Текст книги "Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Кхм. Да, пожалуй. Но вообще-то я пригнал карету, чтобы тебе пешком не идти. Так будет быстрее, – Джим потянулся за кусочком лепешки.

Домовой вылез из щели, заполошно пробежался по столовой, замахал мне пушистыми ручками.

– Я пойду, Диму проверю, вдруг он уже проснулся? – я поднялась из-за стола.

– Поужинай как следует, ты очень устала. Если проснулся – полежит немного, ему это только на пользу, я тебя уверяю. Травмы лекарка залечила, но кровь еще как следует не разошлась по мышцам. У парня все тело сейчас болит, хоть я и влил ему пузырек особого средства.

– В комнате есть окно в сад. Оно, правда, очень узкое, Дима вряд ли пролезет. Но и дверь не заперта, он может выйти сюда. Я не хочу его видеть, Джим. И не хочу, чтобы он меня видел.

– Не беспокойся, я накинул ловчий силок на ногу Димы. Он ни за что не порвется и добычу никогда не поранит. Эльфийская работа, особая. Если парень и выйдет из комнаты, только вместе с кроватью. Мы обязательно услышим. Ешь спокойно, дорогая.

– Ты его связал? – ахнула я.

– Только за ногу привязал.

– Так нельзя!

– Знаешь, мне тоже не понравилось валяться в коробе с мусором.

– Что?!

– Не важно.

– Я схожу и проверю, как там Дмитрий.

Я выбралась из-за стола и поспешила к комнате, что, если он проснулся? В коридоре темно, только луна залила голубым светом окна. Готова спорить, Дима меня не узнает. Или все же? Да нет, он и думать, наверное, забыл о своей случайной любовнице. Сколько нас таких у него было? И каждой, я уверена, он лгал о великой любви.

Я на цыпочках прокралась к двери и бесшумно ее отворила. Отец моих детей крепко спит, раскинувшись на узкой кушетке. Сколько раз я вспоминала эти черты лица. Волевой подбородок, пушистые ресницы, мягкие губы. Он так часто меня ими целовал рядом с жилкой на шее, а потом шептал сокровенное и громко при этом дышал.

Плед чуть сполз вниз, широкий торс почти оголился. Я невольно хочу прикоснуться к своему бывшему мужчине, провести пальцем по его телу, коснуться смолистых, черных бровей, вспомнить, как все тогда было, вновь почувствовать аромат его тела. И ненавижу. До боли в груди ненавижу его за то предательство, за свою слабость. Зачем только спасла? Нужно было бросить там, на дороге. Направить метлу не вниз к нему, а вверх к солнцу.

Я закрыла дверь поплотней, наколдовала снаружи простенький засов. Чтоб уж он точно не выбрался наружу из комнаты. Прости, Дима, но женится на мне тебе сегодня придётся. Иначе я потеряю своё дело и разорюсь! А мне нужно содержать наших детей, вне зависимости от того, как сложится мой брак с Джимом.

Я вернулась в столовую и тут же наткнулась взглядом на черное платье. Оно перекинуто через спинку пустого кресла.

– Это тебе, – ласково сказал друг.

– Мне? Но, зачем?

– В одном и том же платье дважды за один день замуж никто не выходит. Наденешь его?

– Хорошо, – я с сомнением потрогала ладонью блестящую черную ткань, похожую на змеиную шкуру. Точно так же она струится и перетекает в руке.

– Фата у тебя в комнате. Всё, как ты и просила. Хорошо, что успели дошить.

– Спасибо, но мне неудобно.

– Очень удобно. Дима ещё не проснулся?

– Он сладко спит, – краска внезапно бросилась в щеки, я смутилась, сама не понимаю чего. Своих чувств при упоминании Димы? Так их нет давно. Сожжены и развеяны ветром!

Глава 16

Дмитрий Ярве

В коридоре пружинящие, уверенные шаги молодого, конечно, мужчины. Так тигр, должно быть, крадется к своей, заранее обречённой добыче. Сердце заколотилось под ребрами в предвкушении неприятной встречи. Я выдохнул. Ничего, справлюсь. Не маленький и далеко не дурак. Убивать сразу не станут, ну, допустим, могут слегонца попинать. Это не так страшно, как кажется. Выдюжу. Психологическое давление может быть пострашней. Голова, мозги, разум и воля – это то, что сделало меня бизнесменом. И нельзя дать себе теперь слабину. Что бы ни говорили, что бы ни делали со мной, главное, помнить, все это – ложь. А я – сильный и умный. Вдох-выдох.

Скрипнула половица у двери. Что там говорил, мой начальник отдела службы безопасности, незабвенный Иван Василич? Если вас сопрут, вопреки всем нашим усилиям, смотрите на лица. Если на похитителях маски, можете выдыхать. Бить будут, убивать вряд ли. А вот если нет масок, тогда амба. Значит, никто не надеется, что вы выживете и сможете их узнать. Хороший был инструктаж, где-то даже полезный. Не зря заплатил и время потратил.

Что там самое главное? Прикинуться слабаком. Похитители должны увериться в том, что я уже сломлен. Никакого озорства. Тихий, милый парень. Угу. Затем нужно дать моим телохранителям время, чтобы они успели сделать свою работу. Я постараюсь. Меня уже ищут. Иван Василичу я доверяю. Лучшего спеца выбирал на должность начальника охраны. Он работает не за деньги, а ради своих амбиций. Деньги для него – чепуха. Такой уж у него склад ума.

Скрипнула дверь, открываясь, чуть шкрябнула о половицы. Выходит, призрак девушки мне показался. Тогда дверь отворилась без единого шороха. В груди вдруг стало отчетливо больно. Запах тот, силуэт... Элька заглянула ко мне как привидение. Выходит, была у нас та любовь, нелюбимым призраки не являются. Помнит, ждет меня там. Но пока не дождется, увы. Я у мамы один, как бы это смешно ни звучало. Мама никогда не простит, если я так по-дурацки издохну. И не переживёт.

Вдох-выдох. Нужно казаться смертельно испуганным, так будет больше шансов выжить. Никто не станет ждать от меня опасности для себя. Выглядеть испуганным отчего-то у меня плохо выходит. Скорей, наоборот, хочется убивать. Добраться до этого парня и как следует объяснить, кто тут дурак. И парень-то без маски зашел, лицо открыто. Выходит, надеяться придётся только на себя самого. И на моих парней из службы безопасности, куда же без них. Что бы ни было, я ничего не теряю, я уже обречен кем-то на смерть. И за жизнь буду биться, пусть даже не сомневаются. Я с вызовом поднял взгляд на охранника. Высокий, одет странно. Сюртук, штаны для того, чтобы ездить верхом, высоченные сапоги. Идиот!

Под одеждой парня играют рельефные мышцы, их видно. Не сказать, что качок, нет, весь гибкий, подвижный, скорей уж, танцор латинского танго. Стремительный, ловкий. Да и красив как-то не по-настоящему, слишком уж яркая внешность. Испанец? Араб? Миндалевидной формы громадные глаза, чернющие ресницы, кажется, что он их даже подвел косметическим карандашом. Золотисто-смуглая бархатистая кожа, пухлые губы, смоляные кудри. Фотомодель, а не охранник. Еще и нож к поясу пристегнул напоказ, позёр! Я невольно ухмыльнулся. Если это человек Азовского, то Азовский точно кретин. Решил меня напугать этой моделькой с показа мод? А ведь я уже видел этого парня, чуть в контейнере с мусором не похоронил. Зеленая шубка, странный акцент, боевой задор. Надо было под свеклой прикопать, никто бы и не заметил.

– Добрый вечер, – парень вошел в комнату, помялся немного.

– Допустим, – холодно ответил я. Образ несчастной жертвы у меня совсем не выходит.

– Я принес ужин, – парень вышел за дверь и вернулся с подносом, полным всяческих угощений. Несколько тарелок, кувшин, бокал, свежий хлеб. Столовые приборы и те в избытке. Откуда только такая щедрость?

– Благодарю, – я кивнул на тумбочку у кровати.

Парень водрузил на нее поднос и уставился на меня. Так только на кровников смотрят. Наёмникам все равно, кого именно убивать. Этот же парень смотрит на меня, не мигая, с истинной ненавистью в глазах. И вдруг по испанским, розоватым губкам прошла жёсткая улыбка. Такая может читаться только весьма однозначно – "Ты уже все потерял". Ну-ну, не на того напали, черти. Я выберусь, обязательно выберусь. Чего бы мне это ни стоило, я точно не сдамся. Парень зло ударил подносом о тумбу.

– Ешь с удовольствием. Я могу снять силки, если ты дашь слово купца не сбегать.

– Обещаю! – парень, и вправду, освободил мою щиколотку от цепи.

Я наконец-то сел, распрямил плечи. На подносе с едой лежит нож, я свободен, мы с этим к-хм один на один. Комната небольшая, камеры наблюдения так и не смог обнаружить. В окно я, скорей всего, смогу вылезти, ну, или через дверь выйду. В конце концов, я ничего не теряю. Убить пока не убьют. По крайней мере, до тех пор, пока я не подпишу дарственную на свой бизнес. Или?

Не думаю, что Азовский мог нанять такого киллера. Слишком уж легкомысленный парень. Я не очень-то ценю умственные способности своего главного конкурента, но все же он не такой кретин. Иначе б давно потерял свое дело. Может быть, меня похитил кто-то другой? Или сам этот парень – начинающий маньяк-одиночка? Так скажем, любитель? Ну, не профессионал же он? Даже как-то обидно, что ли? Одно дело, когда ради убийства твоей персоны нанимают киллера, профессионального, чтоб как в боевике. И совсем другое, если тебя похищает вот такое вот нечто. Стыдно это, что ли?

– Что вам от меня нужно? – решил я уточнить. Может, парень сумасшедший совсем и мечтает о единороге в качестве выкупа? С этого станется.

– Сущая мелочь, вам она ничего стоить не будет. Формальность, не больше. Думаю, вы мне не откажете в небольшом одолжении.

– С чего бы это?

– Я оплатил услуги лекарки, целебные зелья, вы живы и почти здоровы. Вам предложен ужин с господского стола. Разве вы не хотите оказать моей супруге ответную любезность?

– Не хочу. Вы похитили меня и посадили на цепь, как собаку!

– А вы хотели какого-то другого к себе отношения? – парень ко мне наклонился.

Была не была! Я ударил его со всей силы в скулу. Опрокинул на пол.

– Вы поклялись! – взвыл он.

– Вам показалось. Где мы находимся?

– В Лорелин! – выкрикнул он и поднял руку. Махом меня отбросило в стену. Как так? Дыхание выбило из груди на несколько секунд.

– В Лорелин? Это что? Африка? – нельзя упускать ни малейшую возможность! Бросился на паренька, ударил его в живот. Тот согнулся, закашлялся. Два шага до двери. Не успел, меня будто опутал кокон из паутины. Через долю секунды я лежал спелёнутый, аки младенец, на постели. Парень прокашлялся и навис надо мной. Глаза горят бешено, под глазом расплылся синяк. Пальцы сжались в кулак, легли мне на горло.

– Ненавижу.

– Все равно не прибьешь! – я улыбнулся, несмотря на холодный ужас, пробравшийся в сердце.

– Допустим. Мало того, я тебя вышвырну отсюда. Навсегда, я надеюсь.

– Что ты хочешь?

– Сегодня ты женишься. Подпишешь согласие и все. Свободен!

– Где подпишу?

– В ратуше.

– Хорошо.

Кокон мгновенно ослаб. Я смог снова вдохнуть. Что за чертовщина творится? Как он смог со мной все это сделать? Гипноз?

– Ужинать будешь?

– Нет, воздержусь.

– Вот и отлично. Вставай и одевайся, – парень кивнул на стопку вещей рядом с тумбочкой. Узкие штаны, широкая рубашка, ботинки. Я подчинился. Все лучше так, чем остаться голым.

– Идем.

Темный коридор, полыхающие свечи на стенах. Тепло летнего сада, под ногами скрипит песок. Приторно-нежно стрекочут цикады Здесь совсем нет охраны. Темнеющий силуэт машины, стоило приблизиться к нему, превратился в карету. Я ничего не понимаю. Где я? Может быть, я сплю? Ветка ударила по локтю. Нет, не сон. Тогда что со мной происходит? Аромат женских духов прокрадывается в сознание, зовет вперёд. Я прибавил шагу. Дверь кареты открылась.

– Мы сядем на козлы, так будет лучше.

Мой похититель подает мне ладонь. Лошадь перебирает копытами. Что это, если не сон? И почему нигде нет снега?

Глава 17

Я с удовольствием рассматриваю себя, стоя перед зеркалом, Джим опять угадал с платьем. Черная ткань плотно облегает фигуру, подол немного расширяется книзу за счет неприметных вытачек. Высоко приподнялась грудь, стала точеной талия, славно подчеркнулся изгиб бедер.

Когда я стою вот так перед зеркалом, то сама себе кажусь причудливой статуэткой. Удивительный крой. На самом деле по-моему я совсем не такая.

Волосы я собрала на затылке, не хочу, чтобы их увидел Дима. Пусть лучше уж он меня не узнает. Туфельки для меня купил тоже герцог, и тут он мне угодил. Высокий каблук, просто невероятный и очень тонкий, на ноге они сидят как удобные тапочки. Я их не ощущаю, только мой рост теперь изменился, я стала выше на целую ладонь, это много, Дима меня не узнает теперь-то уж точно.

Да он и думать давно обо мне забыл, зря я волнуюсь и напрасно переживаю. Только пальцы рук отчего-то дрожат, стоит вспомнить сильное тело мужчины, его обжигающий взгляд, смоляные брови вразлет, мягкий глубокий голос.

Я думала, что все это давно позабыла, а оказалось, что я безумно скучала, и стоило мне только мельком его увидеть, невзначай прикоснуться, и сердце вновь бросилось вскачь. Почему так? Зачем? Ведь ясно уже, что ничего не было с его стороны и никогда не случится. Каков человек есть, таким он и будет.

Дмитрий Ярве может дать мне только обман. Упоительный, яркий, желанный. Но чуть что, он изменит, выкинет меня из своей жизни будто использованную салфетку, сомнет в руке и забудет. Вот и мне совсем ни к чему помнить Димку и по нему тосковать.

Я прячу руки в атласные перчатки, поверх нанизываю тяжелые кольца. Как страстно он целовал мои руки тогда. Теперь, у олигарха не будет и шанса узнать свою бывшую Эльку в высокой незнакомке.

Я раскрыла тугой сверток с фатой. Как хорошо, что у меня есть теперь Джим. Плотное кружево темно-красного оттенка, цвета пролитой крови, полыхает в руках. Огромное, бесценное полотно, плетеное вручную талантливой мастерицей. Сколько оно могло стоить? Не представляю. Я накинула его на голову и приколола к прическе заколкой. Ткань стекает по лицу, прикрывает плечи и высокую грудь. Платье очень уж плотно облепило фигуру. Я сама на себя сейчас не похожа. Стройная, высокая, таинственная. Даже руки как будто бы теперь не мои, уж очень тонкими выглядят пальцы в крупных кольцах-перстнях. Но, главное, лица моего никто не увидит, и можно не бояться быть узнанной.

Я выхожу во двор, карета стоит в глубине сада, лошадь запряжена и привязана к кустам одичалых яблонек. Кобыла задумчиво перебирает листья, шуршит бархатными губами, выискивает плоды среди веток. Я подошла ближе. Дверца кареты распахнута, внутри царит полумрак, светильники выкручены, только луна заглядывает серебристым сиянием через открытую дверь.

Забралась внутрь и устроилась на сидении. Аромат цитруса и ванили поднимается от подушек, они здесь повсюду, Джим обо все позаботился, а главное, обо мне. Как удивительно хорошо иметь такого друга и, тем более, мужа. Похоже, он любит меня совершенно искренне, по-настоящему. Так может, не стоит отвергать напрасно эту любовь, а лучше напитаться ею, проникнуться? Заставить себя полюбить Джима в ответ.

Как жаль, что я не смогу сама себе сшить чарованную куколку, загадать желание. И дочка мала, ей пока не удастся такое наворожить. Как бы я хотела сейчас ответно полюбить друга. Мы бы стали настоящей семьей. Жили бы, как муж и жена, по-настоящему тесно и страстно проникаясь чувством друг к другу. Или его любви, моей благодати и уважения обоих уже достаточно для крепкой семьи?

Громко открылась дверь дома, ведущая в сад, послышались мужские шаги. Что сказал Дмитрию герцог, если тот уже согласился жениться на мне? Или олигарху просто настолько плевать на женщин, что он готов взять в жены любую? Даже ту, о которой ему ничего не известно. Я затаилась, плотней сложила складки фаты.

Скрипит под мужскими ногами песок. Я зачем-то открыла дверцу кареты. Муж сядет на козлы, будет править лошадью и каретой. Здесь мы с Димой останемся наедине, в этом темном салоне напротив друг друга. Как сильно колотится мое сердце. Что, если он сдернет фату, узнает меня? Решит, что я его люблю и только поэтому вынуждаю жениться. Нет, не хочу. Не хочу его видеть, не хочу бередить свою душу напрасно.

– Мы оба поедем на козлах, – голос герцога долетает на сразу. Дима не сядет в салон, вот и все.

Я с силой захлопнула дверцу. Карета накренилась под весом поднимающихся на высокие козлы по ступенькам мужчин. Тихо фыркнула лошадь, со змеиным шуршанием развязалась веревка, что держала кобылку на месте, скрипнули устало колеса, мы тронулись в путь.

Я слышу приглушенный голос некогда любимого человека. Джим спокойно ему отвечает что-то, слов отсюда не разобрать.

Открылись ворота моего сада и почти сразу замкнулись за нами, где-то суетливо вскрикнула птица, захлопала крыльями. Карета выкатились на дорогу, идущую по спящему городу. Я прильнула к окну, не хочу, стобы нас кто-нибудь видел, высматриваю свечные огоньки в окнах, верчу во все стороны головой. Окна почти ни у кого не горят, только в доме Марты из-за штор пробивается свет. Ведьма выхаживает мужа, на прошлой неделе он упал с лошади и все никак не оправится до конца, хоть кости и срастили ему сразу. А может быть, Марте просто очень нравится ухаживать за любимым? Не знаю.

Звезды ярко сияют на небе, видны редкие метлы, которых отпустили хозяйки в эту ночь полетать на свободе. Луна полна до предела и выглядит совсем как медный пятак. Жениться и выходить замуж при полной луне – плохая примета для всех живых, кроме разве что ведьм и колдунов. Для нас это, наоборот, к счастью, только вряд ли оно у меня будет в этом браке.

Колесо кареты натолкнулось на кочку, нас чуть качнуло, спереди опять раздались голоса. Приглушенный, неслышный Димы и резкий герцога.

– Крепче держись, тогда мне хватать тебя не придется, дорога не ровная. Или хочешь, привяжу тебя? Ловчие силки всегда при мне.

– Не хочу, – растекается бархатом голос Дмитрия Ярве.

Городок закончился ратушей. Карета замедлилась и остановилась у коновязи. Парни молчат. Я различила удар ног о землю. Кто-то из двоих спрыгнул с козел, а следом второй. Джим ласково уговаривает нашу кобылку смирно стоять, шуршит сено, льётся вода.

– Дорогая супруга, позвольте вам помочь, – герцог открыл мне дверцу.

Дима стоит чуть позади, озирается по сторонам. Он одет именно так, как следует выглядеть в нашем мире. Он настолько красив в привычной для Лорелин одежде, впервые предстал передо мной в ней. Дима немного растерян, а на высокой скуле расползлось пятно от удара. Мои щеки залила краска, я вложила свои немного дрожащие пальцы в руку Джима. Неужели он избил Димку? Вот так запросто, зло?

Герцог помог мне спуститься на землю. Я подняла на него глаза, всмотрелась в лицо. Джим никогда не был жестоким... Я увидела точно такой же след от удара на его левой щеке. Передрались они, что ли? Еще и на губе у геруога рана. Все из-за меня, это я во всем виновата.

– Тебе больно? – тихо спрашиваю я.

– Все хорошо, мы немного повздорили, – ласково улыбнулся Джим, – Я найду служку, чтоб отпер ратушу. Жди меня здесь.

Джим словно растворился в ночном сумраке, просто исчез. Мы остались стоять перед запертой дверью только вдвоем. Дима то смотрит на меня, то разглядывает окрестности. Внутри ратуши взмолился о нашем несбыточном счастье древний орган.

Красиво, – хмыкнул мужчина. Он ничего не боится, выходит, знает о переходе, о Лорелин? Изабелла ему рассказала и это?

Я молчу, даже голосом не хочу выдать себя. Дима поправил ворот, чуть расстегнул на груди рубашку, вновь взглянул на меня. В чёрных глазах блестит надменность, присущая богатым, хитрость и скрытая ярость.

– Если лицо соответствует фигурке, я совсем не против со вкусом провести брачную ночь, – хмыкнул он и двинулся на меня.

– Этого никогда не будет! – я выставила руку вперёд, с пальцев чуть не сорвалась магия. Сердце забилось в горле. Только не подходи! Олигарх улыбается и наступает. Двери ратуши внезапно открылись, наружу хлынули мятежные звуки органа.

– Супруга, мы можем идти, – Джим ловко сбежал ко мне по щербатым ступеням и взял под правую руку. Сразу стало спокойней и проще, – Ты берешь ее под левую руку точно так же, как это сделал я.

– Хорошо, – странно, но Дима повинуется, обходит меня со спины, крепко подхватывает под локоть.

В моей душе смятение чувств. Я хочу тронуть его громадные пальцы, ощутить тепло мужского плеча и одновременно с этим страстно мечтаю выцарапать ему глаза, разорвать его сердце в клочья, точно так же, как он разорвал мое. Втроем мы входим под своды ратуши и, снова на меня смотрит весь пантеон богов. Богиня любви озорно улыбается, прячет лицо за ладонью.

– Неоготика? Необычно. Для Африки, я имею в виду. Нотрдам нервно рыдает в сторонке.

– Заткнись, иначе тебя проклянут, – шепчет Джим.

– Кто, интересно?

– Бог чистого разума не любит грязных слов.

– Чего? Неоготика – это стиль в искусстве. Тоже мне мне, осел Бельведерский!

Еще секунда и мне кажется, мужчины сцепятся. Я кладу руки на запястья обоих, немного сжимаю. Дима первым поворачивает голову ко мне.

– Прошу извинить за грубость. Раз уж мы почти женаты, ты не хочешь показать лицо, красотка? – трогает он меня за край фаты и улыбается.

– Не хочу.

– Иди вперед молча, – отдает приказ Джим, и мы втроем идем к алтарю.

Белый камень, книга живых судеб, одно перышко лежит на краю. Я кладу на алтарь свою руку в перчатке, призываю прошлую запись своей судьбы. Она выплывает, вытачивается на камне. "Урожденная ведьма Нортон, герцогиня Мальфоре – жена, – отпечатано крупно. Чуть ниже вписано имя Джима, – Урожденный герцог Мальфоре, первый супруг"

Я вижу, как глаза обоих мужчин скользят по надписи. Муж с гордостью улыбается, Дмитрий Ярве озадачен.

– Впиши свое имя ниже моего вон тем пером, будь любезен, – показывает олигарху нужное место мой герцог.

– Может, вы для начала разведетесь? Двое мужей – это как-то слишком.

– Нет.

– Я не согласен, – жених крепче сжал пальцы на моем локте, теперь уж точно останутся синяки.

Орган оборвал высокую ноту и скорбно заиграл тише. Только бы они не передрались. Не здесь, не сегодня!

– Такова традиция, – шипит Джим, – О вдовце заботится следующая ведьма в роду.

– Моя женщина принадлежит только мне одному. И никак иначе. Даже если брак – пустая традиция! – под потолком грохнул гром. Бог гнева и регул не выдержал, напомнил о себе. Дмитрий Ярае вздрогнул и замер.

– Ты бесчестен. Дважды не содержавший слова обречен на... – герцог покачал головой и нежно провел пальцем по сгибу моего локтя, – Мы договаривались. Ты должен внести свое имя, не больше. Эта женщина тебе и так, и так не принадлежит. Ни душой, ни телом, ни сердцем. У тебя нет, не было и не будет на нее никаких прав.

– Вот как? А ей, случаем, не достанется все мое состояние после моей смерти?

– Кому оно нужно, торгаш! Ты стоишь рядом с наследным герцогом. В вашем болоте моей супруге не нужна даже пядь сырой земли. Оставь ее себе для могилы, если уж ты так боишься смерти, безродный. Или сделай приписку, завещай нищим.

– Я – один из богатейших людей своей страны! И я никогда не вступлю в тройственный союз. Честь не позволит.

– Тебя из одолжения берут в семью. Сделай милость, поставь имя, волух.

– Что? Ты кем меня назвал? – по ратуше пополз дым. Боги очнулись. Сердятся, я слышу их голоса. Ожили объёмные барельефы под потолком. Перешептываются.

– Тем, кто ты есть. Бесчестный, нищий душой простак. Ставь свою подпись и будешь свободен. Я лично вышвырну тебя в твоё болото, гнусная жаба.

– Клянешься?

– Клянусь честью своего рода, своими детьми и супругой. Всем тем самым значимым, чем обладаю, – с достоинством произнес герцог.

Дима подхватил голубиное тонкое перо в руку, оно скрылось целиком в крупных пальцах. Олигарх размашисто внёс свое имя в великую книгу судеб. Отец моих детей стал моим вторым мужем. Никогда я не хотела этого допустить. С самого первого дня, как узнала о том, что внутри меня зреют плоды моей и только моей любви.

– Ну и? Мне дозволено поцеловать супругу? Нет? Я хотя бы могу увидеть на ком внезапно женат?

– Даже не мечтай! – Джим выпустил мою руку, – Иди в карету.

– Вот и нет. Мне нужно в аэропорт, – жилка на шее моего второго мужа трепещет. Он разьярен. По-настоящему.

– Хоть куда. Иди в карету. Или хочешь бежать сзади?

– Хочу, – Дима резко и крепко обнял меня за талию. Ни вырваться, ни вдохнуть. Он такой огромный, так пышет яростью. Настоящий медведь. И мне не хочется вырваться из объятий, хочется сильнее прижаться. Он слегка потянул за фату, она почти соскользнула. И продолжил гораздо тише, почти шепотом, – Кто ты, ведьма? Назови своё имя, покажись! Хотя бы первый поцелуй подари мне, супруга! Покуда я тут.

Я ударила магией. Подло, зло, глупо. Мне тут же стало стыдно, да толку-то? Дмитрий соскользнул на пол, осел. Он оглушён. Нельзя никому так себя вести с ведьмой, нельзя хватать против воли.

– Проще будет везти, – хмыкнул Джим, – Я уложу его на сиденье, а ты сядешь со мною на козлы. Не возражаешь?

– Я не специально.

– Все хорошо. Никому нельзя неволить женщину.

– Он первый нарушил договор.