Текст книги "Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 53

Метла пополам, пощады теперь точно никому не будет! Моя любимая метелка пала жертвой в неравном бою! Русалка, конечно, сразу удрала, скатертью ей дорога. Ни один нелюдь в здравом уме не готов связаться с разгневанной ведьмой! А этот мерзавец Дима сидит, вжавшись спиной в угол, в его руке зажат прутик моей метёлки. Когда только успел его выщипнуть, гад? Я сдула прядку со лба, еще и причёску испортила из-за предателя.

– Ты, кажется, потеряла, – протянул он мне прутик.

– Убью! – прошипела я.

Чем бы половчее его ударить? Я заозиралась по сторонам. Под руку ничего не попалось. Хлопнула входная дверь в дом. По моему саду слышен топот детей, Джима и этой, как ее, пусть будет Жужу. Сбежали! Все меня бросили! Ну хоть кто-нибудь мог бы посочувствовать? Ну вот один-единственный раз? Джим на правах лучшего друга точно должен был меня утешить! Или хотя бы его невеста, она всё-таки тоже женщина, не важно, что наполовину орчанка, а на вторую демоница. Да хотя бы даже мои дети! Уж они-то точно могли обнять свою мать, маленькие бесчувственные озорники. Вдруг стало до боли обидно за себя, за свою дурацкую жизнь, за сломанную посередине рукояти метелку. Такая красивая была и сучки уже все давно отполировались, ничего нигде не кололо и не царапало.

Я внезапно заплакала горько, навзрыд, как в детстве. Рухнул весь мой славный уютный мирок. Да и пусть они все катятся к черту! Сейчас бы сесть на метлу, взвиться стрелой в вечернее небо и летать над городом, наслаждаясь мнимой свободой. Но даже это мне не удастся. Метлу и ту я сломала о Диму. Это он во всем виноват

– Ты все не так поняла. Мавку я снимал для рекламы отелей. Эй? – гад поднялся и даже шагнул в мою сторону.

– Не в этом дело! – я отвернулась к стене.

Нельзя никогда и ни перед кем показывать свою слабость, тем более, нельзя этого делать перед мужем. Разве не этому меня учили всю жизнь? Ведь я женщина, мать, глава семьи, ведьма! Как я могу дать слабину? Да еще и показать это? Выходит, и ведьма я никакая.

– У меня есть чудесный знакомый краснодеревщик. Он выпилит новую рукоять. Какую захочешь.

Дима подкрался ближе ко мне, на полу слабо шевельнула прутиками половина метлы, обрадовалась его словам об обновке,

– Хочешь из дуба? Или из ясеня? Нет? Мореный тик? Он крепкий, точно не треснет, когда ты будешь меня лупить. Только тяжелый. Это не страшно? Закажем, какую захочешь, – Дима положил свои громадные руки мне на плечи и притянул к себе, прижал к груди, – Только не плачь. И мавка красивая очень, не спорю, но совершенно не в моем вкусе. Такая жизнь любого мужчины превратит в ад,

Одна из его ладоней скользнула мне на живот, средоточие жизни, согрела, уняла дрожь и начала опускаться все ниже, скользя по платью.

– А я, значит, не превращу твою жизнь в ад?

– Превратишь. Куда без этого, – он легко отвел прядь от моего уха и поцеловал чуть ниже щеки, – В этом аду будет очень жарко. Но я такое люблю.

Поцелуй, еще один, легкий укол щетины. Что-то разгорается в груди, спускаясь все ниже и ниже, и нет никаких сил сопротивляться этому чувству. Платье расстегнуто, Дима ласкает мое обнажившееся в разрезе ткани тело. Так жарко от его рук. Внезапная мысль меня отрезвила на долю секунды, ведь не может все быть так хорошо. Я ведьма из Лорелин, он земной сильный мужчина. Разве он будет счастлив со мной? Нет, глупо даже на секунду поверить в такое.

– Где кукла, Дим? – шепчу я, а сама зарываюсь руками в его короткие волосы, раскрываюсь навстречу его ласке.

– Кукла? Какая кукла? А, ты про свой подарок? Куда-то я его дел. – Оставил на подушке? – с надеждой спросила я.

– Нет, что ты! Прибрал к себе в сумку. Как же я мог оставить такую вещь без пригляда? Вдруг бы домовик стащил.

– Да, конечно.

И все-таки он меня приручил. Отнес в мою комнату на руках, опрокинул на покрывало. Здесь темно, слабо горит единственная магическая свеча в изголовье. На его лице пляшут тени, а в глазах, кажется, отражаются звёзды. Любимый, родной, тот, кого я так страстно желаю. Ворот рубашки распахнут, видна обмускуленная жёсткая грудь. Я ласкаю его взглядом и таю. Никак не могу и не хочу остановить. Его жадная, чуть грубая ласка, настойчивость и напор, мои руки, рвущие ткань его тонкой рубашки. Чистое наслаждение от первого вздоха, от острого поцелуя, от щелчка, с которым высвободился из пряжки ремень его брюк. Мы сплелись вместе, комнату огласили стоны и крики. Я отдаюсь и наслаждаюсь так, как когда у нас это было впервые. Отлично зная все его чувства, пристрастия, потаенные, жаждущие прикосновений уголки тела. Он изо всех сил старается угодить мне. Это как-то само собой выходит, будто бы мы и вправду созданы друг для друга.

Только я в это больше не верю. И все же тону в его страсти, но вряд ли в настоящей любви. Горячий восторг доводит меня до полного изнеможения. Дима рычит и получает свое, обрушивается на постель рядом, огромной рукой притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в ямочку у него над ключицей. Кожа любимого чуть соленая на вкус и пахнет горькой травой. Как же это приятно. Мы с огромным трудом разлепили объятия, где-то там, за пределами нашего мира хлопнула дверь. Раздался тихий взволнованный голос Седрика.

– Мама точно его не убила?

– Точно, – успокаивает его Лили, – Когда ты принёс в дом головастиков, мама тоже очень сердилась. – Наверное, она не любит хвостатых и водных.

Дима тихонько хмыкнул под моей щекой, а я продолжила вслушиваться в голоса. Напугала детей, как же теперь мне стыдно.

– Походные маги сами ищут себе ночлег. И засыпают сразу же, как только лягут. Кто заснет последним не получит завтрак! – невеста Джима весела и строга.

Мне хочется целиком занырнуть под одеяло и больше никому и никогда не показываться на глаза. Веселый топот детей, ласковые слова Джима. Так приятно их слушать и знать, что мой друг наконец-то обретет свое счастье.

– Обещай, что этой ночью положишь куклу рядом с собой на подушку, Дим.

– Я сделаю все, что попросишь. Мне уйти?

– Да, – с невероятной тоской ответила я. И долго еще не могла заснуть этой ночью. Мне все слышались скрипы и шорохи в доме, а еще невнятное бормотание. Утром я застала Диму стоящим в углу нашей кухни на коленях. Молится он там, что ли? Рядом плакал Джим, утирая нос окровавленным платком. Его невеста бегала с детьми по саду. Кажется, я все проспала.

– Походный маг всегда сам ловит свой завтрак! – залетел голос девицы в окно.

– А если в ничего не поймаем?

– Значит, у вас будет завтрак из ничего. Марш грабить сад! – Но это наш сад!

– Тем более, значит, вас никто не поймает! Дима звякнул чем-то в углу. – Кыс-крыс! Вылезай, мохнатая пакость! В соседних супермаркетах мелочи не осталось. Иди сюда, гадость? Да не нужна мне заколка! Куклу верни.

– Дим, ты что делаешь? – Не видишь, граблю домовика! – он подскочил, – Ой, Элька, прости. Эта пакость стащила куклу еще прошлой ночью. Прямо с подушки увел. Я уж и так, и эдак. Не отдает. Но я ее не терял, честно.

Счастье вдруг затопило всю меня изнутри. Выходит, кукла исчезла, отнесла мою просьбу богам о счастье для Димы. А он сам никуда не ушел. Значит, его счастье – я? Я и наши славные детки. В саду, кажется, что-то взорвалось и ягоды черешни громко забарабанили по крыше дома.

– Радикально, но действенно. Еще и компотик сварим. Марш собирать, пока вашу маму удар не хватил! Лили, туши пламя! Водой! Собой не надо. Я еще не нашла в окрестностях лекаря!

– Моя невеста так любит детей! – Джим приложил к носу платочек и стер очередную каплю крови.

– А с носом что? – деловито осведомилась я.

– Демоница оказалась на редкость честной девушкой, – хмыкнул Дима, – был еще и синяк, но Джим его как-то свел. Это он ее поцеловать попытался в щечку. Так ты точно не сердишься, Элли?

– Не сержусь. Пошли в лес за черенком для метлы, а?

– Может, лучше купим?

– Нет, ты для меня его вырубишь. Я покажу нужное деревце.

– Хорошо, – Дима как-то напрягся

– Где пила?

– Я возьму топор.

– А потом сразу в ратушу! Развод с тобой не терпит отлагательств, – герцог громко хлюпнул носом.

Глава 54

Дмитрий Ярве

Вот теперь страшно. Ветви деревьев сильно хрустят под ногами, лес кругом тёмный, ни лучика света не пробивается вниз на палые листья. Только что-то чавкает в зарослях, да слышно журчание ручейка. Птицы и те смолкли, почти не видно теней. Я боюсь сам стать причиной резкого звука. Кажется, будто бы мгла резко бросится на меня и утащит, сожрет. Серая дымка, а может, туман тут повсюду.

Элли резко переменилась по отношению ко мне. Жена стала милой и доброй, ластится словно кошка. Все это кажется странным, будто бы она решила меня куда-то заманить. В руках ведьма держит тяжелый топор из закалённой старинной стали. Только лезвие его слегка серебрится. Черт, я как-то не планировал закончить жизнь так скоро. В нос лезет запах влажной лесной подстилки и сырости.

– Эль, а куда мы идем?

– За черенком для метлы.

Ведьмочка обернулась ко мне и соблазнительно выгнула бровь. Еще и кончиком языка прошлась по верхней губе, улыбнулась.

– Это я помню. Куда именно?

– Туда, – ведьма неопределённо махнула рукой куда-то вперед, в чащу леса. Я сглотнул.

– И как же называется то чудесное место?

– Лес мертвых.

– Замечательное название.

– Ага, – ускорила шаги девушка.

– А почему у него такое название? – крикнул я ей вслед.

Кто его знает, может быть, для того, чтоб заполучить новый черенок для метелки обязательно нужно принести жертву? Меня, например, прикопать. Я прибавил шагу, как-то мне эта идея совсем не нравится.

– А почему это чудесное место так называется?

– Там излучина реки, берег затапливает по нескольку раз за год. Многие деревья от этого погибают, но остаются стоять и сохнуть. Мы обязательно сможем найти какую-нибудь подходящую иву, уже засохшую, но еще не гниую.

– Ясно.

Элька вдруг побежала в сторону, только юбки мелькают. Я сиганул через ствол упавшего дерева и припустил следом за ней. Плутает, хохочет, мельтешит впереди. Еле поймал в объятия, прижал к стволу крепкой сосны и сам для себя неожиданно поцеловал ее в мягкие губы.

– Дима, любимый – шепчет она, расстегивая мою рубашку.

Пуговицы разлетелись враз, нас закружил ветер, ее волосы развеваются. Я все целую и никак не могу насытиться ею, своею женой. Только обнимаю сильней, и руки сами собой лезут под ее платье. Мы повалились на мох, я и она, утопая друг в друге. Пронзительная страсть, искры магии, висящие в воздухе, чувство невероятной свободы, я еле сдерживаюсь, чтобы не укусить ее за мочку крохотного ушка.

Ведьмочка мне отдается со всей страстью, это ничуть не похоже на ту ночь, что осталась у нас позади. Не техничное занятие любовью, а кипучая страсть. Она клокочет в нас обоих, бурлит. Я с наслаждением вторгся в блаженство. Резко, сильно, будто бы никогда не знал этой женщины, но всегда мечтал именно о ней, о своей единственной. Девушке застонала, в спину мне впились остренькие коготки. Как упоительно. Я вновь целую ее в губы, как будто благодаря за подаренную любовь. Она отвечает со всей нежностью и в то же время отстраняется, расправляя юбки и рюши старомодного пышного платья. Хочется продолжения, вот только топор опять сжат в ее нежных руках.

– Идем, нам все-таки нужно добыть черенок для моей метелки, – Элли облизнула губы.

Не вынес этого зрелища, вновь поцеловал и опять все закружилось. Моя ведьма, искорки в ее глазах, блестящие лезвие топора, зажатое в ее мягкой руке. Мой сильный напор, настойчивость, ее жадные поцелуи, холод металла на моей спине, нега.

– Нам нужно идти, – стонет она, улыбаясь, и я поднимаю ее на руки, несу куда-то вперед.

– Не туда.

Элька пальчиком указывает направление, я смотрю, как колышутся ее округлости в разрезе платья. Кажется, это декольте было меньше в начале пути. Может, я его разорвал? Не важно. Ее мягкие ручки скользят по моим плечам, шее, трогают, ласкают, порой даже царапают. Вновь хочу утонуть в ее стонах. Мы идем и идем. Наконец, Элли высвободила руку.

– А где топор?

– Ты его несла.

– Мы его потеряли. Где-то там. Нужно вернуться.

И вновь я иду назад. Рука жены соскользнула вниз, потеребила пряжку на моем поясе. Какой удачный пенек! Не зря он тут вырос. Усадил дорогую ношу на круглый спил дерева. Высота такая удачная.

– Устал?

– Ни капли!

Пышные юбки опять куда-то взлетели, узкие щиколотки сомкнулись за моей спиной. Долго, мучительно нежно, целуя друг друга, наслаждаясь безвременьем летней поры, мы танцевали танец жизни, самый древний из всех существующих в этом мире. И закончили его одновременно, не прерывая долгого тягучего поцелуя.

– Мой! – облизнулась она напоследок.

Не могу спокойно смотреть на этот розовый кончик острого язычка. Казалось бы, все получил, доволен и счастлив, даже немного устал. А посмотрю на это чудо и хочу вновь получить продолжение. Мм-м. Ведьма! И язычок у нее колдовской.

– Дима, нет! – ладошка уперлась мне в грудь, – Помни о главном!

– О чем? – поцеловал ее в пальчик, потом в другой, – хочу еще.

– О метле!

Элька соскочила с пня и опять куда-то побежала. Вот и топор к нам вернулся. Интересно, как он тут оказался? На мху. Мы опять идём и идем. Я устал ходить по этому лесу, но, когда впереди вижу покачивающиеся из стороны в сторону бедра жены становится легче. Догнать бы ее, повалить на землю.

– Руби!

Супруга ткнула пальцем в какой-то подозрительный дуб. Засохший, кривой. Может быть, это конечно и ива. Без листьев вот так сразу не поймешь. И как это рубить? Пополам, у корня? Я вообще-то не так чтобы дровосек. Элька смотрит вопросительно и улыбается очень ехидно. Я достал телефон, чтобы найти видеоинструкцию по рубке деревьев. Сеть не ловит. Замахнулся, ударил по кривому столу, даже попал. Уже, считай, победа. После такой-то прогулки попасть топором по дереву! Правда, на корягу это не произвело ни малейшего впечатления. Как стояло, так и стоит.

– Бери правее!

– Ага, я так и подумал.

Ударил еще раз. Мимо. Не страшно, наверное. Каждый имеет право на некоторую ошибку. Может, рукава закатать? Я где-то видел, так делают перед колкой дров. Ой, рубашка моя потерялась, я оказывается остался в одной только майке.

– Правое дерево, Дим. Эта коряга мне не нужна.

– Ага.

Я ударил по соседней жердине, странно, что вообще попал. Только она не сломалась. Обидно.

– Дай сюда топор. Я сама, ты не умеешь!

– Ну уж нет. Это дерево?

– Да! Дим, давай я сама. Ну, правда.

– Нет, – тонкое деревце я выдернул из земли вместе с корнем. И топор не понадобился. Очень удачно получилось,

– Ты довольна, любимая?

– Очень, – жена быстро вырвала из моих рук топор, – Дай сюда, а то сломаешь. Идем домой! Нам не туда, а туда! Так понесешь или сначала ветки отрубишь? – при слове рубить мне стало не хорошо. Ну не умею я этого делать! Хоть порубочный мастер-класс у кого бери.

– Дома отпилим.

– Как скажешь.

– Ты со мной только что согласилась? Я не ослышался?

– Ну, да. Тебе же нести и пилить это дерево.

Элли

Чудесный день, восхитительная мм-м прогулка. И черенок для метлы мы раздобыли каким-то чудом. Вот бы еще прогуляться в тот лес… Не сегодня, увы. Нам всем нужно посетить ратушу, чтобы расторгнуть мой брак с Джимом и заключить его новый брак. Жоли мне все больше нравится. Милая девушка и как замечательно она приглядывает за тройняшками. Те умыты, накормлены и почти не шалят в доме. От сада, правда, мало что осталось, ну да и ладно. Его давно пора было проредить.

– Джим, а какое ты мне купишь свадебное платье? – от нежного голоса юной девицы подскочила вся посуда в буфете и на всякий случай, чокнулись рюмки с графином.

– Я как-то не подумал о платье. А нужно? Точно ведь, нужно! Пойдем скорей выбирать. Лавка еще открыта. Я куплю самое лучшее, какое только есть в городе.

– А приглашения? Ты их разослал?

– Ой!

– Дети! Ваш папа Джим очень хочет побегать по саду, просто стесняется! Это укрепит его память. Помогите ему пульсарами, вы умеете.

Жоли спустила на герцога моих детей. Только бы дом не спалили! Благо Димка успел пригнуть голову, пульсар пролетел мимо него, а следом проскакали тройняшки. Бедный Джим, не думала, что таким будет герцогское счастье.

– Я бы за костюмом сходил!

Любимый поднялся с ковра. В руках гора лишних сучков, которые он спилил с черенка для метелки.

– Сходи, я пока поищу подходящее платье для развода.

– Со мной? – у олигарха, кажется, дрогнул голос.

– Не мечтай даже. Развожусь я исключительно с Джимом.

– Я и не мечтаю. Даже наоборот.

Муж обнял меня и крепко прижал к себе. Так слышно, как бьется его сердце под майкой. Часто и гулко. И поцелуи ложатся на мои щеки. Наверное, оно такое и есть, настоящее счастье. Муж рядом, по саду носятся наши дети и с ними точно ничего не случится. Джим не упустит их из виду, да и Жоли тоже. Мне так повезло!

Дима поехал куда-то в Питер за подходящим нарядом. Я же принялась разбирать свой обширный гардероб. Платья, толстовки, земная одежда и одежда, что подходит сразу для обоих миров. Наконец-то в руки попалось длинное черное платье, оно точно сядет как надо. И для развода наряд в самый раз. Не слишком пышный, не слишком нарядный, кто-то сможет подумать, если захочет, что я скорблю о случившемся, о своем неудачном браке. Это хорошо, репутация в Лорелин многое значит. Волосы я собрала в косу, перевязала их лентой. Вполне симпатично и достаточно строго.

– Мы ушли! – заскочил в дом Джим, – Тройняшки спят на софе, умотались бедняги.

– Спят?! Днем? Все трое? И никто не играет на барабане над ушами остальных?

– Спят. Даже Лили.

Джим улыбнулся мне, выбежал в сад. Я осторожно выглянула в столовую. Так и есть, детки, как куклы, лежат под пледом. Я рискнула проверить, живы ли они вообще. Все живы и как будто довольны. Робин и вовсе улыбается во сне. Надо же! Еще чуточку и я полюблю Жоли всем свои сердцем. Только бы она никуда не уехала из моего дома. Лет пять, нет, лучше десять, пускай живут здесь и она, и Джим. Я обоим буду рада. Вот только как отучить тройняшек называть Джима папой? Об этом надо будет подумать.

Я на цыпочках прошла в свою комнату, нашла туфли в шкафу. Вроде бы я готова, а времени ещё куча. Может быть, стоит детям одежду подобрать в ратушу? Да, пожалуй. Дима вернулся домой с охапкой вещей. Я не успела даже подняться в комнаты сыновей.

– Где мои детки?

– Спят.

– Я одежду им купил парадно-выходную. Думаю, все подойдет. Погоди, а Джим где?

– Они с Жоли пошли выбирать платье для свадьбы.

– Дети точно спят?

– Точно. Дима, нет, – я попыталась выставить руку перед мужем, – Дима, я уже оделась и собралась! Дима!

Он закрыл мне рот поцелуем и очнулись мы только в постели от детского шёпота за дверью.

– Поджигай! – приказал Седрик.

– Еще рано! – отозвался Робин.

– Дай я, папа Джим вот-вот вернётся! – скомандовала моя дочурка.

– Кажется, нас вот-вот спалят, вздохнул Дима.

– Мгм.

Глава 55

Дима обернул вокруг талии покрывало и выскочил в коридор, рубашка так и осталась расстегнутой. Хорошо, что эта дверь открывается внутрь спальни, хоть не зашиб никого. И почему только он всегда думает о детях плохо? Я, по-моему, отлично их воспитала.

Лили держит в руках восковую свечу, оплетенную травами, их малышка сама собирала. Надеюсь, она нигде не ошиблась, и по моей комнате разлетится сладкий аромат благовоний, а не запах паленой шерсти вперемешку с дурманом. Робин и Седрик довольно ловко держат поднос с двух разных сторон. На нем высится горка печенья и две кружки лимонада. Надеюсь, печенье они не сами пекли, а просто стащили в буфете. Интересно, кто из троих лимонад приготовил? И что там в составе?

– Папочка, ты сердишься? – хлопнула глазами малышка.

На лице Димы отпечаталась целая гамма чувств от бешенства до раскаяния.

– Я же говорю, поджигай. Благая вонь кого хочешь успокоит! – буркнул Седрик.

– Готово!

Робин перехватил поднос в одну руку, кружки с лимонадом опасно поползли к краю, позвякивая длинными ложками. С пальчика моего малыша соскочил почти боевой пульсар. Ну как почти? Гнома таким оглушить точно получится. Робин немного промазал. Шар огня ударил в воротник Диминой рубашки, скатился по его груди и попал аккурат на фитилек свечи. Огонь мгновенно занялся, в потолок выстрелил столб зеленого дыма. Дочь, определенно переборщила с полынью. Ничего, в следующий раз у необязательно все получится.

– Молодцы! – я захлопала в ладоши.

Очень важно хвалить детей, когда они впервые колдуют. Печенье брызнуло из чашки, перебирая тонюсенькими лапками. Значит, не сами готовили, уф! Можно съесть пару штук без опасения отравиться. Только Дима не оценил угощения, принялся топтать печенье в мелкие крошки и почему-то завыл.

– Папа так радуется? – искренне озадачилась моя девочка.

– Папа счастлив, он танцует от восторга! – ну не огорчать же детей? – Дима! Крошки из ковра будешь выбирать сам! Иначе тараканы заведутся и уже настоящие.

– Ууууааааа! Оно бегает!

– Зачарованное печенье всегда бегает, – задумчиво сказал Седрик.

– Иногда еще и прыгает, если только половину откусишь, – дополнил Робин и ловко поймал в пальцы одну замешкавшуюся на краю миски печенюшку, – Попробуй, папа!

– Нее хочуууу! – Дима выбежал из комнаты и, судя по грохоту, решил спасаться от печенья на втором этаже, но подъем по лестнице не осилил.

– Папа сыт, – мудро изрекла я, – А вы все большие молодцы! Я вами горжусь.

Дети радостно забрались ко мне в кровать, лимонад выплеснулся на одеяло, чему я искренне рада. Не известно еще, что вошло в его состав. Мало ли, что придумали дети. До чего же приятно их всех троих обнимать. Мальчишки такие жёсткие на ощупь, мускулистые. Доченька наоборот, мягкая, нежная. Все трое так похожи между собой – движения, жесты, их привычки и липкие ладошки. И все же они такие разные, удивительно даже. Робин уступает брату и сестренке возможность меня обнять, занимает местечко самым последним и то с краю. Лили наоборот, всегда и везде первая, утыкается носиком-пуговичкой мне в живот. Седрик прижимается будто бы нехотя, стесняясь показать свои чувства, но больше всех нуждается в ласке.

Дима вернулся в спальню через несколько долгих минут, покосился на свечку у входа. Дети благоразумно поставили ее на тарелку. Бровь у мужа подбита, под глазом наливается синяк, подбородок немного опален, грудь тоже. И рубашка подкоптилась слегка, а еще он чуть прихрамывает на правую ногу.

– Я жив, не волнуйтесь. Все хорошо. Только на лестнице нет теперь пары ступенек. Домовой медяки рассыпал, я поскользнулся и рухнул.

– Нельзя ломать дом, папа, разве ты не знаешь? – Лили забавно всплеснула ручками, прямо как я.

– Я не учёл некоторых факторов, прошу простить. Идемте переодеваться, сегодня у нас праздник. Любимая, ты не могла бы мне помочь залечить фингал под глазом?

– Синяк не получится так просто свести. Я сама умею хорошо заживлять только раны.

– Может быть, лекаря вызовем? – с робкой надеждой улыбнулся супруг.

– Он занят, сегодня же выходной день.

Джима я встретила только перед ратушей. У него синяки на лице, и он тоже прихрамывает на правую ногу прямо как Дима.

– Что стряслось?!

На мою семью смотрят во все глаза. Оба мужа избиты, дети одеты непонятно во что. Земная одежда не всегда уместно смотрится в Лорелин.

– Мелочи, не обращай внимание. Я хотел поговорить с директрисой того приюта, где воспитывалась моя любимая. Попытался у нее попросить руку Жоли. Родителей-то у нее нет, точнее никто не знает, живы ли они. Вообще не важно. Директриса увидела по ауре, что я уже женат на тебе, Элечка. Эта прекрасная дама спустила меня с лестницы.

– Ну потом-то мы ей все объяснили.

Из-за угла ратуши вышла невеста Джима. Свадебное платье ей ужасно идет. Золотистое, обтягивающее фигурку, все будто бы в чешуе.

– Это самое главное. Ты тут подождешь?

– Нет уж, я пойду следом за вами, чтобы проследить за Джимом, он такой невнимательный! А потом мы все вместе отправимся домой, так?

– Угу, – кивнула я.

Представляю, как это будет смотреться со стороны. Впрочем, нет, не представляю.

Двери ратуши наконец открылись, мужья взяли меня с обеих сторон под руки и, одинаково хромая, повели к алтарю. Дети хватают меня за подол платья, Жоли пытается их утихомирить. Звонкий голос полуорчанки отражается в стенах ратуши.

Джим призвал книгу судеб, она легла поверх алтаря и сразу распахнулась на нужной странице. Я взяла перо и осторожно вычеркнула имя герцога. Все, теперь его нет в составе моей семьи, и никто больше не стоит между мною и Димой. Джим теперь только мой друг. Перо можно положить обратно и никогда больше я не вспомню о нем, разве что овдовею. Но и тогда предпочту остаться одна.

Джим взял в руку перо, прочертив прямую линию. Начертил ниже имена всех моих детей, обвел их в кружок и выпустил из него стрелку к своему имени, а поверх нее написал "Считать отцом".

– Это как? – напрягся Дима.

– Я дал титул моим детям, они зовут меня папой, я их воспитывал. Эти дети были моими, моими и останутся.

– Жоли будет против, мне кажется, – осторожно заметила я.

– Нисколько, – весело ответила девушка, – Мы сразу так и договорились. Разве можно бросать малышей? Меня вот бросили и что из-за этого из меня росло? Нет уж, чем больше отцов у детей, тем лучше.

– Из вас, Жоли, выросло настоящее чудо, – я улыбнулась девице.

Как я счастлива, что все складывается именно так. Мои дети не окажутся брошенными. Джима они и вправду считают отцом. Дима, надеюсь, не обидится.

– Это выгодно, я не возражаю, – после недолгих раздумий заключил олигарх, – Но Элли теперь только моя жена и ничья больше!

– Естественно, – прошла к алтарю орчанка, перевернула страницу, – Где тут писать? Я просто в первый раз выхожу замуж.

– И в последний! – с нажимом произнес герцог, – Я тебе сейчас все покажу.

– Не будем мешать, – обрадовался Дима и вздохнул с явным облегчением, – Дети, идемте на улицу. Супруга?

– Пойдём. Нужно еду на праздничный ужин заказать. Мы ждём гостей, Жоли?

– Нет, свадьба – дело семейное. С моими друзьями мы отпразднуем это событие позже. В нашем с Джимом замке, если привидения утихомирятся.