Текст книги "Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Над городом брезжит рассвет, лошадка попирает копытами влажную от росы дорогу. Я скинула фату с лица и укрыла ей плечи, жмусь к Джиму. От него веет уверенностью и теплом. Мне невыносимо стыдно, что-то даже сжимается в груди. Ударила магией человека ни за что, за то, что он просто коснулся края одежды. И это сделала я, ведьма, женщина! Просто так сделала, поддалась нахлынувшим чувствам. Позор всего ведовского рода. Под действием чувств можно стереть город в пыль, обратить в пепел. Нас, женщин, с самого детства учат сдерживать дар, умело с ним обращаться. А я что натворила? И главное, ради чего? Даже если бы Дима меня увидел, ничего бы ровным счетом не произошло. Не думаю, чтоб он меня вспомнил.

– Твоему второму мужу придется дать отлежаться. Слишком сильно ты его приложила.

– Я не специально.

– Я понимаю, он был слишком груб и нагл с тобой. Так нельзя себя вести с ведьмой и, тем более, с женой. Ты правильно поступила, что решила обозначить границу дозволенного.

– Джим, я просто испугалась и все.

– Испугалась? – друг заботливо поправил фату на моих плечах и бережно обнял.

– Испугалась, что он может меня узнать. Я ударила совсем не специально.

– Ничего страшного. Тебе стоило просто его спеленать магией, и ничего бы не было. Хочешь, я покажу, как это делать?

– Я умею. Просто не подумала, прости, пожалуйста.

– Ничего страшного не случилось, – парень провел теплой ладонью по моим волосам, – Все хорошо, дорогая жена. Через пару часов он придёт в себя, и я провожу его в Потайной переулок. Сюда он дорогу больше никогда не найдет, и ты его никогда-никогда не увидишь.

– Спасибо, Джим. Я бы без тебя пропала.

– Для этого и существует семья.

– Наверное, так, – я смутилась и отсела подальше, к самому краю скамьи. Впереди показался мой уютненький небольшой домик, выглядывающий из зарослей пышного сада. Вон и труба камина торчит рядом с каштаном, из нее, как будто, вьется дымок. Это просто мое воображение разыгралось. Солнце светит, вот и кирпич трубы парит. На нем де тоже собралась влага.

– Я перенесу Дмитрия в дом, а ты поднимись в спальню.

– Зачем?

– Ну, раз уж ты не хочешь, чтоб он тебя увидел. Оглушен вовсе не означает уснул или погиб. Он просто ошарашен, через часика два вполне придёт в чувство. Помнишь, мне тоже так прилетало во время тренировок по боевой магии? Я еще в лазарет каждый раз отправлялся отлеживаться.

– Помню.

– А в последний раз ты меня забрала в комнату, когда меня гоблином, как следует, припечатало.

– Да, ты тогда не успел увернуться от удара и очень забавно сполз по стенке. Я сначала расхохоталась, а потом так испугалась за тебя, Джим, что решила выхаживать.

– Твой эликсир здоровья из полыни я никогда не забуду. Горечь дикая!

– Но зато он тебе очень помог.

– Знаешь, я бы и так отлежался. И аппетит бы, наверное, не пропал. Мне потом три дня везде мерещилась эта полынь. Но я все равно благодарен тебе за заботу. Дмитрию только эту гадость, пожалуй, не вари. Не ровен час, издохнет от омерзения, – Джим шутливо пригрозил пальцем и ловко спрыгнул с козел. Карета встала в аккурат посреди моего сада. Упряжь сразу ослабла, лошадка потянулась к траве. Ну, хоть газон мне пострижет своими бархатными губами – все польза. Только б цветы не догадалась состричь. Впрочем, их и так мало, не жалко.

Я накинула на голову фату и пошла к дому. Неплохо бы приготовить завтрак нам с мужем. Никак я не привыкну так называть Джима даже в мыслях. А стоило бы, хотя бы ради спокойствия детей. Для всех мы должны казаться счастливой парой супругов, никто посторонний не должен уличить нас с Джимом в обмане. Иначе это может обернуться бедой в первую очередь для меня. А как дальше сложится жизнь, никому не известно.

Я вошла в дом, привычно огляделась, прислушалась. Тишина. Так странно, что в доме не слышно детей, никто ничего не сотворил, не слышно веселого детского смеха и топота махоньких ножек. Или?

Мне послышался шорох на втором этаже. Стук ручки шкафа. Неужели тетя уже вернула домой всех моих малышей? Нет, я конечно по ним скучаю. Но не настолько же! Я надеялась, что у меня есть еще хоть пара часов свободного времени, чтобы выпроводить из дома Диму. Только бы это были воры! Великие боги! Я так буду рада в это утро обычным ворам, пускай это будут они. Я не могу еще сильней усложнить свою жизнь. Я не хочу объясняться с Софией, рассказывать ей, откуда у меня взялся второй супруг! Тетя же объявит себя индейкой и с меня скальп снимет вместе с причёской. Я взлетела птицей по лестнице. Так и есть, детская комната отперта, из нее доносятся перешептывания мальчишек, обволакивающий голос тети. Вот теперь точно все, мне конец. Я тихонечко вошла в комнату.

Мальчики сидят у окна, нахохлившись, будто совята. Тетя ворожит, по всей комнате разлетелись горящие силуэты зверей и машин. София не часто бывает на Земле, ей там не интересно. Поэтому колеса у машин слишком большие, да и окна не совсем правильно выстроились в ряд. Сыновья тычут пальцами, поправляют. Тетушка предлагает им самим попробовать скрутить из ниточки магии те фигурки, какие они хотят. Нить совсем тонкая, вреда ею причинить невозможно, но она так легко лопается в пальцах обоих ребят. Странно, но я все еще не вижу малышку Лили. Или это она притаилась вон там у дверцы шкафа?

Мама пришла! – глаза Робина загорелись, и он бросился меня обнимать, упустил из пальцев почти совершенную фигурку машины. – Мама, – воскликнул куда более сдержанный Седрик и обнял меня следом за братом. Так приятно чувствовать их ладошки на своей талии.

– Малышастики мои, – ласково я обнимаю сразу обоих, чтоб ни тот ни другой не обиделись, – Лили?

– Мам, это кукла, – поправил мю оплошность Робин, – Ее нам тетя София купила.

– Где Лили?!

– Наша сестра ушла спать, она очень устала сегодня.

– Здравствуй, племянница. Прости, что мы вернулись так рано. Но традиция велит возвращать деток в родительский дом к утру. Я предполагала заглянуть к тебе в полдень, но, увы. Никто из детей не захотел спать посреди птичьего гнезда.

– Гнезда?!

– Я говорила тебе, – тетя продолжила обманчиво мягким голосом, – Детский сад до добра никого еще не довел. Сначала малышей вынуждают есть кашу, потом они изучают птиц, строят скворечники из подручных материалов. Верно?

– Да, я специально покупала им троим молоко в коробочках вместо обычного нашего, укупоренного в кувшины. Потом мы вырезали из этих коробок кормушки.

– Вандализм! С детства нужно приучать детей к порядку. Ты что, не могла зачаровать детям щепочки? Дала тогда бы им ниточку магии, научила бы с нею работать и у лесных птиц появились бы настоящие уютные домики. А не вот эти вот пристанища пернатых бездомных с картинкой кривоватой коровы. Каково птичкам есть под такой нелепой вывеской? Страсти какие! Приснится – помрешь с испуга!

Мальчишки прыснули со смеху.

– Я не поняла, а при чем тут гнездо? Ты же хотела устроить детей на кровати?

– Мало ли, что я хотела? Детки тренировались. Принесли в дом щепочки. Просто немного переборщили. Моя столовая теперь выглядит так, как будто бы в ней ночевал залетный дракон. Может, гостиничку открыть? Как думаешь? Говорят, это прибыльный бизнес. – Спалят весь дом с первого чиха.

– И то верно. В следующий раз устроим бунгало во дворе. Небольшое. Исключительно для синичек. Столовую откроем в саду. У меня как раз жучки завелись на абрикосе. Выклюют в качестве платы.

– Лили точно спит? – поинтересовалась я на всякий случай. Доченька обычно первая залезает в постель и спит до утра. Ей не нужны ни сказки на ночь, ни песни. Только укроешь одеялком, и крошечный носик уже сладко сопит. С мальчиками всегда уговоры длятся дольше, им жаль оставлять день позади, будто бы они его закрывают, как книгу на самом интересном моменте. И никак не могут собраться с духом, чтобы это сделать.

– Малышка сразу заснула. Как твой новый муж?

– Я им очень довольна, – можно подумать, у меня было много мужей. Тетя так странно спросила. Не могла е она узнать о Диме? Нет, пока точно не могла. Да и о завещании Изабеллы она наверняка не в курсе. Только дети могли проболтаться. Но вряд ли у них нашлось время на это. Гнездо вили! Какие тут разговоры.

– Молодец. Я не стану больше тебя отвлекать. Помогу мальчишкам уснуть и покину сей дом. Иди, дорогая. Я тебя поздравляю, ты приняла очень удачное приглашение. Я всегда хотела стать тетушкой герцогини.

– Спасибо. Я тихонько притворила дверь в детскую и подошла к лестнице. Внизу мне послышались шаги. И это точно не лёгкие шаги Джима. Только бы я ошиблась. Бегом я рванула по лестнице вниз.

Глава 19

Дмитрий Ярве

Карета, нега спящего южного городка, газовые светильники вдоль дороги. Это точно не туристический центр – вывесок нет. Мерный цокот копыт изящной лошадки. Светящиеся мотыльки то и дело вспархивают на клумбах. Небо, полное звезд, чужих, незнакомых. Я таких никогда и нигде не видал.

Все это туманит разум, не даёт шестерёнкам в мозгу вертеться с достаточной скоростью. Я судорожно прикидывал и так, и эдак. Черт с ними, со звездами, я не астроном, могу позволить себе перепутать созвездие Ориона с какими-то другим. Мало ли, ошибся, с кем не случается. Но все остальное? Проводов, электричества, магазинчиков – ничего этого нет. Фонарные столбы всамделишные, настоящие, в редких окнах домов горит свет. Это не декорация, не туристический европейский городок, где изо всех сил стараются сохранить антураж Средневековья. Тогда что?

Селение амишей? Америка? Есть там такой народ, зависший накрепко в восемнадцатом веке. Нет, не похоже, климат немного не тот. Африка? Одна из богом забытых бывших колоний? Чего мне опасаться, чего ждать от этого похищения? Не понимаю. В карете точно находится женщина. Меня силой везут на собственную свадьбу. Зачем? В принципе, все довольно логично. Молодая жена легко может стать богатой вдовой, достаточно мне где-нибудь приложится башкой о камни. И вдове объяснять ничего никому не придётся. Влюбился с первого взгляда, уехал в экзотическую страну, женился, неожиданно помер. С кем не бывает?

Нет, это точно не рук Азовского дело, и в эту схему вплелся кто-то еще. Мою невесту охранник называет супругой. Может статься, они действуют только вдвоем? Я потер щеку, хорошо меня приложили. И, главное, совершенно не понятно чем именно.

Карета качнулась на кочке дороги. Парень ловко удержал меня от падения. Какой заботливый, а? Еще и лекцию прочитал о том, как на козлах нужно держаться. Можно подумать, я гарантировано переживу эту ночь. Женюсь, и сразу прирежут под ближайшим кустом. И сделать, главное, ничего не могу.

Церковь возникла из ниоткуда, будто соткалась из сумрака ночи. Подавляющий величием мрачный готический храм, католический, судя по фрескам над входом. Жаль, я не католик, а то зашел бы помолиться о будущем, как-то тянет, когда тебя силой ставят на пороге небытия. И мне совсем не нравится ощущать себя ягнёнком перед закланием.

– Ты войдешь вместе со мной и невестой в ратушу. Веди себя достойно, нельзя вызвать гнев богов.

– Допустим.

– В центре зала будет стоять алтарь. Все, что о тебя требуется – вписать свое имя строчкой ниже моего.

– Погоди, а ты тут при чем?

– Я – первый муж ведьмы, – хмыкнул парень.

Я озадачился. То есть единственная цель всего этого цирка – дать возможность развестись вот этому парню и все? Не думаю. Впрочем, как знать. На сегодня моя способность удивляться иссякла.

Мы оба одновременно спрыгнули на землю. Парень открыл дверцу кареты, помог женщине выбраться наружу. Внутренне я замер. Удивительно тонкий стан с приятными округлостями в нужных местах. Черное платье, под стать старой ратуше, густая фата, прикрывающая лицо. Кто она? Охотница за деньгами? Нет. Слишком уж гордо держится. Очень хочется подойти, расспросить, узнать. Но все, на что я решаюсь – скромно сказать – "Красиво". И я сам даже не понимаю, кому именно отсыпал комплимент. Ей, этой волнующей женщине или мрачному месту, в котором я оказался? Охранник, или кем является парень, ушёл. Казалось бы, самое время бежать. Но я, почему-то не могу сдвинуться с места. Все кажется пустым и незначимым, словно в жизни существует только эта ратуша и эта женщина. Кто она, черт побери?

– Если лицо соответствует фигурке, я совсем не против со вкусом провести брачную ночь, – двинулся я на нее. Испугается? Поддастся? Охотница за богатством должна уступить. Но девушка только выставила вперед тонкую беззащитную руку, и ее голосу я почти оказался вынужден подчиниться.

– Этого никогда не будет!

Двери ратуши распахнулись, послышалась томительная мелодия, сулящая не то горе, а может, и счастье.

– Супруга, мы можем идти, – парень сбежал вниз, – Ты берешь ее под левую руку точно так же, как это сделал я.

– Хорошо, – я воспользовался моментом, чтобы коснутся своей невесты. Еще чуть и я сдерну к чертям эту кружевную тряпку с ее лица.

Мы поднимаемся по ступеням, я несу какую-то чушь, будто подкрадываюсь к невесте. Тонкая рука в моих пальцах почти невесома. Все мое существо томится в неясном предвкушении. Страх отступил. Я все еще агнец, ведомый к алтарю для заклания, но мне почему-то не страшно. Наоборот, я хочу заполучить эту женщину, будто она мой главный трофей в этой жизни, настоящий и стоящий величайших побед. Странно, ведь я даже лица ее не увидел. Еще одна попытка.

– Прошу извинить за грубость, раз уж мы почти женаты, ты не хочешь показать лицо, красотка? – я касаюсь края фаты, невеста вздрагивает всем телом.

– Не хочу!

– Иди вперед молча, – отдает приказ парень, и мы втроем встаем перед алтарем.

Не официальный брак, всего-то церковный. Ведьмочка, даже если станет вдовой, никогда и ничего не получит из моих богатств. Тогда зачем вообще это нужно? Белый камень. Невеста кладет на него руку в узкой перчатке. Перо птицы вместо шариковой ручки. На поверхности проявляется надпись. Как это происходит, почему? Я вчитываюсь в текст и замираю. Нортон! Фамилия Изабеллы. Что за чертовщина творится? Я, кажется, уже готов поверить во все, что угодно. Еще и герцогиня, причем здесь я? Парень силится мною командовать. Я ничего не могу понять. Если этим двоим так нужен развод, то как я здесь очутился? Нельзя ли было поступить проще? Стесать надпись и все.

Орган заполонил звуками ратушу, вкрался мелодией в душу. Мне вновь стало страшно. Неужели я могу вершить свою собственную судьбу при помощи вот этого птичьего пёрышка? Без всяких свидетелей? Бред!

– Может, вы для начала разведетесь? Двое мужей – это как-то слишком.

– Нет.

– Я не согласен.

– Такова традиция. О вдовце заботится следующая ведьма в роду, – выходит, Изабелла и здесь постаралась? Даже после собственной смерти она никак не может от меня отвязаться? Родственничков подослала? Да уж, Азовский здесь совсем ни при чем.

– Моя женщина принадлежит только мне одному. И никак иначе. Даже если брак – пустая традиция! – что-то как будто взорвалось. По зданию пополз дым. Веселые собрались здесь ребята. Уж не террористы ли часом? От бывшей жены и ее родни всего можно ждать.

Парень, Джим, грубит и жмет, угрожает. Ну-ну. Похититель чертов и шантажист! Я настаиваю на своем. Парень уверен, что делает мне одолжение. Я не помоечный котенок, чтоб меня из жалости подбирать в дом. Наследный герцог Мальфоре! На бумаге и не то можно вписать, она все стерпит. Мы чуть не сцепились. Но этот новоявленный "герцог" пообещал мне свободу взамен подписи на камне. Отчего бы и не рискнуть? Эта закорючка юридического веса иметь не будет. По ней не составить завещание. Тут даже моих паспортных данных и тех нет. Я размашисто ставлю подпись пером из гусиной гузки.

– Ну и? Мне дозволено поцеловать супругу? Нет? Я хотя бы могу увидеть, на ком внезапно женат?

– Даже не мечтай! – пустые обещания сыплются градом.

Я хочу в такси, хочу узнать хотя бы на ком оказался женат по их вере, в их призрачно-сизом храме. Хватаюсь пальцами за край фаты. Девица трепещет всем телом в моих руках.

– Кто ты, ведьма? Назови своё имя, покажись! Хотя бы первый поцелуй подари мне, супруга! Покуда я тут.

Мне чудится, что в руках у меня оказалась Элли. Моя любовь, та, что исчезла, а может, погибла. Будто я вновь держу в руках ее. Или хотя бы призрак той женщины. Удар электрошокера, я оглушён. Галлюцинации. Мне чудится голос Эльки, взволнованный, трепетный. Меня грузят в карету, вновь слышен мерный цокот копыт лошадки, скрип каретных колес. Не знаю, сколько я был в беспамятстве.

Голос Элли заставляет вынырнуть, ожить, обрести себя. Я отчаянно пытаюсь шевелить пальцами, мыслить, боюсь, что все это сон. Настанет рассвет, и исчезнут призраки прошлого. Даже такой, призрачной, Эльки не будет.

Джим вытаскивает меня из кареты. Мельком я вижу удаляющиеся рыжие кудри моей красотки. Хочу, нет, мечтаю за ней побежать. Все бы отдал ради этого чуда – вновь прижаться, обнять! Почему она тогда сбежала, исчезла? Как я мог так исковеркать свою судьбу? Почему оказался женат на Изабелле?

Парень перекидывает меня через плечо, даже не гнется под моим весом, вносит в особняк. Та же комната, точно та же узехонькая кровать. Теперь дверь в коридор осталась открытой. Я силюсь очнуться и встать, силы почти вернулись. Носом перерою тут все, но Эльку найду. Может быть, ее здесь в плену держат? Точно так же, как и меня? Всех убью и в песок закатаю. А любимую спасу, даже ценой своей жизни. И пусть на мне оборвется род Ярве, это ничего не изменит. Силой воли, каким-то невероятным рывком, мне удалось сесть. Уже победа. Осталось немного – суметь встать на ноги, обойти особняк, найти мою любимую девушку. Я спустил на пол обе ноги.

– Дядя? Вы стали моим папой? – я резко обернулся на дверь, в глазах поплыло, и горло сжал ужас мертвой хваткой ледяных лап. Милая призрачная девочка, точь-в-точь как из фильмов ужасов. Только что волосы рыжие, стоит в комнате. На ней длинная сорочка до пят.

– Что?!

Призрак скривился, сморщился лобик.

– Вы мой папа?

– Нет? – робко спросил я.

– Дитрих Ярве?

– Дмитрий Ярве.

– Ага. Вы наш папа.

– Почему?

– Так сказал староста.

Раздались шаги. Привидение исчезло, сверкая пятками. А ведь эта девчушка до жути похожа на Изабеллу. И на Эльку тоже похожа. Что, если? Ужас отступил. Я должен найти это призрачное чудо. Кого она так испугалась? Чего я сам боюсь? Убьют-не убьют – какая разница? Вдруг эта девочка, и вправду, была моей дочкой? Мы же с Элькой старались... С чего я вообще решил, что она призрак? Я прокрутил в памяти недавнее событие. Тени у нее не было, вот поэтому и решил.

К бесу все, бойтесь, кто не спрятался. Смерти я не боюсь. Я теперь обязан найти Эльку, выяснить хоть что-то о ней! И узнать, кем была эта девушка. Вдруг, и вправду, у меня есть дочь? Или была... Стало невыносимо горько. Ярость припечатала разум ударом, отправив в нокаут. Ни черта я не боюсь больше! И все.

Я вышел из комнаты. Ну, попадись мне только, Джим. Если ты выкрал у меня Эльку, бойся. Сдохну, но узнаю, где она есть. Мне терять теперь нечего. Террорист недоделанный!

Глава 20

Я замерла над лестницей и прислушалась. Вот хлопнула дверь в детскую. Джим еще не вернулся в дом, он ставит кобылу на коновязь, задает сено усталой лошадке. Он просто не может быть тут, в доме. Выходит, Лили еще не спит, это она вышла из детской. Мысли проскакали в голове со скоростью ветра и разбились о стену леденящего ужаса. Там, внизу, моя дочь. Там я слышу шаги мужчины. Это Дмитрий, можно не сомневаться, и только богам известно, что именно у него на уме. Я холодею и замираю от ужаса. Не представляю, что он может сделать с малышкой. Чужой человек, совсем не тот, кем казался мне раньше. К тому же он испуган и недавно был ранен. Ноги несут меня по лестнице вниз.

Факелы на стенах погашены, не горят свечи в канделябрах. Дмитрий выступает из сумрака, его лицо исказила гримаса ярости. Внезапно он поднимает глаза на мое лицо без фаты. Он улыбается широко и страшно, я холодею от ужаса. Только бы не узнал. Да хранят меня великие боги от этого мужчины и от пепла не погашенной страсти.

– Элька, – шепчут бледные губы. Он тянется ко мне руками, будто желает обнять или придушить, что куда вероятнее. Вряд ли он что-то помнит из того, что случилось в машине. Не догадается даже примерно о том, что мы расквитались. Что, если он видел нашу с ним дочь, узнал в лицо свою кровь, плод своего семени. Мне жутко.

– Нет!

– Элли, иди сюда, – он наступает.

Пора взять себя в руки. Любая женщина – кошка. И кто, как не кошка, умеет надежно и далеко увести хищника от своего дома, подальше от своего потомства?

– Неужели узнал? – я улыбаюсь. Всего-то нужно выиграть чуточку времени, отступить, и он никогда больше ничего обо мне не узнает. Не сможет найти дороги в мой дом. Дима не колдун, а путь сюда зачарован, скрыт под тяжелыми плетьми виноградной лозы.

– Элечка, – в глазах Дмитрия Ярве отразилось истинное безумие, я осторожно спускаюсь по лестнице вниз. Прямо в пасть к этому хищнику.

– Что ты хочешь? – опасный вопрос. Больше всего Дима напоминает мне сейчас восставшего мертвеца. Бледный, руки тянет, в его глазах плещется ужас. Только бы он мне доченьку не напугал. Только бы самой его не коснуться. Не вспомнить ту страсть, что подарила нам с ним детей. Что будет, если он узнает о сыновьях, предсказать сложно. Древний купеческий род нуждается в продолжателе, так он говорил раньше, смеясь. Смеясь надо мной, очевидно. Господину Ярве очень нужны сыновья, он никогда этого и не скрывал. Сыновья, но не я.

– Тебя, – ласково прошептал он, когда я почти спустилась. Внимательно всмотрелся в лицо, – Или ты тоже неживая?

– Неживая, как наша с тобой дочь... – этот вкрадчивый голос, этот ужасающий шёпот.

– Что ты сделал с Лили?

– Ее зовут Лили? Красивое имя. Наша доченька убежала. Выйди из тени, Элечка, я хочу на тебя посмотреть, – моя нога замерла над последней ступенькой, я все еще улыбаюсь, правда, улыбка моя, скорей напоминает оскал.

Рука олигарха шарит по шее – по тому месту, где, как я помню, висел крест. Боится? Думает, что я умерла и теперь стала призраком? А и пусть. Я уже куда смелее ставлю ногу на пол. Тени моей он сейчас не увидит. Мой дом стоит на границе миров, здесь все не так, как в обычном пространстве. Тени выносят грань между мирами еще хуже, чем свет. Их просто нет. Ни моей собственной, ни тени дочери, ни тени самого Ярве. Тени первыми падают в грань междумирья и там исчезают. Неужели олигарх действительно думает, что я умерла? Что ж, так даже лучше, проще будет его одурачить. Я встала в пятно предутреннего света.

– Эленька, как же так вышло? – олигарх помотал головой, – Наша доченька успела родиться? Или я видел только ее душу? – Чуть приоткрылась дверь спальни малышки, и я предпочла промолчать.

– Идём скорей, я все тебе покажу, – спиной я начала отступать к двери на Землю. Стоит Диме выйти за порог, и он больше никогда не найдет дороги в мой дом, и никто ему не поможет.

– Я так долго ждал тебя. А потом искал. Искал везде. Здесь, в России, там, за границей. Везде. И нигде не нашел, – его слова напоминают мне покаяние. Даже откликается что-то в груди, стремится наружу. Нет, с меня хватит, довольно. Предатель предаст еще не один раз. Зачем это нужно? Чему он научит наших детей, если узнает о них и решит воспитывать?

– Зачем? Зачем ты меня искал?

– Я тосковал по тебе, – дверь наружу уже совсем близко, – Я так любил тебя, хотел жениться. Хотел взять на руки нашего сына или дочь. Нашего с тобою ребёночка, Элли.

– Тосковал? Неужели? Истосковался за тот день, что меня не было в твоём доме? – моя ярость ищет выход и прорывается наружу в словах.

– Тосковал целую вечность по тебе. Искал. И не мог найти.

– Тогда зачем же ты взял к себе на ложе другую? Тоже ее полюбил?

– Другую?

– Другую, Дима. Не меня. Не твою любимую кошечку, – его лоб сжимают морщины, и я вижу непонимание в глазах.

Он даже не хочет сознаться в том, что предал. Ни мне, ни самому себе. Он просто не считает это проступком? И сердце мое вновь захлебнулось в горечи потери любимого. Предательство даже хуже чем смерть. Ее хотя бы можно простить.

– Так вышло, – странно качает головой он, – Изабелла пришла ко мне и зачем-то осталась...

Он подошел совсем близко, его жгучее дыхание опалило мое горло. Как же я его ненавижу! И любить буду целую вечность, никогда не смогу позабыть. Никогда мое сердце не заполыхает больше от такой же любви к другому мужчине.

Щелкнул дверной замок, я изловчилась, провернула ручку. Еще один его шаг. Пухлые губы почти коснулись моих. Такие ласковые, такие настойчивые. Поворот, удар магии в спину и бок мужчины. Дверь распахнулась настежь. По ту сторону идет мокрый снег. Вовсю разгорелся рассвет. Дима вылетел в переулок. Здесь так холодно, а на нем нет ничего кроме тонкой рубашки, штанов и летней обуви. Ну и пусть! До ближайшей станции метро пять минут ходу. Не успеет промёрзнуть до нутра, добредет, вызовет своих, что-то придумает.

Он развернулся, посмотрел невидяще на меня, ущипнул за душу. Так смотрит преданный пес, которого вышвырнули на мороз за ненадобностью. И сердце вновь сжимается, вновь зовет.

– Ненавижу!

– Люблю больше чем... – он еще смеет меня сравнивать с кем-то.

Я с силой захлопнула дверь. Оперлась о стену плечом. В горле клокочут слезы. Как же я тосковала, как сейчас хочу прижаться к нему и обнять, и вновь целовать медовые пухлые губы. Не смогу. Не прощу никогда. Не дам растоптать свою гордость, как бы ни было больно. Нужно быть сильной, смелой, расчетливой ведьмой, той самой женщиной, которой боги дали силу подчинить своей воле мир. Успокоиться.

Я стою, прижавшись к двери, надеюсь на чудо. Вдруг Дима различит в стене заветную дверь, постучится и я, конечно, открою, увижу его в самый последний наш раз. Чудо не сбылось. Легкие шаги Джима раздались в кухне, он вошел в дом. Судя по всему увидел, что дверь в комнату нашей дочери приоткрыта. Я слышу ласковый голос эльфийца на четверть. И нет в нем ни тени упрека, только безмерная забота и нежность.

– Моя малышка еще не спит?

– Дядя Джим?

– Папа. Теперь ты можешь называть меня так. Засыпай скорей, дорогая. Настанет новый день, и мы отправимся выбирать платья для тебя и твоей новой куклы. Все в городе будут знать, что самая красивая и самая лучшая девочка округи – моя дочь. Спи, я наворожу тебе добрый сон.

– Спокойной ночи, папа, – бормочет дочка, – Мой второй папа тоже зайдет пожелать мне сладкого сна?

– Дмитрий очень занят. Спи, дорогая, – глухо закрылась дверь. Джим не знает, что если приподнять дверь немного вверх за ручку, то она закроется совершенно бесшумно. Я всегда именно так поступаю, когда проверяю посреди ночи своих деток. Они и сами знают этот небольшой секрет и охотно пользуются им. Надо, конечно плотника вызвать, чтобы поправить все двери дома. Но мне пока лень этим заниматься.

Я вышла навстречу другу и замерла посреди коридора. Надеюсь, он ничего не заметит по моему лицу. Никаких ненужных эмоций.

– Тетушка София уже здесь? – спрашивает друг осторожно и подступает ко мне.

– Да, она укладывает мальчиков.

– Мне подняться к ним?

– Я думаю, не стоит. Они уже засыпают, ты только взбудоражишь их своим появлением, – я едва-едва отступаю от Джима.

– Мне следует выпроводить Дмитрия вон, пока тетушка не спустилась.

– Он уже ушёл. Я сама это сделала, – голос выдал мои чувства.

– Как же лицо? Ты ведь не хотела, чтобы он тебя увидел.

– Дмитрий уверен, что женат на другой. Меня он посчитал привидением. Ты ляжешь, как и обычно, на том диване?

– Боюсь, тетя София неправильно может это понять. У нее слишком длинный язык.

– Наверное, ты прав. Ложись в моей спальне. Я уйду к Лили.

– Так не годится. Ложись ты спать у себя, а я займу Софию и приготовлю ей завтрак.

– Мне так неудобно.

– Тогда мы можем вместе накрыть на стол, выслушать все нотации и поучения, а потом уйдем спать.

– Хорошо. Ты, наверное прав, – я сладко зевнула и отправилась вместе с мужем на кухню. Тетя недолго заставила себя ждать. Только бы она про Диму ничего не спросила. Вдруг о нем уже успели разболтать мальчишки? Ну, пожалуйста, только не сейчас. Я хочу успокоиться для начала и только потом отвечать.