Текст книги "Бабочка огня (СИ)"

Автор книги: Маша Ловыгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 55

Илья

Он открыл глаза и болезненно зажмурился. Свет на мгновение ослепил, вызвав мурашки по всему телу.

– Очнулись? Ну, вот и славно, – раздался чей-то приятный басок.

Глубоко вдохнув, Илья снова открыл глаза и увидел над собой фигуру в белом халате.

– Черт... где я?

– Я не черт, а вы в палате, голубчик! Вас по скорой к нам доставили.

– А что со мной? – не понял Илья, прислушиваясь к себе.

– Пить надо меньше, батенька. Особенно игристое. Ведь чистый яд, ей-богу! Лучше уж...

– Погодите... – Илья попытался подняться, но на его плечи тут же легли крепкие ладони.

Судя по седым бровям и глубоким лучикам-морщинам в уголках глаз над белой маской, закрывавшей нижнюю часть лица, врачу было около шестидесяти. Илье показалось, что он опять испытывает что-то вроде дежавю. Через минуту он вспомнил, как в ресторане ему вдруг резко стало плохо, и он опустился на корточки. К нему подошли, позвонили в скорую, а дальше – провал...

– Это лучше вы погодите, молодой человек! – Строго сказал доктор. – Только очухался после капельницы и уже взбрыкивает, понимаешь!

– Мне нужно...

– Конечно, нужно! Просто необходимо – покой и сон! Наши сестрички за вами присмотрят. Понаблюдаем и отпустим. Такое случается после черепно-мозговых травм.

– Откуда вы...

– А вы меня не узнаете? Были у нас на отделении, когда переосвидетельствование проходили несколько лет назад.

– А вы всех своих пациентов помните?

– Всех не всех, но ваша история мне в душу запала. К тому же, человек вы не простой, наслышан о ваших подвигах.

– Простите, запамятовал, как вас зовут...

– Калошин Борис Сергеевич, завотделением, – врач стянул маску, подмигнул, а потом, отправив ее на место, протянул руку.

Илья пожал ее и улыбнулся:

– Точно... Борис Сергеевич!

– Что же вы, друг мой сердечный, себя не бережете? Вам стрессы противопоказаны. Собственно, как и любому, конечно, но куда же без них, да?

– Да, как-то неожиданно все получилось...

– Помните, как у классика? Голова – предмет темный? По ней лучше не бить. В общем, отдыхайте. Спазм сосудов – дело неприятное, но, в целом, все у вас в порядке.

Илья провел ладонью по простыне, а потом судорожно огляделся:

– У меня кулон был... вы не видели?!

– Этот? – Доктор потянулся и пошарил в ящике прикроватной тумбочки. – В кулаке зажали, еле вытащили!

Илья коротко выдохнул, когда в поле его зрения появилась стальная бабочка.

– Этот... – Он протянул ладонь и скоро почувствовал холодную тяжесть на своей коже. – Спасибо.

– Никак талисман? – Спросил доктор и улыбнулся: Морщинки вокруг глаз стали еще глубже.

– Получается, да... Не поверите, почти четыре года прошло, как я его потерял. И вот нашел...

– Однако! Бумерангом вернулся к хозяину?

– Вернулся...

– Ладно, я вас оставлю до завтра. Если все хорошо будет, поговорим о выписке.

– Нет, я сейчас уйду. У меня дела важные! – Илья оперся руками в края кровати, намереваясь подняться, но доктор покачал головой:

– Ай-яй-яй, господин Говоров, непослушный вы пациент! Уж давайте не будем подводить ни меня, ни наше отделение! Договорились?

– Хорошо, но мне нужно позвонить.

– Не было при вас телефона, – развел руками врач. – Вы мне скажите, кому позвонить. Номер помните?

– Мне самому надо...

Врач похлопал себя по карманам:

– Оставил в ординаторской! Телефон на посту у дежурной сестры есть. Кто будет интересоваться, мы сразу сообщим, не беспокойтесь. Спокойной ночи, товарищи пациенты!

Калошин щелкнул выключателем и закрыл за собой дверь.

Как только врач ушел, Илья стал осторожно сползать с кровати.

Его соседи по палате зашикали на него и замахали руками:

– Куда ты? Лежи!

– Не инвалид, руки-ноги работают, – пробурчал он в ответ. Но в голове все еще шумело.

Вот ведь оказия какая! Как девчонка, в обморок хлопнулся! Оно и понятно, такого потрясения даже представить себе не мог. А ведь сколько всего видеть довелось! А все она, Рита... Поверить невозможно, как, откуда у нее его кулон?! Если только...

Илья сел на больничной кровати и невидяще уставился перед собой. Его лица вдруг коснулся теплый южный ветер, наполненный запахом соли и криками чаек, под ногами заскрипела галька, и море зашумело, набрасываясь на берег, словно оголодавшее животное.

Что он еще помнил о том, что с ним тогда произошло? Резкую боль, а за ней оглушающую темноту, расплавленные огнем легкие и, будто сквозь тонны ваты, далекий голос: «Эй, ты как? Дышишь?»

– Дышу... дышу...

Илья сглотнул и медленно поднялся. Голова немного кружилась. Доктор сказал, что с ним все нормально. Доктору он верил.

– Справимся, – сказал он сам себе и вышел из палаты.

Дежурной на посту не оказалось. Возможно, она сейчас была в одной из палат, он не стал разбираться. Снял трубку телефона и набрал номер Руденко. Память не подвела, и у Ильи будто груз с плеч свалился. Пусть голова – предмет темный, лишь бы мозги были светлыми и память не подводила!

– Коля, это я. Слушай внимательно! Тебе позвонит или напишет Рита. Маргарита Дымова. Помнишь, мы о ней с тобой говорили? Няня у Кречетова. Так вот, она позвонит с моего телефона. Пожалуйста, забери ее оттуда, откуда она скажет. Это очень важно, понимаешь? Я сейчас в больнице, а мотоцикл в... ну, в общем, я постараюсь выбраться отсюда как можно скорее. Ты, главное, телефон не отключай, ладно? И еще, у нее сестра в детском доме. Зовут Татьяна.

Илья перевел дыхание и продиктовал адрес детского дома.

– Свяжись с руководством, скажи, чтобы были внимательны. Нет, я не знаю, следят ли за ней, но... Коля, просто сделай так, как я говорю! Я твой должник! Как доберусь до Зыблово, сразу позвоню! Давай, на связи!

Положив трубку, Илья дошел до двери в отделение, но она оказалась заперта. Тогда он вернулся в палату и посмотрел в окно. Внизу в потемках разглядел больничный парк. Этаж третий, не меньше, промелькнула шальная мысль.

На нем все еще были брюки и рубашка. Один рукав был закатан, на месте иглы красовался пластырь. Верхняя одежда, скорее всего, осталась в гардеробе. Но документы, ключи от мотоцикла и портмоне лежали в тумбочке.

– Мужики, мне бы такси вызвать, а?

– Не вариант, – откликнулся мужик в клетчатой пижаме. – Не выпустят.

– А если я очень попрошу?

– Не, сегодня Тамара на посту. Она точно не выпустит.

– А во сколько она сменится?

– В шесть, – сонно ответил лежавший у двери дедок и почесал кудлатую бороденку. – Спать ложись! Утро вечера мудренее!

– И то верно, – зевнула «клетчатая пижама».

Илья скрипнул зубами и упрямо направился обратно на пост.

Глава 56

Рита

Я оказалась в ловушке. Даже не знаю, чего боялась больше: оказаться обвиненной в убийстве или быть должницей Кречетова. Второе рисовалось в тусклых и гадких красках дешевых криминально-любовных романов – вот я вынуждена стать молчаливой подстилкой криминального авторитета, попутно использующего меня в своих целях, а вот – выброшена на улицу, сломленная и больная, как отслужившая свое собака.

Все эти дни в доме Кречетова я пыталась достичь покоя, но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. И половина этого пути уже пройдена.

Я сидела в ожидании неизвестно чего, нервно теребя стрелку на своем чулке. Мне бы хотелось думать об Илье, о том, что он выполнил свое обещание и будет на нашем месте уже завтра. Но смогу ли я вырваться к нему?

Кречетов стоял у окна, привычно заложив руки за спину. Наверное, многие были бы счастливы стать его любовницей. Но то, что я видела, доказывало лишь его неспособность любить. А без любви все остальное становится бессмысленным. Деньги, власть радуют только до того момента, когда понимаешь, что в твоем сердце пустота. И рядом нет никого, кто бы мог ее заполнить.

За дверью раздались шаги. Не удержавшись, я повернула голову. Вошел Дмитрий. В его руках были мои туфли. За ним следовали двое: высокая женщина с гладко зачесанными темными волосами, в бордовом костюме и с папкой в руках, и невысокий, невзрачный мужчина с портфелем.

Пока я надевала туфли, не могла удержаться, чтобы не рассматривать их. Мне стало чуть спокойнее, когда я увидела женщину. Но о причине их появления я не догадывалась. Она бросила на меня быстрый взгляд и тут же отвернулась. Приняв серьезно-торжественный вид, встала у стола и раскрыла папку.

– Ну-с, я так понимаю, все готовы? – Мужчина вытащил из нагрудного кармашка пиджака платок и промокнул им лоб и подбородок. – Начнем?

Я уставилась на Кречетова. Он усмехнулся, глядя на мой испорченный чулок, стрелка на котором стала еще шире.

– Чего кота за яйца тянуть, – хмыкнул он и протянул мне руку. – Иди сюда, Рита.

– Зачем? – Все еще ничего не понимая, спросила я.

– Сюда иди! – Повторил Кречетов и схватил меня за запястье так же, как совсем недавно.

– Именем российской Федерации... – Зычно начала женщина, и тут меня будто ошпарило кипятком.

– Что происходит? – Обратилась я к каждому в отдельности и ко всем сразу.

Кречетов притянул меня за руку, и я ткнулась своим плечом в его плечо. Попыталась вывернуться, но он так сильно сжал мое запястье, что я скривилась от боли. Женщина запнулась и заметно побледнела. Ее взгляд стал судорожно метаться между мной и Кречетовым.

– Продолжайте уже! – Рявкнул он, а потом повернулся ко мне: – Рот откроешь, когда тебя спросят!

– Именем Российской Федерации...

Слова разносились по кабинету, но словно не достигали моих ушей. Я смотрела на выкрашенные красной помадой женские губы и пыталась осознать, что они говорят.

– Маргарита Анатольевна Дымова... Михаил Айвазович Кречетов... В этот знаменательный день...

– Дальше! – Раздался голос Кречетова.

– Маргарита Анатольевна, согласны ли вы взять в мужья Кречетова Михаила Айвазовича?

– Что? – Растерялась я. – К-куда взять?!

Судя по всему, женщина была растеряна не меньше меня. Руки ее подрагивали, когда она протягивала мне ручку.

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Я замерла и посмотрела в сторону двери. Там стоял Дмитрий. Затем перевела взгляд на женщину, но она опустила глаза.

– Рита, я жду, – сказал Кречетов.

Какой смысл устраивать скандал перед людьми, которые все равно уйдут из этого дома и тут же забудут обо мне? Между ними и Кречетовым договоренность, скрепленная не только деньгами, но и страхом. И, если незнакомый мужчина чувствует себя вполне комфортно, то женщина явно не в своей тарелке. Женщины всегда уязвимее мужчин. Наверняка у нее дети или внуки, за которых она переживает...

Под пристальным взглядом Кречетова я поставила подпись, затем отбросила ручку и сложила руки на груди, всем своим видом выказывая презрение к происходящему. Это далось мне с трудом, потому что, на самом деле, я ощущала себя уничтоженной. Сжимая губы, давила в себе болезненную горечь всех своих утрат, включая свое настоящее и будущее. У меня не было никаких гарантий. Ни касательно сестры, ни вообще каких-либо прав. С этой минуты Кречетов мог делать со мной все, что хочет, на правах законного мужа.

– Михаил Айвазович, теперь вы, – пролепетала женщина.

Кречетов уверенно расписался.

– Ваши паспорта уже готовы, – кивнула она. – Я могу идти?

– Да, вас отвезут.

Женщина захлопнула папку и быстро зашагала к выходу. Дмитрий вышел за ней.

– Так, теперь моя очередь, – деловито объявил второй мужчина. – Я составил договор и учел все ваши пожелания, Михаил Айвазович. Зачитать вслух?

– Не надо, – отмахнулся Кречетов. – Я ей потом сам все объясню.

Я дернулась, когда он произнес «ей», будто меня в кабинете и не было. Несколько скрепленных листков с печатями перекочевали в руки Кречетова. Он просмотрел их, затем поставил подписи.

– Поздравляю, всего доброго и спокойной ночи, – торопливо пробормотал мужчина и тоже вышел из кабинета.

Меня охватила такая слабость, что, нащупав спинку стула, я сползла на сидение и опустила голову.

– Рита, – обратился ко мне Кречетов, – послушай меня внимательно. С этой минуты ты – моя жена.

– Вы... вы... – Задохнулась я от возмущения. – Да как вы смеете! Какая я вам жена? Я не хочу!

– Тш-ш, – прижал он палец к своим губам. – Детей разбудишь.

– Они ничего не услышат!

– Вот именно, Рита. Они ничего не услышат. Так зачем же кричать?

– Я ничего не понимаю... зачем это все?

– Ну, вот, ты уже задаешь правильные вопросы. – Кречетов подошел к столу, взял скрепленные листы и бросил передо мной.

Я попыталась рассмотреть, что написано на первой странице, но не смогла из-за застилавших глаза слез. Шмыгая носом, я размазывала их по щекам и чувствовала, что еще немного, и впаду в истерику.

– Теперь ты моя жена и мать моих детей.

– Что-о? – Снова вскрикнула я, да так и застыла с открытым ртом.

– Через час мы поедем в аэропорт. Оттуда вы с охраной полетите Турцию. Там вас встретят. Дождетесь меня, а через несколько дней, как только улажу здесь дела, я прилечу к вам, и мы вместе отправимся к морю. Ты когда-нибудь жила на вилле? На самом берегу, в окружении гор и водопадов?

– Я никуда с вами не полечу!

– Полетишь, Рита. И узнаешь наконец, что такое настоящая жизнь – сытая и сладкая. И будешь мне благодарна за это.

– Идите к черту, Михаил Айвазович... – Огрызнулась я.

– Только вместе с тобой, моя девочка. Только вместе с тобой.

Глава 57

К такой на хромой кобыле не подъедешь, подумал Илья, как только увидел бульдожью челюсть и суровый взгляд дежурной медсестры. Если бы у нее в руках, например, был любовный роман, то можно было бы рискнуть попытаться очаровать ее своим обаянием, но в этот момент она несла капельницу. Именно несла, а не везла, держала одной рукой, словно та ничего не весила.

– Чего по отделению болтаемся? – Рявкнула она, заметив Илью.

– Да кости размять хотел. И еще попросить...

– Режим для всех одинаковый! А вам вообще лежать положено!

– Я понимаю, но...

– И нечего тут бродить! Не мешайте санитарке полы мыть!

Илья обернулся. Из туалета действительно вышла санитарка с ведром и шваброй.

– Ну хоть позвонить-то можно?

– Завтра позвонишь. Здесь больные люди, им отдых положен! – Сказала, как отрезала, дежурная медсестра Тамара.

Конечно, она была права, да и звонок Руденко в данном случае ничего не решит. Не то чтобы Илья сомневался в нем и его действиях, но известно: хочешь, чтобы получилось хорошо, сделай это сам. А ведь он обещал Рите, что будет ждать ее! Получается, подвел, и то, что оказался в больнице, совершенно его не оправдывает. Нет, надо как-то выбираться отсюда...

– Тамарочка, а чего окно-то в туалете еще не починили? – Грохнув ведром об пол, спросила санитарка.

– Завтра мастер придет, – пробурчала дежурная и скрылась за дверью.

Илья проводил ее взглядом, а затем вернулся в свою палату.

Его соседи уже спали, оглашая палату раскатистым храпом. Он накинул пиджак, разложил по карманам свои вещи и выскользнул в коридор. Санитарка возила шваброй от стены до стены. Туалет находился в конце коридора, и Илья прошмыгнул за дверь в тот момент, когда она склонилась над ведром, окуная в него тряпку. Он подошел к окну и подергал фрамугу. Замок действительно был сломан. Открыв окно, Илья высунулся наружу и разглядел пожарную лестницу в полуметре от себя. Недолго думая, он подтянулся, взобрался на узкий подоконник и развернулся, чтобы ухватиться за металлическую балку.

Задержав дыхание, он вцепился за нее, страхуя себя второй рукой за притолоку, и только потом перенес правую ногу. Вечерний воздух щекотал затылок, по спине тек холодный пот, а ладони стали горячими и влажными. Илья старался не смотреть вниз и надеялся только на то, что лестница его выдержит. Спуск оказался невероятно долгим, ноги то и дело норовили соскочить с перекладин. Здание корпуса было старым, от лестницы остро пахло ржавым железом. Когда Илья не нащупал под собой следующую опору, то понял, что достиг конца ступеней, и тогда посмотрел вниз. За все это время он даже не думал о своем состоянии, холодный воздух и адреналин действовали на него похлеще лекарств. К тому же он был достаточно натренирован физически, чтобы отдавать отчет своим действиям. Он повис на руках, а затем на весу спустился еще на пару перекладин. Потом поднял голову, чтобы удостовериться в том, что все сделал правильно. Здание было четырехэтажным, так что теперь он не боялся спрыгнуть.

И все равно приземление пришлось на пятую точку – не удержав равновесие, Илья уселся прямо на влажную твердую землю. Долго рассиживаться не стал: встал, отряхнулся и рысью бросился через больничный парк к воротам. В домике охраны горел свет. Илья увидел мужчину, который читал газету и прихлебывал что-то из большой кружки.

Стараясь не попадать в поток света, Илья подошел к окну и, согнувшись, пробрался под ним и вышел на тротуар. Оглядевшись, бросился к дороге и поднял руку, чтобы остановить машину.

Но время было уже позднее, да и основная магистраль проходила дальше, поэтому ему пришлось пройти не меньше километра, чтобы оказаться на освещенном фонарями перекрестке. После нескольких попыток ему наконец улыбнулась удача. Его заметил таксист и притормозил у обочины.

– Что, парень, загулял? Двойной тариф!

– Согласен! – Илья основательно продрог и когда залез в салон, у него зуб на зуб не попадал. Он назвал адрес ресторана, встретив удивленный взгляд водителя.

– Не догулял, значит? – Хмыкнул он и дал по газам.

Илья попытался расслабиться, но его все еще колотило.

– Ты бы поменьше по кабакам ходил, – покосился на него таксист. – Ишь как тебя трясет. Дома не судьба опохмелиться?

Илья лишь вздохнул, не желая вдаваться в полемику. Таксист снова покосился на него и включил магнитолу.

«...несколько жертв. Стрельба началась около половины одиннадцатого вечера на улице Калинина, у ресторана «Прибой». На место происшествия выехала группа следователей и оперативников. Пресс-служба ГУВД отмечает, что криминальные раз...»

– Тьфу ты, как будто снова в девяностые попал, – крякнул водитель и переключил программу.

– Подождите, – остановил его Илья. – Можно дослушать?

– Да чего там слушать? Третий раз натыкаюсь. Опять что-то бандюки не поделили, вот и гробят друг дружку.

Илья нахохлился и побарабанил пальцами по колену. Интуиция редко его подводила, а в последнее время он, кажется, только и жил под ее чутким руководством. Без телефона он был как без рук: не позвонишь, не напишешь... Реально, как в девяностые!

– Приехали!

Илья расплатился и вышел. Окна ресторана все еще горели. Он нащупал металлический номерок в заднем кармане брюк и побежал к входу. Его пропустили. Минуя гардероб, Илья поднялся наверх и вошел в зал. Гулянка была в самом разгаре, хоть народу и заметно поубавилось. Остались самые стойкие и «зависимые». Играла громкая музыка, гости танцевали. Ни Кречетова, ни Риты среди них и сидящих за столиками не оказалось.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Илья бросился на стоянку и вставил ключ в гнездо зажигания мотоцикла. Взревел мотор. Сжимая пальцы на руле, Илья вглядывался в дорогу, лавировал между автомобилей и гнал от себя дурные мысли, но они все равно растравляли его изнутри, будто серная кислота.

Глава 58

Рита

Я смотрела на Кречетова, стараясь вложить в свой взгляд все, что думала о нем. Но на него это не производило никакого впечатления, более того, он открыто наслаждался моим состоянием, как доказательством собственной власти.

– Тебе понравится, – сказал он, а затем подошел ко мне и, притянув за затылок, впился в мой рот.

Я задергалась, отталкивая его. Мне было больно, очень больно. Никогда до этого я не испытывала такой ненависти. Даже после предательства Артура я чувствовала себя иначе. Мне было важно выжить, остаться свободной, а теперь свобода казалась мне несбыточной мечтой. Будто меня безвинно приговорили к пожизненному сроку. И дети, маленькие мальчики, как и я, тоже были заложниками чужих желаний.

– Сладкая, – усмехнулся он и медленно облизал губы. – Собери детей. Вещей возьми по минимуму, на месте купишь все необходимое. У тебя теперь есть деньги. Много денег, Рита.

Он прищурился, но я все равно видела огонь в его глазах – ледяное пламя, от которого у меня все похолодело внутри.

Вернулся Дмитрий. Кречетов отвлекся и спросил:

– Как все прошло?

– Как по маслу.

– Точно?

– Слово пацана. – И добавил с гнусным хохотком: – Кровь на асфальте, мля!

Кречетов глубоко вздохнул, его ноздри затрепетали, как у зверя.

– А машина?

– Утопили.

– Хорошо.

Они уже не скрывали от меня подробности своих дел, и это в очередной раз доказывало, что у меня нет ни единого шанса выбраться из лап своего... мужа. Господи, как же я могла так вляпаться?!

– Проводи ее, – велел Кречетов. – Кажется, моя жена дар речи потеряла от счастья.

Будто во сне, я вышла из кабинета. Голова гудела, руки и ноги не слушались. Я была похожа на марионетку, которую дергал за нитки злой Карабас-Барабас. Вот только в сказке куклам удалось обрести свободу, в моей же реальности все было совсем по-другому.

И все же у меня оставался один, пусть и призрачный, но шанс...

Я остановилась у своей комнаты и обернулась.

– Мне нужно принять душ, – сказала я Дмитрию. – И собраться. Вы так и будете здесь торчать?

Он скривился, но потом кивнул:

– Давай по-быстрому.

– Конечно.

Я зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Затем прижалась к ней ухом, прислушиваясь к его шагам. Убедившись, что он ушел, я тут же выскользнула из своей комнаты и вошла в детскую. Прижав ладонь к груди, где билось испуганное сердце, я вдохнула теплый детский запах и осторожно открыла дверь в ванную, чтобы сразу кинуться к детским вещам, где был спрятан телефон Ильи.

Я включила его и сразу же убавила звук до минимума. Потом на всякий случай пустила воду в раковине. Я не могла быть уверена в том, что Дмитрий не вернулся и не стоит сейчас под дверью.

Ввела код и, как только экран загорелся, пришло несколько сообщений. Мне казалось, что телефон раскалился в моих дрожащих руках. Я открыла список абонентов и стала искать фамилию Руденко, а когда нашла, напечатала короткий текст: «Меня увозят в аэропорт! Что делать?»

Ни здравствуйте, ни извините! В этот момент я не думала о том, что пишу ночью незнакомому человеку. Мне было важно сделать все так, как сказал Илья. Лишь он один занимал все мои мысли, ему я верила, как никому другому... Даже этот неизвестный Руденко вызывал во мне чувство необъяснимого страха и недоверия.

«В какой аэропорт?» – Пришел через пару секунд ответ.

«Я не знаю!»

«Вылет из Москвы?»

Я задумалась.

«Если по дороге в Москву, то попроси остановиться у чайханы «Навруз» на двадцатом километре. Поняла?» – Вдогонку написал Руденко.

«Да»

Я смотрела на экран телефон, ожидая еще каких-нибудь указаний, но их не последовало. Получается, чтобы улететь, было два варианта – из Ярославля или из Москвы. Какой выбрал Кречетов? И могу ли я спросить у него, не вызвав тем самым подозрений?

Мне не оставалось ничего, как довериться судьбе и этому Руденко...

Я отключила телефон, страшась, что он даст о себе знать в самое неподходящее время, замотала его в футболку Вани и вышла. Дмитрия в коридоре не было. В своей комнате я расстегнула молнию на платье и тут вспомнила о кулоне. Но его не было! Меня опалило страшным предчувствием, словно с его потерей я оказалась совершенно беззащитной. Да так и было на самом деле...

Едва сдерживая слезы, я переоделась, время от времени прижимая руку к горлу в надежде, что ошиблась, и бабочка сейчас находится на своем месте, но... Я потеряла ее!

В дверь постучали. Вздрогнув, я замерла, но все же нашла в себе силы открыть ее. Дмитрий протянул небольшой чемодан, а затем оглядел меня.

– Я почти готова. Осталось только одеть детей, – пробормотала я.

Дмитрий взглянул на часы и пошел прочь.

– Погодите! – Окликнула я его. – Откуда мы вылетаем?

– Тебе зачем?

– Ну как же? Я должна понимать, сколько дети проведут в машине.

Дмитрий пожевал губами.

– Часа четыре-пять.

Я кивнула и закрыла дверь.

«Значит, чайхана «Навруз»...»

Мальчики крепко спали, и будить их мне было безумно жаль. Сначала я погладила по голове Макара и прошептала ему на ушко:

– Макарушка, я тебя одену тихонько, ладно?

Он открыл глаза и сонно посмотрел на меня.

– Мы сейчас уезжаем...

Он снова закрыл глаза и протянул руки, обнимая меня.

Я не стала снимать с него пижаму, просто надела поверх нее спортивный костюм и носки. Так же поступила и с Ваней, он вообще не проснулся, лежал на моих руках мягкой теплой тряпочкой. Сложив в чемодан нижнее белье, игрушки и любимый альбом Макара, я спрятала внутри и телефон, потому что боялась оставлять его при себе, хоть и осознавала, что другой связи у меня не будет.

Мальчиков я оставила в детской, а сама повезла чемодан вниз. Стоя на лестнице, услышала голос Кречетова. Он звонил кому-то, смеялся, и от его смеха у меня дрожь пробегала по телу. Спустившись, я стащила чемодан с последней ступеньки, поставила его перед собой и подняла глаза.

– Готова? – Спросил Кречетов и убрал телефон в карман. – Доля, приведи детей. Пора ехать.

– Они еще спят. Надо аккуратно...

Один из охранников забрал чемодан и понес его к выходу. Я проводила его тревожным взглядом, а затем вместе с Дмитрием вернулась обратно в детскую. Он поднял на руки Макара, а я Ванечку. Мальчик обхватил меня за шею, и сердце мое сжалось. Разве не об этом я думала все это время? Не о том, чтобы быть с ними рядом? Вот так, Рита, и сбываются желания...

Я села на заднее сидение вместе с мальчиками, уложив их головами на свои колени. За рулем был Дмитрий, Кречетов занял место рядом. Я испытала дикий ужас, когда увидела в его руках пистолет. Кречетов достал его из бардачка и положил во внутренний карман куртки. Открылись ворота, автомобиль плавно выехал со двора. Мигнули фары, со стоянки следом за нами последовала еще одна машина. После шлагбаума она обогнала нас, и теперь ехала впереди.

За окном было темно, и я погружалась в этот непроглядный мрак все глубже и глубже.