оглядела стол, а затем посмотрела на хозяина.

– Завтра Таисья все уберет, – ответил он на мой взгляд и взял в руки бутылку. – Выпьешь?

– Нет, спасибо, – твердо сказала я и завела руки за спину, чтобы он не заметил моего волнения.

– Брезгуешь? – Кречетов развел бледные губы в ироничной ухмылке.

– Михаил Айвазович, вы меня зачем позвали? Я – няня, должна следить за вашими детьми. Мое место там, рядом с ними.

Взгляд Кречетова потемнел. Он схватил рюмку, плеснул туда коньяку и залпом выпил.

– Ты что это себе позволяешь? – Утирая рот, спросил он и прищурился. – Берега попутала?

Я не удержалась и покачала головой.

– Простите, что не отвечаю вашим пожеланиям, Михаил Айвазович. Если вы считаете, что я не подхожу на должность няни, так и скажите.

Мужчина поставил рюмку и подошел ко мне. От напряжения у меня заныли плечи и все поплыло перед глазами. Я смотрела прямо перед собой, и теперь мой взгляд упирался прямо в треугольник расстегнутой рубашки. Скрипнув зубами, Кречетов приподнял руку, а я сделала шаг назад.

– Какая ты... не побоялась, пацана моего, словно репку из грядки выдернула. Реально готова за мальчишками горшки мыть? Ты же молодая, красивая баба...

– Михаил Айвазович, должна заметить, что ваши сыновья на горшок уже не ходят. Более того, они вполне самостоятельные и умные мальчики. Чтобы они выросли еще самостоятельнее и умнее, с ними следует заниматься. А еще... – Выпалив эту тираду, я умолкла, поняв, что приблизилась к опасной черте. Не знаю, понял ли он хоть что-то из того, что я сейчас сказала, но Кречетов хмыкнул и, отодвинув стул, сел.

– Давай, садись! Возьми тарелку и положи себе что-нибудь, – приказал он.

– Я не голодна.

– Врешь! По лицу вижу, что слаще морковки ничего не ела!

– Мы с вами по всему огороду пройдемся? – Устало ответила я.

– Хм?

– Репка, морковка... – Напомнила я. – Кстати, фильм один есть, «Джентльмены удачи», так там про редиску. Смотрели?

Кречетов сдвинул брови.

– Тьфу ты, – внезапно рассмеялся он и, склонив голову к плечу, с интересом стал меня разглядывать. – Точно, есть! Слушай, а вот еще, помнишь, про эту... по телеку как-то видел... как ее... ну, тоже няньку... Попкинс, во!

– Мэри Поппинс.

Что-то мне подсказывало, что его дети этого фильма не видели...

– Ну, да, я и говорю, Попкинс! Ты, случайно, не оно самое?

– Оно самое, – не стала я спорить.

– М-да... – Он снова потянулся к бутылке, а я с тоской посмотрела в темное окно. – А давай поговорим? Расскажи о себе. Кто у тебя мамка, кто папка?

Теперь пришла моя очередь скрипеть зубами. С одной стороны, это был шанс поговорить по душам с хозяином дома и отцом мальчиков, но с другой, как правило, ничего хорошего в таких вот разговорах не было. Я смотрела на Кречетова и представляла себя Шехерезадой, которая должна выкупить собственную жизнь услаждением слуха султана Шахрияра.

– Давай, – похлопал он по сидению кресла рядом с собой.

Я не знала, что делать, но в эту минуту, словно сам бог услышал мои молитвы, окна осветили фары машины. Кречетов дернулся, потом посмотрел на часы. Лицо его заострилось.

– Ладно, иди, – махнул он рукой.

Я тут же направилась к выходу, но, скрывшись за дверью в холле, оставила щелку.

Первым я увидела Дмитрия. Вернее, я услышала его пыхтение, а потом слова:

– Еле дотащил, Михо. Она в машине вырубилась.

– Где ты ее нашел?

– В клубе. В стриптиз-клубе, ну ты понимаешь...

– Вот же дрянь...

– А я тебе что говорил? Красиво жить не запретишь!

Я увидела, как безопасник протащил мимо двери вдрызг пьяную Ольгу. Она хихикала и еле передвигала ногами, каблуки разъезжались по натертому до блеска паркету...

Глава 24

Рита

Утро началось как обычно. Кречетов уехал рано, я проснулась от звука открываемых ворот. Не могу представить его сидящим в офисе, но, получается, что у него есть какая-то деятельность, раз он каждый день уезжает в деловом костюме. Честно говоря, меня волнует совсем другое. И я сейчас не про детей или его жену. Хотя, Ольга, конечно, дает стране угля... Терпеть подобное можно только в двух случаях: когда ты любишь, несмотря ни на что, и, если тебе абсолютно наплевать на человека.

Не думаю, что Кречетову наплевать на то, что происходит с его женой. Это видно по его взгляду и словам. А взгляд его говорит о многом: она позорит его перед «коллегами», подставляет перед тем же ГАИ и вообще... Собственно, подобное поведение встречается часто. Примеров того, как большие деньги портят людей, множество. Деньги – это свобода, большие деньги дают вседозволенность. А человек слаб. Мало кому удается пережить свалившееся на него богатство, спокойно и мудро им распорядиться.

Таисья пришла через час. Я уже выпила чашку чая и приготовила детям сырники. Мальчишки дрыхли без задних ног, и я опять не стала их будить. Макару следовало хорошенько выспаться после случившегося накануне. Детская память цепкая, но воспоминания можно корректировать, если это делать правильно. Образное мышление я как раз наблюдала вчера у Макара. Вероятно, пистолет он видел не раз и не два, но о чем, например, говорили за столом, вряд ли осознал. Ванечка – еще малыш, ему нужна ласка, он слушает, прижимается ко мне, держит за руку... Уверена, все его внутренние зажимы случились тогда, когда на него кричали или, не знаю, отталкивали от себя. Да простое равнодушие может убить в ребенке всякую охоту говорить и вести себя согласно его возрасту. Единственный крючок, который позволял ему оставаться собой, это его старший брат. Тот пока ухаживает за ним, но ведь пройдет время и наступит день «настоящего мужчины»... Макар утратит эту свою ласковость в отношении брата, сочтя ее за непозволительную слабость.

Ужасно обо всем этом думать и осознавать, но так обычно и бывает.

– Что ты сидишь как пыльным мешком прибитая? – Спросила Таисья, повязывая фартук вокруг широченной талии.

– Да так, задумалась.

– Поменьше думай, тут это никому не нужно. Ладно, – тяжело вздохнула она, – пойду уберу, пока хозяйка не проснулась.

– Она до обеда спать будет, поверь мне, – усмехнулась я. – Давай я тебе помогу. Вдвоем быстрее и веселее.

– Ну, давай, – пожала плечами Таисья. – Только...

– Нет, я просто так хочу тебе помочь. Мальчики спят, у меня есть время.

Вдвоем мы управились довольно скоро. Я составила початые бутылки в большой бар, пустые отнесла на кухню. Остатки мяса и прочей снеди Таисья безжалостно сгребала в мусорные пакеты. Мне до сих пор было больно на это смотреть, но я постаралась выбросить печальные воспоминания из головы.

– Жаль, у хозяина нет собак, – все же заметила я.

– Он их терпеть не может. Однажды увидел из окна приблудную, так стал по ней из пистолета палить.

Я ахнула и едва не выронила стопку тарелок.

– Попал?!

Таисья лишь отмахнулась.

Мы сложили посуду в посудомоечную машину. Хрустальные стопки и фужеры Таисья мыла сама, потом до блеска натирала их специальным полотенцем.

Когда я уже собиралась покинуть ее, на кухню пришел один из охранников. Поводив носом, будто голодный кот, он сказал:

– Тай, там тебя тетка спрашивает. Эта, с тележкой. Ты заказывала что-то?

– Вроде, нет, – помотала головой Таисья. Она открыла холодильник и стала изучать его содержимое, передвигая судки, пакеты и упаковки. Затем достала тарелку с помидорами и поставила ее в раковину.

– Что за тетка? – Спросила я.

– Молоком торгует. Сметаной свойской. Я у нее для себя беру. Скажи ей, что мне ничего не надо! Вчера же приходила, я творогу купила.

– А какое молоко она носит? – Встрепенулась я. – Коровье? – Детям я давала молоко из коробок. Дорогое, магазинное.

– Козье.

– Давай для детей возьмем? Оно полезнее обычного.

– Ольга Валентиновна его не любит. Говорит, воняет.

– Когда она вообще последний раз молоко пила? – Не удержалась я от сарказма.

Охранник и Таисья переглянулись, мужчина потер подбородок, скрывая улыбку.

– Ну, я в смысле, что дам его сегодня детям попробовать. Кашу сварим. Она его даже не увидит.

– И то верно, – внезапно согласилась Таисья. – Сейчас приду.

– Можно я с тобой? Проветрюсь!

Таисья порылась в коробке и вытащила несколько мелких купюр.

– И как тебе только удается вечно меня с панталыку сбить, Ритка?

Я накрыла готовые сырники чистым полотенцем и последовала за ней и охранником. Стоя в дверях, смотрела, как у раскрытой калитки происходит товарообмен. Симпатичная пожилая женщина в платке поблагодарила Таисью, запихивая деньги в карман, отдала банку, а потом глянула на меня и вдруг расплылась в улыбке.

– Здравствуйте! – Кивнула я и, дождавшись Таисью, зашла в дом.

Когда мальчишки с аппетитом поглощали свой завтрак, я поймала на себе ее настороженный взгляд.

– Что? – Спросила я ее, вытирая Ванечке рот.

– Вчера все нормально было? Хозяина видела?

– Да, все хорошо.

– Странно... – Пробормотала она и, фыркнув, отвернулась к своим кастрюлям.

Конечно, странно. Я и сама воспринимала всю эту ситуацию как нечто из ряда вон. Таисье я ничего не рассказала о нашем разговоре с Кречетовым, потому что не ждала от нее ни помощи, ни совета. Еще неизвестно, как все это отразится на ней самой, вот в чем беда. Очень не хотелось стать причиной чьих-то проблем. В конце концов, при желании Кречетов может узнать про меня всю подноготную именно от нее. А она расскажет, в этом я нисколько не сомневалась. И слава богу, я не доверилась ей, не поделилась тем, что со мной произошло в Воронеже. Промолчала об Артуре и о том, что мне пришлось пережить по его вине.

– Выгонит он тебя, Ритка. Помяни мое слово, выгонит, – донесся до меня вздох Таисьи.

Глава 25

Илья

– Давай пляши, Илюшка! – С хитрой ухмылкой встретила его на пороге Василиса Семеновна.

К ней он зашел уже вечером, изрядно вымотавшийся и голодный. Днем ездил в редакцию, потом в МВД, чтобы получить разрешение на просмотр документов, затем в областной архив, где просидел без малого пять часов, стенографируя и делая снимки с уголовных дел, в которых хоть как-то засветились Кречетов и Мелкумян.

Мелкумян, кстати, оказался совсем не юнец, 34 года. Конечно, моложе Кречетова, но вполне себе состоявшаяся личность, широко известная в полулегальных бизнес кругах и, соответственно, в полицейских. И тому, и другому последние годы удавалось уходить от ответственности, но каждый из них имел за плечами тюремный срок. Два сапога в этом случае были не парой, а противниками, готовыми на все, чтобы контролировать металлургический бизнес в области. Кречетов уже пятнадцать лет старательно работал над своим имиджем: курировал промышленные выставки, вкладывался в городские проекты и даже занимался благотворительностью, но Илья знал, что у таких людей начинка не меняется даже в том случае, когда в глазах общества он появляется с нимбом на голове. То, с каким старанием Кречетов «чистил» собственное прошлое, как раз говорило о том, что он не остановится ни перед чем, чтобы не потерять власть и возможности. Да, не своими руками, но в его случае цель оправдывала средства. А с такими возможностями и знакомствами еще и обеспечивала безнаказанность.

«Хитрый злобный лис», – думал Илья, рассматривая ранние фотографии Кречетова.

– «Шакал...» – глядя на снимки Мелкумяна.

– М-да, плясун из тебя так себе, – хмыкнула Василиса Семеновна, глядя на его непонимающее лицо. – Видела я твою зазнобу, вот!

– Да ладно? – Илья привалился к двери и покачал головой. – Да вы прям Штирлиц, Василиса Семеновна!

– Тю! Скорее, радистка Кэт, – подмигнула женщина и махнула рукой. – Давай, проходи! Покормлю тебя.

– Нет-нет, неудобно... Я ведь только поздороваться хотел... так что, эта девушка живет в Зыблово? А в каком доме? Работает или...

– Зачастил, зачастил! Называется только поздороваться зашел! – Хохотнула хозяйка. И тут же, вторя ей, из-за загона заблеяли три беленькие козы.

Илья скинул куртку, повесил ее на крючок и пошел за женщиной. Дом у нее был снаружи вроде небольшой, но сделанный по уму: и потолки высокие, и стены отделаны деревом, тканые половички вдоль и поперек на полу. Хороший дом, пахнущий древесной стружкой и козьей шерстью.

– Козы с вами всю зиму здесь находятся? – Спросил Илья, попутно погладив одну из них между рожками.

– Ага, мне так спокойнее. Потеплеет, я их в сарай отправлю. Он у меня крепкий, но все одно – надо стены проверить, не прогрызли ли лисы.

– Я вам помогу, – ответил Илья. – Умею и с рубанком, и с молотком обходиться.

– Вот и славно. Не откажусь.

Василиса Семеновна поставила перед ним миску борща и сметану.

– Ешь давай, и чтобы я слышала!

– Что вы хотите услышать? – Растерялся Илья.

– Как за ушами хрустит!

– А, так за этим дело не станет! – Он добавил сметану в борщ и зажмурился от исходящего из миски аромата.

Его правая рука немного подрагивала, как бывало каждый раз, когда он волновался. Заметив это, Василиса Семеновна как бы невзначай спросила:

– Может, стопочку налить?

– Нет-нет, благодарю, я не пью.

Она удивленно вскинула брови:

– Зашитый, что ли?

– Заговоренный, – усмехнулся Илья. – Рассказывайте, Василиса Семеновна, не томите!

– Ну ладно, слушай! – Женщина села напротив и степенно разгладила подол платья. – Видала я твою зазнобу. Все так, как ты и говорил: тонкая, звонкая, с глазами.

Илья не удержался и прыснул в кулак.

– С глазами, слава богу!

– Будешь перебивать, голодным на слова окажешься, – хитро прищурилась она.

– Все, молчу, ем, слушаю!

– В двенадцатом доме она живет!

– В каком? – не поверил Илья.

– В двенадцатом! Это тот, который с краю. Кубик-рубрик!

Илья даже не стал ее поправлять, не до того было.

– А как ее зовут, вы узнали?

– Нет, Илюша, не получилось у меня. Я ж ее мельком видела. Выглянула девчонка, поздоровалась и обратно шмыгнула. Я Таисье молоко как раз продавала. Сроду они его не брали, я даже удивилась. Специально за ради тебя в поселок поперлась, тележка пустая была: только две банки молока вчерашнего.

– Так она там постоянно живет?

– Тоже не знаю. С какой это стати я вот так сразу буду интересоваться у ихней кухарки, сам посуди? Тут время надо!

– Да-да, я понимаю... – Пробормотал Илья, пытаясь собрать мысли в кучу.

Странное дело, не впервой ему удавалось добывать информацию подобным образом. И за деньги приходилось, и... по-разному. С Василисой Семеновной у них вообще получилось по-человечески, такую обманывать совсем не хотелось. Да и разве можно было назвать обманом то, что он делал?

– А вы знаете, кто хозяева в том доме? – Спросил он, глядя прямо ей в глаза.

– Кто? – Вздрогнула женщина, моментально уловив его серьезность. – Откуда же я знаю, Илюша? Неужели же они со мной знакомиться будут? Знаю только, что семья, двое детей у них. Мне кухарка ихняя сказала.

О том, что у Кречетова двое детей, Илья уже знал. Это его немного успокоило. Он и сам не понял, почему вдруг взволновался, когда речь зашла об этой девушке. Внутри заледенело и будто стянуло узлом.

– Василиса Семеновна, а если я вас попрошу об одной услуге...

– Об чем?

Илья прекрасно понимал, что не может попасть в поселок просто так. Люди, которые там жили, тщательно охраняли свой покой. К тому же кое-кто из них его знал именно как журналиста, что тоже не добавляло ему очков.

– Не могли бы вы попросить эту девушку позвонить мне?

Хозяйка дома пожала плечами.

– Пиши телефон, передам через Таисью.

– Нет, мне бы не хотелось, чтобы кто-то об этом знал.

– Тоже верно... Только как же я ей тогда передам?

– Вы же умная женщина, придумайте что-нибудь? – Улыбнулся Илья.

Глава 26

Рита

Наверное, Ольге скучно. Она слоняется с бокалом по дому в длинном шелковом халате и на высоких каблуках.

После полудня, когда мы с детьми вернулись с прогулки и раздевались в холле, она как раз спускалась вниз, прижимая к уху усыпанный стразами телефон:

– Давай в СПА, я не против! Мне нужно отключиться и отдохнуть, – лениво сказала она и тут же едва не полетела вниз, споткнувшись на ступенях.

У меня аж дух перехватило! Бокал выпал из ее руки, когда она схватилась за перила, и, расплескав содержимое, разбился.

– Черт... – Ольга тихо рассмеялась и продолжила разговор, не обращая на нас внимания. – Чуть не грохнулась! Говорю же, мне нужно отдохнуть, как-то развеяться...

Что ж, я была с ней согласна: реабилитационная клиника для алкоголиков – вот что ей было нужно. С холодным душем и запертой снаружи палатой!

В этот момент Ваня старательно сопел, стаскивая свои ботинки. Они были на шнуровке и на молнии, но ему было важно именно расшнуровать обувь, и я ему не мешала. А Макар, конечно, все видел. Определить, что он думает, глядя на свою мать, я, разумеется, не могла и даже предполагать не хотела. Заметив нас, Ольга остановилась. Несколько секунд хлопала слипшимися от туши ресницами, а потом вдруг выдала:

– Мальчики мои любимые!

Пошатываясь, она торопливо спустилась и направилась к нам.

– Это кто это у нас тут... – Пьяненько захихикала она, пытаясь прижать Макара к себе. Но мальчик поморщился, выскользнул из-под ее рук и побежал наверх.

– Маленький хулиган, – пробормотала она. – Весь в папку! Ванечка... – Ольга нагнулась, но в этот миг ее скрутило.

Я едва успела оттащить ребенка, когда хозяйку вырвало только что выпитым.

– Тая! – Крикнула я в сторону кухни.

Таисья тут же вышла и, всплеснув руками, понеслась к Ольге.

– Оленька Валентиновна, вам бы полежать...

– Отстань, – отмахнулась хозяйка и вытерла рот.

– Может, пообедаете? У меня все готово. Супчик, тефтельки...

Я отвернулась, присела и сняла ботинки с ничего не понимающего Вани. Он стоял с широко раскрытыми глазами и смотрел на позеленевшую мать.

– Отстань, дура! – Ольга тряхнула волосами и пошла к лестнице.

Нет, определенно, рано или поздно она сломает себе шею, вздохнула я.

Слава богу, у Ольги хватило ума остаться у себя. Я боялась, что, оклемавшись, она опять захочет поехать в город. Пока дети спали, мы с Таисьей сидели на кухне. Среди детских вещей в хозяйственной комнате я нашла радионяню и упаковку батареек. Теперь мне было проще контролировать мальчишек, да и сидеть в одиночку не хотелось. Мне нужно было как-то поддерживать отношения с Таисьей, потому что телефона у меня не было, а я очень хотела позвонить в детский дом воспитателю, чтобы узнать, как там Танюшка...

Я спросила, чем могу помочь. Таисья выдала мне набор столовых предметов, и я, как, прости господи, приличная горничная в поместье какого-нибудь лорда, стала полировать серебряные ложки и вилки.

– Тай, можно мне с твоего телефона позвонить? Хочу узнать, как там Танюшка.

– Нормально там твоя Танюшка, – буркнула Таисья, но телефон достала. – Недолго только.

– Там надо сначала с воспитателем связаться, а потом...

– Доведешь девчонку, плакать будет, к тебе проситься. Сама тут сопли разведешь.

Моя рука застыла над экраном. Таисья была права.

– Заработаешь, купишь себе телефон и болтай на здоровье!

– Тоже верно...

Мне хотелось поговорить с ней об Ольге, но тут ведь тоже самое – толку ноль! Ни она, ни я не можем повлиять на хозяйку. Сцена, конечно, в холле произошла отвратительная... Ни слова ни говоря, Таисья, ползая на коленях и кряхтя, вытерла лужу, затем обработала паркет специальным составом.

Макара я нашла в комнате. Он уже лежал в кровати лицом к стене, а когда я подошла к нему, что-то буркнул и накрылся одеялом.

Приехал Дмитрий. Я увидела его через окно и сразу поднялась. Вдруг ему не понравится, что я околачиваюсь на кухне, да еще и выполняю чужую работу. Мы столкнулись с ним в холле. В его руках была папка, скользнув по ней взглядом, я почему-то вдруг решила, что в ней мои анализы.

– Добрый день, Дмитрий, – кивнула я и пошла к своей двери.

– Рита, задержись, – сказал он. – Зайди ко мне в кабинет.

Я пошла за ним в ту самую комнату, где проходил мой «допрос». Встала у стены, не решаясь сесть. Дмитрий положил папку и обернулся.

– Как дети?

– Все хорошо. Мы поели, погуляли... То есть, мальчики поели, погуляли. Я занималась с Ваней логопедическими упражнениями. Он звук «р» плохо выго...

– Я понял. В общем, Михаил Айвазович велел выдать тебе аванс. – Он достал из внутреннего кармана куртки кожаное портмоне и вытащил несколько купюр. – Бери.

Я не поверила своим глазам. Подошла ближе и оглядела несколько пятитысячных.

– Ольга Валентиновна сказала, что мой оклад двадцать пять тысяч. А здесь... – Навскидку я насчитала штук двенадцать купюр. – Аванс – это максимум половина. И работаю я всего лишь...

– Ты прикидываешься? – Нахмурился Дмитрий. – Бери!

– Нет, я не могу, – отступила я и помотала головой.

– Тогда бери столько, сколько считаешь нужным, – усмехнулся он и прищурился.

Я сглотнула, все еще не решаясь прикоснуться к деньгам. С одной стороны, я планировала их честно отработать, но с другой... Что тут думать, мне нужно было купить телефон и положить на него деньги. Мой старый остался в доме Артура и, скорее всего, был уже выброшен. Там и номеров-то было всего ничего. Даже если бы Артур стал бы искать меня по ним, то вряд ли нашел. Матери Таисьи я сказала, что телефон у меня украли, и чтобы она удалила мой номер.

Я все еще медлила, не зная, как поступить. Дмитрий молчал и смотрел на меня.

– Я возьму только то, что полагается, – наконец тихо сказала я и взяла две купюры. – Спасибо большое, Дмитрий.

Он криво усмехнулся.

– Я могу идти?

– Иди.

Выдохнув, я поспешила обратно на кухню.

– Тая, я получила аванс! Могу тебе заплатить! – Объявила я и помахала перед носом удивленной Таисьи купюрами.

– Ну, прям разбогатела! С зарплаты отдашь, – покачала она головой.

– Конечно!

Не знаю, почему, но я испытывала радость. Теперь мне нужно было попросить у хозяина даже не выходной, а всего пару часов, чтобы съездить в город. Желательно, сделать это тогда, когда мальчики на дневном сне и Таисья в доме. Как бы там ни было, но она все равно лучше за ними присмотрит, чем их мать.