Текст книги "Бабочка огня (СИ)"
Автор книги: Маша Ловыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 59
Илья
Только затормозив на развилке, Илья понял, что всю дорогу был без шлема. Кожа на лице горела, волосы встали дыбом от пронизывающего влажного ветра. Тяжело дыша, словно он бежал, а не ехал, Илья огляделся. Дорога была пустынна и серебрилась в тусклом свете придорожных фонарей. Рассчитывать на то, что Рита оставила дом Кречетова и ждет его на обочине, было глупо, и все же, надежда еще теплилась в его груди. Через минуту, убедившись, что его окружает только молчаливый сонный лес, он поехал в свой поселок, чтобы добраться до телефона и позвонить Руденко.
У него звенело в ушах и немного тряслись руки, когда он открывал входную дверь. Сейчас Илья на чем свет костерил себя за то, что потерял столько времени. Выдвинув ящик письменного стола, он схватил один из телефонов, которым пользовался, в основном, для командировок, и набрал Руденко. Долгие гудки заставили его пережить новый всплеск злости. Но когда Руденко ответил, Илья сдержал себя и сипло пробасил:
– Коля! Это я, Илья! Скажи, а...
– Не до тебя, Илюха, занят по горло! Служба, сам понимаешь!
Илья оторопело нахмурился.
– Ты мне только скажи, Рита звонила?
Он слышал в трубке дыхание Руденко. Короткая заминка, всего какая-то доля секунды, но Илья вдруг крикнул:
– Почему ты молчишь?! Звонила?!
– Слушай, Говоров, ты мне тут горячку-то не пори... без тебя разберемся!
– Коля, я тебя как человека прошу! Если ты не скажешь, я ведь сам... я тебя... говори, мать твою!
– Ну чего ты завелся-то, чего? Звонила, не звонила... ладно, скажу. Только ты мне пообещай, что сядешь на жопу ровно и мешать не будешь! Договорились?
У Ильи брови полезли наверх, а горло будто обсыпало песком.
– Нам там журналисты ни к чему, – добавил Руденко.
– Коля, я не как журналист тебя прошу, – прохрипел Илья. – Она мне... она мне доверяет!
– Доверяй, но проверяй! Все, Илюха, отбой! Я тебе потом сам позвоню!
Когда Руденко отключился, Илья чертыхнулся, а затем полез в настройки телефона.
– Ладно, друг... Ты у нас умный, а я умнее...
Он не сказал об этом Рите, попросту не успел, но на каждом из его телефонов стоял маячок. Этому его научил пару лет назад один из знакомых – простой оператор телефонной связи. Илья был озабочен тем, что телефоны могут украсть из-за хранящихся на них информации, поэтому не только синхронизировал их между собой, но и поставил следящие маячки. Никакой важной информации он, конечно же, на телефонах не хранил, но номера абонентов являлись важным звеном его работы.
По сути, ему не приходилось еще таким вот образом вести поиск, и сейчас его бесил сам факт того, что приходится тратить на это время вместо того, чтобы сразу отправиться за Ритой. Разговор с Руденко не оставил сомнений в том, что она выходила на связь.
По геолокации было видно, что она включила аппарат, находясь в доме Кречетова. Чтобы выяснить, что было дальше, Илье пришлось лезть в программу и вводить коды доступа, и то что он увидел, повергло его в шок. Зеленая точка на карте двигалась в этот момент в сторону окружной дороги.
Не выдержав напряжения, Илья выбежал на улицу, сел на мотоцикл и рванул к шлагбауму.
В небольшом домике горел свет. Илья посигналил. Вышел охранник в камуфляжной форме. Следом за ним выбежала крупная овчарка.
– Вы к кому?
– Мне... мне к Михаилу Айвазовичу Кречетову, – на одном дыхании произнес Илья. – Срочное дело.
Охранник пожал плечами:
– Нет его. Уехал с полчаса как.
– Куда?
– Говоришь, срочное дело? Вот и позвони ему. Может, вернется, – рявкнул охранник, а его пес грозно зарычал.
«Так, будем мыслить конструктивно, – размышлял Илья, когда отъезжал от шлагбаума. – Если Кречетов уехал, а Рита осталась в доме, то... Твою же!»
Он не мог поверить в то, что произошло. Получалось, что Рита уехала вместе с Кречетовым! Но куда, зачем?!
Он снова вернулся к себе. Влетел в дом, сшибая все на своем пути, и уставился на горящий экран монитора. Точка двигалась по трассе в сторону Москвы.
Захлопнув дверь, Илья вдавил по газам и рванул из Зыблово, мысленно выстраивая схему того, как сократить расстояние и время. Он гнал с такой скоростью, что, казалось, колеса мотоцикла едва касались асфальта. Хорошо, что уже наступила ночь, и светофоры мерцали оранжевым светом, предупреждая лишь о внимании. Илья понимал, что нарушает все дорожные правила сразу, но видит Бог, даже если бы его преследовала патрульная машина, он бы не остановился. Он огибал автомобили под углом, рискуя завалиться на бок прямо под колеса, и когда городские огни остались позади, судорожно выдохнул.
Илья не думал о том, как поступит, когда нагонит машину Кречетова. Он думал только о том, чтобы увидеть Риту живой и невредимой. Поверить в то, что она уехала с Михо по своей воле, казалось ему кощунством. Нет, сама бы она ни за что не уехала с этим бандитом. Кречетов наверняка заставил ее! Да он и сам хорош: даже не спросил у Руденко, что там с ее сестрой!
От досады Илья зарычал почти так же, как охранный пес у шлагбаума. Когда впереди показалась вереница фур, он только крепче сжал рукояти руля. По встречке друг за другом, слепя фарами, ехали машины. Если бы врач увидел в этот момент Илью, то без всяких сомнений поставил бы ему диагноз «не жилец», но добрый доктор Калошин даже не догадывался о том, что вытворяет его пациент. Да и сам пациент совершенно не представлял, что его ждет и чем все закончится...
Глава 60
Рита
Я следила за дорогой, пока не почувствовала резь в глазах. Сомкнув веки лишь на секунду, вновь стала смотреть в окно, чтобы не пропустить эту треклятую чайхану, о которой мне написал Руденко. В какой-то момент я уже стала сомневаться, правильно ли его поняла, но перед моим внутренним взором вставал экран телефона и сообщение в переписке. Я все очень хорошо запомнила, как и едва слышный запах одеколона, исходящий от кожаного чехла. Возможно, я надумывала, и на самом деле этот аромат мне лишь почудился, но почему-то я продолжала ощущать его, как если бы Илья был со мной рядом.
Глупые мечты... Я ненавидела себя за то, что продолжала верить и не могла выбросить из головы и из сердца призрачную надежду на спасение. Мои пальцы утопали в шелковистых волосах мальчишек. Я поглаживала их, находя в этих простых движениях своего рода спасение для своих измученных нервов.
Время от времени я ловила на себе взгляд Кречетова, когда он оборачивался. Но я будто заледенела в одной позе, усиленно пытаясь придумать причину для остановки. Неожиданно помог Макар. Он проснулся, заерзал у меня под боком, а потом поднялся на колени и прошептал мне на ухо:
– Рита, я хочу писать.
– Потерпи немножко, совсем чуть-чуть, ладно? – Ответила я, касаясь губами его виска.
Я видела за окном темные очертания домов, каких-то сараев и придорожных кустов. Мимо нас проносились автомобили. Я не знала, сколько мы уже едем. Руденко сказал, что чайхана находится в десяти километрах по трассе. Я плохо разбиралась в подобных вещах, толком даже не знала, где начинается трасса: сразу при выезде из города или чуть позже. Как вообще выглядит это кафе с восточным названием? Что будет, если я не успею ее заметить, и мы проедем мимо?
От всех этих вопросов у меня разболелась голова и занемела шея. Я испытывала дикое напряжение, всматриваясь в темноту за окном, вопросы ворочались в моей голове тяжелыми жерновами, перемалывая остатки здравого смысла в труху.
– Ну, Рита... – Заныл Макар, дергая меня за рукав.
– Что там у вас? – Снова обернулся Кречетов.
– Макар хочет в туалет, – пробормотала я. – Может, остановимся у какого-нибудь кафе или на заправке? – Сказала я и тут же мысленно отругала себя за то, что упомянула заправку.
– Мужику поссать проблем нет. Сейчас остановимся и...
– Мужику, да, – перебила я Кречетова и вспыхнула от злости.
А он хмыкнул.
– Доля, где тут можно мальчикам направо, девочкам налево?
– Скоро заправка будет, а за ней «Навруз».
– Что такое «Навруз»? – Я подалась вперед, вглядываясь в ветровое стекло.
– Жральня, – коротко ответил Дмитрий.
– Вот-вот, и еды надо взять, – подхватила я. – Вы же не дали мне времени толком подготовиться к поездке.
Меня бросало то в жар, то в холод. Я так боялась, что они раскусят мой замысел, что едва не теряла рассудок. Глядя прямо перед собой, пропустила момент, когда Кречетов поднял руку и, положив ладонь на мой затылок, притянул к себе.
– Эй-эй, молодожены, – заржал Дмитрий, – поаккуратнее!
Да, он был прав. В эту секунду единственным моим желанием было вырваться и ударить «своего мужа», но тем самым я могла вызвать в нем ответную реакцию и, упаси Бог! – спровоцировать аварию. Кто знает, как поведет себя его заместитель.
– Будет тебе рахат-лукум, девочка, – жарко выдохнул мне в губы Кречетов.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки и попробовала улыбнуться. Но у меня ничего не вышло. Впрочем, кого я пыталась обмануть? Кречетов прекрасно знал о моих чувствах к нему, и именно это ему и нравится.
Кое-как я высвободилась и откинулась назад. Ваня тоже проснулся и теперь тер глаза кулачками, собираясь расплакаться. Он ничего не понимал, пугливо озирался и кривил рот.
– Тише, тише, маленький, все хорошо, – прошептала я, прижимая его к себе.
Вывеска «Навруз» переливалась разноцветными фонариками. На площадке перед ней стояли три огромных фуры. Дмитрий позвонил тем, другим, во второй машине, а затем, сбавив скорость, въехал на стоянку перед чайханой.
Макар в нетерпении стал дергать за ручку, но двери все еще оставались заблокированы. Из второй машины вышли охранники. Двое направились к входу, остальные разошлись в разные стороны, вероятно, проверяя обстановку. Один из охранников вышел из чайханы и махнул в нашу сторону. Я едва не подскочила до потолка, когда раздался глухой щелчок разблокировки дверей. Кажется, футболка на моей спине стала совершенно мокрой, кожу неприятно стянуло от ночного ветра.
Дмитрий достал сигареты и с жадностью закурил. Кречетов повел плечами и посмотрел на то, как я вытаскиваю из салона детей. Макар подпрыгивал, прижимая ладошки к животу.
Не спрашивая разрешения, я схватила мальчиков за руки и повела к зданию кафе. Вокруг было тихо и холодно. Ни ветерка, ни звука. Проходя мимо крайней фуры, я подняла глаза на занавешенное окно кабины. Мне показалось, что занавеска дрогнула, но тут Ваня споткнулся и мне пришлось взять его на руки.
Охранник открыл перед нами дверь. Изнутри пахнуло теплом, жареным мясом и специями. В носу засвербело. Я потерлась о плечо Вани и спросила:
– Хочешь в туалет?
Мальчик покрутил головой и выставил пальчик перед собой, указывая на вывеску-меню:
– Хочу пирог!
– Сначала надо помыть руки, да? – Ответила я, встретившись взглядом с черноволосым мужчиной за стойкой.
Мне не понравился его взгляд. Слишком пристальный и совсем не дружелюбный. Хотя, может быть, мне показалось. Свет в зале был приглушенный, я могла ошибиться.
– Где у вас туалет? – Спросила я у него и поставила Ваню на пол.
Мужчина качнул головой.
– Там? – Уточнила я и повела мальчиков в конец зала.
Когда мы зашли в туалет, первое, что я увидела, было стоящее посреди него ведро с водой. Швабра лежала рядом. Перешагнув ее, я толкнула дверь и завела Макара. Помогла ему стянуть штаны и приподняла пижамную рубашку и спортивную куртку. Потом то же самое проделала с Ваней. Меня не покидало ощущение, что происходит что-то непонятное, будто за нами наблюдают. Но внутри никого не было, я бы обязательно услышала. Да, слишком тихо...
Мы помыли руки. Я старалась не смотреть на свое отражение в зеркале, словно боялась увидеть в нем чужое лицо. Выключив воду, я вдруг ощутила панический ужас, который сковал меня по рукам и ногам. Мальчики тоже притихли, стояли рядышком и смотрели на меня. Будто два вихрастых птенца-воробышка, случайно выпавших из гнезда.
Когда раздался хлопок, у меня перехватило дыхание, а сердце подскочило до самого горла. Время скукожилось до доли секунды и то, что я сделала потом, не поддавалось никакой логике, мной руководило нечто потустороннее, по-иному я назвать это просто не могу. Я схватила швабру и просунула ее через дверную ручку. Затем запихнула мальчиков в одну из кабинок и заперлась изнутри. За первым хлопком последовал второй, я зажмурилась и прижала детей к себе...
Глава 61
Рита
Через пару минут в дверь постучали, а затем стали дергать за ручку.
– Рита, у тебя все в порядке?
Услышав голос Кречетова, я не поверила своим ушам. Черт его знает, что бы я успела себе надумать, подойди он к туалету чуть позже. Я все еще находилась в ужасе и боялась за детей, которые жались к моим ногам. Словно губки, они моментально впитали в себя мои эмоции, поэтому стояли тихо-тихо и смотрели на меня.
Мне не могло показаться. Я точно слышала выстрелы! Но, как бы то ни было, мне нужно было ответить, иначе Кречетов просто вышибет дверь. Не сам, конечно, его подручные. Получается, сейчас мы выйдем, сядем в машину и уедем? Где же этот пресловутый Руденко?
– Рита!
– Да-да, мы уже идем! – Крикнула я и глубоко вздохнула. Все не так... все должно быть не так...
Вытащив швабру, я открыла дверь.
– Что происходит? – Спросила, глядя прямо в глаза Кречетова.
Он вскинул бровь, рассматривая швабру в моих руках.
– Я слышала выстрелы, – продолжила я, сжимая деревянное древко.
– Стая бродячих собак, – коротко ответил он и усмехнулся. – Ненавижу их.
– Вы что, стреляли в них?! – Ужаснулась я, не успев подумать о мальчиках.
– Да нет, в воздух. Чтобы убежали.
Я испытала новый шок. Этот человек был абсолютно уверен в собственных действиях, как будто стрельба на улице являлась вполне обычным делом. Собственно, в его видении мира, вероятно, так и было.
– Ну что, вы тут закончили? – Как ни в чем ни бывало спросил Кречетов.
– Рита, я хочу пирог! – Напомнил Ваня, оценив нашу беседу как вполне мирный разговор.
– Сейчас все будет, сынок, – пообещал Кречетов.
Мне пришлось пойти за ним. Когда мы оказались в зале, дети стали двигать стулья, чтобы занять место за столом. Я обернулась к стойке, но черноволосого мужчины там уже не было. Кречетов перехватил мой взгляд и нахмурился, рука его медленно поползла к груди, где, как я знала, находится оружие.
– Быстро в машину, – сказал он.
– Но...
– Быстро, я сказал!
Я не стала спорить, взяла детей и поплелась к выходу. Холодный ветер мазнул по разгоряченной коже. Я увидела машину и стоявшего возле нее Дмитрия. Рядом с ним курили два охранника: огоньки становились ярче, когда они подносили сигареты к губам. Вторую машину со своего места я видеть не могла.
Кречетов был напряжен, я физически ощущала исходившую от него волну. О чем он думал в этот момент, я так и не узнала, потому что вдруг увидела движущийся прямо на нас слепящий свет фар, а затем услышала визг тормозов. Кажется, предчувствие не обмануло меня, и совсем скоро я поняла, что то, что должно было произойти, происходило прямо сейчас...
Оконное стекло на втором этаже чайханы разлетелось вдребезги. Словно во сне, я наблюдала, как ночную темноту озаряют короткие вспышки. Так сверкают молнии прежде, чем загремит гром.
– С-сука... – Прошипел Кречетов и выхватил пистолет. – Уводи детей, Рита! – закричал он. – Давай, обратно!
Оглохшая и дезориентированная, я ломанулась обратно, но дверь оказалась заперта. Прошло не больше пары минут, как мы вышли на улицу, но, по всей видимости, хозяину чайханы удалось накинуть засов.
Вокруг творилось что-то невообразимое. Казалось, стреляли со всех сторон сразу. Я сгребла мальчишек и потащила их в сторону фуры, чтобы укрыться за ней. Пули свистели над моей головой, одна из них вошла в шину, другая попала в стекло кабины, и нас осыпало осколками.
Макар закричал, Ваня вцепился в мои волосы с такой силой, что у меня выступили слезы. Я попыталась запихнуть их под фуру, но они упирались, хватаясь за меня.
– Мальчики... миленькие... ну, пожалуйста... – Умоляла я. – Я никуда не уйду, я с вами...
Боже мой, что в этот миг творилось со мной! Я стала сгустком животного страха, но в то же время, перед лицом смерти все еще продолжала бороться за детей.
Кречетов отстреливался. Я видела, как он уводит от нас тех, кто пришел, чтобы убить не только его, но и всех, кто был с ним. У меня не осталось ни малейших сомнений в этом, когда я услышала выкрики на незнакомом мне языке. Это не Руденко, промелькнуло в моем воспаленном мозгу. Это кто-то другой...
Накрыв детей собственным телом, я раскинула руки и уткнулась лицом в грязную насыпь стоянки. От нее пахло бензином и чем-то горьковато-затхлым. Глотая этот мерзкий запах, я балансировала на грани сознания, желая и превозмогая это желание впасть в беспамятство. Подо мной часто-часто бились два маленьких сердца. Я подгребала пыль, словно пытаясь выстроить вокруг нас стену, но лишь сдирала кожу на ладонях. Не в силах больше выносить этого состояния, я обернулась и увидела Кречетова.
Одна секунда, и он, вскинув руку, вдруг упал. Но потом, откуда-то из темноты, к нему метнулась тень. Я хотела закричать, предупредить его, но горло сдавило спазмом. Тень склонилась над ним, сделала какое-то движение, а затем вытянула руку в направлении стрелявших и... Вновь загрохотали выстрелы.
Я уже не знала, чего ждать, да и был ли в этом хоть какой-то смысл? Одна только мысль колотилась внутри: пощадят ли они детей? Все во мне сопротивлялось осознанию того, что я и мальчики – ненужные свидетели, и те, кто пришел забрать жизнь Кречетова, не остановятся ни перед чем, чтобы стереть с лица земли его продолжение. И тут уже неважно, кто я – няня или его жена, плевать им было на такие тонкости.
Тот, кто сейчас находился рядом с Кречетовым, скорее всего, уже заметил нас. Между нами было всего лишь несколько метров, которые он преодолеет за столь короткое время, что я не успею даже произнести имена моих мальчиков. Какая ирония, я думаю о них как о своих. Они стали мне родными, и я ничего не могу с этим поделать.
Мои слезы смешались с пылью. Я прижимала головы детей, а они даже не сопротивлялись. Умные маленькие мальчики, которые узнали об оружии раньше, чем о пластилине и красках...
Вдалеке раздался вой полицейских сирен. Возможно, они были гораздо ближе, чем я думала, я наполовину оглохла и с трудом различала что-то кроме биения наших сердец и свиста пуль. Выстрелы стали реже, стали слышны сдавленные стоны и хрипы.
– Рита! Рита!
Я замерла.
– Рита!
Это был голос Ильи, и звучал он совсем рядом... Я не могла двинуться, тело стало тяжелым и неуклюжим. Я решила было, что у меня галлюцинации, но вдруг рядом со мной раздались шаги, а потом кто-то схватил меня за плечи.
– Нет! Нет! – Забилась я в чужих руках, и дети подо мной заскулили.
– Рита, Рита... это я... Илья!
– Ты?! – В горле образовался ком. Я попыталась поднять голову и посмотреть на него, но смогла лишь привалиться виском к его колену.
– Полиция уже здесь, – прошептал он, помогая мне подняться.
Сквозь туман перед глазами я наконец смогла разглядеть его. Это был Илья. Я вцепилась в него и тут же заметила, как скривилось его лицо.
– Тебя ранили?
– Царапина, – пробормотал он. – Ты в порядке?
– Да...
Я опустилась на колени стала ощупывать Ваню и Макара. Затем подняла их с земли и прижала к себе. Я не знала, что с их отцом, и боялась спросить об этом...
Глава 62
Рита
Темноту разрывали всполохи света и вой полицейских сирен. Кисловатый запах пороха и крови смешивался с дорожной пылью и ароматом цветов, высаженных в самодельных клумбах из автомобильных шин под окнами чайханы.
Голова кружилась, в ушах все еще звучали отголоски выстрелов, и видит Бог, мне вряд ли когда-нибудь удастся это забыть. Я видела лежащие тела и в растерянности наблюдала за тем, как полицейские сажают в машины тех, кто остался жив в этой смертельной перестрелке.
– Рита... Рита... – Повторял Илья, прижимая меня к себе так сильно, что я уже не представляла, могло ли быть иначе.
– Откуда ты? – Спросила я, как только он ослабил объятия и ухватился за собственное предплечье.
И тут же осела на корточки. Ноги не держали, что, скорее всего, являлось доказательством посттравматического синдрома, который я переживала.
У мальчиков были совершенно белые лица и расширенные от ужаса глаза. Я стала ощупывать их тела и, наверное, тем самым причиняла им еще большее беспокойство, но не могла остановиться.
– Я успел доехать до стоянки. Кончился бензин, – сказал Илья и тоже опустился рядом с нами. – Потом услышал выстрелы. Расстояние досюда всего метров сто, а показалось, что... – Он замолчал и тяжело вздохнул. – Я ведь даже не был уверен, что ты именно здесь. Просто побежал наперерез, чтобы...
Он не успел закончить, потому что к нам подошел здоровенный мужик в темном пуленепробиваемом жилете.
– Говоров, мать твою! – Грозно рыкнул он. – Ну, кто бы сомневался! Как ты вообще... – Заметив наконец меня, он поджал губы, а затем посмотрел на жавшихся ко мне мальчиков.
– Вы – Маргарита Дымова?
Я нахмурилась. Откуда он мог знать мое имя? И тут до меня дошло.
– А вы – Руденко?
– Он самый... Значит, вы и есть Рита? Маргарита Дымова? – Уточнил он.
Я с горечью усмехнулась и ответила:
– Да. Только теперь я не Дымова, а Кречетова...
Слова вырвались сами собой. Это была правда, которую я должна была сказать. Я почувствовала взгляд Ильи, но уже в следующее мгновение его рука легла на мое плечо.
– Вот, значит, как? – Недоверчиво покачал головой Руденко. – А дети?
– Сыновья Кречетова. – Я хотела добавить, что официально они являются и моими детьми, но не стала делать этого при них.
– Ну... с этим мы позже разберемся.
Надсадно зазвучали сирены скорой помощи. Несколько машин остановились вдоль дороги.
В эту секунду у меня в голове вдруг что-то щелкнуло, будто переключился тумблер.
– Посмотри за мальчиками, – попросила я Илью, поднялась и медленно побрела к лежавшему навзничь Кречетову.
Его грудь прерывисто вздымалась, сквозь губы вырывались хриплые булькающие звуки. Лицо превратилось в серую маску. Он был тяжело ранен, и я склонилась над ним, не в силах поверить в то, что видела. Я должна была ненавидеть его всем сердцем, но он был отцом двух мальчиков, которых по-своему любил, и тоскливая жалость подступила к моему горлу.
– Рита...
От едва слышного сиплого голоса у меня закружилась голова и, словно камнем, сдавило грудь.
– Я здесь, – прошептала я, вглядываясь в заострившиеся черты.
– Рита... – Повторил он, а затем закрыл глаза.
Меня оттолкнули санитары. Кречетова переложили на носилки и потащили к машине скорой помощи.
– Вам с детьми нужно показаться врачам, – подошел ко мне Илья. Мальчики держали его за руки, и только сейчас я поняла, что все это время находилась в прострации. А ведь о детях следовало позаботиться в первую очередь! К тому же Илья тоже был ранен.
Я потрясла головой, пытаясь избавиться от царившего в голове гула и восстановить хоть какое-то подобие мыслительной деятельности, а затем потерла виски.
– Тут дети! Заберите их отсюда! – крикнули совсем рядом, вырывая меня из вязкой эмоциональной трясины.
Я вздрогнула. Илья, поняв мое состояние, приказал:
– Иди вместе с ними!
– А ты?
– Я буду с вами!
Он не задавал мне вопросов, а у меня вряд ли нашлись бы силы, чтобы ответить на них. Я только начала осознавать, что среди окружавшей меня темноты появился луч надежды – еще совсем слабый, почти призрачный, но с каждой минутой обретавший силу и власть над ней. Я не думала о том, что будет дальше, и не позволяла своим эмоциям взять над собой верх, как делала все то время, пока боролась за свое место под солнцем, за свою свободу и жизнь. Человек, который был со мной рядом, чувствовал меня как никто другой. Его ладонь, испачканная грязью и кровью, сжимала мои пальцы, и ее тепло проникало через мою кожу, даруя покой и уверенность.
Я никогда не была слабачкой, но не бывает людей без слабостей. А моей слабостью стали чужие дети.
Мне хотелось взять их на руки, но я смогла удержать только Ваню. Зато когда Илья поднял Макара, а тот обхватил его за шею и уткнулся в его плечо, мои глаза наполнились горячими благодарными слезами.
У этих детей, как и у меня, не было безупречного детства. И теперь они стали моими по закону. При всех моих чувствах к Кречетову, я не могла не признать, что он принял правильное решение. Для себя самого, для них, и, получается... для меня.
Оказавшись в салоне скорой помощи, я усадила мальчиков на кушетку и следила за действиями врача, словно была их настоящей матерью: ревностно и страстно, желая лишь одного – чтобы им не причинили вреда и не обидели. Смешно сказать, после того, что мы пережили, пожалуй, я вела себя не самым адекватным образом. Но разве кто-нибудь посмеет осудить меня за это?
Как и обещал, Илья поехал вместе с нами. У него оказалось сквозное ранение плеча, рубашка насквозь пропиталась кровью. Уму непостижимо, как он все это время терпел и делал вид, что все нормально!
Он смотрел на меня, и от его взгляда мне становилось чуть легче.
«Как хорошо, что ты нашел меня...» – Мысленно призналась я.
– Как хорошо, что я нашел тебя, – вдруг сказал он и улыбнулся.
– Вам лучше лечь, – посоветовал ему врач.
– Все в порядке, – отмахнулся Илья, не сводя с меня взгляда. – Теперь все в порядке.
Мне и детям выделили отдельную палату. Все это время Илья был рядом, несмотря на то что его пытались загнать в операционную. Только когда я наконец убедила его в том, что мне нужно заняться детьми, он согласился уйти.
Я знала, что меня ждут допросы и выяснение обстоятельств нападения, но Руденко пообещал, что все это будет завтра. Сейчас я была не в состоянии ни говорить, ни что-то объяснять.
– Я оставлю оперативника за дверью, – сказал он на пороге палаты.
– Зачем?
Руденко посмотрел сначала на Макара, потом на Ваню и пожевал губами.
– Стрельба в городе у ресторана произошла по приказу Кречетова, – сказала я тихо, чтобы мальчики не услышали. – А это нападение, я уверена, дело рук Мелкумяна.
– Вам многое известно, – прищурился Руденко.
– Нет, это все, что я знаю. Слышала, пока ехала в машине. Скажите, а Дмитрий...
– Дмитрий Суходревский убит. Кречетов в реанимации, но прогнозы...
– Я поняла.
Руденко потоптался и вышел, закрыв за собой дверь.
Значит, он полагал, что нам с детьми до сих пор угрожает опасность. Что ж, я подозревала нечто подобное.
– Рита, на нас напали бандиты?
Макар сидел в изголовье кровати, обхватив колени руками и вжимаясь в них подбородком.
– Да, на нас напали бандиты, – осторожно согласилась я. – Но их уже забрали в полицию и посадят в тюрьму.
– Папа нас защищал?
– Да... – В горле запершило, я закашлялась, но потом постаралась сказать как можно увереннее: – Папа нас защищал.
Ваня сполз со своей кровати и подбежал ко мне. Я усадила его на кровать к брату и провела ладонью по его растрепанным волосам.
– А когда мы поедем домой? – Не отставал Макар.
Я посмотрела в темное окно, в котором отражалась больничная лампа. Потом поднялась и придвинула вторую кровать к первой. Затем раздела мальчиков и выключила свет.
– Ложитесь, мои хорошие. Утро вечера мудренее...
Я заснула ненадолго, а может, надолго. Проснулась и лежала, прислушиваясь к детскому дыханию. В палате было темно, но я радовалась этой темноте. Сейчас я не могла и не хотела видеть ничего привычного человеческому глазу. Все, что мне было нужно, находилось рядом: здесь, со мной в кровати и в нескольких метрах или этажей от меня. Я думала об Илье, о том, что сейчас ему делают перевязку, а завтра утром мы вновь с ним увидимся. Потому что мы нашли друг друга. И я очень надеялась, что не потеряем...
