Текст книги "Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24

Белая мякоть кекса крошится под острым ножом, тетя никому не доверила разделять блюдо на порции, режет сама. Джим помогает прислуживать за столом. У него это на редкость хорошо получается. Только потянешься за кувшином, он уже тут. И так с каждой мелочью, даже с посудой.

– Я сама.

– Мне приятно за тобою ухаживать, – мягко говорит герцог и тут же подаёт мне желаемое.

– Не балуй мужа! – восклицает тетя, – Потом сама огорчишься эффекту и придется разводиться, чтоб его кто-то другой заново воспитал. Не порти мальчику жизнь. Подать салфетки – от него не убудет, это могу сделать даже я из любезности к тебе, дорогая. А вот развод герцог может не пережить. Ни к чему с первого дня портить семейные отношения. Судьба любого мужчины – ухаживать за женой, оберегать ее, баловать. Так уж заведено. И заметь, не нами! И совсем не случайно!

– Это не правильно, – не сдержалась я и вновь вляпалась в наш с Софией старый спор.

– Послушай, женщинам и так тяжелее живется. На нас вся забота о детях, о семье, о будущем рода, о собственной красоте, об устройстве быта. Мы вынашиваем и рожаем детей. Мужчины всю свою жизнь отдают развлечениям. Ну, те, кто поумней, я имею в виду. Они выбирают себе работу по вкусу, какое-нибудь хобби. У них и душа ни о чем не болит. Тогда неужели так сложно изредка угодить жене? Предложить ей за столом кусочек вкусного кекса? По-моему, это даже приятно.

– Безусловно, София, – Джим принял из рук тети блюдечко с лакомством и передал мне.

– А тебе кусочек побольше или поменьше? – спросила у моего мужа тетя и сама же ответила за него, – Побольше, конечно. На мужьях экономить нельзя. Никак нельзя, даже, если очень захочется. Их нужно кормить досыта, хорошо одевать, следить, чтобы они достаточно отдыхали. Очень уязвимый народ, сначала терпят до последнего, а потом помирают внезапно. И уж точно не стоит вышвыривать мужчин в снег, дорогая племянница!

– Тетя, я не специально!

– Ну-ну, так я тебе и поверила! Не специально! А как ещё? Бедный парень сидит под твоим забором в сугробе и не знает, как ему быть. Остался посреди города один, без жены, без деток своих. Ужасно! Мне так его жаль, этого Диму. Нет, я бы сама так никогда не поступила. Как можно бросить мужа одного, да еще и вдовца? Он и так оказался один, один во всем мире, ты только подумай.

– У него есть доход и крыша над головой.

– Разве это хоть что-нибудь меняет? Ты многих молодых мужчин видела, которые были бы способны позаботиться о себе сами? Да, они же, безбрачные, дохнут как мухи. И доход тут не имеет никакого значения. Единицы способны распорядиться своими деньгами как следует. Не бегать по гномьим лавкам за пересушенным мясом и элем, а питаться, как следует, хорошей едой, соблюдать режим, отдыхать сколько требуется.

– У Дмитрия есть рестораны в каждом его земном постоялом дворе, он взрослый человек! И сам может о себе позаботиться.

– Браком ты дала Дмитрию обещание, а сама его сдержать не готова. У вас родились дети. Если кровный отец не имеет возможности заботиться о потомстве, он рано гибнет или долго чахнет и в итоге все равно дохнет. Такова воля богов. Забота продлевает жизнь человеческую, запомни это. Нельзя лишать мужчину всего. И, тем более, нельзя отца лишать детей! Это гнусно и, кроме того, смертельно. Имела бы ты хоть капельку сострадания, ты бы не обрекала его на мучения, на короткую жизнь, лишенную всякого смысла.

– Я не хочу, чтобы моих детей растил предатель. Чему он их научит? Вытирать ноги о чувства других? Топтать самое дорогое? Любовь не ценить? Величайший дар богов обрекать на погибель? Спасибо, но нет. Моим детям это не нужно!

– Нашим детям, – напомнил о себе Джим.

– Если так, то гораздо гуманнее было бы отравить этого Диму и все. Всяко, лучше, чем обрекать его на мучения.

– Боюсь, он так не думает. Есть икру ложками и кататься в дорогой машине – не велика мука. Кроме того, он любит свое дело. Поверь, кто-кто, а он вполне счастлив один.

– Счастлив? У него нет цели в жизни. Это ты ее украла! Целых три главные цели в жизни любого нормального человека! Не стоило заключать брак, если ты была к нему не готова. Брак – это взаимное уважение, забота, изредка еще и любовь. Я разочарована в тебе, Элоиза!

– Он о детях даже не знает. И никогда не узнает. И я больше не хочу об этом говорить. Джим, тебе передать масло? С ним вкуснее есть кекс. Можно еще варенья добавить.

– Спасибо.

– Вот это и есть настоящий брак, в основе которого забота, уважение вкусов друг друга. И всего этого ты лишила несчастного, убогого олигарха. Твой второй муж погибнет в муках, помяни мое слово! Я бы не смогла жить с такой ношей на сердце. И в кого ты настолько жестока? Точно не в меня.

Я демонстративно откусила кусочек кекса, все, больше ничего не хочу слушать. Тётушка наполнила свою чашку взбитыми сливками. На подоконнике завозилось наше привидение.

– Не терплю две вещи – дурочек и кирпичную пыль, – задумчиво высказалась старушка, натянула призрачный деревянный башмак и бесшумно спрыгнула на пол, – Вернусь, когда полы ототрёте. И постарайтесь убить немногих. Кроме того, в саду нет лишних грядок, а смородину выкорчевывать – себя не любить. Про азалии и вовсе молчу. Привидение сдвинуло шляпку набекрень, одернуло платье и растворилось.

– Я мою полы.

– Недостаточно тщательно. Родовому духу видней!

– Вы можете подать мне пример, тетя София!

– Ну уж нет! У тебя для этого есть муж. Даже два мужа. Пускай они тебе помогают или наймут слуг.

Внезапно дом содрогнулся, зашелся грохотом потолок, пробежал из угла в угол испуганный домовик, теряя по пути вещи. Зарядное устройство от моего телефона покатилось по полу, и он этого не заметил.

– Бежим! Это гроза! – бросилась тётушка закрывать заслонку камина.

– Не похоже! – я ринулась в сторону холла. Грохот раздался точно оттуда. Джим ранул следом за мной.

Глава 25

Дмитрий Ярве

Странно, но Василий Иванович больше ни о чем меня не спросил. Он предельно сосредоточен, уверенно лавирует на проспекте между машинами. Входную дверь мы купили, какую пришлось. Бронированная, чуть выпуклая внутрь, с цепью на пузе и парой добротных замков. Еле запихнули на крышу машины вдвоем, тяжеленная оказалась. Мешки с цементом, арматура и прочие снасти влезли в багажник.

Рабочих нанимать я не стал. Если уж простые парни способны установить дверь, то чем я сам хуже? Навыков, может, и нет, но уж по инструкции бетонный раствор наверняка замешаем вдвоем-то? Не идиоты, у каждого по стопке всевозможных дипломов и сертификатов есть. Чужих в тайну Лорелин мне посвящать не хочется. Одного бульдозериста и то много. Надеюсь, он не проболтается. А даже если, ему все равно никто не поверит.

Другое дело, Василий Иванович. Ему-то точно известно о Лорелин. Этого я не ожидал. Спросить откуда или подождать, пока сам расскажет? Вон как губы поджал, и скорость у машины для проспекта приличная. Он вообще сегодня напоминает матерого пса, который крепко взял след желанной добычи.

– Я на минуту, – вывернул он джип к ювелирному магазину.

– Мне тоже что-нибудь возьмите.

– Что, например? – озадаченно спросил мужчина и посмотрел на себя в зеркало заднего вида, даже не поленился его для этого подкрутить.

– Какие там в ходу деньги? Может, золотых слитков купить, как думаете?

– Понятия не имею. Я за другим, – он еще раз пригладил волосы и зачем-то добавил, – Я поседел рано, сорока не было. Служба, стресс. Так бывает. Привык уже и не замечаю. Может, покрасить их, как думаете?

– Кого покрасить?

– Не суть важно. Главное, геолокацию включить, чтобы потом дверь найти. С ведьмами из Лорелин нужно держать ухо востро.

– Думаете, дверь нужно краской измазать, чтоб потом найти?

– Не поможет. Ты ничего не хочешь купить для своей дамы сердца? Ничего, что я на "ты"?

– Ничего. Какой дамы сердца?

– Для той, которая тебя в Лорелин утащила, – начальник охраны внезапно очень крепко сжал руль машины, будто собрался заложить резкий маневр. И это, несмотря на то, что машина припаркована, а двигатель заглушён. Да я и сам сжал кулаки зачем-то.

– Я бы для Элли купил, если она жива.

– Ну так купи.

Мы вместе вышли из машины, прошли прямо по лужам до бутика, наполненного роскошью авторских ювелирных изделий. Внутри к нам навстречу бросились консультанты. Две симпатичные девушки. Василь Иванович явно вызвал у них больше расположения, чем я.

– На какую сумму рассчитываете? Чего желаете? Золото, серебро, платина?

– Не имеет значения. Мне нужно… – суровый мужик вдруг поджал губы и на секунду уставился в потолок, не мигая, будто решил так спрятать непрошенную слезу. Мне, конечно же, показалось. Разруби его надвое, этот человек плакать не будет, у стальных глыб слез не бывает, – Мне нужен букет первоцветов из самых дорогих камней, платины, золота. Чтоб смотрелся достойно.

– Брошь? Кольцо?

– Полный комплект, только быстрее.

– Опаздываете? – услужливо отступила девица к витрине, – Я могу предложить вам на выбор несколько комплектов из последней коллекции.

– Опаздываю, я и так уже опоздал на добрую четверть века. И заколочку еще, у моей дамы сердца пышные кудри.

Я с удивлением посмотрел на Василь Ивановича. Выходит, он тоже был в Лорелин, и точно так же, как я сам, хочет там найти кого-то. Женщину, которую потерял так давно. Двадцать пять лет – это не шутки. Сейчас ему около пятидесяти, выходит, тогда было двадцать с хвостом, чуть меньше, чем мне сейчас. Столько лет помнить о любимой, это какой силы должно быть чувство? Чтобы даже теперь броситься к ней со всех ног, как только появилась надежда на встречу. Помнит ли она его?

По всему выходит, Василь Иванович умудрился догадаться, что я был в Лорелин. Да, он наверняка понял это по моим вещам, по странной иномирной одежде. Понял и решил идти ва-банк. Пригрозить мне своим увольнением, лишь бы я ему рассказал, где был? Умный мужик, расчётливый, меня расколол как орех – без малейших усилий. И сам ничего не сказал раньше времени.

– Вам что-то показать? – обратилась ко мне другой консультант. Я хотел было отказаться. И вздрогнул внезапно. Осознал, чем рискую.

Что, если Элька жива и просто удрала от меня в Лорелин, как до этого туда же удрала любимая Василь Ивановича? Я не хочу ждать двадцать пять лет. Совсем не хочу! Я сегодня хочу с ней поговорить. Я дочь свою хочу увидеть! И здесь, в этом светлом ювелирном салоне, мне уже совсем не верится в то, что Элли и малышка были призраками. Нет, скорей всего, они обе живы. Василь Иванович мужик умный, он точно знает, как нужно поступить, чтобы задобрить действительно волшебную женщину.

– Мне... Элли любила... любит...шитье, – судорожно начал я соображать. Дурак, чуть не явился к женщине без подарков! – Она любит шить кукол. У вас есть такое?

– Магазин рукоделия за углом, – отступила девушка огорченно.

– Нет! Мне тоже все самое дорогое. Лучший комплект украшений.

– Бери сапфиры, не прогадаешь. Ведьмы их особенно любят, – Василь Иванович самодовольно наблюдает за тем, как его покупки укладывают в красивый футляр.

– Пусть сапфиры. Только мне два комплекта. Для взрослой женщины и для дочери.

– Есть чудесные наборы для девочек. Сколько ей лет?

– Я не знаю. Года четыре, наверное. Да, около четырех.

Девушка воркует, выставляя на прилавок все новые и новые изделия. Я ни одно не могу рассмотреть толком. Из головы никак не хочет уходить мысль, она бьется в висках дикой птицей, отзывается болью в душе. У меня есть дочь, о которой я ничего не знаю. Дочь. Девочка сама так сказала. Она даже фамилию мою назвала, только в имени ошиблась немного. Значит, Элли ей все рассказала? Видимо, да. А мне, почему ничего не сообщила? Почему решила сбежать? Узнала о беременности и? И что? Да что толку гадать! Нужно просто явиться к Элли и спросить. Я обязан знать правду. Как так вообще вышло, что я не узнал о рождении малышки? Зачем Элли от меня ее скрыла?

Столько вопросов и самый главный мне никак не дает покоя – на ком я вчера оказался женат? Элоиза Нортон, кто ты? Неужели ты и есть моя Элли? Я попытался, как следует, состыковать в голове все, что знаю. В ратуше я женился на сестре своей покойной жены Изабеллы, на девушке с красивым именем Элоиза. Скорей всего, это она спасла меня из машины после того, как я улетел с трассы. Ее разглядел на записи с регистратора Василь Иванович. И я стал вторым мужем Элоизы. Первый – герцог. Неприятный момент, мягко говоря. Вторым я быть не привык нигде и никогда. И уж, тем более, не готов делить свою жену с кем-то еще.

Но разве Изабелла мне не говорила, будто у нее не осталось родных. Ни родителей, ни сестер, ни кого бы то ни было. С другой стороны, именно Элли познакомила меня с Изабеллой. И между собой они были похожи совсем как сестры. Обе рыжие, очень красивые, зеленоглазые. Ни черта я не понимаю!

Хорошо, допустим, теперь я все-таки оказался женат именно на Элли, причем по ее собственному желанию. Можно сказать, она вынудила меня жениться и тут же выпнула из своего дома.

Или это Джим захотел, чтобы я вступил в их брак? Ладно, главный вопрос в другом, зачем Элли выкинула меня на улицу? За что? Или ради чего? Может, она так хотела меня уберечь? Но уберечь от кого? От какой опасности? Должна же быть в ее действиях логика? Может быть, Джим опасен, и она его боится? Может быть, он тогда украл у меня Элли и теперь удерживает ее силой? И мою малышку-дочку. Убью его. Моей жене никакой другой муж, кроме меня самого, не нужен. Вопрос теперь остался только один – как это сделать? Один раз я уже попытался напасть на парня, и у меня ничего толком не вышло, Джим отделался синяком.

– Бульдозер нас уже ждет, – вырвал меня Василь Иванович из тягостных дум, – Я еще попросил взять бур. Вы определились с выбором?

– Я беру все, заверните, как следует, – бросил я, не взглянув толком на витрину.

– Вот и отлично, – кивнул мне он, а девушка спешно начала паковать украшения по футлярам.

– Василий Иванович, вы сможете мне помочь с выбором оружия? Тут недалеко есть магазин. Просто там один парень, к-хм, муж моей жены, он...

– У меня уже все в машине. Мы можем позволить себе устроить небольшой фейерверк, если потребуется. Но, помни, в Лорелин все решает женщина. Слово ведьмы – закон. И приказывать ей невозможно.

– Женщина? То есть этот урод моральный ничего не решал за Элли?

– Женщина. А командовать женщиной – плохая идея, тем более, нельзя ей угрожать. Она скорее погибнет, чем подчинится. Но любая ведьма становится мягкой и податливой, на все согласной, если быть с нею ласковым. Жаль, мне понадобилось много лет, чтобы осознать сей удивительный факт. Едем.

* * *

Стена дома трясется, за окном орудует техника, того и гляди, обрушится крыша. Несколько штук черепицы уже упало на тротуар переулка и раскололось. Следом за мной бежит, спотыкаясь о подол своего платья, тетя.

– Ты за бесово электричество заплатить забыла? Нас сносят за долги, я так и знала!

– Джим! Буди детей, уводи их отсюда! – муж бегом бросился в сторону спален мальчишек. Хоть бы он успел до того, как рухнет мой дом.

Я выскочила наружу, ковш бульдозера опустился на землю, готовый напасть на филенчатое окно столовой.

– Стойте! Что тут происходит? – статный мужчина идёт мне навстречу уверенным шагом. Седые волосы, распахнутая дублёнка, военная выправка, бумажный пакет в руках.

За моей спиной взвыла тетя София на высокой, особенной ноте. Я обернулась на ее крик. София спрятала лицо в обеих ладошках и прошептала.

– Вася?

– Узнала? – мужчина побежал к нам, громко хлопнула дверь, – Я ваш забор по камешку разберу! Открывай! Сонька! Я кому говорю! – впервые воочию вижу человека, который бы рискнул таким образом обратиться к одной из ведьм черного ковена. Я, аж, вздрогнула.

– Не открою! – взвизгнула тетя из-за двери.

– Девушка, отойдите, не мешайте, – приказал он мне и быстро нащупал невидимую для него дверную ручку, – Софи! Открой дверь сама! Или ты выйдешь, или я тебя вытащу из этой раковины как лакомую устрицу! И съем! Всю целиком съем! Слышишь? У меня много таких открывашек для вашего Лорелин, как этот бульдозер, в запасе! – За дверью послышался громкий топот каблучков, мужчина резко дёрнул ручку на себя и вбежал в мой дом, – Где ты есть, прекрасная вредная ведьма? Бросила мужа на произвол судьбы и в кусты? Стыдно?

– Уходи, Вася! Это был твой выбор! – донеслось из глубины дома.

– Я ошибся, ты же знаешь, с мужчинами это бывает! – загрохотали в доме мужские ботинки, – Иди сюда! Я кому сказал? Вот же противная ведьма. Сколько у тебя теперь мужей?

– Ни одного.

– Ответ неверный! Один точно есть. Это я!

Я обернулась к бульдозеру. Ну, тетя! И эта женщина меня учила, как правильно жить! Дорого она мне заплатит да разбитую черепицу. Я теперь имею полное право подшучивать над ней, как минимум, несколько лет. Из-за желтого бока разрушительной машины, крадучись, выступил Дима.

– Элли. Жива. Вот, значит, как? – посмотрел он мне в лицо и обернулся к водителю бульдозера, – Вы можете ехать. Дальше мы сами.

– Дима, езжай отсюда. Нам не о чем говорить. В два шага он оказался рядом со мной и навис, почти прижал к стене, увитой виноградной лозой. Крупная капля дождя скатилась с грозди мне за шиворот.

– Ну уж нет. Почему ты скрыла от меня дочь? Почему сбежала?

– А я должна была терпеть?

– Терпеть что?! Какие выходки, Элоиза Нортон?

– Уходи.

– Ну уж нет. Мы теперь женаты, у нас есть общий ребенок. Моя дочь, Элли. Я отсюда никуда не уйду.

– Уходи.

Со стороны дома выглянул Джим.

– Супруга, тебе нужна моя помощь?

– Побудь с детьми, – обернулась я к герцогу.

– С детьми? Сколько же их у тебя?

Джим подошел и встал между мною и Димой. Колдун против олигарха, не убьет – уже хорошо. Убьет – навсегда испортит мою репутацию. Ссоры, драки, убийства между мужьями недопустимы. Таков закон Лорелин. Во всем, что может случиться, виновата всегда ведьма. Конфликтов в доме быть не должно.

– Идемте пить кофе, – я ухватила за руку герцога. Под моими пальцами оказались напряженные каменные мышцы. Глаза Димы наливаются яростью.

– Сколько у тебя детей, Элли? – отступил в сторону двери Дима. Уф. Повезло, что он подчинился.

– Трое. – Это хорошо. Дочка моя, а остальные рождены от герцога? – недобро сверкнул олигарх глазами, – Ничего, воспитаю как своих.

– Все трое рождены от тебя. И это действительно ничего не значит.

– Трое? – вытаращил он глаза на меня и странно улыбнулся, – Я стал многодетным папашей?

– Мы стали! – потянулся к поясному ножу всегда спокойный Джим, – Я их растил и содержал. Это мои дети. Меня они зовут папой.

– Изыди, бестолочь! – оттолкнул его от входа в дом олигарх.

Глава 26

Я медлю изо всех сил. Руки чуть дрожат, тарелки и блюдечки звякают друг о друга. Оба моих мужа здесь, стоят по разные стороны стола, сверлят друг друга глазами. Дети сидят на софе под окном, нахохлились будто совятки, таращат сонные глаза. Повезло, что тётя София нашла пижамки мальчишек, хотя бы не стыдно за их одежку перед Димой. Наша дочь тоже уместно одета, на ней новенькая ночная рубашка. Джим ее совсем недавно купил. Воланы, банты, неудобная, но довольно красивая, я ее старалась лишний раз не надевать на малышку. Только кудряшки дочери сбились и она выглядит немножко лохматой, надо было бы Лили причесать, иначе мне стыдно за растрепанный вид дочурки перед Димой. Великие боги! Кого я стесняюсь! Он отец, я и так растила ребенка одна. А Джим? Зачем он сказал, будто содержит детей?! Да, он дарил им подарки, навещал и играл. Пусть я не была против, но содержала я свою небольшую семью одна, никогда ни от кого не зависела. И папой они стали называть герцога только теперь, после свадебного обряда.

Джим намеренно сказал все именно так, чтобы Диме теперь казалось, будто бы герцог, и вправду, мой муж. Самый настоящий. Ну уж нет, я к этому не готова. Мне привычно жить одной в моем небольшом доме, шить волшебных куколок, воевать с домовым, пить кофе в саду, пока тройняшки играют в детском саду. Все, рухнула теперь моя жизнь. Не будет ни спокойствия, ни уюта. Может, развестись? Не выйдет, конечно. Джиму необходим фиктивный брак для работы, Диму из дома тоже не выгонишь, иначе будет скандал на всю нашу столицу. Выгнать из дома вдовца, кровного отца детей – постыдный поступок. Придётся терпеть их обоих под одной крышей со мной и детьми! Нет, к этому я не готова. Да и мужья могут поубивать друг друга. Их без пригляда ни на секунду нельзя оставить.

Джим так и не убрал пальцы с рукояти ножа, сверлит олигарха глазами, готов в любую секунду бросится в бой. Второй муж более сдержан, он то и дело с любопытством поглядывает на малышей, несмело улыбается им, а потом вновь бросает исполненный ярости взгляд на Джима. Только бы они не сцепились сейчас! Нужно срочно что-то придумать, мой дом не должен напоминать гладиаторскую арену. Может, сделать так, чтобы мужья сами сбежали отсюда? Хотя бы Дима, нет, лучше будет, если и Джим съедет в свой замок. Места там много. Напугать их обоих как следует, например? Невольно я улыбнулась. Посмотрим, как долго ты, Дима, продержишься в моем доме, дорогой. Уж я постараюсь сделать все, чтобы остаться жить здесь одной.

– Все равно я тебя "вынму" отсюда! Лучше сама вылезай, – раскатился ласковый голос тетиного мужа с нашего чердака.

– Только посмей! Сундук зачарован!

– Я кувалду нашел! Сниму чары одним махом. Софочка, вылезай!

– Вася! Не смей! Я превращу тебя в жабу, еще тогда собиралась! – от этой угрозы встрепенулась на диване малышка Лили и спросила задумчиво:

– Мама, но ведь превращать живого человека в жабу запрещено? Или нет?

– Конечно, запрещено, – я выставила на стол коробку со сладостями. Посмотрим, как Диме понравится, когда он увидит разбегающиеся по столу печенюшки на тоненьких лапках, – тетя так шутит. Она очень рада встретить своего мужа после долгой разлуки, поэтому расшалилась чуть-чуть. Теперь вы все знаете, как это некрасиво, когда ведьма глупо шутит.

Мальчишки синхронно кивнули головами. На втором этаже что-то грохнуло. Только не мой сундук! Он такой удобный был. Тетя пронзительно завизжала, звякнули бокалы в буфете.

– Превратишь в жабу, стану у тебя под окнами квакать! Слышишь?

– Вася! Не смей! Положи на место кувалду! Это дом моей племянницы! И сундук тоже ее!

– Племянницы? А ты тогда где живешь, Сонька? На Лысой горе? Хижину соорудила?

– Сам дурак! Лиственная, десять. У меня особняк!

– Это далеко? Софочка, что ж ты молчишь?

– Ужасно далеко!

– Ничего, возьму такси. Карету. Тут есть возницы? Тебя сдам в багаж. Что поделать…

Близнецы переглянулись, Робин запустил пальцы в волосы.

– Тетин муж тоже шалит, почему нам так нельзя? Мама, ведьму можно сдавать в багаж, если она заперлась в сундуке? Или нет?

– Конечно, нет. Вася шутит. Он тоже очень обрадовался, когда встретил жену. Они так долго не виделись.

Сундук прогрохотал по верхним ступеням лестницы. Повезет, если она выдержит это издевательство и не рухнет.

– Не смей! – стукнула о балясины крышка сундука.

– Вылезла! Любимая моя ведьмочка! – раздались уж совсем не детские звуки.

Я загрохотала чашками, чтобы тройняшки ничего не услышали. Помогло это слабо. Пришлось опрокинуть на пол подставку для столовых приборов. Джим тут же бросился собирать вилки с пола, Дима подошел, не торопясь, походкой злющего тигра. Парень присел на корточки, подобрал с пола чайную ложку.

– Не следует разбрасываться тем, что дорого сердцу. Или я не прав, дорогая жена?

– Прав, как не был прав тогда, раньше. Впрочем, не все умеют ценить то, что имеют.

– И то верно. Не все. Страшно бывает потерять то, что любишь. Вот так исчезнет, спрячется самое дорогое. Ищешь – ищешь, а найти не можешь никак и нигде.

– Зачем искать то, что потерял навсегда?

– Почему потерял? – резко поднялся Дима на ноги и опять навис надо мной, окутал запахом своей кожи, дорогого парфюма, так знакомого мне.

Огромный яростный зверь, а не мужчина. И мурашки разбежались вдоль позвоночника, а в щеки ударила горячая кровь. Я стою и никак не могу собраться с мыслями на глазах у детей. Чувствую себя лесным зверьком, попавшим в лапы охотника. Одним шевелением пальца, магией, я могу опрокинуть навзничь этого зверя, могу просто отступить назад, к камину, но почему-то не в силах заставить себя сдвинуться с места, поднять глаза, смерить взглядом предателя, как должно. И навстречу ему шагнуть не могу. То, что было, давно сгорело. Не осталось ничего между нами кроме детей.

– Потерял, потому что не хотел уберечь! – я приняла из рук Джима столовые приборы вместе с подставкой. Дима положил к ним ложку.

– Тебе помочь это вымыть?

– Не стоит. Мне хватает сил напитать собственный дом магией сполна. Посуда сама себя вымоет.

– Да, как я забыл. Ты же ведьма, Элоиза Нортон. Точно так же, как и твоя сестра. Одна кровь, один семейный характер.

Я не смогла найти слов, чтобы ответить. Дернулся Джим, желая меня защитить от нападок. По лестнице весело застучали тетины каблучки, а следом ботинки седого мужчины. Они оба бегом ворвались в столовую. Тетины щеки пылают, разгорелись глаза, прическа растрепана, а губы припухли. Мужчина прячет довольную улыбку в уголках тонких губ.

– Дмитрий Артурович, я вынужден уйти в отпуск по случаю медового месяца. Ребята в курсе всех событий. Если понадобится, свяжитесь со мной при помощи совы. Выбирайте ту, что попушистей, они надежней доставляют почту.

– Чего?

– Сову, говорю, выбирайте пушистую. Я тут недалеко буду, не первая, так вторая долетит.

– Сову, – ошалело кивнул Дима. Вася подхватил на руки тетю, та опять взвизгнула и забила ногами в воздухе. Пышная юбка чуть задралась, показались полосатые озорные чулки.

– Джим! Мой любимый зять, – крикнула София от двери, – Я возьму твою карету, если ты не против?

– Берите, я всегда рад помочь! Вам запрячь кобылу?

– Буду рада! Вася такой беспомощный, он совсем ничего не умеет с лошадьми.

– Я научусь. Уж если сумел приручить дикую кобылку, то...

Хлопнула дверь, ведущая в сад, влюбленная тетя скрылась за ней вместе с мужем. На мое плечо опустил руку Джим.

– Я скоро вернусь.

– Не торопись, – хмыкнул Дима, – Нам с женой есть, что обсудить. Кстати, никто не будет против, если я перекачу сюда мотоцикл? Через дверь он наверняка пролезет. Ну или мопед?

– Зачем?

– Чтобы ездить.

Герцог качнул головой и вышел следом за тетей. Мой второй муж еще раз оглядел малышей и звякнул бумажным пакетом, который так и держал в руке.

– У меня есть подарки. Сережки для мой дочки и пиратские цепи для вас, мои сыновья, – голос парня исказился или мне показалось?

Дети остались сидеть на диване и с подозрением уставились на новоявленного отца. Малышка Лили, кажется, и вовсе перестала мигать. Без разрешения подарки принимать запрещено, мало ли, кто-нибудь чужой решит навести порчу на деток? Тем более, Диму они видят впервые.

– Элли, как вообще так вышло, что у нас столько детей?

– Так бывает изредка. Дети, подарки можно принять, – вздохнула я, – Дима – мой муж, ваш отец.

Тройняшки сорвались со своего места, обступили моего мужа. Мальчишки так похожи на своего папу. И внешне, и движениями, и даже манерой. Дочка смотрится совершенно другой, тонкой, миниатюрной, нежной. Ее золотые кудряшки разбегаются по плечам. Дима осторожно и неумело погладил малышку по волосам, мальчишки насупились оба, ревнуют. Дима запустил руку в пакет и вынул красивый бархатный чехол, протянул его мне.

– Это тебе, подарок на свадьбу. Сомневаюсь, что он, твой супруг, тебя балует.

– Джим очень заботливый, – зачем-то ответила я и не прикоснулась к подарку.

Так хочется и так неправильно будет, сказать Диме, что нас с герцогом связывает только дружба, и нет между нами никаких чувств.

– Заботливый? Это хорошо. Идёмте на диван, ребята, там удобнее будет все это разбирать.

Футляр с моим подарком беззвучно опустился на скатерть. Так захотелось приподнять крышку, узнать, что там внутри. Может, заглянуть? Пока Дима не видит, занят детьми? Сыновья плотно его обступили, он и шагу сделать не может. Я поддела крохотный замочек ногтем, крышка откинулась под действием невидимой пружины. Полыхнули синим сапфиры. Красивые, вечные камни. Они вставлены в ожерелье из мнимых острых булавок. Невиданное оскорбление, худшее!

– Ты обвиняешь меня в подлом чернокнижии? – вскинулась я и обнаружила для него, то, что открыла подарок.

– Чего?

– Дарить ведьме булавки! Как ты посмел? Еще и при детях.

– Нельзя?

– Ты был женат на ведьме, на моей сестре. Неужели Изабелла тебе никогда об этом не говорила?

– Нет, кажется. Почему нельзя?

Я вышла из столовой на кухню. Нет, этого человека в доме оставлять никак нельзя. Мне необходимо придумать способ, чтобы он сам покинул мою семью. Обвинить меня в такой гадости, как создание куколок вуду! Уму непостижимо. Я шью кукол, которые исполняют желания, а не наоборот. Никогда не создаю изощренных проклятий. Это просто запрещено ведьмами ковена. Видела бы тетя Софи этот подарок!