Текст книги "Бабочка огня (СИ)"
Автор книги: Маша Ловыгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Глава 19
Рита
Могла ли я дать этим детям то, что они заслуживали? Эти мысли не давали мне покоя все время, пока я находилась с ними. Я старалась вести себя так, будто ничего не произошло, но продолжала наблюдать за Макаром. Его отношение к брату было таким нежным, что я невольно прониклась к нему уважением. Удивительно, что у такого малыша внутри уже жила любовь и забота. Но что он сам знал о ней?
Днем приезжала клининговая служба. Две женщины молча убрались в холле и, наверное, в других комнатах. Туда, где жили мы с детьми, они даже не сунулись. Мне это было на руку. В хозяйственной комнате стоял пылесос и швабры, разные средства для стекол и от пыли. Мальчишки с интересом следили за тем, как я прибираюсь, а потом и вовсе стали мне помогать. Вдвоем возили пылесос, пока я вытирала поверхности и меняла постельное белье.
Таисья тоже порадовала: приготовила суп с фрикадельками, чему я несказанно удивилась.
– Фарш остался, – пробурчала она, указывая на противень с запеченными фаршированными баклажанами. – Хозяин распорядился, у него сегодня будут гости.
Как говорится, а ларчик просто открывался. Мне было все равно, кто и зачем придет к хозяину. Я надеялась, что даже не увижу его самого. Разумеется, я переживала за свои анализы, но, прикинув, что они будут готовы только завтра или через пару дней, немного успокоилась. Не знаю, чего я боялась больше: самого факта этой проверки или ее результата, но постоянно повторяла: лишь бы только все было нормально! А что до душевного состояния, так это ерунда, это мы вылечим, как говаривал дед Толя.
Все чаще я вспоминала своего деда. Его рассказы о тюремном житье-бытье раньше казались мне чем-то вроде страшной сказки. Умел он так рассказать, что хотелось смеяться. И по жизни дед Толя был тот еще весельчак! Помню, поехали мы с ним в Сочи, зашли в магазин техники. Он глубокомысленно прохаживался мимо холодильных рядов, а менеджер перед ним распинался, хвалил товар:
– Вот этот, – говорит, – самый лучший! Двухкамерный! В одной просто холодно, а в другой – дикий мороз!
– Типа карцер? – Изрекает мой дед, потирая наколки на пальцах, а потом как глянет на продавца, что тот моментально уменьшился в размерах.
Прогулка перед дневным сном получилась короткая, всего минут сорок. За то время, пока мы играли в мяч, а потом в прятки, приехала машина. Из нее вынесли коробки с эмблемой ресторана. То ли Таисья не успевала все приготовить, то ли блюда были сложными, но, судя по количеству тары, народу должно было приехать много.
Дмитрий подошел ко мне и велел идти домой. Сказал об этом спокойно и обыденно, что называется, без блеска в глазах. Я никак не могу найти, за что зацепиться в его случае. Скользкий тип, у себя на уме.
Мы вернулись. Макар набегался, был возбужден, я попросила его просто полежать и пообещала почитать книгу вслух. Ваня, румяный от свежего воздуха, тут же уснул.
Я села на кровать Макара и раскрыла сказки «Чуковского». На половине «Мойдодыра» Макар засопел и вырубился, а я отложила книгу, прикрыла мальчишек одеялом и вышла из детской.
Окно в хозяйственной комнате выходило на придомовую дорогу. Я залезла на подоконник и прислонила лицо к стеклу. Увидела курившего за воротами Дмитрия и высокого охранника. Вышла Таисья и зашагала в сторону шлагбаума. Вероятно, вызвала такси. Минут через десять после ее ухода на дороге появилась вереница машин, состоявшая, в основном, из джипов и внедорожников темного цвета. Все они остановились вдоль дороги. Я наблюдала за тем, как Дмитрий встречает гостей: жмет им руки и даже обнимает.
За эти два дня я поняла, что он – не просто работник с привилегиями, а правая рука хозяина, поэтому и ведет себя так. Знает, что я могу вылететь отсюда, как пробка, в любой момент. Что ж, возразить мне нечего, действительно, от меня здесь мало что зависит.
Я слезла с окна и поставила стирку. Был во всем этом один огромный плюс – возможность большую часть времени находиться без лишних глаз. О том, что где-то в коридоре или детской могут быть понатыканы камеры, я старалась не думать. А вот в своей осмотрела все внимательнейшим образом: заглянула под кровати и подоконники, даже скрутила розетки с помощью пилки для ногтей. Этому меня в свое время тоже дед научил. Клянусь, когда выберусь из всей этой заварухи, заработаю денег и поставлю ему шикарный памятник во весь рост! Из черного, да, из черного гранита! И чтобы надпись золотом: «Деду Толе от внучки Маргариты! Вечная память и низкий поклон!»
Я даже прослезилась, когда представила эту картину.
Заглянув в детскую и убедившись, что мои подопечные сладко спят, я спустилась по «моей» лестнице и встала за дверью, прислушиваясь к тому, что творится в холле. Мужские голоса звучали приглушенно. Гостей через окно я насчитала двенадцать человек.
Они говорили о том, что ситуация патовая, упоминали какого-то «мелка». Я мало что понимала из их разговора. Одно было ясно, это бандитские разборки, участником которых был Михо Кречет. Меньше всего мне, конечно, хотелось становиться хоть и невольной, но участницей подобного развития событий. Но что я могла поделать?
Когда появился хозяин – я узнала об этом по общему приветствию – все отправились внутрь дома, а я вернулась на свой этаж. Услышанное беспокоило меня, но лишь из-за детей. Лес рубят – щепки летят. Как бы не оказаться среди этих щепок...
Через час мальчики проснулись. В запасе у меня было много игр, чтобы развлечь их и научить чему-то новому. Мы начали с игры «Назови!» Сначала что-то круглое, потом квадратное, зеленое, мягкое, летающее...
– Муха! – закричал Ваня, который всегда хотел быть первым.
Макар улыбнулся и показал ему кулак.
– Теперь ты, – предложила я ему. – Что-то страшное!
Макар прикусил губу и сдвинул брови.
В этот момент дверь открылась, на пороге стоял хозяин.
– Папа... – прошептал Макар и вытянулся по струнке.
Глава 20
Рита
По виду хозяина было сложно определить, сколько он выпил. Запах спиртного я уловила, но ни походка, ни глаза этого не выдавали. Кречетов выглядел уставшим: веки набрякли, лицо подернулось бледной тенью.
– Ну, как тут? – Хрипло спросил он.
– Хорошо, – ответила я, хотя на самом деле так не думала. Что хорошего было в том, что дети боялись родного отца? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы почувствовать это.
– Пойдем, сын, – обратился Кречетов к Макару и протянул руку.
– Зачем вы хотите его забрать? – Не подумав, ляпнула я первое, что пришло в этой ситуации в голову. – То есть, я хотела спросить, надолго ли? Мне нужно помыть их перед сном...
Прозвучало глупо и по-детски, словно я ставлю свои обязанности выше решений хозяина. Но он ведь сам согласился с моим предложением установить режим. Режим! Как же меня раздражают эти тюремные ассоциации, но по-другому тут не скажешь.
– Ничего, успеете, – усмехнулся хозяин и, ухватив Макара за плечо, подтащил к себе. – Пусть посидит с нами.
– Мне кажется, для ребенка его возраста подобное... – Промямлила я, вовремя решив, что Кречетову явно не понравится окончание моей фразы. – Он вам будет только мешать...
– А с какого это перепугу он станет нам мешать? – Нахмурился хозяин. – Пусть послушает, о чем умные люди базарят. Настоящим мужиком вырастет.
Я сглотнула, сдерживая рвущуюся наружу язвительность в надежде, что мужчина этого не заметит, а затем сказала:
– Вы же, наверное, там выпиваете и курите. Зачем это надо, чтобы мальчик дышал всякой гадостью?
Кречетов издал странный звук, будто подавился костью, выпучил глаза и переспросил:
– Чего?
– Я говорю, что для здоровья ребенка...
– Ты откуда такая взялась, правильная?
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.
– По образованию я педагог... специалист по дошкольному образованию.
– Что-то я твоего диплома не видел.
– Это легко исправить, достаточно послать запрос в Воронежский педагогический колледж.
– А... ясно... Что-то я даже протрезвел от этого разговора. Пойдем, Макар, за десять минут с твоими легкими ничего не случится.
Он вышел, Макар поплелся за ним. А я сжала кулаки и стала считать до пяти, чтобы успокоиться. Ваня слез со стула, подошел ко мне, подергал за край футболки и спросил:
– Рита, где Макар?
– Сейчас вернется, – пообещала я, с трудом веря словам его отца. – Настоящим мужиком вырастет! – Передразнила Кречетова и даже притопнула. – Лучше бы спортивную стенку повесил! Давай-ка мы с тобой, Ванечка, пока ванную примем, хорошо? А потом я молоко подогрею.
Ваня послушно взял меня за руку, но я видела страх в его глазах. Даже короткая разлука с братом влияла на него не лучшим образом: нижняя губа набухла, пальчики стали вялыми и дрожали.
Набирая ванную, я читала вслух детские стихи и всячески пыталась отвлечь мальчика. Единственное, что помогло, это стакан из-под зубных щеток, с помощью которого я научила Ваню пускать пузыри в воде.
– Смотри: переворачиваешь... погружаешь в воду... а потом тихонько приподнимаешь и... Бульк!
– Бульк! – Рассмеялся мальчик и захлопал ладонями по воде.
– Ах ты, маленький хулиган! – Рассмеялась я в ответ, вытирая капли со своих щек.
Конечно, времени прошло гораздо больше, чем обещанные десять минут. Пока я мыла и вытирала Ваню, старалась не думать об этом, но, когда уложила его в чистую постель, терпению моему пришел конец. Сунув Ване книжку, я сказала, что иду за молоком и вышла из детской.
Нужную часть дома нашла не сразу, лишь когда услышала голоса. Хозяин и его гости расположились в большой комнате, похожей на зал. Не знаю, был ли это кабинет Кречетова, или гостиная, но я остановилась перед открытой дверью, собираясь с силами, чтобы войти. Мужчины сидели на кожаных диванах за низким, уставленным едой и бутылками столом. Я поискала глазами Макара. Мальчик сидел рядом с отцом. Казалось бы, вполне мирная картина, не к чему придраться, но люди вокруг него дымили как не в себя и разговаривали, перемежая свою речь такими грязными словами, что я не выдержала.
– Простите, пожалуйста! Михаил Айвазович, можно я заберу Макара?
Хозяин и его гости обернулись.
– Это что у тебя за цыпа? – Спросил один из них – жирный тип с квадратной челюстью и маленькими глазками.
Кречетов успел просверлить дырку во моей голове, но лишь покачал головой, а потом будто сплюнул:
– Нянька.
– Твоя, что ли? – Заржал жирный и подцепил с тарелки кусок мясной нарезки.
Макар увидел меня и дернулся, но Кречетов придержал его.
– Михо, твоя баба что, совсем детьми не занимается? – Спросил другой, в очках, вполне интеллигентного вида.
– Мы тут не баб собрались обсуждать, – ответил третий, сидевший ко мне спиной.
Кречетов наконец подтолкнул сына, и тот кинулся ко мне.
– Хорошего вечера, – пожелала я, прижимая к себе мальчика и старательно улыбаясь.
– Педагог... – Хмыкнул Кречетов и взялся за рюмку.
Мы с Макаром вернулись. Я молча набрала ванную и спросила:
– Ты как? Все нормально?
Мальчик кивнул и взялся за ручку двери.
– Помочь тебе голову помыть? – Спросила я, но он отрицательно покрутил головой и закрылся в ванной.
Несколько минут я стояла за дверью, прислушиваясь к тому, что там происходит. Мне было бы спокойнее, если бы он позволил мне помыть его, но настаивать я не стала. Дождалась, когда он вышел в халате и провела ладонью по его влажным, пахнущим детским шампунем волосам.
– Чистая пижама на кровати. Переодевайся, а я сейчас.
Спустившись вниз, я подогрела молоко. Пока разливала его по чашкам, слушала, как расходятся гости. С улицы доносились хлопки автомобильных дверей и прощальные гудки. Время было еще не позднее, но Ольга так и не появилась. Мне даже стало интересно, где она нагуливает и как к этому относится Кречетов. Понятно, что дети от ее отсутствия не страдали, но вся эта ситуация вокруг них казалась мне чем-то вроде пружины, которая, как бы я ни старалась, сжималась все сильнее.
Глава 21
Илья
Илья подъехал к своему дому, втащил мотоцикл на участок и оставил его у входной двери. Руки его подрагивали, и внутри отчего-то горело и распирало. Еще вчера он бы сказал, что это настигшие его вдохновение и азарт, но сегодня к ним добавилось что-то еще, непонятное и пьянящее.
– Весна, – пробормотал он, когда заметил лужицу под стоковой трубой.
Пока переобувался в большой квадратной прихожей, где из мебели был лишь встроенный шкаф и узенькая консоль под ключи, зазвонил телефон.
– Да, Макс, внимательно!
Звонил Максим Алакшин, с которым Илья познакомился пять лет назад, когда освещал дело о взятничестве в одном из районов. Алакшин получил разрешение на строительство туристической базы, но столкнулся с наглым вымогательством главы района и не побоялся обратиться с заявлением в налоговую полицию. Строительство заморозили на время рассмотрения дела и до суда уже выкопанный котлован пришлось дополнительно огораживать высоким забором. Глава района, разумеется, упирался, Алакшину угрожали, а однажды избили у подъезда дома, где он жил. Илья написал несколько статей и выступил на местном телевидении. Ему тоже стали прилетать угрозы, но дело уже раскрутилось и достигло Москвы. Потянулись и другие «страдальцы», готовые дать показания.
В итоге Алакшин выиграл дело, а глава района получил семь лет. С тех пор строительная компания Максима существенно подросла. С Ильей они поддерживали теплые отношения и даже иногда ходили вместе в баню.
Максим доложил, что достал приглашение и переслал его на электронную почту.
– Отлично! Я твой должник! – Поблагодарил Илья. Он нисколько не сомневался в том, что так и будет. Мог бы и сам получить приглашение через редакцию, но следовал хорошей поговорке: не мешайте людям проявлять благодарность.
– Только учти один момент, братишка...
– Какой? – Тут же подобрался Илья.
– Будет дресс-код Business Best, слышал о таком? – Заржал в трубку Максим.
– Э... – Задумался Илья.
– Костюм-тройка!
– Понял, пенсне, презерватив и галстук!
– Оно самое!
– Ты сам там будешь?
– А як же! Заеду на деловую часть, а фуршет пропущу. С женой и детьми в Сочи летим на неделю. Там на фуршет со спутницей можно, подумай, может, осчастливишь кого?
– Хорошо, подумаю, – кивнул Илья, будто Максим мог его видеть. – Тогда до встречи?
– Да, давай!
Илья выключил телефон и прошел в гостиную. Упал на диван и закрыл глаза. Тогда, четыре года назад, когда Макс пригласил его на свой день рождения в отеле-ресторане «Горный», никто из них и подумать не мог, чем закончится тот вечер. После случившегося Алакшин успел жениться и родить двух детей-погодков, а Илья, наоборот, развестись и поставить крест на семейной жизни. Ну ладно, не большой и жирный, но все же крест, потому что стал сомневаться не только в женщинах, но и в самом себе. Стоит ли во все это ввязываться, когда занимаешься подобной работой. Но с другой стороны, а как же полицейские, следователи, прокуроры и судьи? Каждый из них рискует изо дня в день. Рискуют и их близкие, и родные. Что ж теперь, не любить, не рожать детей?
Он снова подумал о незнакомке. Вот ведь дурак, даже имени ее не смог узнать! И это, называется, журналист!
– Стыд и позор на мою седую голову! – Фыркнул он и встал. Затем подошел к окну, выходящему на дорогу, и одернул хозяйские шторы.
Дом был удобным, двухэтажным, и аренда вполне вменяемая. На второй этаж Илья почти не поднимался, устроился на первом. Тут тебе и диван, и рабочий стол с компьютером, и камин. Дров целая поленница с уговором тратить на свое усмотрение, кухня с посудой, техникой и холодильником. Хозяева жили в Ярославле и в дом заселялись только с июня по август. Желающих жить за городом в неурочное время было не много, поэтому и оплата была, скорее, символическая за подобную роскошь. Разумеется, род своей деятельности Илья обозначил просто: работаю в газете, этого хозяевам было достаточно. Интеллигентный мужчина, журналист. Даже если баб приведет, уж поди дом не спалит.
Были мысли как-то развеяться и, действительно, пригласить кого-нибудь из знакомых женского пола для культурного отдыха, но... Илья покачал головой и усмехнулся, не стояло у него пока на отдых, а вот на работу стояло, да еще как! Тем и пользовался.
В редакции и на телевидении масса красивых девушек и молодых женщин. Свободных и замужних (которые за редким исключением, переступая порог студии, становятся свободными). Интерес к нему вполне понятный: кроме того, что и ростом вымахал, и мордой хорош, именно его циничное пренебрежение, появившееся после развода, приманивало к себе женский пол, словно легкокрылых пчелок на медонос. Каждая считала своим долгом убедить остальных, что ей-то точно удастся разбередить сердце Ильи Говорова. К тому же, образ героя, пострадавшего от рук деклассированных элементов, придавал ему в их глазах какое-то совершенно феноменальное значение. А тот факт, что он едва не сдох, нахлебавшись морской воды и истекая кровью из пробитого черепа, заставлял гореть женские глаза безумным светом вожделения.
В общем, сто раз подумаешь перед тем, как ввязаться во все это. Так что, не нужны ему сопровождающие ни за ради красоты, ни за ради дела. Только отвлекать будут.
Илья побарабанил пальцами по стеклу и снова вспомнил свою «дорожную жертву».
– Мышка-норушка... – Усмехнулся он, сам не понимая, почему назвал ее так. Вроде маленькая и худенькая, а ноги длинные и спинка как натянутая струна. Глазищи с поволокой и ресницы будто бархатные... – Э, нет, господин Говоров, куда-то тебя не туда потянуло!
Илья направился в ванную и принял контрастный душ. Отфыркиваясь, быстро обтерся и надел спортивный костюм. Услышав звонок, вздрогнул и посмотрел на себя в зеркало. Затем неслышно подошел к входной двери и включил уличную видеосвязь. Разглядев того, кто стоял за калиткой, удивленно присвистнул.
– Говоришь, гора не идет к Магомету? Очень даже идет...
Глава 22
Илья
– А я думаю, дай зайду! – Василиса Семеновна поправила платок и кокетливо склонила голову к плечу. – А то ведь знаю я вас, мужиков, наобещаете с три короба а потом...
– Что потом? – Улыбнулся Илья и потер предплечья под короткими рукавами футболки. Не месяц май, однако!
– Осталось вон у меня молоко и сметана, – ткнула она пальцем в тележку. – Банкир с семейством на отдых подались, а я и не знала. Сторож сказал. Даже не вышел, в переговорное устройство меня послал, – обиженно добавила женщина.
– Ну и гад! – Сочувственно ответил Илья.
Глаза Василисы Семеновны загорелись.
– Вот и я говорю: неужто нельзя по-человечески? Я со всей душой, понимаешь, а тут... Ну, что, возьмешь молоко, мил человек?
– Ильей меня зовут.
– Илюшенька, значит! – Она заглянула за его плечо, рассматривая дом, и вздохнула.
– Хоромы! Я Гагариных-то знаю. Они у меня летом по два десятка яиц берут на неделю. И молоко, и сметану... Летом у нас тут вообще жизнь, а в остальное время... – Махнув рукой, Василиса Семеновна снова вздохнула. – Я бы к этим-то и не ходила, но жить как-то надо. Пенсия маленькая, сам понимаешь.
– А что же там, – кивнул он в сторону коттеджного поселка, – плохо берут?
– Да берут хорошо, только всю душу вытрясут перед этим. И все, понимаешь норовят втридешева взять. Мол, разрешения на торговлю нет, санэпидемстанция тоже не отметилась. А у меня курятник, знаешь какой?
– Какой?
– С пола есть можно, не отравишься!
Илья не выдержал и хохотнул, представив эту картину.
– И козочки мои, девочки, по дому ходят чистенькие! Вот что ты смеешься?
– Я верю, верю, Василиса Семеновна! Вы, кстати, зайти не желаете? А то я, честно говоря, только что душ принял...
– Ой, – всплеснула руками она. – Если уж и душ принял, то как же женщине отказаться?
– Тогда милости просим! Там я с вами и рассчитаюсь.
Василиса Семеновна втащила тележку и закрыла за собой калитку.
– Вы свое быстроходное средство здесь оставьте, а банки я сразу возьму, – предложил Илья. – Не утащат, наверное?
– Да что ты такое говоришь! Отродясь у нас здесь воров не было.
– Это очень хорошо, но, наверное, скучно, – подмигнул Илья, прижимая к себе холодные банки.
– За весельем это не к нам, тут ты прав! Это к соседям!
– Да что вы говорите? – округлил глаза Илья.
– Ой, да ты никак мне не веришь? Да я тебе такого порасскажу, ни в одном телевизоре не увидишь!
– Что-то я сомневаюсь, – подкинул масла в огонь Илья, старательно скрывая ухмылку.
– Пойдем в дом, – деловито засеменила вперед него женщина… продрогла. Есть у тебя чем погреться?
– А мои объятия вас не устроят?
– Тю, артист! – Захихикала женщина, хитро поглядывая на Илью. – Я тебе завтра яичек принесу. Пяток у меня есть. Летом у меня кур поболее, несутся хорошо, а зимой разве что под заказ.
У порога Василиса Семеновна тщательно вытерла ноги, а когда вошла, огляделась.
– Проходите на кухню. Я сейчас чайник поставлю!
Илья поставил банки и сдернул с вешалки свою куртку. Достал портмоне и обернулся:
– Сколько я вам должен, Василиса Семеновна?
– Литр молока и полкило сметаны. За все триста пятьдесят рубликов.
– Отлично! Вот, пожалуйста!
Он положил перед ней деньги на стол и включил чайник.
– Один, значит, живешь.
– Один.
– А чего так, Илюша?
– Развелся.
– Ну надо же... загулял, что ли? Или... – Василиса Семеновна ахнула. – Или она загуляла?
– Да нет, просто не сошлись характерами.
– Вона как... А я со своим Кузьмичом сорок лет характерами бодалась, пока не помер, – она перекрестилась. – Все нервы мне истрепал, зараза... пожил бы еще чуток, тошно без него. Только вот животиной и спасаюсь. Детки разлетелись, кто куда. Приезжают, конечно, но только летом, когда у внуков каникулы. Тогда уж не до тоски, как сраный веник с утра до вечера ношусь.
– Деньгами помогают вам дети?
– А чего это им мне помогать? Я что, немощная какая? У меня ж хозяйство! И не дай бог, разболеюсь, не дай бог! Может, думаешь, я деньги в кубышку складываю? И складываю, только не себе. Мне самой на том свете ничего не надо будет. А внукам образование нужно. Сейчас разве что бесплатно есть? Вот то-то же.
– А вы в поселке, получается, всех знаете, если давно торгуете? – Илья достал чашки и поставил на стол коробку с чайными пакетиками.
Василиса Семеновна достала один и покрутила его в руках.
– Угостить мне вас нечем, – с сожалением произнес Илья, заглядывая в холодильник. – Я обычно в городе готовое что-нибудь покупаю. Есть колбаса и кефир, вот.
– Колбасу не надо, а кефир доставай. И мука у тебя, случайно, не завалялась?
– У хозяев что-то есть, да.
Илья открыл кухонный шкаф и достал банку с мукой.
– И соду, соду глянь! – Приказала Василиса Семеновна, скидывая полушубок и развязывая платок.
Сода тоже нашлась. Женщина налила кефир в миску и снова села.
– Пущай немного погреется, – сказала она. – А ты чего это интересуешься, кого я знаю?
– Нет, я не то что интересуюсь всеми подряд... – Осторожно заметил Илья.
Глядя на Василису Семеновну, он сделал паузу. Не стоило расспрашивать ее вот так сразу, прямо в лоб. Да и что спросить? Про Кречетова? Нет, тут следовало действовать осторожно.
– Понимаете, я встретил девушку.
– Полумесяцем бровь? – Хмыкнула женщина.
– Типа того. Невысокая, стройная, с темными волосами. Она заплетает их в косу.
Василиса Семеновна пожала плечами.
– Не припомню таких... Блондинок много. Все как под копирку: с губищами. А чтобы с косой...
– Мне кажется, она живет в одном из домов.
– А звать-то ее как?
– Не знаю, – развел руками Илья.
– Ох, ну и мужик пошел! И что же, так понравилась, что забыл спросить, как ее зовут?
– Она не сказала, я спрашивал.
– И что ты от меня хочешь?
– Помилуйте, уважаемая Василиса Семеновна, что я могу от вас хотеть? Просто спросил, вдруг вы ее знаете?
– Нет, Илюша, не знаю.
– Жаль...
Через полчаса на столе стояла тарелка с кефирными оладьями. Василиса Семеновна, напившись чаю, стала собираться. За то время, которое они провели вместе, Илья все же узнал кое-что из жизни коттеджного поселка: о том, какие там устраивают шумные праздники, как носятся, словно угорелые, на машинах, как голяком купаются отпрыски богатеньких семей.
– Знаешь, Илюша, что общего между курами на птицефабрике и государственными чиновниками?
– И те, и другие сидят у кормушки, – усмехнулся он.
– А знаешь, чем отличаются? – Хитро прищурилась Василиса Семеновна.
Илья покачал головой и вопросительно посмотрел на нее. Женщина хлопнула ладонью по столу:
– Куры яйца несут, а чиновники – чешут!
Провожая гостью, Илья помог ей влезть в полушубок, а она вдруг сказала:
– Не переживай, я поспрашиваю. У прислуги и поспрашиваю. Есть у меня там знакомые.
– Правда?
– Правда – это газета такая. Слышал небось, раньше была. Про партию и обещание светлой жизни. А я тебе ничего не обещаю. Но спросить спрошу. У Таисьи, что ли... – Пробормотала Василиса Семеновна, открывая дверь.
– Буду вам очень признателен. И за яйца отдельное спасибо!
– Ты уж за ними сам тогда зайди.
– Обязательно зайду, даже не сомневайтесь!
