Текст книги "Бабочка огня (СИ)"
Автор книги: Маша Ловыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 43
Рита
Выждав немного времени, я взяла деньги, а на кухне пару пустых литровых банок. Вышла из дома и направилась к калитке. Охранник тут же выскочил из своей подсобки и встал у меня на пути.
– Тут такое дело, – не дав ему ничего сказать, начала я и приподняла пакет. – Таисья ушла, а мне молоко нужно для блинов. Сами знаете, утром не до того было... Хочется как-то детей подбодрить, блинов им напечь... чтобы с вареньем или со сметаной поели. Ой, и сметаны надо деревенской!
Охранник покачал головой:
– Приказа не было.
– А вы Дмитрию позвоните, спросите у него, – на свой страх и риск предложила я. – Тут добежать-то всего полчаса туда-обратно. Таисья сказала, женщина эта, Василиса, в поселке живет.
Охранник почесал затылок:
– Ладно, давай, только быстро! Звонить я не буду, чего по ерунде беспокоить. – Он усмехнулся и снова покачал головой: – Откуда ты такая взялась-то, сердобольная. Своих детей поди нет?
– Нет.
– Иди, только быстро! Я на шлагбауме предупрежу.
– Спасибо!
Шла я довольно скоро, хотя меня так и подмывало перейти на рысь. Конечно, дело было в моем беспокойстве об оставшихся детях, но к этому примешивалось еще и огромное желание успеть поговорить с Василисой и при этом не вызвать подозрений у охранника.
Миновав шлагбаум, до дороги я шла в том же ритме, а как только повернула, прибавила скорости. А ведь я даже не знала, в каком доме она живет, поэтому надеялась, что встречу кого-нибудь из местных жителей и не потеряю драгоценных минут.
Но, как назло, навстречу никто не шел. Я вошла в поселок и стала крутить головой, поглядывая на окна поверх заборов. Даже захотелось крикнуть: «Люди, ау!»
Я пошла дальше в надежде, что кто-нибудь обратит на меня внимание. В итоге так и вышло. Из-за невысокого забора высунулась лохматая собачья морда и, заметив меня, громко залаяла. Я остановилась. На собачий лай из дверей покосившегося дома высунулся дедок:
– Чего всполошился, старый хрен? – Закашлялся он.
– Извините, не подскажете, где Василиса живет? – Стараясь перекричать беснующегося пса, спросила я.
– А вон в том доме! – Махнул рукой дедок и, пнув попавшее под ноги ведро, скрылся за дверью.
Я посмотрела в направлении указующего перста и понеслась к деревянному дому с резными, выкрашенными белой краской наличниками.
Постучав в дверь, наконец выдохнула, хоть и плохо представляла, с чего начну разговор. Да, собственно, с банок и начну, решила я, тряхнув пакетом. Конспирация – наше все!
Дверь открылась, явив передо мной ту самую торговку. Вероятно, она не узнала меня, а потому вздернула на нос висящие на шнурке очки и воскликнула:
– Вот те на!
– Здравствуйте, Василиса... э... – Я замешкалась.
– Семеновна я. Проходи! Вот кого не ждали! – Женщина посторонилась, пропуская меня внутрь. – Каким тебя ветром занесло, девонька?
– Я вам деньги принесла, – полезла я в карман. – В прошлый раз вы ошиблись.
Я намеренно ничего не сказала про записку, ожидая узнать правду от самой женщины. То ли боялась, то ли не доверяла собственным чувствам, сложно сказать. Бабулечка мне нравилась, и даже ее внимательный с прищуром взгляд, скользящий по моему лицу, не портил впечатления.
– Вот, пожалуйста! – Протянула я деньги, но она отступила и покачала головой.
– Нет, милая, ты что-то путаешь...
– Послушайте, Василиса Семеновна, у меня есть всего лишь несколько минут, – я положила деньги на полку в коридоре. – Вы мне записку передали, в ней номер телефона. Я вас спросить хотела... об этом человеке, потому что не понимаю, почему...
– Об Илюшке, что ли? – расцвела бабулька.
– О нем...
– Так что тут не понять, милая? Влюбился он в тебя по самые по... В общем, понравилась ты ему так, что ни в сказке сказать, ни картину маслом написать!
– Что? – Обомлела я. – Влюбился?..
– Да! – Всплеснула руками женщина. – Глаза горят у мужика! Ух!
Не знаю, чего я ожидала, но только не этого признания.
– Ты, милая, позвони ему! Поговори, – увещевала меня бабулька. – Может, сладится у вас, а? Ты вон какая красавица, так ведь и он хорош! Ну ведь хорош? А мастер какой! На все руки! Сарай мне до ума довел и за бесплатно! Эх, где мои семнадцать лет! Я бы такого-то не пропустила!
– Вы знаете, мне пора... – Я развернулась, загремела банками.
– Как пора, почему пора? Давай я тебя чаем напою, посидим, побалакаем! О себе расскажешь!
– Нет, мне на работу надо...
– Ну да, ты ж в том доме работаешь. Няней, вроде?
– Няней... – Кивнула я, а потом спохватилась: – Можно у вас молока попросить козьего? Только я вам потом заплачу. Я что-то совсем запуталась...
– Конечно, сейчас принесу!
Бабулька резво кинулась в дом, а я осталась стоять в коридоре. Меня потряхивало, голова кружилась и вообще, состояние мое было сложно описать. Как картину маслом...
Василиса Семеновна принесла банку молока и вручила ее мне со словами:
– Ничего ты мне больше не должна! Таких-то честных девиц днем с огнем поискать! Я Илюшке передам, что ты заходила! Уж поди, зайдет ко мне вечером. А ты ему позвони!
– А вы можете ему позвонить? – осторожно спросила я.
– Не, зачем, если он сам зайдет? У меня и номера его нет. Он написал на листочке, я передала. Как же не помочь-то в таком деле? Вдруг сложится у вас, а? Тебя звать-то как?
– Рита.
– Маргарита, значит? Ой, да вы же прямо созданы друг для друга! Как Мастер и Маргарита! Вот ведь, прям судьба!
Я вышла от Василисы Семеновны с ощущением полного ералаша в голове. Было и смешно, и грустно... ну, какая в самом деле судьба? Какая любовь? Господи, что вообще происходит?!
Я опомнилась, когда поняла, что смеюсь, и это поразило меня даже больше, чем признание Василисы Семеновны. Как же мало и... много надо человеку для счастья...
Но чем ближе я подходила к дому Кречетова, тем отчетливее ощущала подбирающуюся тревогу. У шлагбаума мне показалось, что я переступила невидимую черту. Сделай я шаг назад, и что-то обязательно поменяется в моей жизни. Надо же... влюбился... Просто какой-то сон наяву!
Как бы я ни пыталась отмахнуться от слов старой женщины, уговаривая себя, что это не может быть правдой, внутри меня словно звенел колокольчик, и под этот звон я грела молоко, просеивала муку и замешивала тесто...
Глава 44
Рита
Женщины – удивительные создания, потому что для них мечты, чувства и эмоции играют решающую роль. Но как часто я видела, куда приводят эти мечты. Моя мать – пример того, как можно пустить свою жизнь под откос, поддавшись очередному желанию. И сразу мозги куда-то съезжают, и стыд улетучивается, и совесть замолкает. Наверное, я не права и не имею права осуждать ее, ведь если бы не она, то мы бы с сестрой даже не появились на свет. Однако плата за возможность жить оказалась слишком велика. Танюшка едва не погибла по вине нашей матери, а такие вещи сложно понять и простить.
Возможно, родись я в другой семье, моя судьба пошла бы по иному пути. Но тогда у меня не было бы сестренки и деда Толи. Он называл меня Кошкой, Котенком, ласковым и игривым. Господи, как давно это было... Мне казалось, что я стала совсем другой, но Артур сумел проникнуть в мою душу и испоганить все светлое, что я старалась сохранить.
Как же мне теперь научиться думать об Илье так, как он того заслуживает? И заслуживает ли? Он ведь ничего обо мне не знает. Придумал себе романтический образ и убедил себя в том, что в него можно влюбиться.
– Рита, дай мне добавки! Пожалуйста! – Вывел меня из раздумий Макар. Руки его маслянисто блестели, щеки были в сметане, и даже на кончике носа белело пятно.
Ваня отрывал от блина кусочки и, макая их в сгущенку, жмурился от удовольствия:
– Мном-мном-мном! – Смешно приговаривал он, пережевывая блинчик.
Несмотря на тяжелую утрату, которая постигла мальчиков, они вряд ли сумели ее осознать. Но я точно знала, придет время, и они станут задавать вопросы. И тогда будет важно лишь одно – кто и как на них ответит.
Кречетов вернулся около восьми вечера и не один. Пользуясь отсутствием Таисьи, мы с ребятами засиделись на кухне, к тому же я развела столько теста, что пришлось печь с перерывами. Не выбрасывать же хороший продукт, в самом деле! В конце концов блины можно заморозить, и тогда быстрый завтрак будет всегда под рукой. Глупая мысль, когда ты живешь в доме, где еды полный холодильник, и ее почти никто не ест. Да и свежие блины куда вкуснее.
Итак, Кречетов вернулся в компании, хотя компания – не самое правильное название для группы довольно специфических типов. Я понимала, что все они могли быть выпившими, все-таки явились с поминок. Но нет, судя по голосам, мужчины были крайне собраны, хоть и не сдержанны на язык. Детей следовало увести, поэтому я поставила кастрюлю с остатками теста в раковину, залила ее водой и стала вытирать детские рты и ладошки.
Кречетов зашел на кухню, отправив остальных мужчин вместе с Дмитрием в свой кабинет. Подойдя к столу, он оглядел наше пиршество и вдруг двумя пальцами подхватил с широкой тарелки верхний блин. Пристально глядя на меня, он свернул его вчетверо и целиком отправил в рот. Прожевав, вытер руки о висящий на спинке стула фартук Таисьи и молча вышел.
Мы с мальчиками проводили его напряженными взглядами. Я даже поздороваться с ним забыла, так и стояла, будто статуя, с поварешкой.
– Ладно, ребятки, нам пора. Наелись? – отмерла я, сунув поварешку в кастрюлю. Завтра утром помою до прихода Таисьи, решила я.
Мальчишки синхронно кивнули.
– Тогда несите тарелки в раковину, и помчали спатушки!
На кухне была посудомоечная машина, но я не умела ею пользоваться и все забывала спросить об этом Таисью. На самом деле не особо она была мне нужна. Дома я вообще посуду в тазу мыла. Намылишь, а потом остается только сполоснуть. Экономия.
Я уложила детей, а затем спустилась к кабинету Кречетова. Зачем я это сделала, я и сама вряд ли смогла это объяснить. Что-то в его гостях, да в самом взгляде хозяина наводило меня на жуткие мысли. Слова Таисьи о том, что детей могут отправить в интернат или вообще, в другую страну, изводило меня. Разумеется, я не имела никаких прав на мальчиков и не могла повлиять на решение их отца, но все же я должна была знать, что их ждет. Почему-то мне казалось, что речь будет именно о них.
Мне не с кем было поделиться своими переживаниями, разве что... с Ильей. Я даже остановилась, вспугнутая этой мыслью. Ведь только совсем недавно я убеждала себя в том, что между нами ничего не может быть, и вот уже думаю, как бы рассказать ему обо всем, что здесь творится.
На цыпочках я подошла к дверям так близко, что уловила сигаретный запах и голоса. Стараясь даже дышать через раз, я сцепила пальцы перед собой, и вся обратилась в слух.
– А я тебе точно говорю. Информация проверенная. Артурчик та еще мразь. Ссыкотный, но в своем деле хорош. Я тебе как на духу говорю, сам не ожидал, что он в твою сторону пасть разинет... И что к твоей ба... прости, к Ольге полезет, – сказал Дмитрий. Мне показалось, что он сильно взвинчен.
– Ты резину не тяни, что там было? – Кречетов был спокоен.
– Ну, лизались они... к-хм... может, больше ничего и не было...
– Конечно, не было, она ведь потом свои мозги по лобовухе размазала, – язвительно произнес чужой голос.
Услышав имя Артура, я зажала рот. Неужели они сейчас говорят именно про моего... тьфу!... про того Артура, которого я знаю? Но этого просто не может быть! Следующая же фраза не оставила у меня никаких сомнений:
– Птичка в клюве принесла, что между ним и Мелком дружба завязалась. Видели их вместе.
– Какая дружба, мля? Чтобы Мелок с какой-то бордельной шушерой дела вел?
– Тебя послушать, так Сарик – монах! У него, кстати...
Дальше слушать я уже не могла, потому что поняла, о чем они говорят, и даже больше – прекрасно осознала, почему Артур приехал в Ярославль. Но вот почему и зачем он связался с Ольгой Кречетовой? Их видели вместе в ту ночь, когда она погибла. Получается, ее муж подозревает ее в измене? Если так, то, может, все это не из-за меня? Ох, хотела бы я в это верить...
Развернувшись, я стрелой понеслась на свой этаж. Зубы мои стучали, сердце колотилось в горле. Сейчас мне очень, просто очень нужен был кто-то, кому бы я смогла выговориться. Эх, дед Толя...
Встав под холодный душ, я постаралась успокоиться. Я – мелкая сошка, никому до меня нет дела, – уговаривала я себя. Все это идиотское стечение обстоятельств! Из-за таких, как я, не убивают. Никто не знает, что я в доме Кречетова!
Немного успокоившись, но все еще стуча зубами, я натянула чистую футболку, трусы и легла. Не смогла даже заставить себя проверить детей. Закрыв глаза, попыталась уснуть.
Мое сознание то уплывало, то снова возвращалось, но когда скрипнула дверь и раздались шаги, я тут же открыла глаза и села в кровати, натянув на себя одеяло.
Высокая тень медленно приближалась ко мне и наконец встала совсем рядом. В полумраке комнаты я увидела Кречетова.
– Ну, что, Рита, не спится?
Глава 45
Рита
Я поджала ноги и сдвинулась к стене, затравленно вглядываясь в лицо Кречетова. Пусть только попробует что-нибудь сделать! Я просунула левую руку под одеяло, а затем под матрас, пытаясь нащупать спрятанный кухонных нож. В эту минуту я не думала о том, что мне грозит в том случае, если удастся пырнуть мужчину – а у меня не было сомнений, что я сделаю это, стоит ему только кинуться на меня. Другой вопрос, что убить его вряд ли получится, да и убийцей становиться я не хотела, иначе бы поступила так еще в квартире Артура. Но сейчас у меня не оставалось другого способа защититься. Уходить следовало еще тогда, когда была возможность...
Нет, если я все-таки решусь ударить, то нужно сделать это правильно, чтобы наверняка! Как в детстве, во время игры в ножички. Вот доска, на ней обведенный углем круг, надо попасть в середину. Просто замахнуться и...
– И мне не спится, – хрипло продолжил Кречетов.
Мои влажные пальцы скользили по ткани, а внутри нарастала паника.
– Я ведь сразу понял, что с тобой что-то не так, Рита. И повторюсь, мне нравится то, что я вижу. Скажи мне кто-нибудь, что какая-то мелкая девчонка сможет меня удивить, ни за что бы не поверил...
Его голос был спокоен – ни тени волнения или эмоций, и это еще сильнее давило на меня.
– Я же все вижу, Рита. Все, понимаешь?
Я сглотнула, только сейчас сообразив, о чем он говорит. Если я думала о камерах вокруг дома, то не могла ведь не озаботиться камерами внутри? Значит, он видел меня каждый раз, когда я подслушивала и подглядывала под дверью его кабинета, знал, о чем мы говорили с Таисьей. Но ни о чем особенном мы с ней не говорили, слава Богу, а в мою голову он залезть не может, как бы ни хотел.
Стоп... Нож... Он мог видеть, как я забрала его с собой! И теперь...
У меня взмокли виски и спина. Господи, это же надо быть такой наивной дурой!
– Ты не сказала мне правду, Рита. А я очень не люблю, когда мне врут.
Я сдавленно усмехнулась. Кто бы говорил! Да его собственная жена водила за нос!
– Что ты делала у моего кабинета, Рита? На кого ты работаешь?! – Внезапно повысил он голос.
– Вы разбудите детей! – Прошипела я. – Работаю я на вас. А у кабинета была только по одной причине! – Лгать было бессмысленно, но и говорить всей правды я не собиралась. – Я боюсь, что вы отправите мальчиков в интернат, и тогда я лишусь работы.
Кречетов хмыкнул и сел на край кровати. Я сдвинулась еще больше, практически вжавшись в стену.
– Хочешь и дальше заботиться о них? – Его рука тяжело опустилась на мое колено.
Я замерла, застигнутая врасплох его словами, будто мышь. Нет, любое предложение Кречетова имело подтекст, и не замечать этого было глупо. Я не знала, что ему ответить. Он предлагал мне сделку, и это было так очевидно, что хотелось взвыть.
– Не надо меня бояться, Рита, – он тихо рассмеялся. – Я ведь обещал тебе, что не трону тебя, пока ты сама не захочешь.
– Михаил Айвазович, – наконец выдавила я из себя, – сейчас уже поздно. Идите к себе. Вы в праве решать свои семейные проблемы так, как считаете нужным. Я не могу повлиять на ваше решение.
Слова дались мне с трудом, и глубоко внутри сердце мое разрывалось на части. Но предложить иного я не могла.
– Я хочу, чтобы ты увидела, от чего отказываешься, – его пальцы сжались на моем колене, словно тиски. – Подумай, Рита, хорошенько подумай над моим предложением.
Наконец он встал. Кровать скрипнула, а я медленно выдохнула.
– Кстати, – Кречетов остановился у дверей, – ты же приехала из Воронежа, так? А чего там не устроилась?
– У меня там никого нет, – быстро проговорила я. – А здесь Таисья. Мы с ней раньше в Солониках соседями были и...
– Ну это понятно.
Я не могла разглядеть выражение его глаз, но была уверена, что в его голове сейчас выстраивается целая цепочка умозаключений.
– И что, никаких друзей, знакомых? – Снова спросил он.
– Не сложилось, – ответила я и облизала пересохшие губы.
– Понимаю, Рита. Начинать с нуля очень тяжело. Но у красивых женщин больше возможностей достичь красивой жизни.
– Уверена, Ольга Валентиновна именно так и считала, – не подумав, брякнула я.
– А ты так не считаешь?
– Я – нет.
– Цену набиваешь... – Он с шумом выдохнул. – И какова же твоя цена?
– Спокойной ночи, Михаил Айвазович.
Он вышел, но какое-то время стоял за дверью, я слышала его дыхание. Скинув подушку, я приподняла матрас, все еще не веря, что нож исчез. Даже заглянула под кровать, но его не оказалось и там. И когда только успели обыскать мою комнату!
Итак, Кречетов поставил меня перед выбором, и у меня появился шанс как минимум отомстить Артуру. Но все дело было в том, что цена за эту месть была для меня неподъемной.
– Я вас не вывезу, Михаил Айвазович, – пробормотала я, испытывая одновременно и злость, и страх. – Даже не надейтесь.
Этой ночью мне так и не удалось толком уснуть. И так, и эдак я перекручивала в голове варианты того, как мне поступить. Ответ был очевиден: я должна была уйти, пока у меня имелся хоть какой-то шанс, но... когда за стеной заплакал Ваня, я тут же кинулась в детскую, легла рядом с ним и расплакалась сама. Если бы я рассказала Кречетову о том, что произошло между мной и Артуром, о том, как мне пришлось бежать от Сарика, и о том, что моя сестра сейчас в детском доме, то, возможно, решила бы свои проблемы. Однако внутренний голос говорил мне обратное: для таких, как Кречетов, чужие проблемы – лишь возможность держать на крючке. И теперь, когда его жена лежит в могиле, а факты ее «красивой» жизни вылезли наружу, моя жизнь для него не стоит ровным счетом ничего.
Следующий день начался будто в тумане. Я постоянно подходила к окну в надежде, что появится Василиса Семеновна. Спрашивать об этом Таисью я остерегалась, чтобы не вызвать лишних вопросов. Тот охранник, который выпустил меня накануне, сменился. Вместо него на посту был злобного вида молодой мужик, которого я видела в первый раз. Еще я боялась того, что появится Илья, захочет со мной поговорить и тем самым навлечет на себя беду. Но если он предупредил меня о том, что мне нужно бежать, значит, осознает, кто такой Кречетов. Эта мысль отрезвила меня.
В доме не появилось ничего из того, что указывало на траур: ни завешенных зеркал, ни портрета с черной лентой. Будто Ольга никогда и не жила здесь. А когда после обеда приехала клининговая служба, я окончательно поняла, что Кречетов вычеркнул ее из своей жизни. В окно я видела, как выносят тюки с одеждой на улицу и складывают во дворе. Потом их закинули в машину и куда-то увезли.
«Уж точно не в Службу помощи неимущим или в церковь», – решила я.
Кречетов приехал непривычно рано. Но сначала они с Дмитрием стояли на улице и о чем-то спорили. Я наблюдала за ними из-за шторы, пока мальчишки строили «домушку» из покрывал, играя в «Трех поросят». Я должна была изображать волка и говорить страшным голосом, пытаясь поймать ногу или руку одного из поросят.
Кречетов нет-нет, да тоже посматривал на наше окно, и в этот миг меня словно накрывало холодной волной. Во время ужина он появился на кухне и даже сел за стол. Таисьи уже ушла, мне пришлось встать и поставить перед ним тарелки и столовые приборы. На ужин у нас был фруктовый плов, который дети уплетали с удовольствием. Кречетов покачал головой, но потом стал есть, пытаясь насадить на вилку кусочки кураги и изюм.
Я чувствовала его взгляд. Мальчики с интересом смотрели на то, как он ест, а когда Кречетов им подмигнул, переглянулись и захихикали. Вырисовывалась странная картина, и мне она совсем не нравилась.
– Рита, послезавтра будет большая бизнес-встреча в центре, – сообщил хозяин как нечто само собой разумеющееся. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Я зависла над тарелкой, а потом ответила:
– Это что, входит в мои обязанности?
– Если ты переживаешь за детей, то не стоит, правда, пацаны? Дима с ними побудет.
– Вы меня простите, конечно, но Дмитрий...
– Мужик мужика всегда поймет, да? – Он снова подмигнул детям.
– И в качестве кого я туда...
Но Кречетов уже встал, вытер губы и, отбросив салфетку, вышел из кухни.
После ужина мальчики без напоминания стали убирать со стола. Из-за маленького роста Ваня не смог поставить стакан в раковину, поэтому просто бросил его туда, но даже услышав звон битого стекла, я не могла заставить себя встать.
